Двадцать мегатонн темной стороны.

      Полк построился на плацу напротив здания штаба. Запасников поставили там же, но не в общий строй, а чуть поодаль и не во взводные коробки, а всех скопом. Высоченный и тощий, как жердь, командир полка выслушал доклады ротных ине по уставному, небрежным жестом отправил их обратно в строй к своим подчиненным. После чего начал вводную.       Внешне он оставался совершенно невозмутим, этакий ура-вояка, но в его эмоциях легко читались недоумение, растерянность и страх. Из его речи я понял, что неприятель силами до бригады обошел оборонительные рубежи императорской армии, прорвался в тыл и следует на соединение с другой, более крупной группировкой, которая в свою очередь навалилась на восточный фланг укрепленных позиций. Пробить оборону в лоб им явно не светит, но если прорвавшаяся бригада сумеет зайти в тыл обороняющимся, то вопрос окружения имперских частей будет делом нескольких часов. Так же из его слов следовало, что других частей, которые могли бы успеть на подмогу в срок кроме нашей, поблизости нет.       Посему нашему отдельному полку следовало выдвигаться навстречу прорвавшейся группировке и постараться задержать их хотя бы на пару тройку часов. Короче - самоубийство чистой воды. Мало того, что полк укомплектован едва ли на половину, так и основную часть бойцов составляют молодые призывники, только-что из учебки. До прибытия пополнения из резерва и опытных младших командиров оставалось шесть дней.       Я подумал, что у Силы странная фантазия. Послать меня на эту войну, что бы я меньше чем через неделю сгорел нахрен в танке? Ну я-то, положим и не сгорю, но зачем мне это все надо. Может свалить, пока не поздно? Свалить? А дальше что делать? Я, вроде, собирался обстоятельно со всем разобраться. Послезнания у меня нет. Точнее я знаю, что лет через пять сюда прибудет господин Сикорски и станет тут прогрессорствовать во всю. Но меня закинуло здесь и сейчас. Значит что решено? Решено - едем бить супостата, а там видно будет.       Тем временем солдаты и офицеры, после получения соответствующих приказаний, разбегались кто куда. Мы же, то есть резервисты, продолжали стоять на плацу ожидая дальнейшей судьбы. К нам направлялся "наш" ротмистр вместе с низеньким, слегка полноватым офицером - начальником штаба. Они притормозили метрах в двадцати от нас и начали о чем-то переговариваться. Из за расстояния, шума моторов грузовиков, бронетранспортеров и неутихающей сирены бойцам из строя ничего не было слышно. Но я усилив Силой органы чувств разобрал их диалог. Коротышка начштаба что-то втолковывал "военкому", на что тот сдержанно отвечал:        - Поймите, господин подполковник, я вам не подчиняюсь. У меня свое командование есть. Мне поступили четкие указания. Дождаться пополнения, провести неделю боевой подготовки и уж потом предоставить личный состав для распределения по подразделениям полка.        - Ротмистр, - пыхтящим голосом продолжал увещевать подполковник, - Враг прорвался в наш тыл. Если мы его не остановим, некуда будет распределять пополнение, да и некому. Пойми, как только котел захлопнется, примутся за вас.        - Понимаю. Все я понимаю! А что вы предлагаете. Распределять народ по ротам прямо сейчас, когда полк готовиться к выходу на марш? Или может формировать из них сводный взвод? Люди без году неделя в армии...        - Но они служили.        - Да. Кто пять лет назад, кто десять, а кто и все двадцать. Это мы с вами всю жизнь в строю, а эти...       Ротмистр махнул рукой и продолжил:        - Вы поймите господин подполковник, это я не от неуместного в такой ситуации гуманизма говорю, на войне - как на войне. Но мне кажется от такого решения никакой пользы, кроме вреда, не будет. Чем вам помогут двадцать пять гражданских шпаков? Только мешаться будут. Давайте сделаем вот что: Вы снимаете часть бойцов с охраны расположения полка и отправляете их в подразделения, которые отправляются ликвидировать прорыв. А на их место я определю своих. Уж караульную службу я наладить сумею.        - Хмм... Пожалуй ты прав. Но...        - Что?        - Там у тебя шесть танкистов есть. Дай мне пятерых. У меня на один "кирасир" как раз экипажа не хватает. Сам пойми, двадцать пять человек пехтуры это действительно ни о чем. А вот танк - это уже что-то. Мне каждая машина нужна в строю. Каждая.        - Танкистов говорите?       Ротмистр задумчиво потер подбородок.        - Ладно, танкистов дам. Только вы сами их опросите и выберете. Под вашу ответственность.       Офицеры окончили диалог и приблизились к строю резервистов. Ротмистр скомандовал равнение и после того как команда была выполнена отошел в сторону предоставляя слово подполковнику.        - Танкисты, выйти из строя! - неожиданно громко гаркнул он. Шесть человек включая меня покинули шеренгу. Начштаба поочередно подходил к каждому и спрашивал имя, звание и специальность. Среди нашей шестерки оказался один командир танка, такой же сержант как и я, двое мехводов - ефрейторов, заряжающий - рядовой, стрелок-радист, тоже без лычек и наводчик - ваш покорный слуга сержант Вей Дер. Так что выбора особо не оставалось. Отсеялся из нашего будущего экипажа только один заряжающий. Зрелый, лет под сорок дядька, довольно субтильного телосложения по имени Кем Ролт. Ну тут и понятно, что заряжающего подполковник выбирал по физической кондиции. Им стал здоровяк лет двадцати пяти на вид с очень смуглой кожей. Откуда такой взялся на Саракше с его вечным отсутствием яркого светила в небе, я тогда не понимал. Это я уже потом узнал, что существуют на этой планете области где из за каких-то аномалий весьма высок радиационный фон и повышенный уровень ультрафиолетового излучения. Вот и выработался у местный подобный защитный механизм. Все - таки полноценным чернокожим его назвать было нельзя. Скорее серокожим. Но все равно получалась классика жанра. Куда в танке без здоровенного нигры - заряжающего?       Остающийся на базе доходяга выплеснул в Силу целую бурю эмоций. Тут было и облегчение и нечто наподобие радости. Еще бы, мы отправляемся практически на смерть, а он, возможно поживет еще какое-то время.       Тут, несколько смутившись, ротмистр отозвал в сторону начштаба и, будучи уверенным, что его не слышу, шепнул подполу:        - Господин подполковник, этот башнер, как его... Вей Дер... Тут такое дело... Он только вчера прибыл из зоны ядерных ударов. Мужик, вроде, ничего, но документы у него...        - Что не так?        - Временная справка из комендатуры. Я отправил запрос в штаб дивизии... Но сами понимаете, в такой ситуации он придет не сегодня и не завтра. Если придет вообще.        - И что ты предлагаешь? Оставить его здесь?        - Ну а вдруг...        - Шпион? Диверсант? Понимаю, всякое может быть. Но мне нужен этот танк. Нужен с экипажем. Танк без наводчика - это половина танка, как и без мехвода и без командира. Понимаю, инструкции, устав, но и ты меня пойми. Вот если он шпион - много он нашпионит в данной ситуации? Еще не факт, что живым останется. А если диверсант...? Ты в остальных уверен?        - Более менее. Они с призывного пункта прибыли. Там их проверяли. Да и документы у всех в порядке. А этот...        - Ну вот ребята за ним и присмотрят, если что. Не в одиночку в бой идет. Да дай я его сам спрошу.       Подпол приблизился ко мне и спросил:        - Сержант Вей Дер, где служили срочную? На каких танках ездили?       Опять пришлось брехать про элитную часть:        - Второй бронетанковый полк четвертой, его светлости герцога Тарканского, двух серебрянных знамен, бронемобильной дивизии.       И сразу же, что бы не дать подполу опомниться, добавил:        - Господин подполковник, смею сообщить, что после прохождения учебки и сдачи зачетов, был прикомандирован на испытательный танковый полигон, где и проходил дальнейшую службу.        - Танкист - испытатель, значит?        - Значит так, господин...       Закончить он мне не дал, махнул рукой и обратился к "военкому":        - Ротмистр, под мою ответственность.       "Военком" щелкнул каблуками, вытянулся по стойке смирно и, козырнул. Подполковник подозвал к себе сержанта - командира танка.        - Сержант... эээ...        - Гир Маас, господин подполковник.        - Сержант Маас, с "кирасиром" знакомы?        - А кто ж не знаком? Машина проверенная, надежная, хоть и старовата. Я когда служил, на такой командовал. Та почитай все ребята, что из бронетанковых на "кирасире" хоть раз ездили.        - Ну раз так, бегом в парк с парнями. Найдешь там оберлейтенанта Лайме Воса, командира второй танковой роты, и поступишь в его распоряжение. Он тебя на машину определит и задачи экипажу поставит.       Сержант Маас тоже козырнул и мы в полном составе направились в сторону парка. Там уже вовсю кипела подготовка к маршу. Ревели дизелями танки, прогревая двигатели, тарахтели бронетранспортеры, принимая в свое нутро пехоту, бойцы спешно догружали боекомплект в машины.       Вышеозначенного оберлейтенанта долго искать не пришлось потому, что офицер в таковом звании присутствовал на территории парка в единственном экземпляре. Наш новоявленный командир машины боевой лихо доложился Лайме Восу, молодцеватому офицеру в танковом комбинезоне. Тот цокнул языком, удручающе покачал головой и повел наш экипаж вдоль ряда боевых машин, готовящихся к маршу. В строю присутствовали в основном довольно новые средние ББМ-5 "рейтар", приземистые, с полусферической башней, но встречались и "кирасиры", похожие на уменьшенную помесь советского КВ и немецкой четверки. Корпус, соответственно, от "Ворошилова", а угловатая башня с длинной пушкой от PzKpfw IV. Вообще на Саракше отсутствовало слово "танк", точнее, присутствовало в смысле, обозначающем, как и на Земле, бочку или цистерну. Но не бронированную боевую машину. Просто мой внутренний переводчик настойчиво оперировал привычными мне понятиями и, услышав словосочетание бронеходная боевая машина (ББМ), или по простому бронеход, я привычно переиначивал его в "танк". Так привычнее.       Крайний в ряду "кирасир" был наш. Кустарно модернизированный дополнительно наваренными бронелистами, он не производил такого грозного впечатления как "рейтары", но и не приходилось надеяться, что не слаженному, только что с гражданки, едва знакомому друг с другом, экипажу доверят новый ББМ-5. Да и в общем строю в атаку мы вряд ли пойдем. Будем на подхвате. Что, в ощем-то, не могло не радовать экипаж.       Сержант Маас, оглядел свое воинство. И начал отдавать распоряжения по подготовке танка. Мехвод живо залез на свое место и включил двигатель. Танк окутался сизым выхлопом, прочихался и равномерно заурчал. В этот момент к корме боевой машины подъехало нечто. Похоже это транспортное средство было... Да ни на что не похоже. То ли телега с мотором, то ли автокар, по бедности сделанный из реквизированной крестьянской подводы и присобаченному к ней списанному мотору от бензинового генератора. Это оказывается привезли боеприпасы. Штатная боеукладка в танке была, но командование нашей части распорядилось напихать снарядов в машины куда только можно. На всякий пожарный (в прямом смысле этого слова) случай. Командир оглядел свое воинство, мысленно оценил комплекцию заряжающего, радиста и меня, после чего принял верное командирское решение, что грузить снаряды в танк будут именнно заряжающий и радист. Про здоровенного темнокожего заряжающего по имени Сай Кефар я уже упоминал, да и радист рядовой Кимс Ииит выглядел весьма спортивно. Дрыщем я никогда не был, невместно Темному Лорду быть доходягой, но и прям уж так ревностно за своим внешним видом я не следил. Несмотря на то, что я выглядел от силы лет на тридцать, небольшое пивное брюшко у меня имелось, мышцы под кожей не бугрились узлами и шее не мог позавидовать иной бык. Обычный молодой человек. На земле меня приняли бы за очередного менеджера среднего звена, утомляющего свое тело еженедельной субботней пробежкой в парке и посещением оплаченного конторой фитнес-клуба два - три раза в неделю по принципу "шоб було и бабы давали". Сержанту, конечно, было невдомек, что я могу и без телекинеза перекидать почти полсотни семидясетипятимилеметровых снарядов из автотелеги в нутро танка минут за пять, если не быстрее, но менять его точку зрения не спешил. Посему Гир Маас поручил погрузку боеприпасов радисту и заряжающему а меня отозвал в сторону.        - Вей, - сказал он мне, несколько смущаясь, что должен отдавать распоряжения равному по званию, да еще и вдобавок служившему в свое время в огого какой части, - Ты парень толковый. Могу я тебя попросить сгонять в нашу казарму и забрать оттуда все наши вещи. Неизвестно, как оно все сложиться и вернемся ли мы сюда. Мы же по тревоге налегке выскочили. Кроме формы, что на нас ничего нет. А там и сухпаи и прочее... По идее, нам выдатут все необходимое, но...        - Понимаю Гир. Не вопрос. Сам об этом думал. Сгоняю, чего уж говорить. Сам без своего хабара себя голым чувствую.       Что обозначает слово "хабар" Гир не знал, но общий смысл сказанного понял. Да и не собирался я оставлять в расположении такие ценные вещи как командирский универсальный датапад, тактический визор и бластер, сложенный при помощи специальных техник Силы в коробочку, размером с пачку сигарет. Меч я благоразумно всегда имел при себе. Поэтому сержант по дружески хлопнул меня по плечу и я отправился на сборный пункт, а он получать ценные указания от начальства.       На месте никаких проблем не возникло. На проходной никого, кроме задроченого в усмерть дневального из числа молодых призывников не было, ротмистра тоже. Наш прапорщик в ближайшем радиусе так же не ощущался. Видимо ускакали налаживать караульную службу из подотчетного контингента. Так что я спокойно собрал весь нехитрый скарб моих сослуживцев и свой тоже не забыл и направился на выход. А вот когда я проходил мимо кабинета ротмистра, меня как будто что-то кольнуло. Конечно, как я мог забыть. Мое удостоверение находилось скорее всего в кабинете "военкома". Подумав, что легитимный аусвайс мне лишним не будет, я остановился, скинул вещмешки товарищей на пол и прислушался к ощущению жизни через Силу. Поблизости никого не было. По прежнему охреневал от безделья и непоняток на своей тумбочке несчастный дневальный. Где-то метрах в пятидесяти я нащупал ауру вусмерть пьяного прапорщика, дорвался-таки до вожделенного. Для всех тревога и полный масаракш, а для него повод приобщиться к дзену. А так больше ни души. Ну и флаг, точнее телекинез, мне в руки. Щелкнул замок на входной двери. Я проник внутрь и первым делом приноровился к здоровенному несгораемому шкафу в углу кабинета. Где, если не там? Замок металлического представителя мебели сопротивлялся не на много дольше дверного. Тяжелая дверь открылась и я узрел содержимое святая святых этого кабинета. Стопки каких-то папок, конверты, бланки справок и несколько зеленых книжечек, точно таких же, как выглядел мой папирен, который я успел подержать в руках всего пару часов. По быстрому просмотрев их все, я нашел свой документ и засунул его в нагрудный карман. Прихватив не разбирая с дюжину каких-то незаполненных бланков и круглую печать в футляре, я аккуратно закрыл шкаф на замок и покинул кабинет, не забывая Силой запереть дверь. Ох, извини меня, господин ротмистр. Плохого ты мне ничего не сделал и по головке тебя за утерю всего этого не погладят, но, надеюсь, не расстреляют. Своя рубашка ближе к телу. Да и зачем тебе мое удостоверение? Свое иметь надо. В том что я не шпион и не диверсант я был точно уверен. А печать и бланки...? Усё сгодится, потом с ними разберусь.       Путь обратно занял всего несколько минут. Так-то я отсутствовал где-то полчаса, не больше, но снаряды в танк уже почти все загрузили. Солярку залили под горлышко и присобачили на корме машины еще одну запасную бочку литров на триста. Я залез на свое место в башне и по быстрому протестировал орудие, глянул в приборы прицеливания, покрутил колесики наводки... В общем меху-деру, технопатия и технокинез подсказали мне, что из этой пушки можно стрелять, и даже иногда попадать. Тут и наш командир вернулся. Приняв доклады о степени готовности вверенного ему танка к бою, он отозвал меня в сторонку и с крайне мрачным выражениям лица сказал:        - Вот что, Вей, мужик ты, я смотрю, нормальный, не воевал, но службу знаешь, раз в такой части служил, так что тебе скажу, но ты пока ребятам ни ни. Посылают нас в полную жопу...        - Да это я и без тебя знаю, Гир. Что начальство говорит?        - Говорит-то красиво. План отражения прорыва, подкрепления, резервы и прочая хрень. Никто же не скажет напрямую: Ребята, вам предстоит героически сдохнуть, что бы дать нам пару тройку часов.        - А мне ты это зачем говоришь?        - Да вот... - сержант замялся, но я, прочитав его эмоции, закончил за него:        - Кому-то надо сказать. Так?        - Так, - тихо ответил Гир и махнул рукой и продолжил:        - Я в Артойской операции в танке горел. Подбили нас. Все парни сгорели, а меня, как назло, вытащили. До сих пор их вопли помню. Как ни странно, теперь мне легче. А им?       Он кивком головы показал в сторону догружающих последние снаряды заряжающего и радиста. Я тоже глянул в сторону соратников по экипажу и ответил Гиру:        - Вот что я скажу, сержант, ты командир! Я с субординацией знаком. Как прикажешь в бою - так и будет. Но прислушивайся иногда к моим советам. Сам поймешь, стоят они того или нет, и сам решишь. Но просто - прислушивайся.        - Больше ничего не скажешь?        - Нет. Не могу пока. Но поверь, опыт у меня есть.        - Ладно, учту, - неожиданно легко согласился Гир и, услышав команду оберлейтенанта "по машинам", продублировал приказ.       Мы живо очутились на своих штатных местах и, что удивительно, никто не умудрился при этом набить себе шишек. Боевые машины по соседству с нами взревели двигателями и начали выползать за ворота базы, строясь в походную колонну. К танкам присоеденились бронетранспортеры с набитой в их нутро пехотой. За воротами к танковой колонне присоединялись разномастные грузовики, с так же сидящими в них солдатами. Некоторые из них тянули за собой орудия и различные прицепы. Мы же должны были ехать в группе замыкающих, так что ждали пока вся воняющая выхлопами змея из различной техники вытянется за пределы расположения полка. Решение отцов - командиров было вполне понятно. Если на пути следования колонны случиться засада, то по всем правилам военной науки следует бить по первой и последней машинам. Не знаю я кто там оказался счастливчиком впереди, но в хвосте эта честь досталась нам. Да оно и понятно, мы не сработавшийся, не прошедший должной подготовки экипаж, так что нас не жалко, если что. Мы так - для числа. Обидно мне за это не было, да и судя по эмоциям моих товарищей - им то же. Война.       Когда и наш "кирасир" выехал за ворота и пристроился за стареньким легким ББМ-2У, именуемым в народе "керогазом", радист принял радиограмму, что посты воздушного наблюдения засекли присутствие авиации неприятеля неподалеку от базы. Согласно инструкции мы с командиром откинули люки и высунулись наружу. Сержант Маас достал откуда-то из недр танка бинокль и принялся высматривать что-то в предрассветном полумраке. Что он надеялся разглядеть среди низких и плотных облаков я не знал, но так было положено. Я же расчехлил, установленный на турели позади моего люка, зенитный пулемет, уложил в короб ленту и зарядил оружие. На всякий случай я вбил параметры и характеристики стрельбы в датапад и сопряг его через имплантанты со своим встроеным прямо в глаза визором. В случае возможного налета помощь его программ наведения будет хорошим подспорьем.       Как оказалось сделал я это не зря. Буквально через минуту мы все услышали гул винтов, но из за плотной облачности никто ничего не увидел. Кроме меня естественно. Визор подсветил цели и моему взору предстали три тройки штурмовиков, судя по всему, пытающиеся обнаружить нашу колонну и пару истребителей, нарезающих круги километром повыше. Видимо прикрытие. Несмотря на то, что техника двигалась, соблюдая все правила светомаскировки, кто-то особо зоркий из пилотов высмотрел на дороге хвост колонны. Штурмовики резко легли на курс атаки.       Хотя расстояние до летающих машин было довольно далеко и они, вычислив примерное расстояние до своей цели, опять нырнули в облака, я прекрасно видел их передвижения. Если бы я мог засветить сейчас бластер, то на этом их полет и прервался, но необходимо было действовать более подходящими для данных реалий средствами. Я обратился к командиру:        - Сержант, прикажи радисту передать всем, кто может нас услышать, что штурмовики нас обнаружили. Сейчас они в облаках и их не видно, но еще минута, максимум полторы и они начнут снижение и заход на нас. Пусть все будут готовы. Кто может, пусть стреляет против хода колонны, желательно трассерами. Целеуказание я выдам.       Маас уставился на меня как на блаженного.        - Но я никого не вижу. Да и кто я такой, что бы распоряжения отдавать?        - Скажи, что четко их видишь. Наври, что подотстали от основных сил, потому и разглядели. А трассирующий огонь возможно собьет их с боевого курса. Понимаю, что никто не попадет, но пилоты будут знать, что обнаружены.        - Слушай Вей, странный ты человек. Во первых - откуда, мать твою, целеуказание? У тебя что, в голове радар ПВО? Во вторых - светомаскировка. Какие, массаракш, трассеры?!       Тут я подумал, что лучше один раз показать, чем сто раз рассказать. В несколько движений я поменял ленту в пулемете на ту, в которой были снаряжены трассирующие патроны, благо Маас на эти секунды был снова увлечен разглядыванием в бинокль предрассветного неба в надежде разглядеть летящую нам вдогонку смерть. От этого дела его отвлек грохот пулемета, выпустившего в серое небо очередь ярко красных трасс.        - Что ты, твою мать, творишь? - завопил сержант, но тут же отвлекся на мелькнувшую среди облаков вспышку.        - Если нас после этого приговорят к расстрелу, то моим последним желанием будет - вначале расстрелять тебя самому, а потом пусть делают со мной что хотят, - не без злорадства проговорил Маас и вновь прильнул к биноклю.       Штурмовики летели в плотном строю, не меняя скорости, высоты и не совершая никаких маневров, так что попасть по ведущему самолету для форсьюзера моего уровня не составляло труда, да и командирский датапад помог. Головной штурмовик, получив пару тяжелых пуль в капот, задымил и тяжело отвалил в сторону, но уйти с боевого курса совсем не успел. Еще одна шальная зажигательная пуля угодила в топливный бак и... Похоже на этой модели не устанавливали устройство для закачивания выхлопов в бензобак для предотвращения воспламенения паров топлива. Посему самолет, объятый пламенем, ухнул вниз как кирпич. И вдобавок, когда он встретился наконец с землей, сдетонировала часть боезапаса, что не могли не заметить остальные участники марша. Оставшиеся штурмовики резко начали рыскать по сторонам, но продолжали приближаться. Двое снизились под облака, что бы разведать обстановку.        - Массаракш! - выругался сержант и полез внутрь танка отдавать приказания радисту. Секунд через двадцать он, дублируя мои слова, кое-как сумел донести до сведения всех его слышащих информацию по самолетам противника. А те, межу делом, уже показались непосредственно в радиусе видимости. Машины неприятеля начали боевой заход. С крыльев особо нетерпеливых сорвались реактивные снаряды. Впрочем попасть с такого расстояния ими можно было только случайно, но и этого хватило, что бы колонна техники ощетинилась дождем металла. Впрочем, трассерами стреляли лишь единицы, так что ожидаемого эффекта добиться не удалось, летчики не испугались и не отвернули. Наоборот, по вспышкам выстрелов зенитных пулеметов вражеские пилоты отчетливо видели свои предстоящие цели. А так как из танкистов зенитчиков не готовили, большинство пуль унеслось в сторону Мирового Света для того, что бы вонзится без всякого проку в землю в нескольких километрах от места покидания канала ствола.       Вот и сыграла со мной судьба злую шутку. Это там, у себя, я привык, что приказания или даже рекомендации Темного Лорда принимаются за истину в последней инстанции. Забыл на какое-то время, что на Саракше я пока-что сержант танкист Вей Дер с неясным прошлым и ничем не подтвержденной репутацией. Вот и посеял панику в рядах моих невольных соратников. Не открой я несанкционированно огонь, может быть и не обнаружили бы колонну в предрассветном мраке. Это в Небесной Реке любой курсант-первогодок из летной академии с пятидесяти километров при любой погоде обнаружил бы колонну техники, подобной нашей, а тут и не на всяком самолете стоял хотя бы радар поиска наземных целей. Я, конечно, распиздяй по жизни, но немножко не в том смысле, в котором привыкли воспринимать это понятие. Мне часто влом браться за какое либо дело, если я не вижу четких и конкретных результатов, но уж если сподвигся на что-либо, то буду делать все качественно и до конца. И раз уж ввязался в эту войну именно на этой стороне, до надо соответствовать. И раз решил не строить из себя здесь фактического повелителя половины галактики на виду у всех, то надо придерживаться этого и в последующем. Пока, во всяком случае. Но вот гибели Мааса, Сая, Кимса и водилы Троя я не хотел, хотя и знал их всего лишь сутки.       А тем временем тройка самолетов начала лупить по колонне НУРСами с осколочно-фугасной боевой частью, пытаясь проредить немногочисленные ряды горе-зенитчиков, а оставшихся в живых заставить скрыться под броню, которая давала хоть какое-то чувство защищенности. Оставшиеся пять штурмовиков чуть поотстали, явно готовясь пройтись над танками и автомобилями кассетными кумулятивными бомбами. То что такие на Саракше существуют я знал. Много маленьких бомбочек, по пару килограмм каждая, с легкостью пробивали верхнюю тонкую броню моторных отсеков. Точность каждой в отдельности - никакая, но когда они сыпались на вытянутую на несколько километров вереницу машин работала уже математика и теория вероятностей. В общем подобный тип боеприпасов был весьма эффективен и в Далекой Далекой, и на оставленной мной Земле, а уж тут и подавно. При практическом отсутствии в моем случае эффективной ПВО. Ну не считать же за такую с два десятка пулеметов на турелях танков и бронетранспортеров, которые успели отреагировать на атаку с воздуха.       Через несколько секунд и этого слабого прикрытия не стало. Тысячи осколков прогремели дробью по броне танков. По автомобилям, едущим ближе к голове построения пока не работали. Берегли боеприпасы. Их очередь дойдет, когда сгорят бронеходы и бронемашины. Тогда оставшихся причешут пушками и подкрыльевыми дистанционно управляемыми пулеметными машинами.       Как и предполагали пилоты штурмовиков, от туч осколков и ударных волн взрывов танки почти не пострадали, а вот стрелки зенитных турелей были либо убиты, либо контужены, либо совершенно деморализованы. Да и обзор им заграждала пелена дыма и пыли. Теперь на заход пошла та двойка штурмовиков, что осталась без ведомого в результате моей зенитной стрельбы. С диким воем они прошли над колонной полка вываливая свой смертоносный груз. Забухали глухие разрывы и над дорогой появились сотни султанчиков разрывов. Как я и предполагал, попадали единицы из сотен сброшенных минибомбочек, но и этого хватило, что бы над полем боя зачадили несколько костров от подбитых танков. Через Силу я почувствовал смерть десятков людей. Но и один штурмовик, все-таки получил пару попаданий и, надсадно ревя насилуемым движком, пытался уйти, изрядно дымя мотором. Осталось семеро. Но и в таких условиях они могли натворить немало бед.       Теперь в атаку ринулась оставшаяся тройка машин противника. Сержант Маас продолжал беспорядочно вертеть головой, пытаясь хоть что-то рассмотреть в застланном дымом небе. Вот как бы его хоть на пару десятков секунд заставить скрыться в люке. DC-15 сама просилась в руки. Я решил попробовать способ, примененный на седом караульном с блокпоста, который выдал необычный побочный эффект. Я ненавязчиво предложил сержанту спрятаться в башне, изо всех сил применив к нему силовое внушение. Ноль реакции. Сержант Гир Маас продолжал геройствовать, скороговоркой докладывая по рации об возможном местонахождении противника и, вообще, обо всем, что видит вокруг. Толку от его болтовни было немного, ибо эфир итак был переполнен от беспорядочных докладов о повреждениях, потерях и прочих описаниях той жопы, в которую мы влезли. А до штурмовиков оставалось совсем немного. Теперь они наметились отбомбиться по хвосту колонны, в которой находился и наш "кирасир". Вторая тройка (теперь уже пара), атаковавшая ПТАБами, сделала вираж, развернулась и легла на курс атаки колонны по центру. Два самолета из первой группы атакующих пару раз прошлись пушками, но особого эффекта не достигли и тоже заложили вираж. А вот замыкающие уже находились километрах в трех от нашего танка. Можно было бы попробовать обойтись пулеметом, но датапад очень неохотно воспринимал сопряжение с незнакомым ему оружием, да и пытаться лупить в лоб по бронированному штурмовику было не очень здравой идеей. Тот, самый первый сбитый мною, отлетался только благодаря тому, что его пилот ничего не подозревал о том что был на прицеле, да и угол, по которому к нему пришлись пули был совершенно другим. А вот в лоб... Сменить боеприпасы на бронебойные я не успевал. Так что, сержант Маас, извините, простите, но так надо. Я Силой грохнул ему по мозгам и Гир безвольной куклой сполз вниз, под защиту танковой брони. Джедайским техникам усыпления я особо не обучен, так что ментальный удар получился по ситховски жестким, даже жестоким. Последствия от него будут как не от самой слабой контузии. Так что наша машина временно лишилась своего командира, ну да ничего, зато, может быть жив останется. Зато свидетелей теперь не будет. Небо и так расчерчено немногочисленными, но имеющими место быть трассами пулеметов, весьма похожими на огонь из бластера. А на то, что пунктиры пулеметов красные, а DC палит синими лучами, надеюсь, в этой суматохе никто внимания не обратит. Рявкнув в шлемофон по внутренней связи указание радисту позаботится о контуженном командире, я активировал бластер. Полутораметровая винтовка разложилась из контейнера размером в пачку сигарет. Мое личное изобретение, ну и чуток Силы в придачу. Позволяет таскать с собой мощь тяжелого танка, зенитной батареи и пехотного отделения, если не взвода, этого мира вместе взятые в кармане штанов. Если бы датапад мог урчать от удовольствия, то сейчас бы ему позавидовала бы рота котов, объевшихся сметаной. Еще бы, старое, надежное, проверенное оружие, не дающее разлета, погрешностей, не требующее поправок на ветер. Вообще, энергетическое оружие ДДГ не нужно было пристреливать. Каждый выпущенный с конвейера образец в точности повторял по всем своим характеристикам предыдущий. Все зависело от индивидуальных способностей стрелка и систем прицеливания. Ну а ни с первым, как у одаренного, ни со вторым, при наличии в кармане компьютера, который по быстродействию затыкает за пояс любое детище Интела и АМД и завтракает Скайнетом, у меня проблем не было. Проблемы были с тибаном. После моей импульсивной стрельбы по бомбардировщикам в картридже его оставалось не так уж много. Конечно подходил и аргон и ксенон, но взять их сейчас было неоткуда. Так что, разбираться с этим будем по возможности потом. А пока...       Цель групповая. Три единицы. Предположительно: Атмосферные винтовые штурмовики СЕК-12 производства королевства Нью. На запросы не отвечает. Слабоманеврирующая, низколетящая, низкоскоростная. Курс три градуса от нормали. Скорость - триста двенадцать километров в час. Высота - четыреста восемь метров, снижается по мере приближения на одиннадцать метров за секунду. Расстояние - тысяча двести один метр. Данные стрельбы получены. Целеуказание выдано. Удачи, командир.       Вот что я увидел на визоре глазного импланта. Когда я давил на спусковую кнопку бластера, я не придал значения фразе "Удачи, командир". Обычно датапады не страдают возникновением собственной личности. А вот потом, когда было время, я уже понял, что в при создании программного обеспечения для командирских датападов НКР были использованы части программного кода небезызвестного протокола для дроидов Конфедерации "Т-800". Так что, обретение самосознания для моего планшета уже не казалось мне чем-то невозможным. А пока я не особо задумываясь палил по винтовым штурмовикам прошедшей эпохи из моей позапрошлой жизни из оружия ненаступившей эпохи той же прошедшей жизни. А вот результат...       А результат был таков: Тройка атакующих СЕК-12 получила по заряду плазмы в двигатель каждая. Двое разлетелись на осколки сразу же, а один попытался еще погеройствовать. Точнее как попытался...? Сразу поняв, что его самолет сейчас представляет собой объект, пытающийся изобразить из себя аэродинамическую машину, лишенную понуждающей ее к летанию специального механизма (то есть двигателя), славный пилот неприятельских "люфтваффе" предпринял попытку протаранить неприятеля, то есть меня. Я, не желая быть протараненным, пальнул еще раз в сторону из DC, наблюдал картину того, как штурмовик потерял плоскость и ринулся к поверхности Саракша. В свинцовых облаках расцвел купол парашюта. Повезло бедолаге. Хотя как сказать. Выпрыгнул то он над вражеской для него территории. В полон возьмут, как пить дать.       Оставались четыре самолета, которые зашли на новый курс атаки никуда еще не делись. Еще два заряда из бластера, и один из них решил встретиться с землей а второй поспешил уйти с курса и развернулся восвояси, разбрызгивая за собой чадящий след от сгоревшего топлива и разбрызгиваемого во все стороны масла. А остальные...? Что остальные. Поняв что теперь в этой атаке им ничего не светит, пара штурмовиков оставила в покое нашу колонну и легла на обратный курс. Пару раз я им пальнул в след, одного даже вроде повредил, но газ в картридже закончился и я спрятал бластер до лучших времен. Да и для того, что бы сшибить их Силой, было довольно далеко.       Но вот один из уцелевших самолетов повернул в сторону расположения полка. Видимо оставался какой-то боезапас. Не получилось отработать в полной мере по колонне - отработает по базе. Да и от бомбового груза, как велит устав, надо избавиться. И вот надо такому случиться, что вся база, следуя всем наставлениям, соблюдала режим светомаскировки, а здание призывного пункта светилось, как новогодняя елка. Ну а чего тут ожидать? Ротмистру сейчас не до этого, прапорщик кочегарит местную самогонку, младшего комсостава - никого, бойцы раскиданы по караулам. Вот никто и не догадался выключить свет где следует. Все-таки пункт сбора призывников формально не подчинялся командованию полка и был как бы отдельным подразделением. Да и неказистое деревянное здание штаба полка не тянуло на какой-либо важный объект. А вот трехэтажное капитальное здание призывного пункта так и вопило: "Разбомбите меня!". Вот и довопилось. Штурмовик выпустил оставшиеся пару ракетных снарядов, скинул большой бак с чем-то горючим и напоследок раскидал по всей территории "военкомата" оставшиеся ПТАБ.       А колонна нашего отдельного танкового полка продолжила путь. Я смотрел на разгоравшееся зарево пожара в нашем тылу и понимал, что там, в бушующем пламени, сгорают остатки предписания проверить сержанта Вей Дера на предмет его службы в озвученными мною подразделениями, справка, выданная мне в комендатуре, да и вообще все мои документы, кроме лежащего в моем кармане удостоверения, в котором говорилось, что я являюсь наводчиком башенного орудия танка такой-то роты, такого-то взвода, такого-то конкретного танка армии его императорского величества Какойто Какойтовича. Вот тебе и решение проблемы легализации. Не для серьезной проверки, конечно, но для сержанта-танкиста сойдет.       Ну вот тебе Сила и подсказала! - мелькнуло у меня в мозгах. Я снова выглянул из люка - глянуть на далекое зарево пожара и прыгнул вниз. Командир в отключке, и проваляется еще пару часов точно. Что там устав гласит? Офигеть...! Теперь я командир. Вот так вот! И что мне с вами всеми делать?       Первым делом я озаботился текущей обстановкой. Выяснилось то, что дела не так уж и плохи. Да, штурмовики уничтожили полностью пять бронеходов, еще тройку повредили, а так же поубивали до полусотни бойцов из стрелковых рот и подразделений поддержки. Но если пересадить "безлошадных" солдат на броню танков и к ним же прицепить пушки, то боеспособность части не так уж сильно и упала. Грузовики пострадали не очень сильно. Инженерная и саперная роты почти не пострадали и нам светило в полном соответствии с уставом успеть организовать оборонительные позиции на возможном участке прорыва и героически там подохнуть. Нам же предписывалось, как и прежде, замыкать колонну, с чем я был полностью согласен.       Но человек предполагает, а Сила располагает. На двадцатой минуте марша после налета авиации противника, в нашем "кирасире" что-то заскрежетало, застучало и танк, чуть не обрушившись в кювет, крутанулся на месте и замер. Мехвод выпрыгнул наружу, побродил вокруг машины, постучав, для солидности по каткам, залез на свое место и довел до нашего сведения, что гусеница по правому бору порвалась напрочь и, кроме как заменить несколько траков из запасного комплекта, починить ее не представляется возможным. Видать близким разрывом НУРСов со штурмовиков задело, или ПТАБами, или распиздяйство обслуживающего персонала, тут раз на раз не приходиться. Короче, как ВРИО командира, я полез наружу и начал руководить восстановлением лопнувшей гусеницы. Естественно, перед этим я отстучал по рации полковнику о сложившейся у нас ситуации. Тот повозмущался для проформы (ну а что взять с только что принявшего командование башнера?), и затих. Дал мне очень строгое распоряжение быстрее исправлять неполадку, назначил какого-то другого неудачника замыкающим колонны и отключился. А мне предстояло руководить заменой слетевшей гусеницы. Дело я вам скажу нелегкое. Из болота тащить бегемота.       Командование оставило кое какие координаты, куда нам следовало прибыть. Похоже, таких бедолаг, что застряли на марше, было больше одного. Ну не только же по нам прилетали осколки от НУРСов. А ребята тем временем трудились. Я же как типичный распиздяй, помогал этим ребятам Силой. Полторы тонны гусля весит. Если они все по правилам делать будут, то мы тут часа два проваландаемся. Аккуратненько поработал телекинезом и прочими "джедайскими штучками",что бы они и думали, что так надо. Раскатали траки заменили и обратно натянули. Что там Йода Люку парил? Размер не имеет значения? Ох... Йода, имеет! Это когда ты поднимаешь из трясины за минуту звездолет, который и бригада грузчиков за сутки от туда не вытянет - это одно. А когда ты делаешь так , что можно поменять гусеницу на танке за одну минуту особо не напрягаясь, но вынужден работать с экипажем, не владеющим силой и меняющим ее за нормативные полчаса превозмогая все, что можно...?! Это, массаракш, другое! Так, что я сделал? Облегчил траки в два раза, напитал Силой соединения, релаксировал и подбодрил Силой экипаж. Тут и итог: Наш танк уже готов продолжить движение. Отстали только ото всех со всем этим бедламом на какое-то время.       Вот только все подразделения нашего полка должны быть уже давно на месте встречи прорыва. Развернуть пехоту, оборудовать позиции для противотанковой артиллерии, попытаться хоть как-то замаскироваться.       Итак, коробочка на ходу, движок взревел, настроение бодрое. Было... До тех пор, пока радист не поймал основную волну полка. Судя по всему судорожные попытки нашего командования выправить ситуацию посредством бросания в бой недоукомплектованного и необученного подразделения потерпели, так сказать, "эпик фейл". Ну не совсем "эпик", конечно, судя по долетавшим до моего уха обрывкам переговоров, наши успели кое как развернуться и принять бой. Части неприятеля успели увязнуть во встречном бою. Ненадолго, но задержались. Судя по переговорам - мясорубка вышла знатная, да и вдалеке до каких-то пор мы слышали не утихающую орудийную канонаду и трескотню пулеметных выстрелов. Где-то километрах в пятнадцати можно было различить столбы дыма, поднимающиеся ввысь к плотной завесе облаков. А главное, я чувствовал через Силу смерть десятков и сотен людей. Кто-то умер мгновенно, кто-то мучительно горел в подбитых боевых машинах, а кто-то медленно погибал в чистом поле от чудовищных ран. Но тем не менее старенький "кирасир" продолжал месить грунтовку по направлению к месту побоища.       Вот и за небольшой рощицы показались первые следы боев. По центру небольшой низинке чадили два подбитых "рейтара" и один разорванный взрывом бронетранспортер. Метрах в пятистах от них догорала тройка бронеходов неприятельского королевства. Память подсказала мне их названия, но ни ТТХ ни опыта боевого применения я выцедить из чужих воспоминаний не смог. Я мельком взглянул на экран планшета. Его скромные по меркам далекой далекой, но невероятные по меркам этого мира сканирующие возможности выдали мне информацию, что нам тут делать нечего. Сил неприятеля поблизости не наблюдалось. Да и живых в Великой я не ощущал. Раненые были либо эвакуированы, либо добиты, либо успели отдать Мировому Свету души. А вот в паре километров какое-то шевеление наблюдалось. За хвойным лесочком в паре километров к югу бахали редкие выстрелы пушек и изредка трещали очереди. Я хлопнул заряжающего ладонью по плечу и показал ему открытую ладонь. Парень кивнул, сноровисто опустошил казенник орудия от заряженной туда болванки и ловко закинул в ствол фугас. Клацнул замок и на контрольной панели наводчика загорелся зеленый огонек готовности орудия. Мехвод Кифар плавно повел машину по направлению звуков боя, аккуратно огибая сосенки. Не хватало еще демаскировать себя видом тотального лесоповала. Неизвестно еще с чем мы столкнемся.       Через минуту езды по реденькому лесу меня отвлек радист. Он подключил мой шлемофон на канал радиостанции. В эфире надрывался оберлейтенант Вос. Похоже, он каким-то образом сумел выжить и организовать очаг обороны возле довольно глубокого оврага, что был отмечен на выданной в наш экипаж карте. Силы комвзвода в количестве четырех бронеходов и примерно сорока пеших бойцов успели найти укрытие по нашу сторону оврага. Успели даже оборудовать какую-то позицию в роще для противотанковых пушек, которую войска королевства Нью еще не успели обнаружить. Естественное природное препятствие не давало силам неприятеля прорваться на танках напрямую, а вот с левого фланга его уже поджимали. Собственно в низинке со сгоревшими танками мы и нарвались на тех, кто должен был ударить во фланг по наседающему неприятелю, но те ребята смогли пожечь вражескую подмогу, но и сами остались на том поле. Фишка была в том, что у оберлейтенанта Лайме Воса больше никаких резервов кроме нас, неожиданно свалившихся не пойми откуда, не было, а у наседающего неприятеля были, да и не мало. И что может поделать один единственный "кирасир" с неполным экипажем против танкового взвода, да еще с положенной по всем штатам пехоты? Как никак двенадцать танков и до сотни злых до озверения бойцов. Про броневики и пулеметы я не говорю. И да, забыл. Стоит нам вылезти на открытую местность по нашему старичку отработает артиллерия.        - Что делать будем, командир? - шепчет в наушники мехвод.        - Что делать, что делать? Воевать, - а что еще сейчас я могу сказать? Но добавляю:        - Трой, короткие не делай.        - Что? - немного не понял мехвод, - Какие короткие?        - Перед выстрелом не останавливайся. Рули на полную катушку!        - Вей, а как же...        - Трой, делай что говорят. Забудь сегодня про остановки перед выстрелами. Их не будет.       Ну вот он первый. В прицеле показался вражеский панцер. Лесок кончился и "кирасир", на пару секунд застыв на опушке, начал катится назад, скрываясь под покров хвои.       Попасть из танковой пушки без стабилизатора и систем управления огнем на скорости километров пятнадцать в час по пересеченной местности да еще и при сдавании задом нельзя. От слова совсем. Только если случайно. Но не для форсьюзера, да еще и снабженного командирским тактическим датападом НКР. Легкое нажатие на педаль. Бах, щелк, кланк. Гильза от выстрела со звоном падает на ребристый металлический пол. Заряжающий резво выкидывает ее специальный лючок внизу и повинуясь моей команде, в виде сжатого кулака, рвет с подставки бронебойный.       Фугас рванул точно под маской орудия неприятельского танка. Видимых повреждений у бронехода не было видно, но пушку точно заклинило, да и экипажу приходится несладко. Машина с заклинившим орудием начала разворачиваться в мою сторону корпусом. Видимо вертикальная наводка сохранилась, но танкисты королевства не успели. Видимо их заряжающему до моего было как до Набу на досветовом двигателе. Бах, щелк, кланк. А вот теперь детонировал боеприпас. Башня поражаемой цели слегка раздулась и сопроваждаемая струей пламени, подлетела метров на пять.       "Кирасир" высунул бронированный лоб из леса, покрутил пушкой и покатил вперед. Вновь заголосил оберлейтенант по рации. Их реально подпирали. Враги нащупали расположение противотанковой батареи, пощипали окопавшуюся пехоту и походу, вызвали авиацию. Над полем боя крутился авиаразведчик, а зениток, что бы спустить его с небес на землю, не осталось. "Кирасир" ринулся вперед, преодолел короткий участок проселочной дороги и теперь весь его экипаж, за исключением меня охренел. Охренел, наверное, даже пребывающий в беспамятстве сержант Маас.        - Без коротких! - напомнил я на всякий случай мехводу. И старенький "кирасир" покатился по перепаханному полю. На остатки воинства оберлейтенанта наседал почти полный батальон со всем что ему положенно. Благо от врагов его отделял непроходимый овраг. Но с фланга к нему заходила танковая группа прорыва, про которую в прямом эфире и вопил офицер. А в тыл этому взводу заходил ББМ-4 "кирасир" за номером 110403Р одинадцатого отдельного моторизированного полка под командованием временно исполняющего обязанности командира танка сержанта Вея Дера.        - Заряжающий, бронебойный.        - Есть.       Бах, щелк, кланк.        - Бронебойный.        - Есть.       Бах, щелк, кланк.        - Осколочный.        - Есть.       Бах, щелк, кланк.        - Меня кто нибудь слышит?        - Сержант Вей Дер. Командир танка 110403Р. Кто говорит?        - Оберлейтенант Лайме Вос. Мы закрепились на позиции. Смотрю вы подбили четыре вражеские коробки.        - Заряжающий, бронебойный. Это я не вам... Пять. Пять танков.        - Мужики. Продержитесь час... Нет, полчаса. Там их еще десяток. Где-то в лесу. Мы овражек прикроем... Прикроем. Вы только продержитесь!        - Господин оберлейтенант...        - Вей, какой я тебе в сраку господин? Ребята... Полчаса... Больше не надо.        - Да хоть три часа. Кумулятивный.        - Есть кумулятивный.       Бах, щелк, кланк.        - Вей, гуслю сбили...!        - Сержант, пробитие. Надо тикать...!        - Экипаж, спокойно, вытаскивайте командира! Маас без сознания.        - Дер, "кирасиру" пиздец.        - Массаракш, пиздец! В лоб... !!! Мы горим!