Такой себе панк-рок

      Перед таким моментом Алина не смогла устоять, поэтому медленно стала приближаться к лицу Сони, чувствуя её дыхание. Девушка очень разнервничалась. Сомусева смотрела в глаза, вроде как, подруги с необыкновенным пониманием. Она положила свою руку на ее талию, притягивая Олешеву ближе.       Алина нежно прильнула к губам девушки, запустила руку в её мягкие, рыжие волосы и обняла ещё крепче.       Соня прикрыла глаза и ответила на поцелуй. Сейчас в её голове могли бы быть мысли о Кирилле, в которого она, вроде, была влюблена; о том, что сейчас кто-нибудь откроет дверь и им будет ужасно неловко смотреть на этого человека; о том, кто они теперь друг другу, ведь в этом поцелуе со стороны Олешевой было сказано намного больше эмоций... Но в её голове промелькнула лишь одна — о том, как же это приятно. И ей было плевать, если сейчас кто-нибудь откроет дверь, плевать, что скажет Бледный, если узнает об этом. Ей было плевать.       Скрежет замка послышался вновь, и дверь стала медленно открываться. Неспеша в раздевалку вошла та самая техничка (которая всё это и сотворила) тетя Люда и узрела данные действия на полу.       Соня уже по полной разошлась и начала медленно раздевать Алину, но тут они оторвались друг от друга и увидели в дверях охуевшую Людочку. Та перекрестилась, тихо бормоча под нос что-то вроде: "наркоманки... нетрадиционные..." и скрылась где-то в коридоре. Алина одела кофту, за которой сюда и пришла, так как в спортзале довольно холодно, еще раз глянула на Соню и вышла из раздевалки. Сомусева достала из кармана спортивных штанов телефон, посмотрела на время и поняла, что скоро и урок закончится, а следующим будет русский язык.       Забив на всё, Соня кинула вещи в рюкзак, накинула его на плечо и поспешила скорее удалиться оттуда.       Алина сидела в спортзале и смотрела как Вова дерется с Никитой. Заметив Сомусеву, она просто молча посмотрела ей вслед.       Девушка быстро поднялась на второй этаж, распахнула дверь, ведущую в туалет, швырнула свои вещи на подоконник, а затем захлопнула дверь и спустилась на пол по стене, закрыв лицо руками. — Я влюбилась тупо в свою подругу... Боже, как это глупо... — всхлипывая, прошептала она. Вдруг Соня резко вскочила на ноги, достала из рюкзака первую попашуюся тетрадку и ручку, и стала быстро писать. С каждой секундой появлялись всё новые строчки, а слёзы капали на тетрадные листы в клеточку.       Среди тишины раздавались тихие всхлипы и звуки, как если бы кто-то писал ручкой по бумаге. На листы с текстом, написанным ровным (насколько он может быть ровным в данной ситуации) почерком, падали слёзы, слышался шепот. Сомусева читала текст, улыбаясь своим мыслям и вспоминая то, что произошло в раздевалке.       Это могло продолжаться бесконечно, пока не прозвенел звонок на перемену, и Соня подумала, что сейчас могут зайти другие люди, поэтому быстро кинула всё в рюкзак и вышла из туалета, прикрыв дверь. Вытирая оставшиеся слёзы, девушка шла по коридору на следующий урок.       Обычно уроки Игоря Владимировича были довольно скучными, как вы уже знаете по литературе, но русский язык даже у такого учителя был... Самым обычным, если вы ожидали чего-то необычного. Та же смертная скукота, которую каждый старался развеять по-своему. И, например, сейчас в классе творилось что-то страшное.       Алёна, Саня, Вика, Даня и Кирилл играли в «Правду или действие». Всё бы ничего, если Данил не задал Алёне очень стрёмное задание. Швец открыла окно и стала кричать: — Жизнь — дерьмо, но мы с лопатой! Соня подготовила учебник и пенал на своем месте и подошла к ребятам. — В прошлый раз, когда кто-то так сказал, лопату мы, похоже потеряли.— она усмехнулась и, оперевшись о край парты, продолжила наблюдать за игрой. —Сонь, будешь с нами? — спросила Вика, глядя на одноклассницу. — Не, я не хочу. — ответила она, пытаясь собрать волосы в хвост. — Ой, ну Сонькааа... — протянул Данил. — Ну идееем. Поиграешь один разок. — Бля, — вздохнула Сомусева. — Ладненько. — Вот и славно! — воскликнул Сущенко, а затем выгнул бровь, потёр ладони и зло усмехнулся. — Сонь, ты должна встать на первую парту, крикнуть: «За панк-рок!» И спрыгнуть вниз. — Раз плюнуть. — сказала рыжеволосая.       Девушка забралась сначала на стул, затем перелезла на парту. Она покачнулась, но не упала, поэтому Соня закричала: — За панк-рок! — а потом показала жест «козу». Сомусева уже собиралась спускаться вниз, как вдруг столешница парты хрустнула и переломилась пополам.       И вот уж не знаю, как, но получилось так, что Соня сидела между двух половинок столешницы, вытянув ноги вперед с ахуевшим видом и часто моргала, будто пытаясь прийти в себя, где-то сзади ржал Данил. — Что за пиздец только что сотворился? — выдала Сомусева. — Соняя, ты жива? — к девушке подбежал Кирилл, пытаясь вытащить её оттуда. — Что тут произошло? — спросил только что вошедший в класс Давид. — Соня разъебала парту. — Да, все нормально, вроде.— Сомусева встала, схватившись за руку Бледного. Она посмотрела на парту, на открытую дверь в кабинет, а потом нервное засмеялась. — А что учитель скажет? — Либо ты олень в пизде... — сказала Саня. — Либо он забьет на это и принесет другую парту... — продолжила Алёна. — Надеюсь, все обойдется.— Кирилл приобнял Соню.       Прозвенел звонок, предвещающий полный пиздец (или приход учителя, тут уже называйте, как хотите). В класс вбежал Игорь Владимирович, держа в руках стопку тетрадей. — Добрый день, класс! — торопливо крикнул он, кидая на стол всё, что держал в руках. — Можете, пожалуйста, приоткрыть окн... — Игорь заметил сломанную пополам парту. — Это что? — Парта? — кто-то из класса решил показаться смелым. Или глупым. Сейчас эти слова были почти синонимами, учитывая то, что вопрос кого-то из учеников был ответом на вопрос учителя. — Я вижу, что парта! — учитель чуть повысил голос. — А почему тут не одна парта, а две половины? — Они в разводе. — сказал Руслан, но шутка особо не зашла.       Игорь Владимирович с подозрением посмотрел на парня и покачал головой. — И кто это сделал? — сейчас это был вопрос, казалось, жизни и смерти. Ведь все, кто был в классе, видели, что это сделала Сомусева и сейчас было действительно страшно — расскажет кто-нибудь или нет? — Это я. — спокойно ответила Алина, глядя на учителя. У Сони перехватило дыхание. Она попыталась возразить и признаться во всём, но сейчас её волновали дальнейшие слова и действия Игоря Владимировича.