Такой себе панк-рок

      Олешева посмотрела на Соню и, отвернувшись, подошла к учителю. — Что ж... Хорошо, что ты призналась, идём к директору.— Игорь Владимирович пропустил Алину в коридор и вышел из класса вслед за ней. Соня вжалась спиной в стул и по её щекам потекли горькие и обжигающие побелевшую кожу слёзы. Хотелось кричать и рвать всё, что попадется под руку, но девушка держалась, поэтому лишь взяла телефон и быстро написала Алине сообщение: «Черт возьми, зачем ты это сказала?!»       Ученики радовались тому, что урока, похоже, не будет. Сомусева смотрела в телефон в надежде получить сообщение, что все хорошо, а может и проснуться и осознать, что все это был сон. Но сообщение оставалось непрочитанным.       Тем временем Алёна и Саня подрались. В шутку, правда, но со стороны это выглядело как величайшая битва из какого-нибудь аниме. На них обратило внимание пол класса, после чего они успокоились и сели на места.       Они отошли друг от друга и Алёна вдруг сказала: — Да, это я подралась! А Александра тем временем решила ответить ей... — Нет, ты обосралась! Происходило что-то странное и оно продолжалось. Все ржали, кто над чем и останавливаться не пожелали даже когда в класс заглянула Дария Сергеевна. Где-то послышался нервный смешок. — А что здесь произошло? — учительница посмотрела на сломанную парту. — Да ничего... Особенного. Классная руководительница обвела взглядом класс, еще раз посмотрела на сломанную парту и, пожав плечами, сказала быть тише и ушла.       После уроков все ученики разошлись кто куда. Алёнка и Саша, например, пошли гулять. Девушки зашли в ближайший магазин, купили там вишнёвую колу и побежали провожать этот день на закате, ведь сейчас зима, и темнеет рано. Сегодня небо было необычно чистым для этого времени года и было не серым, как это было обычно. Редкие розоватые облака тихонько плыли по синему, постепенно переходящему в красное, небу. Постепенно начинали зажигаться редкие звёздочки, горящие ярким белым светом, из-за чего из было прекрасно видно на темнеющем небе.         Девушки забрались в одну из многочисленных в этом районе заброшек и сразу уделили свое внимание крыше. Они сидели, иногда перекидываясь парой слов и смотрели на волшебный закат, делясь оставшейся колой.       Саша достала из кармана пачку сигарет, зажигалку, взяла одну и закурила. Она предложила Алёне, но та отказалась. Они сидели молча, держались за руки, но тут внизу послышались крики: — Вы что там делаете?!       Алексеева выдохнула дым от сигареты, стряхнула пепел и, переведя взгляд на полицаев, закатила глаза. — А вам какое дело!? — Саша приобняла Алёну и, посмотрев вниз, пожала плечами. — Это вообще-то охраняемая территория! И хватит грубить! Кто ты вообще? Недо-педик со своей подружкой? — спросил один мент. — Хуй соси! — крикнула Саша, кидая вниз потушенную сигарету. — Идем отсюда, Саш...— Швец поднялась на ноги и, когда встала и Алексеева, уже шепотом сказала ей: — Давай объебём этих сучек. Алёна улыбнулась той улыбкой, что не предвещает ничего хорошего, даже когда так улыбается, кажется, один из самых безобидных на вид людей.       Девушки быстро спустились с крыши, тем самым оказавшись перед полицией. Менты приблизились к ним, но тут Алёна (а она ростом чуть больше 152 сантиметров) подбежала к высокому полицейскому и выкрутила ему руки.       Саша тем временем, оттолкнувшись от стены (аки человек-паук), прыгнула на другого полицейского и повалила его на землю. Спиздив у стоящего рядом мента, которого держала Алёна, наручники, она защёлкнула их на руках этого парня. (Прим. Соавтора: Целый боевик получается ;:-:; Прим. Автора: Когда училка вышла из класса)       Но как бы Алёна и Саня не старались отпиздить ментов, к большому сожалению, им пришлось сдаться, ибо из машины вышли еще четыре полицейских.       Девушкам пришлось сдаться и, пока они хитро улыбались и с безумием смотрели на представителей закона, их посадили в машину, и сейчас, похоже, везли в участок. — От меня пахнет рок-н-роллом, надеваю олимпос! — пела на всю машину Алёна. —Куда на этот раз потащишь? — задаешь мне вопрос! — подхватила Саня. — Я шизанутый, бля, подросток! Я полезу в фонтан! — Заткнитесь, блять! — стал истерить мент. Спустя некоторое время Алёна успокоилась и прилегла Сане на плечо. Светловолосая улыбнулась и обняла её, задумчиво глядя в окно. Швец уже начала дремать, тихо посапывая, словно маленький медвежонок. Что будет дальше - для них уже не важно.       За окном мелькали огни фонарей, свет от фар встречных автомобилей, разноцветные вывески, открывающихся исключительно ночью клубов, круглосуточных кафе. И все это казалось в два раза ярче из-за того, что весь свет с улицы отражался на мокром от потаевшего снега асфальте.       Белая машина с, мигающей то красным, то синим цветом лампочкой, ехала по улицам города, лишь изредка останавливаясь перед светофорами.       Полицейский, сидящий за рулём автомобиля, поглядывая через зеркало заднего вида на двух девушек сзади, казался довольно неприятным даже когда просто молчал. Угрюмый взгляд и вечно сердитые брови делали его вечно недовольным. Но и сама обстановка добавляла масло в огонь: две бунтующие девушки подрались с ментами, горланили на всю машину песни, а затем уснули в обнимку на заднем сидении. Водителя это просто выводило из себя.       Сидящий рядом с ним напарник посмотрел на девушек и слабо улыбнулся. Одна из них буквально несколько минут назад повалила на землю и «задержала», нацепив наручники. Теперь ему это казалось немного странным и, видя, как она улыбается в объятиях своей девушки, он больше не мог думать, что она может быть «опасна».       Хотя Никиту* (то бишь напарника) вообще не волновало то, что происходило сзади. Просто две девушки. Подрались с ментами.       До полицейского участка осталось совсем немного, и Василий** (водитель) подъехал к зданию.       Василий вышел из машины. Его напарник оставался на месте и тогда получил колкое замечание а-ля «Мне тебе дверь открыть, как даме или что?» от Горшкова. Муравьев немного хмуро посмотрел на полицейского и, открыв дверь, вышел из машины.       Василий закатил глаза и, открыв заднюю дверь служебного транспорта, начал будить девушек, до сих пор спящих в обнимку друг с другом.       Он похлопал Алексееву по плечу и девушка, что-то недовольно пробурчав и открыв глаза, посмотрела на неприятного ей полицейского. Она прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать себя от очередной фразочки и, глянув на Алёну, слегка толкнула её плечом. Швец открыла глаза и, осознав, где они находятся и что происходит, покачала головой.       Девушки вышли из машины и проследовали за полицейскими в здание участка, видя как подъезжает еще одна машина, мигая красно-синей лампочкой и свет от неё отражается в мокром асфальте, растворяясь в желто-белом свете фонарей.       Оттуда вышли ещё несколько полицейских. Один из них, Сергей Боголюбский*** глянул на девушек и усмехнулся: — Хах, Лобанов у них русский и литературу ведёт. ***       Соня сидела на лестнице, ведущей на первый этаж. Уроки давно кончились, русского, как и ожидали ребята, не было. Алина до сих пор была у директора с Игорем Владимировичем и Дарией Сергеевной.       Слезы щипали глаза и, обжигая кожу, стекали по щекам. Сомусева вытерла, хотя скорее размазала, их рукавом кофты и, всхлипнув в очередной раз, поднялась на ноги. Она глубоко вздохнула и, достав телефон из кармана, включила его. На дисплее высвечивалось несколько уведомлений, среди которых было сообщение от Кирилла. «Мы с ребятами решили устроить вечеринку. Если решишь прийти, то мы на квартире у Давида».       Соня слегка улыбнулась, разблокировала телефон и набрала сообщение с согласием Бледному. Она схватила рюкзак, лежавший на ступеньке лестницы, где до этого сидела Сомусева. Соня, глянув на экран смартфона, увидела сообщение от её «парня» с адресом одноклассника. Она, забрав куртку из раздевалки, надела ее и вышла из школы с рюкзаком за спиной. Она решила даже не идти домой готовиться, накраситься и все такое...       Сомусева подошла к остановке, где маршрутку ждали гоповатого вида парень и старушка в пальто.       Оглядев их, девушка потерла руки от холода, и стала ждать ближайшую маршрутку.       Когда пришел нужный Соне автобус, парня уже не было на остановке (прим. Соавтора: А вот что с ним произошло гадайте сами. Может, он не дождался транспорта, может, его убила старушка, а может и Соня, кто знает эту молодежь (МАЛОДУШ).       Двери транспорта открылись, пассажиры поёжились от холода. Сомусева зашла в автобус и села на свободное место, перед этим выменяв около двадцати рублей на билет. Ехать пришлось не долго, но на улице было слишком холодно, и Соня решила, что лучше проехать три остановки, чем тащиться по морозу. В это время в маршрутке произошел небольшой такой срач:       Водитель забыл закрыть двери, и какая-то бабушка стала кричать об этом. Водила наорал в ответ, но за пожилую женщину заступился мужчина лет сорока пяти.       Так этот мужик так и срался с водителем, пока тот поливал его матом. В то время молодая девушка с ребенком лет шести удивлённо (и это мягко сказано) хлопала ресничками, а затем послышался её возмущенный писклявый возглас, что здесь, вообще-то, дети и материться не желательно.       Соня не хотела слушать эти разборки, поэтому нервно стала копашиться в карманах своей куртки, после чего она вынула оттуда телефон и наушники. Быстро выбрав желаемую песню, Сомусева прикрыла глаза и стала ждать свою остановку.       Вредный водитель продолжал ехать с открытыми дверьми и теперь, даже если кто-то пытался сказать ему что-то по этому поводу, Соня этого не слышала. Она, придерживая рукой лилового цвета короткую занавеску, смотрела в окно. По улицам куда-то шли, торопясь или наоборот неспешно, прохожие с чаще грустными или злыми, чем радостными лицами. По дорогам ездили дорогие иномарки, кое-где разбавляемые «Жигулями» или чем-то вроде того. С деревьев, среди которых стояли скамейки, давно попадали листья. Сразу же Соня вспомнила, как Никита напевал: — Романтика грустной России... Девушка прежде не слышала такой песни, получается, её написал Кислов. Глядя на вечерний, уже почти ночной Санкт-Петербург, Соня прокручивала в голове слова Никиты. «Романтика грустной России...», а потом добавила: «Только Алины не хватает».       Сомусева несколько грустно вздохнула и опустила шторку. Она прикрыла глаза и тут автобус остановился на нужной ей остановке.       Девушка встала с места и буквально пулей вылетела из транспорта. Соня шла по дворам среди многоэтажных кирпичных домов, сверяя адреса с адресом из сообщения. Блуждая среди улиц, Соня всё же отыскала нужный ей дом и быстрым шагом прошла к подъезду. Набрав номер квартиры на домофоне, Сомусева стала ждать, когда ей откроют.       «Кто там?» Девушка разрывалась между вариантами ответов а-ля «Сто грамм» или «Почтальон Печкин», но в итоге все же назвала свое имя и прибавила пару непечатных словечек. В ответ она услышала смешок и «Сейчас открою».       Дернув на себя тяжелую железную дверь, Соня прошла в сырой подъезд с разрисованными стенами и подошла к лифту. Казалось, он такой старый, что сейчас обрушится, поэтому Соня передумала подниматься на лифте и пошла пешком. Квартира, в которой жил одноклассник, находилась на третьем этаже. Поднимаясь по лестнице, Сомусева старалась сосредоточиться не на разрисованных стенах с надписями вроде «Кирилл пидор» (прим. Соавтора: БЛЯ ВСПОМНИЛА ЧТО В ЭТОМ ФАНФИКЕ УЖЕ ЕСТЬ КИРИЛЛ :00) или «Светка наркоманка», а на том, что скажет ребятам по поводу своего визита на их вечеринку.       Добравшись до квартиры, девушка подошла к двери, и оказалось, она открыта. Из квартиры слышалась громкая музыка. Соня прошла в тамбур, разулась, кинула куртку и осторожно и тихо заглянула в зал.       Казалось, что подготовка к вечеринке была, как минимум, несколько часов, но мы-то знаем, что это не так. В гостиной было необычно темно и из освещения были только неоновые подсветки разных цветов. Громкая музыка долбила по ушам, и тело будто само начинало пританцовывать. К девушке подошел Давид со стаканом чего-то явно алкогольного в руке и, как он думал, довольно соблазнительно улыбнувшись, пригласил Соню присоединиться к их массовому сумасшествию. Сомусева прошла в комнату, распуская рыжие волосы и, одёрнув футболку, пошла на поиски Кирилла, вспоминая надписи на стенах подъезда.       Находясь в гостинной, Данил во всю мочил на барабанах, а бухой Давид прыгал рядом с гитарой.       Найдя Кирилла, Соня подсела к нему на диван. Парень поцеловал ее в щеку и предложил стакан вина. Сомусева пожала плечами, что в мыслях Бледного засчиталось не как «Ну, не знаю», а как «А давай». Парень встал с дивана и ушел, кажется, на кухню. Вернулся он уже с бокалом «вишнёвого сока» и протянул алкоголь Соне.       На данный момент у девушки было подавленное состояние из-за всего, что произошло за сегодня. Поэтому она вздохнула и залпом опустошила бокал, попросив Кирилла принести еще. И еще. И еще. Бутылка пуста.       Сомусеву конкретно понесло и теперь она, сидя на том же диване, пыталась поговорить с Бледным по душам, но парень был не настолько пьян, чтобы понимать заплетающийся язык девушки.       Соня рассказала всё, от двойки по геометрии до вчерашней серии сериала на первом канале (они с Алиной немножко так упоролись и решили посмотреть телек, и это был единственный сериал). Также в её речи пронеслась такая фраза, как «Сегодня я сосалась с Алиной».       Кирилл, пьющий во время этого разговора пиво, подумал, что ослышался и давиться не собирался. Но когда он услышал со стороны Сомусевой тихие всхлипы, поставил стакан с алкоголем на журнальный столик и приобнял девушку за плечо. Соня увидела стакан пива и, забив на всё, потянулась за ним. Схватив алкоголь, она стала быстро пить, пока Кирилл в ахуе смотрел на неё.       Бледный хотел что-то сказать, но Сомусева показала указательный палец, заставляя его молчать. — Молчи... — прошептала Соня, присаживаясь к Кириллу на колени. Тот до сих пор не втыкал, что за херня тут творится. Вдруг ни с того, ни с сего рыжеволосая стала ржать. — Сонь, всё в порядке? — спросила только что подошедшая Вика. — Всё за-а-а-аеби-ись! — протянула Сомусева и спрыгнула с коленей Кирилла, при этом она пошатнулась, но сохранила равновесие. Вика обеспокоенно осмотрела одноклассницу, хотя скорее волновалась не за её состояние, а за коктейль в своих руках.       К Соне подошел не менее бухой Вова. — Привет, рыженькая. — он нетрезво улыбнулся. — Познакомимся? (Прим.Автора: Уже сколько лет учатся, а знакомятся только сейчас. Долбо... кхм) — Конечно... — Соня облокотилась спиной об его плечо. Вова улыбнулся и уже было хотел сказать что-то вроде «А Вашей маме зять не нужен?», но подавил это желание в себе и начал слегка поглаживать Сомусеву по рыжим волосам. Девушке уже было либо слишком похер на это из-за количества выпитого алкоголя, либо она ничего не имела против, тут уже и сказать точно нельзя. — Есть хобби? — промямлила Сомусева. — Я рэпер. — ответил тот.       Соня медленно отстранилась от парня, на что тот весьма странно отреагировал. — Ты чего? — спросил он, но в ответ получил лишь осуждающий взгляд. — Хм, может потанцуем, кис? — Может быть и потусили, если б не узнала, что ты рэпер! — пропела Соня и грохнулась на пол. От такого количества алкоголя в юном теле ей становилось плохо.       Кирилл, который до этого отошел за очередным стаканом пива, вернувшись, застал Соню валявшейся на полу и Вову, пытающегося привести её в чувство.       Сомусева качала головой и, открыв глаза и увидев перед собой лицо Галата, отодвинула его рукой. В голову ударила резкая боль, но не смотря на это, Соня стала медленно подниматься с пола. Девушка встала на ноги и подошла к Давиду. Она взяла у него гитару, поставила пальцы на нужный аккорд и просто начала импровизировать: — Эй, я разъебываю пати, эй! На вечеринке у твоих друзей Я собрала вокруг толпу людей Пускай врывается каждый! Эй, я разъебываю пати, эй! И превращаю вечеринку в рэйв! Я замещаю грусти моей Мы сочтемся однажды!       Сайфуллоев стоял, открыв рот. В глазах читалось удивление и постепенно зажигались искорки. Музыка утихла и в квартире было слышно лишь её песню по гитару, на фоне которой слышались восхищенные вздохи и редко свист. Соня уже не могла подобрать рифму, так как произвела уже целую песню, поэтому стала петь одну и ту же фразу: — Ну ты же рэпер! Ну ты же рэпер!       Не смотря на то, что Соня была в нетрезвом состоянии, гитара звучала достаточно мелодично и громко, а слегка хрипловатый от алкоголя голос совмещался с музыкой. Вскоре гитара затихла и где-то в толпе подростков послышались аплодисменты и пьяное «Ай блять», после чего кто-то, похоже, упал. — Рок! Рок! Рок! Рооок! — закричала Соня, отдавая гитару обратно Давиду. Затем она показала жест «козы» над головой, разбежалась, чтобы упасть в объятия к Кириллу, но вместо этого пошатнулась и упала на пол.       Бледный, пребывая в небольшом, скорее приятном, шоке, хотел поймать подругу, но не успел и Сомусева поцеловалась с паркетом. А Давид, заполучив свою гитару обратно, уже ни на что внимания не обращал. Среди толпы людей трезвыми оставались только несколько человек. К Соне подбежали Ангелина и Дима, приподнимая девушку с пола и укладывая на диван.       Тем временем Кирилл допивал уже непонятно какой по счету стакан пива, а затем с треском поставил его на стол, присаживаясь на коленки рядом с Соней.       Сомусева, вроде, спала, иногда махая руками или что-то бормоча. Бледный, посмотрев на девушку, положил голову на край дивана и вздохнул.       Толпа постепенно рассосалась по квартире и снова зазвучала громкая музыка. — Что же с тобой происходит? —прошептал Кирилл, касаясь кончиками пальцев до её холодной и бледной щеки.       «Я влюбилась» — в мыслях ответила Соня и тут же продолжила: «И не в тебя, Кирилл».       Сомусева уже не спала, но и глаза не открывала, ожидая, что еще может сказать Бледный. — Странная моя.— он приблизился к её лицу, чтобы поцеловать. И едва их губы соприкоснулись, как вдруг Соня чихнула Бледному прямо в лицо. — Ай, блять! — зеленоволосый ни то испугался, ни то разозлился, может ещё что-то, но он от неожиданности упал на спину.       Сомусева слегка приподнялась и, увидев удивлённое лицо Кирилла, упала обратно и уже не могла сдерживать смех. Рыжеволосая ухахатывалась и уже чуть ли не падала с дивана, сдерживаясь от того, чтобы начать стучать по мебели руками и ногами.       Казалось, тело просто раскалывается. Соня пыталась сдерживать боль, но при этом не на секунду не умолкала мысль о том, зачем она столько выпила.       Тем временем Алина уже час как вернулась домой. Сони в квартире не оказалось, и Олешева испугалась. Она даже не предпологала, где она может быть.       Алина была обеспокоена отсутствием подруги, и ладно если бы в комнате был хотя бы рюкзак подруги, но даже его не было. Значит, Сомусева даже не приходила домой и это для Олешевой это было страннее всего. Розоволосая заварила себе зелёный чай, села за стол на кухне, взяла телефон и набрала номер Сомусевой. Но как бы Алина не ждала, Соня не брала трубку.       Сегодня в квартире стало очень холодно: отопление собирались отключить из-за каких-то неполадок, и батареи сейчас были чуть теплые. Алина поежилась от холода и, взяв кружку с чаем, пошла в гостинную. На стуле висела оранжевая толстовка Сони, и Алина, поставив кружку на тумбочку, кинулась за толстовкой. Она схватила её со стула и натянула на себя.       Толстовка была чуть велика Алине, но зато в ней было так тепло. На глазах девушки выступили слёзы, и она легла на диван, свернувшись в клубочек и обнимая толстовку Сони. ------------- *Никита Муравьев - гитарист СЛОТ **Василий Горшков - барабанщик СЛОТ ***Сергей Боголюбский - бас-гитарист СЛОТ