Things I Can't

— А почему папочка такой блестящий? — спросила маленькая девочка на руках у Луи, щурясь каждый раз, когда софиты отражались от расшитого блёстками костюма Гарри. — Ну, ты же любишь наряжаться, когда происходит большое событие, не так ли? Её глаза расширились, когда она с надеждой посмотрела на папу. — Большое событие — мой день рождения? — Ох, у тебя день рождения? — поддразнил он её, сжимая в объятиях так крепко, что она взвизгнула и попыталась вырваться. Когда на их выходки Гарри, расхаживающий мимо толпы взад-вперед, удивлённо выгнул брови, Луи прекратил мучить малышку. — Это большое событие, любовь моя, — сказал он, наконец поставив её на землю, — но ещё и потому, что сюда пришли тысячи людей, чтобы посмотреть, как поёт папочка. Она нахмурилась, становясь миниатюрной копией Гарри. — Но он всё время поёт. — Для нас — да. Но это потому, что мы особенные — мы можем видеть его постоянно. Она вздохнула так, как вздыхают все маленькие детки — драматично и всем тельцем. — Мы не видели его целую вечность! Они общались по видеосвязи почти каждый вечер, но, видимо, это не считалось. — Ну, это последний вечер тура, так что теперь он будет дома каждый вечер. Вторя мыслям Луи, Гарри начал разговаривать с аудиторией в перерыве между песен. — Вы — лучшие люди в мире, и вы заставили нас чувствовать себя такими желанными гостями в нашем первом мировом турне. Я буду скучать по всем вам каждый вечер, — толпа грустно загудела, но дерзкая улыбка Стайлса не дрогнула. — Знаю, знаю, но у меня есть пара довольно веских причин, чтобы взять отпуск, — он посмотрел в сторону и подмигнул Луи и их дочке, а толпа дружно ахнула на это. — Ты слышишь это, малышка? — сказал Луи, разворачивая её и указывая на сцену. — Папочка говорит о нас и о том, как он рад вернуться домой. Она просияла и с энтузиазмом помахала Гарри рукой. Он послал ей воздушный поцелуй в ответ, и внезапно все в толпе попытались наклониться, чтобы украдкой заглянуть за кулисы. — Обычно в это время я спрашиваю, есть ли у кого-нибудь день рождения, — продолжал Гарри, — но если вы все не возражаете, я бы очень хотел, чтобы мы сегодня спели моей малышке, — он посмотрел в сторону и спросил: — Не хочешь выйти и попросить всех спеть тебе, детка? Толпа пришла в неистовство, и Луи пришлось на минуту снова надеть шумоподавляющие наушники на дочь, прежде чем Гарри заставил толпу замолчать. Шатен снял наушники и встал на колени так, чтобы быть с ней на одном уровне. — Ну, что скажешь? Ты хочешь выйти на сцену с папочкой? Если бы он позвал Луи, тот бы убил Гарри за то, что он посмел предложить ему выйти на сцену перед всеми этими людьми. Но поскольку это его дочка, ей нравилось быть в центре внимания, по крайней мере, так же сильно, как и Гарри — и для удовлетворения эго этого человечка потребовался целый тур по арене. В любой другой ситуации Луи был бы оскорблен тем, как быстро его собственный ребенок бросился от него прочь через всю сцену, но увидев, как она радостно прыгает в объятия Гарри, и он кружит ее по сцене, Луи с лихвой компенсировал это. Некоторые зрители всё еще кричали, но многие по-настоящему плакали, и Томлинсон испытал невероятное облегчение, увидев, что его поклонники любят их почти так же сильно, как и Луи. Почти. Гарри одной рукой прижимал к себе дочь, а другой держал микрофон. — Поздоровайтесь с моей дочерью — Мелоди Джо, — из толпы донеслась бессвязная волна звуков, смутно напоминавшая приветствие. — Передай всем привет, Мелли, — подсказал он, поднося микрофон к её губам. — Всем привет! Как и было предсказано, в толпе снова вспыхнул необузданная, но влюбленная волна энтузиазма, девочка снова посмотрела на своего отца — они, оба с одинаковыми ямочками на щеках, улыбались. — Сколько тебе сегодня лет? — спросил он, как только стало достаточно тихо, чтобы их можно было услышать. — Пять. — Пять? Пять! Не может быть. Прошло не так уж много времени, — поддразнил он её, но было также трудно поверить, что ему удалось так долго сохранить Луи и Мелли в своей жизни, даже после того, как его профессиональная жизнь превратилась в нечто вроде цирка. Они быстро поняли, что если они хотят проводить время вместе, то им придется трудиться — и Гарри был просто счастлив, что Луи всё ещё хочет это делать. — Не может быть, чтобы ты родилась целых пять лет назад. — Может! — настаивала она. — Ты же там был. Гарри подавил смех — дерзость у неё была определённо от Луи. — И правда. Тебе понравилось шоу? Она кивнула. — Угу. Мне нравится пение, но мне кажется, что папа должен записать тебя в класс мисс Мёрфи, потому что ты не очень хорошо танцуешь. Рот Гарри распахнулся в притворной обиде, когда толпа закричала в знак согласия. — А она права, — хихикнул Найл из-за барабанной установки, и Гарри переместил Мелли на другое бедро, используя возможность показать за её спиной средний палец. — Ну, тогда, наверное, хорошо, что вы все пришли сюда не для того, чтобы посмотреть, как я танцую, да? — Гарри подвёл их к пианино и усадил её рядом с собой на скамейку. — Кажется, я обещал тебе одну песню на день рождения. Не хочешь сыграть её со мной? Хотя Мелли была удивлена и восхищена своим дебютом на сцене, её родители уже несколько недель были в сговоре, и Луи позаботился о том, чтобы эта песня стала неотъемлемой частью её уроков музыки. Его сердце наполнилось радостью, когда он увидел, как её маленькие руки медленно и тщательно подбираются к нужным нотам, как Гарри поддерживает аккорды, следуя её примеру, и даже толпа терпеливо тянет каждое слово, пока она не доходит до следующего. Песня закончилась бурными аплодисментами, и Гарри крепко обнял её, целуя в макушку. — С Днём рождения, любовь моя. А теперь возвращайся к папе — нам надо закончить представление! Однако вместо того, чтобы отпустить её, Гарри подхватил её на руки и помчался к краю сцены, где стоял Луи. Мелли всё ещё была в его объятиях, он наклонился и поцеловал Луи, что чувствовалось, как первые капли дождя после долгой засухи. Маленькие руки прижались к груди Гарри, и он услышал тихое: — Фу, папа, нет. Стайлс отстранился и увидел, что его дочь недовольно сморщила нос. — Этот взгляд она унаследовала от тебя, — сказал он, снова глядя на Луи. Луи скрестил руки на груди и покачал головой. — Не-а… эта малышка на 100% ты. Гарри поцеловал его в кончик носа и увидел, что шатен изо всех сил старается не сделать такое же лицо, какое только что сделала его дочь. — Хорошо быть дома, — сказал Гарри, ещё раз чмокнув Луи в губы, прежде чем снова оказаться в центре внимания.

***

В залах в глубине стадиона уже несколько часов царила тишина, но как только концерт закончился, началась бурная деятельность. Шампанское было выпито, торт съеден, и все смеялись и плакали, когда прощались, не зная, будет ли у них когда-нибудь снова такой опыт. Гарри, конечно же, нашел время, чтобы помочь убраться, поблагодарить команду и убедиться, что все знают, насколько он ценит их вклад в тур. К тому времени, как он закончил, собрал вещи и принял душ, Мелли уже спала у Луи на коленях, да и тот был недалёк от этого. Он сжалился над ними, обнял Мелли и поднял Луи на ноги, чтобы отвести их к машине. Стайлс всегда был в приподнятом настроении после концерта и обычно он испытывал бы непреодолимый зуд после вечеринки, но сегодня всё было по-другому. За эти годы группа открылась для нескольких крупных компаний, но это был конец их первого тура, приуроченного к выходу их первого альбома, и он просто… он был немного сентиментален и задумчив из-за этого. Он будет скучать по этому, но если повезёт, то будут новые альбомы и новые гастроли. И, как он сказал Луи в самом начале, как раз перед тем, как согласился подписать контракт с лейблом, он всегда в первую очередь будет выбирать семью. Он сидел в машине в полной тишине с двумя людьми, которых любил больше всего на свете. Когда они подъехали к их большому кирпичному дому — чуть дальше по улице от остальных Томлинсонов — Гарри ожидал, что ему придётся нести Луи и Мелли в постель. Но Томлинсон привык работать без сна — или, может быть, он действительно научился выполнять определённые задачи во сне — и расстегнул ремни ещё до того, как Гарри вылез из-за руля. — Почему бы тебе не позволить мне отнести её наверх? — предположил Гарри. — Давненько я не укладывал свою малышку спать. Луи обхватил руками торс Гарри и прижался к нему, зарывшись лицом в мягкую ткань невероятно дорогой рубашки. Он просунул руку под край ткани и провел пальцами по выпуклостям пресса. — Только если ты согласишься уложить в постель и меня. К тому времени, как Гарри снова уложил Мелли спать — конечно же, она проснулась по дороге и просила попить, потом писать, а потом обнимашки, — он вошёл и обнаружил, что Луи, облокотившись на изголовье кровати, в полудрёме пытается читать один из своих медицинских журналов. Стайлс плюхнулся на кровать рядом с ним, возвращая его из грани бессознательного состояния. — Как дела на работе, Доктор Луи Уильям Томлинсон? — спросил он, приподнимаясь на локте. Он никогда не уставал говорить людям, что встречается с доктором. У Луи хватило сил лишь на то, чтобы посмеяться над официальным обращением, прежде чем он снова начал засыпать, и Гарри по-детски ткнул его в бок, пока тот не отложил книгу и не посмотрел на него. — Чего? — спросил Луи, бросая тяжелую книгу на ночной столик. Гарри беззастенчиво ухмыльнулся в ответ на хмурый взгляд шатена. — Я спросил, как дела на работе. Губы Луи предательски дрогнули в улыбке — о, как же ему не хватало того, чтобы этот мужчина ему досаждал. — Ну, ты же знаешь — засовывал руки между ног, принёс на этот свет несколько малышей. Всё как всегда. После рождения их дочери, Луи решил, что не хочет тратить всё свое будущее на медицину, пытаясь предотвратить смерть, а хочет помогать приносить новую жизнь. Он даже работал в той же больнице, где его мама была медсестрой, и каждый день, находясь там, он чувствовал себя ближе к ней, чем когда бывал в исследовательской лаборатории. — Звучит довольно забавно, — Гарри протянул руку, чтобы накрыть ею живот Луи. — Тебе никогда не хотелось иметь ещё одного ребенка? Луи подавил стон — эта тема поднималась уже не в первый раз. — Я бы предпочёл оказаться на другом конце гинекологического кресла, спасибо. Рука Гарри скользнула ниже, проскользнула под пояс брюк Томлинсона и начала собственное медицинское обследование. — Держу пари, я могу заставить тебя передумать. — Я могу быть довольно упрямым, — настаивал Луи, хоть и не пытался остановить Гарри. На самом деле он вовсе не возражал против идеи завести ещё одного ребенка — на этот раз, желательно, запланированного — но была ещё одна вещь, которую он хотел бы сделать. — Но я не уверен, что твоей дочери понравится разделять твою любовь с братом или сестрой. Не после всего того внимания, которым она была избалована сегодня вечером. Гарри убрал руку и вздохнул, повернувшись так, чтобы лечь на спину. — Это была хорошая ночь. — Тебе грустно, что всё закончилось? — мягко спросил Томлинсон, поправляя один из растрёпанных локонов Гарри. — И теперь ты застрял со скучным старым мной, который любит собирать пазлы и ложиться спать в десять вечера? Гарри на мгновение задумался. Энн несколько раз ездила к нему вместе с Мелли, но в расписании Луи было совсем мало времени, и встречи были только между этапами тура. И как бы Гарри не любил выступать, это ничего бы не значило, если бы он каждый раз не возвращался домой. — Я бы больше нигде не хотел быть, — честно ответил он. В глазах Гарри было столько обожания, столько тепла и довольства, и Луи никогда не понимал, как он всегда умудрялся одним взглядом перекрыть ему дыхание. С каждым днём он всё больше влюблялся в Гарри, но даже не думал, что это возможно. Но Луи был человеком науки, и он был готов провести остаток своей жизни, проверяя эту теорию, чтобы выяснить, возможно ли это. — Хорошо, — сказал шатен, и это было хорошо, что руки Гарри больше не были на нём, потому что он наверняка почувствовал бы, как тот дрожит. — Куда это ты собрался? — Гарри надулся, когда Луи внезапно вскочил с кровати. — У меня есть подарок для Мелли, который она может открыть на вечеринке в эти выходные, но сначала я хотел бы узнать твое мнение. Стайлс сел, склонив голову набок от внезапной перемены в разговоре. — Что? — Я собирался спросить тебя завтра, но не смог дождаться, — ирония судьбы, учитывая, что он заставил Гарри ждать целых пять лет. — Э-э, ладно. Что это? Луи некоторое время смотрел на его растерянное лицо, а потом подошёл к комоду. Он открыл ящик и вытащил подарочный пакет, быстро кладя в карман маленькую коробочку, спрятанную внутри, пока Гарри не видел. Он вернулся к кровати, положил пакет мужчине, а затем отступил назад, выжидающе глядя на него. — Ну, открывай, — нетерпеливо попросил он. Гарри потребовалась лишняя секунда, чтобы одним видом сообщить Луи, насколько он странный, прежде чем осторожно порыться в тонкой бумаге. Он почти ожидал, что сейчас что-нибудь выскочит и напугает его до смерти, но вместо этого вытащил маленькую детскую футболку. Она была ярко-желтой с фиолетовыми буквами, и, развернув её, он увидел надпись «Будущая Цветочница». Полсекунды его мозг не мог сообразить, в чём дело, но когда он, наконец, понял, что означают эти слова, он уже смотрел на Луи широко раскрытыми глазами. Который стоял на одном колене. С бархатной коробочкой в руках. — Гарри Эдвард Стайлс, — начал он, и, чёрт побери, Гарри уже начал плакать, что заставило Луи тоже разрыдаться, а он ещё даже ничего не сказал. — Чёрт, я быстро. Я так горжусь тобой. Сегодня вечером… я знал с самого первого импровизированного выступления в закусочной, что ты этого добьёшься. А теперь ты здесь, и это прекрасно. Ты никогда не отказывался от своих мечтаний и никогда не позволял мне отказаться от своих. И, что ещё важнее, ты никогда не отказывался от нас. Гарри соскользнул с кровати и встал на колени перед Луи, вытирая влагу с его лица, прежде чем положить свои большие руки на талию шатена и наклониться так, чтобы их лбы соприкоснулись. — И ты тоже. Ты такой удивительный, я так сильно тебя люблю. — Я тоже тебя люблю. Так сильно. Даже когда это было трудно. Даже когда мы ссорились. Даже когда мне было страшно. И я… — Луи отстранился и на мгновение зажмурился. — Чёрт возьми, я думал об этом уже несколько месяцев, но я так сильно скучал по тебе, а теперь ты здесь, и это всё, о чем я могу думать, и ничего не получается. — Ты справляешься лучше, чем думаешь, — заверил его Гарри, сцеловывая слезы, стекающие по щекам. Томлинсон открыл глаза, и Гарри практически сиял, и именно в такие моменты Луи жаловался на отсутствие у него артистического мастерства. — Я хотел бы… я хотел бы написать какую-нибудь романтическую песню или что-нибудь в этом роде, потому что ты всегда так красиво выражаешься. Но я совсем не так устроен, — Гарри протянул руку, чтобы переплести с ним пальцы. — Мне моё тело говорит, что я чувствую. И когда я встретил тебя, мои лёгкие наконец-то снова смогли дышать. Когда я с тобой, моё сердце бьётся чуть быстрее. Когда ты целуешь меня, у меня слабеют колени, а в животе появляются бабочки. И когда ты прикасаешься ко мне… Боже, мой член, блять, не опускается. Гарри рассмеялся и поцеловал тыльную сторону ладони, которую он сжимал в своей. — Так что, когда ты уехал в тур, и я не попрощался с тобой, у меня заболели все кости. Я хотел — нуждался — провести с тобой остаток своей жизни. Так что, — Луи откинулся на пятки, чтобы посмотреть на Гарри, — Если ты не против попытаться построить совместную жизнь между танцевальными концертами, больничными сменами и мировыми гастролями… — он отпустил руку Гарри, чтобы открыть коробочку и показать блестящее платиновое кольцо. — Не окажете ли вы мне честь сделать меня Мистером Доктором Луи Уильямом Томлинсоном? Каким-то образом Гарри удалось одновременно повалить шатена на пол, поцеловать его до потери сознания и надеть кольцо на тот палец, который он всегда держал без всяких украшений. — Я думал, ты уже никогда не спросишь.