Heartwarming

Зима не изменяла ни себе, ни своей погоде, оставаясь всё такой же морозной и снежной. В любом случае, это намного лучше, нежели промозглые осенние дожди и отдающая хандрой серая атмосфера. Солнце только начало восходить, медленно перекрашивая собой некогда ночное небо в оттенки лилового и персикового. Ещё более завораживает блеклый отблеск луны в рассветном небосводе, словно вид из научно-фантастического романа. Да, Сенку очаровывали не только звёзды. У всех есть свои человеческие слабости. У молодого учёного это, пожалуй, небо, Дораэмон и тот, кто сейчас наблюдает за ним сонными глазами. Чёрт возьми, что вообще у этого менталиста в голове творится? Не то чтобы Ишигами абсолютно всегда ссылался лишь на логику, тем более в социально-поведенческих аспектах, но подобные перемены в поведении другого парня его вводили в недоумение: тот тотчас же подрывался ещё до начала восхода и ошивался недалеко от лаборатории, будто невзначай — совпало так и считай как хочешь, но ведь не придерёшься. А потом просто отмахивался универсальным «составить компанию» — и снова ведь не придерёшься. К слову, ни для кого не было секретом, что Асагири являлся любителем спать чуть ли не до обеда, но определённо не тем, кто раньше всех начинает свой день. В первое время он разве что с ног не валился — организм был явно не в восторге от таких кардинальных перемен в режиме. Хотелось отпустить какой-либо язвительный комментарий в сторону клюющего носом менталиста, но всё это было слишком… мило? То, что вызывало лёгкую улыбку на лице учёного. То, что отзывалось чем-то тёплым и умиротворяющим. То, что очаровывало Сенку. В конечном итоге, Ишигами стал просто приходить раньше, чтобы не заставлять Гена лишний раз коченеть в утреннем зимнем морозе. Немного непривычно, но учёный решил разбавить основные дела по восстановлению цивилизации чем-то более приземлённым, но, тем не менее, приятным и полезным для всех — готовкой глинтвейна. Одна из самых наилучших вещей в такую зимнюю погоду. Конечно, вряд ли у него получится то, что традиционно продавалось на рождественских ярмарках, но попробовать определённо стоит. Тем более, жители деревни наверняка оценят это по достоинству, не имея просто каких-то других вариантов для сравнения. Ещё раз пересчитав в голове, Сенку убедился, что у него есть всё наиболее необходимое: лимоны, апельсины, вино, любезно вручённое жителями деревни в неимоверно большом объёме, имбирь, корица, душистый и чёрный перцы, сушёные бутоны гвоздики. Корицу было сложнее всего достать, и Ишигами даже не хочет вспоминать этот ужасный опыт срезания коры. — Неужто ты собрался глинтвейн варить Сенку-чан? — по-лисьи прищурившись, спросил Ген. — Это не входило в изначальный план, но да, почему бы нет. После этих слов лицо Асагири просияло и сонливость как рукой сняло. В этот момент он был похож на ребёнка, которому родители принесли домой что-то вкусное. А Ишигами попросту не смог сдержать лучезарной улыбки при виде такого поведения менталиста. Можно ли было это назвать одним из тех неловких, но приятных моментов? Определённо. Ситуация заставила обоих парней смутиться, хоть они и изо всех сил пытались этого не показывать; по-умолчанию оба знали и чувствовали покрасневшие щёки, даже будучи отвернувшимися друг от друга. Сенку — от потери контроля над собой. Ген — из-за уже давно зародившегося в нём чувства, которое он совсем не хотел признавать. Остаток дня оба парня провели, практически не говоря друг с другом — изредка что-то по делу. Не то чтобы они были близки, но все эти утренние часы, проведённые вдвоём, неслабо укрепили и внесли огромную долю лёгкости в их взаимоотношения. Под вечер Асагири совсем пропал. Учёный догадывался, что менталист порой ходит куда-то, дабы освежить свои мысли. Сначала Ишигами решил не пытаться искать его — личное пространство, да и у самого Сенку дел по горло, поэтому парень просто продолжал следить за кипящим на огне вином и Хромом, который норовил добавить больше корицы, чем нужно. Ген никуда не денется, так что самому Ишигами не о чем переживать. Но он, чёрт возьми, переживает, хоть и упёрто пытается это отрицать. Нервно стучит пальцами, трёт переносицу, пытается в каком-то смысле забыться, продолжая свою работу. Пожалуй, теперь Сенку может уверенно добавить в свой список «человеческих слабостей» вот такие приятные зимние вечера среди жителей деревни и по совместительству его друзей. Краснеющий Хром сидит рядом со скромно улыбающейся Рури. Они смущённо отводят друг от друга взгляды. Совсем как типичные подростки из школьных сериалов. Совсем как Ишигами и Ген утром. И ведь всё равно *** — Так ты просто спать пошёл… — Ну да, я же с самого утра на ногах и всегда ухожу спать вечером, — недоумённо хлопает глазами только что разбуженный менталист. Сил злиться у учёного уже нет, поэтому он просто сокрушённо вздыхает, глядя куда-то сквозь. Солнце уже давно село, а «Великое Празднование Рождения Волшебного Согревающего Зелья Науки», как выразились жители деревни, закончилось. Недолго раздумывая, Ишигами хватает еле успевшего одеться Асагири за руку, выводя его за собой на улицу. Тот что-то сбивчиво восклицает, ёжится от холода, но продолжает в ответ сжимать чужую руку в своей. Определённо, теперь Сенку может уверенно добавить в свой список «человеческих слабостей» ещё и тихие ночные посиделки перед костром с глинтвейном и всё таким же сонным Геном под боком, который почти готов сиять от счастья то ли после трёх кружек глинтвейна, то ли от от самого факта времяпровождения наедине с учёным. Смущённые улыбки, отведённые в другие стороны взгляды, покрасневшие щёки стали уже абсолютно привычными явлениями между ними. Оба парня уже не пытались спрятать себя и свои реакции друг на друга.