Меж двух огней

      Ючан пытался рыпаться, отталкивал от себя священника руками до того момента, пока Джунхи не схватил его и не стал сильно давить на запястья до онеменья пальцев. Конечно, думал Ючан, что этот контраст боли и ласки Донхуна возбуждают, но его бьёт по разуму осознание того, что его хотят изнасиловать, и теперь это ещё больше разрушает здравый рассудок. «Пожалуйста…» — шепчет Ючан и ему самому непонятна своя просьба, то ли он просит, чтобы его отпустили, то ли чтобы его избавили от мучений. Он пытается как-то рыпаться, однако тело перестаёт слушать мозг и начинает выгибаться от горячего, как лава, языка Донхуна.       Не стонать становится всё труднее и труднее, когда с двух сторон огонь Джунхи и Донхун, когда они оба ласкают податливое тело подростка, сжигая все его здравые мысли, заполняя только чувствами по самое горло.       Джунхи наскучили все эти прелюдия старшего, поэтому он отодвигает Ли в сторону, вставая на его место и снимая с Ючана одежду. Первой на полу оказалась хлопковая рубашка с мантией, за которой тут же последовали штаны с трусами. Пак заметил, что младший сводит ноги вместе, пряча свои прелести, вот только ему не дают это сделать бёдра Джуна. Руками он резко раздвигает бёдра и смотрит на выражение лица подростка, однако тот отворачивает голову, прячась от голодных Джуновских глаз. Пак щекочет пальцами кожу, да берёт ту чашку и выливает уже тёплое содержимое на живот и ноги. Языком ловит эстетично стекающие капли чая, а Донхун этим временем ласкает шею и ключицы, смешивает свои с Паковскими засосы и также держит его руки. — На колени. — грубо приказывает Пак, и Ючан поднимается со стола. Старший из священников отпускает покрасневшие запястья юноши и силой сажает на колени. Ючан же понимает, что сейчас будет. Он совсем не готов к этому, но уже поздно об этом думать. — Давай, малыш, ты знаешь, что делать. — Кан уже хочет начать молиться, только трясущиеся руки тянутся к бляшке ремня мужчины, кое-как справляется с ней и с молнией на штанах старшего. Щёки горят, благо темнота не позволяет их разглядеть, слишком стыдно и неловко, да и как-то холодно из-за сквозняка. Ючан с опаской спускает штаны с нижним бельём с ног старшего и перед лицом большой член. Тут становится страшно, хотя он таким себе и представлял. Во плоти ангела, только разум демона — чёрт.       Губы размыкает не сразу, вбирает в рот немного, затем чуть больше, но не до основания, иначе подавится. В его волосы впутываются пальцы Пака, которые больно сжимают пряди на затылке и пытаются как-то надавить, чтобы Кан взял по самое горло. Донхун же начал нежно массировать колечко мышц подростка, на что тот сжался и сдавленно промычал, отдавая губами вибрацию Паку.       Найдя лучшую позу для себя и мужчин, Кан вошёл во вкус минета, игнорируя даже приятные для ушей рыки и шипение старшего. Иногда он сам постанывает, когда его попу растягивает Донхуновский язык, за которым следует первый палец. Тело прошибает током дискомфорта, и Ючан из-за этого выпускает изо рта член Пака, с которого капала слюна, и стонет: «Больно». — Терпи, малыш, потом привыкнешь. — тут же ему отвечает Джун и засовывает свою возбуждённую плоть по самые гланды, от чего Чан давится рвотным рефлексом, прикрывая ладонью рот. — Давай, соберись, ты же знаешь, что мы нежными не будем с тобой. — в глазах собираются слёзы, но пока что не вырываются наружу. — Отлично, Джун, давай теперь ты, я тоже хочу расслабиться. — встаёт Донхун, расстёгивая штаны, и кидает их на стул, а сам садится на колени, чтобы младшему священнику было удобнее растягивать Ючана. Пак кивает и меняется местом с хёном, тоже оседает на пол и, плюнув на свои пальцы, вводит сразу два, а там и громкий стон Кана.       Джунхи очень нравится Кан Ючан, особенно когда его можно подчинить своим желаниям и похоти. Пак очень долго за ним наблюдал, за его характером сорванца, который шлёт правила нахуй и показывает взрослым средний палец. Священник смог сделать для себя вывод — наказать этого подростка. Донхуну тоже был симпатичен Кан, только с ним младший был более дружелюбным какое-то время, пока не появился его коллега. Ну, а с течением обстоятельств и взросления Чана, тот очень похорошел, его тело приобретало какую-то фигуру, бёдра становились идеальными, что не сказать про характер, он испортился в никуда. Постепенно появлялось желание выебать его, до такой степени, чтобы он не мог дышать, и, конечно, такая возможность внезапно появилась. Вот, сейчас Ючан стоит с прогнутой спиной и захватывает губами член, иногда щекоча языком уретру.       Ючану плохо. В нём уже три пальца, дышать тяжело, стоны сами вырываются наружу, но эти мучения длятся не так долго. В какой-то степени Чану стало приятно, он расслабился и даже как-то начал незаметно двигаться навстречу пальцам, пока они полностью не заменились членом Джуна. Та боль, которую он испытал, сравнима с пыткой и то — не факт. Пак в него входит для начала на половину, всё-таки понимает, как тому больно от размера, благо вся слюна на члене спасает всю ситуацию. Движения более медленные, но попадающие прямо по чувствительным точкам, заставляя выгибаться и стонать. Оба мужчины набирают одинаковый такт толчков, трахая подростка с двух сторон. Джунхи замечает, как Чан выгибается в эйфории, поэтому он входит во всю длину, задевая простату. Ему хорошо, что он матерится и пару раз ударяет по попе сильной ладонью, оставляя розовые следы руки, невидные из-за темени. Рот Ючана снова свободен, даже к сожалению, потому что постыдные вещи воспроизводятся сами собой: — Пожалуйста, Донхун-ним… — мысли совсем перестали быть разумными, юношу поглотили либидо и похоть, он хочет ещё, больше. — Войдите в меня, я не… — Ничего себе, как заговорил, — усмехнулся Ким, хватает пальцами за подбородок и смотрит в смоляные, из-за темноты, глаза и мокро целует, проталкивая свой язык внутрь, исследуя рот младшего. — ты этого хочешь? — Хочу… — Проси. — Пожалуйста, трахните меня вдвоём, я не могу уже терпеть. — Молодец, твои слова даже заводят, только перестань вести себя невинно, раскрой нам своих демонов, давай. — где-то слышится за спиной.       Донхун этим временем устраивается около Джунхи и медленно входит, слыша стон младших. Находит удобный для себя угол и уже вместе с Джуном двигается. Внутри Чана уже горячо и влажно, его стоны становятся музыкой для ушей мужчин, но когда Пак обхватывает стоящий член Кана, то стоны становятся громче и сексуальнее. Им троим хорошо.       После какого-то промежутка времени, расслабленного юношу поднимают на ноги, а Донхун садится на стул, чтобы на него сел Чан. Это в тот же момент и происходит. Ючан уже без стыда насаживается на член Кима и мычит в прикушенную губу. Сзади к нему подстраивается Джун и резко входит, что подросток выгибается и опрокидывает голову на плечо старшего, рукой поворачивает голову Пака за поцелуем и получает желанное. Слишком плохо из-за чувств. Слишком хорошо от эйфории. Слишком похуй на рациональное мышление.       Ючан сам встаёт с Донхуна, поворачивается к Джунхи и тянет того к столу и валит на него же, залезая на бёдра мужчины, рукой помогает насадиться на плоть старшего и сразу же головка ударяет по простате. Голову Кан задирает и продолжает ёрзать на Джунхи, выстанывая имена тех двоих по очереди.       К сожалению, доминировать долго Чану не удаётся — Пак переваливает на спину, а сам встаёт, устраиваясь между ног младшего. Тот скулит от внезапного отсутствия внутри себя старшего. — Джунхи-ним, не тяните. — на просьбу младшего Джун раздвигает его ноги и рывком входит, грубо сжимая тонкую талию младшего, вытягивая вскрик. С каждым толчком, Пак растягивал своё удовольствие и мучал Ючана своими поцелуями в шею и ключицы, а Донхун наблюдал и доводил Кана до оргазма пальцами, которыми размашисто водил по его члену. — Боже, блять! Как хорошо! — почти вскрикнул Чан, ёрзая под Паком, затем он кончает на свой и Джуна живот, содрогаясь от оргазма. Рукой он прикрывает половину лица, а по вискам стекают слёзы. Он надеется, что это сон, он не может принять взаимность своим чувствам, его не могут любить, только если использовать. — Какая же ты сука, Ючан. — рычит под ухо Джун и кончает внутрь Чана, за ним следом изливается Донхун, попадая на ключицы и лицо юноши. Пак продолжает иметь тело Кана, перевернув его уже на живот, а затем несколько раз задевает простату, из-за которой голос срывается до хрипоты. — Теперь ты только наш, ты понял? Только мы можем тебя иметь. — после этого слышится всхлип и мычание.       Выйдя из младшего, Джун поворачивает его к себе и целует в губы очень долго и чувствует солёный привкус. Донхун включает светильник и теперь им двоим виден весь нагой Ючан, сидящий на столе. Пак отстраняется и видит своё с хёном творение: почти всё тело Кана обсыпано засосами и заляпано спермой. Этот юноша с ног до головы помечен ими двумя.       Возбуждение всё уходит и вместо него накатывает смущение и стыд, чувства разъедают сердце, позволяя плакать в плечо Джуна, не стесняясь. По спине его гладит рука Донхуна и как-то невесомо обнимает за талию. Единственное, что ему нужно — это сбежать неизвестно куда, подальше от этой планеты точно.       Джун отходит куда-то и возвращается с влажными салфетками, чтобы прибрать тот хаос вокруг и вытереть Ючана. Мужчины молча вытирают тело младшего, когда тот пытается успокоиться, однако это выходит у него не очень.       Кан из-за своих мыслей даже не замечает, что его уже одели и посадили на стул. Джунхи отходит к балкону, чтобы покурить, а Донхун молча смотрит на подростка, поправляя его упавшие на глаза волосы, вытирает слёзы и целует в лоб. — Ючан, посмотри на меня. Я надеюсь, что ты никому об этом не расскажешь. — Нет, я… — пытается собраться с мыслями, чтобы признаться старшим, но сжимается, как нашкодивший котёнок. — …Я. — Говори уже, не тяни. — подходит и садится рядом с ними Джунхи. — Вы мне нравитесь… Оба.       Ючан стыдливо поднимает глаза, и тут же его целуют в щёки. Сердце уходит в пятки, в животе разливается тепло.       Может ли это значить, что его чувства взаимны,

Или нет?