Сватання

Было бы ложью, если сказать, что для Чонгука и Тэхёна день свадьбы настал неожиданно. Каждый считал минуты, часы, крики петуха, высматривал положение солнца; в общем, кто на что был горазд. Про свадьбу знало всё их большое село, не упуская возможности поздравить одного из парней. В ночь, перед свадьбой, Тэхён снова не мог уснуть. В его голову пришла мысль, что он мог бы так же прийти к Чону, и тот его успокоит. Но омега боялся темноты, этих витьеватых сплетений сухого винограда и зелёного плюща. Посему единственное, на что ему хватило смелости, так это пойти к Альфе. Ким обул свои чёрные сапожки и пошёл в гостиную, там он зажёг свечу и тогда почапал к стайням. В амбаре было так же тихо. Кое-где тихо крякали уточки, недовольно булькали курицы и фырчали лошади. Тэхён подошёл к Альфе. Та проснулась и отшатнулась от огня. Омега поспешил её задуть, чтобы не пугать животное. — Привіт, — Тэ аккуратно коснулся белой морды лошади. — Я все ніяк не можу заснути. А все через цього Чонгука, — Альфа почувствовала переживания своего хозяина, поэтому подошла ближе и легонько ударила Тэ по груди, поддерживая. — Можна я сьогодні посплю із тобою? — лошадь повторила движение головой и Тэ принял это за согласие. [— Привет.. — Всё никак не могу уснуть. А всё из-за этого Чонгука.. — Можно я сегодня посплю с тобой?] Омега открыл загон и повёл Альфу к большим стогам сена. Постелив покрывало, омега лёг на него, свернувшись клубочком. Чего он не ожидал, так это того, что кобыла вторит его движениям и положит свою голову прям рядом с головой омеги. Так в лунном свете и с мыслями о Чонгуке, омега погрузился в царство Сна*. На горизонте восходило солнце, и петухи будто бы играли в игру, кто кого перекричит. Из-за того, что омега заснул в амбаре, ему хорошо слышно эти творческие баталии, посему пришлось открыть глаза. Перед его лицом была большая белая морда Альфы, которая периодически фыркала во сне. Омега присел на сено и потёр глазки. До парня начали смутно доходить крики его папы и низкий бас отца. Пару секунд Тэхён не понимал, из-за чего может быть такой переполох. Но суть происходящего дошла до него так же быстро, как с грохотом открылась дверь в амбар. — Намджун, да що вiн може тут робити... — голос Джина разносится по небольшому зданию, заставляя животных испугаться; но когда он впереди увидел своего сына, который сидел на сене, сразу стих. — Боже мiй, синку, що ти тут робиш!? Ти так налякав нас iз батьком, — Сокджин подлетел к Тэхёну и крепко его обнял. Альфа отошла немного дальше, не отрываясь от поедания сухой травы. [— Намджун, да что он может здесь делать? — Боже мой, сыночек, что ты здесь делаешь!? Ты нас так с отцом напугал.] — Я просто не міг заснути, тому прийшов до Альфи. Вибач, що я налякав вас, — Тэ обнял в ответ папу и с сожалением посмотрел на отца, что в это время оторвал лошадь от завтрака и повёл её в свой загон. [— Я просто не мог заснуть, поэтому пришёл к Альфе. Прости, что я напугал вас.] — Нічого страшного, але більше не роби так, добре? — омега кивнул. — Тоді ходімо скоріше, треба вдягатися. [— Ничего страшного, но больше не делай так, хорошо? — Тогда пойдём скорее, нужно одеваться.] Папа потащил сына обратно в дом прихорашиваться, на кухне вкусно пахло хлебом и другими блюдами, но возможность съесть их будет только после женитьбы. Джин сказал, чтобы Тэхён одевался сам, так как у него ещё куча дел, а если что-то будет не получаться, то обязательно звать. Младший омега кивнул и побежал наряжаться. Он надел белые льняные штаны; белую рубаху: рукава у неё были расширены и полностью обшиты цветами, грудь была выполнена в таком же стиле, подолы же, которые доходили Тэхёну до бедра, были тоже вышиты. Омега натянул красные черевички, что доходили ему до середины голени, завязал неширокий красный расшитый пояс на талии и посмотрел в зеркало. Тэхён сразу заулыбался, ведь знал, что он довольно красивый омега, а сейчас, ещё и в папином свадебном наряде, он выглядел просто изумительно. Как раз в тот момент, когда Тэ ещё раз крутился возле зеркала, вошёл папа. Он застыл на пороге, любуясь своим ещё маленьким, но таким взрослым сыном. Джин пустил слезу, так как совсем не ожидал, что его чадо так быстро вырастет. — Тату, ти чого? — омежка сразу подошёл к отцу и обнял его. [— Папа, ты чего?] — Просто, ти в мене вже такий дорослий, а ще дуже гарний, — Джин провёл одной рукой шоколадным волосам, доставая из них солому. — Тобi залишилося тiльки вiнок одягнути? [— Просто ты у меня уже такой взрослый, а ещё очень красивый.. — Тебе осталось только венок надеть?] — Так. — Тоді йди причешися, а я візьму вінок, надінемо і вже підемо до церкви, — Тэхён положительно кивнул головой, чмокнул папу в щёку и побежал обратно к зеркалу. Когда все соломинки были вычесаны, на голову жениха опустился пышный венок. В него были вплетены белые ромашки, нарциссы, и ещё множество цветов из клумбы Джина, но... [— Тогда иди причешись, а я возьму венок; наденем и уже пойдём в церковь.] — Вишня? — Тэхён заметил нежно-розовые лепестки цветов, что красиво дополняли композицию венка. — А ти що, не помітив? — Тэ отрицательно покачал головой, смотря на папу через зеркало. — Тоді виходь на вулицю, а я візьму коровай. [— А ты что, не заметил?.. — Тогда выходи на улицу, а я возьму каравай.] Омеги вышли из комнаты, а Тэхён сразу пошёл на выход. Как только он переступил порог дома, он почувствовал дурманящий запах цветущей вишни. Вокруг их дома витали розовые облачка от которых доносилось весёлое щебетание птиц. Тэ посмотрел вперёд: многие дома тоже витали в такой дымке, будто кто-то украсил всё это ради их свадьбы с Чонгуком. Тэхён стоял и наблюдал за всем этим с упоением, когда почувствовал тяжёлую руку на своих плечах. Это был отец, он был в синих атласных шараварах и такого же цвета была вышивка на рубашке. Намджун смотрел на сына глазами полными любви и заботы. — Як ти виріс, — его низкий голос хорошо оттенялся тишиной и пением птиц. — Я завжди так боявся цього дня, але він все ж таки настав. Ми з батьком завжди будемо тебе любити, не дивлячись ні на що. Мені спочатку було лячно, що ти виходиш заміж за москаля, але, — Джун выдохнул и крепче прижал к себе сына. — Я бачу, як він дивитися на тебе, і як піклується. Розумію, що так само я дивився на твого тата, коли вперше його побачив. Тож хвилюватись мені нічого. [— Как ты вырос.. — Я всегда так боялся этого дня, он всё же наступил. Мы с отцом всегда будем любить тебя, несмотря ни на что. Мне сначала было страшно, что ты выходишь замуж за москаля, но.. — Я вижу, как он смотрит на тебя, и как заботиться. Понимаю, что так же я смотрел на твоего папу, когда впервые его увидел. Поэтому мне волноваться не за чем.] Тэхён широко улыбнулся, обнимая отца, как раз вышел и Джин. Альфа поцеловал своего мужа и они пошли в церковь. Уже возле входа их ждало много народу, который бурно обсуждал свадьбу, и среди этих голосов он чётко слышал панов Чон. Как только семья Кимов подошла, все затихли, расступаясь перед женихом. В центре стоял Чонгук, у него был такой же типаж одежды, только рукава и грудь вышиванки были более чёрные из-за узора, на ногах тоже были чёрные сапоги, а в весеннем венке не было ленточек. Альфа выглядел просто прекрасно в украинской одежде, от чего у Тэ невольно открылся рот. Чон на это улыбнулся и пальчиком его прикрыл. Не отводя глаз от своего будущего мужа, Чонгук взял Тэхёна за руку и повёл в церковь. Венчание прошло довольно тихо, но как только пара вышла из церкви, люди сделали коридор и начали обсыпать их конфетами, лепестками цветов, зерном и маленькими монетками. Маленькие дети, радостно смеясь, сразу же начинали забирать всё это добро. Чонгук не мог отпустить руку Тэ, он слишком долго его не видел. Так они дошли до поляны, на которой стояло несколько столов полностью забитых различными блюдами и выпивкой. Молодят пригласили в центр для окончательного узаконивания брака. Статный мужчина начал свою речь, в какой-то момент сбоку послышался всхлип. Тэ повернул голову, это был его папа, который быстро замахал рукой, чтобы омега повернулся обратно. Мужчина продолжил свою речь. — Прошу вас підкріпити своє рішення клятвою, — и вот теперь плакать захотелось Тэхёну, он учил речь всю эту неделю и просто молится Богу, чтобы её не забыть. Мужчина взял вышитый рушнык и связал руки молодятам. [— Прошу вас закрепить своё решение клятвой.] — Я Чон Чонгук. — Я Кім Техьон. — Беру тебе, Кім Техьон, в законні чоловіки, — омега посмотрел на него удивлённо, неужели Чон выучил речь на украинском? [— Беру тебя, Ким Тэхён, в законные мужья.]  — Беру тебе, Чон Чонгук, в законні чоловіки. [— Беру тебя, Чон Чонгук, в законные мужья.] — І обіцяю любити і оберігати тебе. [— И обещаю любить и беречь тебя.] — Розуміти і поважати тебе. [— Понимать и уважать тебя.] — Допомагати і вірити тобі [— Помогать и верить тебе.] — Завжди, що б не готувало нам майбутнє, — тут снова послышался громких всхлип, только теперь Джин рыдал уже во всю. К нему быстро подбежал Намджун. — Тату, я одружуюсь, а не помираю! — гости немного посмеялись, а Чонгук продолжил свою речь. [— Всегда, что бы не ожидало нас в будущем.. — Папа, я женюсь, а не умираю!] — Я кину виклик будь-яким перешкодам, з якими нам судилося зіткнутися. [— Я брошу вызов любым препятствиям, с какими нам придётся столкнуться.] — Іменем всього, що ми створили разом. [— Именем всего, что мы создали вместе.]  — І всього того, що буде створено. [— И всего, что будет создано.]  — Я пропоную тобі свою любов і вірність. [— Я предлагаю тебе свою любовь и верность.] — Підтримку і захист. [— Поддержку и защиту.] — І завжди бути поряд з тобою, — эти слова парни произнесли вместе, крепче сжимая руки. [— И всегда быть рядом с тобой.] — А тепер, будь ласка, закріпіть свій шлюб обручками, — к ним подбежал мальчик с обшитой небольшой подушечкой, а две девушки сняли с них венки. Дрожащими руками, парни надели кольца. Тэ заметил, что это было не то украшение, что он носил эти несколько дней. [— А теперь, пожалуйста закрепите свой брак кольцами.] Им на головы снова легли венки, но теперь они были более плотные и в основном из цветов. Тэ краем уха услышал что-то типо «поцелуй», так как не мог отвести взгляд от прекрасного лица Чонгука. Альфа же нежно накрыл губы Тэхёна. Омегу бросило в дрожь, он не представлял насколько это прекрасно целоваться (а может это только потому, что это Чонгук). Но не успел Ким ответить, как нежные уста отстранились, оставляя лишь фантомное тепло. Все люди разом закричали, поздравляя молодожён. Среди них Тэхён увидел Хосока, который с широкой улыбкой стоял и хлопал. Сейчас сердце не начало выпадать из груди при виде него, и даже не щемило. Омега лишь коротко помахал Чону, на что получил такой же ответ. Официальная часть была закончена, теперь осталось как можно сильнее наесться и напиться, празднуя бракосочетание. Тэхён и Чонгук уже хотели сесть, как пани Чон их остановила. — А ні, хто коровай-то відкусювать буде? — Чон вопросительно посмотрел на омегу. Джин принёс каравай, который испёк сегодня утром. Так как Тэхён знает эту традицию, он, не отпуская руки мужа, наклонился и откусил кусок. Он получился не таким уж и большим, но омега всё равно очень радовался. Гук откусил кусок побольше и все гости снова загалдели. Каравай начали делить родственники молодожён, а там и чьи-то детишки. [— Ах, нет, а кто каравай откусывать то будет?] Чонгук оторвал немного хлеба из того, что только что откусил и поднёс к губам Тэхёна. Омега сильно засмущался. — Коровай так їдять, щоб подивитися, хто буде головою в домі, тож їж свій шматок. [Каравай так кушают, чтобы посмотреть, кто будет главным в доме, поэтому ешь свой кусок.] — Не-а, я знаю, что ты голодный, а слушаться мы будем друг друга одинаково, — Тэхён на это покачал головой, но хлеб съел. Пара села за центр стола и добродушные панночки сразу начали предлагать разную стряпню. — Перший тост за молодят! — выкрикнул кто-то из толпы. [— Первый тост за молодых!] — Так! Гiрко! Гiрко! — альфа повернулся к Тэхёну и так же нежно накрыл его губы. А у Тэхёна в животе всё снова связалось в узел от удовольствия. Сейчас же Ким понял быстрее, что нужно делать, но всё равно тех нескольких секунд было мало. Чонгук снова отстранился и, чмокнув родинку на носу, повернулся к гостям. Дальше всё было как на обычной украинской свадьбе: песни, анекдоты, выпивка и даже пара драк. Но самые любимые моменты Тэхёна были, когда гости вновь кричали «Горько». В последний такой выкрик, омега не выдержал и сам поцеловал своего мужа, от чего после дико смутился. — Тэхён, — Чонгук горячим дыхание обпалил маленькое ушко. — Теперь мы замужняя пара и можем целоваться когда захотим, — Гук чмокнул омегу под ушком, — и куда захотим, — парень поцеловал шею. От таких движений и голоса старшего, тело Тэхёна натянулось, как струна, и по коже пробежали мурашки. Чонгук хотел сказать что-то ещё, но послышался радостный крик Хосока. — Те! Нарешті я зміг дійти до тебе, — альфа тоже был в нарядной одежде, в красных шароварах и вышиванке, узор на которой был такого же цвета. Возле него стоял какой-то незнакомый омега. По виду он был старше Тэхёна, но в росте не далеко ушёл. Костюм у него отличался от здешнего: зелёные чачи** были закреплены коричневым поясом, а узор на рубашке был на плечах и груди. — Знайомтесь, це Кван Юмiн. Він із Закарпаття. [— Тэ, наконец-то я смог дойти к тебе.. — Знакомьтесь, это Кван Юмин. Он из Закарпатья.] — Приємно познайомитися. Я Кім... Тобто, Чон Техьон, — омега неловко улыбнулся, поворачивая голову к Чонгуку. Но тот только по-доброму улыбнулся и встал с места. [— Приятно познакомиться. Я Ким... То есть, Чон Тэхён.] — Чон Чонгук, я из Санкт-Петербурга. Тоже было приятно познакомиться, — альфа пожал руки обоим. — А коли в тебе весiлля, хьон? — в глазах Хосока промелькнул страх. Он хотел было открыть рот, но Кван его опередил. [— А когда у тебя свадьба, хён?] — Як тільки я довишиваю рушника. А то не думав, що як тільки переїдимо, знайду собі альфу, — Юмин широко улыбнулся, Хосок вторил его улыбку и прижал к себе за талию. [— Как только я дошью рушнык. А то не думал, что как только переедем, найду себе альфу.] — А без рушныка нельзя? — все трое непонимающе-осуждающе посмотрели на Чонгука, который растерявшись, посмотрел на Тэ, прося объяснений. — Той рушник, яким нам перев'язували руки, я сам вишивав. Це така традиція, — Чон широко раскрыл глаза, а Хосок только нахмурил брови, наблюдая за москалём. [— Тот рушнык, которым нам руки перевязывали, я сам вышивал. Это такая традиция.] — Вау, ты действительно его сам вышил!? — омега робко кивнул головой. — Теперь это будет моим долгом защитить тебя и твои золотые руки, — Чонгук взял ладошки мужа в свои и поцеловал их в тыльную сторону. Тэхён от этого вспыхнул ярче, чем солнце, что сейчас близилось к закату. Сбоку послышался тихий смех Юмина, он что-то ещё сказал Хосоку и они отошли. Их гляделки прервали курицы-наседки в виде бабушек, что любили опекать молодёжь. Они посадили пару обратно за стол и сказали, что скоро принесут десерт. Свадьба, как и обычно это бывает, затянулась на долго. На небе уже светил молодой месяц со своей свитой в виде звёзд. Вокруг столовой стояли фонари, в которых горел огонь. Тэхёна уже давно клонило в сон, посему тот постоянно клевал носом в свою тарелку. Чонгук не мог этого не заметить, поэтому, когда омега ещё раз чуть не встретился своим красивым носом с поверхностью стола, альфа подхватил его на руки. Это сразу увидели родители уже Чона, и сразу подбежали. — Ох, моя квіточка, він так заморився, — Джин поглаживал шоколадные волосы сына, от чего тот начал неосознанно ластиться к руке. [— Ох, мой цветочек, он так устал.] — Если ваша хата открыта, то я отнесу туда Тэхёна и уложу спать, — Чонгук уже привык к таким пиршествам. Ещё с детства его родители таскали на баллы и званые ужины. Поэтому для альфы не было проблемой долго находится в бодрствовании. Сокджин с Намджуном переглянулись; после их безмолвной беседы, глава семьи одобрительно кивнул, накидывая на сына свой жупан.*** Чон укутал в него омегу и пошёл к дому ещё одних своих родителей. Дорóгой, альфа всматривался в черты лица своего возлюбленного, желая навсегда отпечатать этот образ у себя в голове. До дома они дошли без происшествий, осталось только уложить омегу спать. Чонгук положил того на кровать и аккуратно начал снимать ненужные вещи. Когда на юном теле остались только штаны и вышиванка, Чон помедлил, а если Тэхён проснётся именно сейчас, то что он может подумать о своём новоиспеченном муже? Но так оставлять тоже нельзя было, поэтому, благодаря ювелирной аккуратности,Тэ всё же оказался в своей длинной ночной рубахе. — Моя несвiтулька, — Чон сидел на корточках перед лицом омеги и нежно поглаживал его волосы. Тэхён во сне обнял чужую руку, сладко причмокивая. И Гуку не оставалось ничего другого, как аккуратно снять ненужную одежду, (оставаясь в одном костюме) и лечь к своей омеге. Тэхён проснулся в чьих-то тёплых объятьях, это точно было не одеяло, это не мог быть папа, так как тот так долго не спит. Подняв голову, Тэ увидел своего... мужа. Тот мирно посапывал в две дырочки, иногда причмокивая губами. Лицо омеги сразу стало, как дозревший помидор. Он совершенно не помнит, как оказался дома, в своей кровати, да ещё и в обнимку с Чонгуком. По тяжёлой руке, что лежала на его талии, Тэхён понял, что, не разбудив альфу, ему не выбраться. Но делать нечего, эта ситуация слишком его смущает, особенно губы Чонгука, что находятся непозволительно, хотя тут можно поспорить, близко к нему. Указательным пальчиком омега легонько начал тыкать в широкую грудь. Сначала Чон просто морщился во сне, но после он открыл один глаз. Увидев нарушителя своего сна, альфа улыбнулся, прикрывая глаза обратно. — Эй, досить спати, випусти мене, — Гук лёг на спину и потянулся. [— Хэй, хватит спать, выпустил меня.] — А я тебя и не держу, — правая рука альфы приземлилась над головой Тэ и длинные пальцы вновь начали легонько перебирать пряди шелковистых волос. Так они и лежали, смотря друг другу в глаза, в безмолвной тишине, наслаждаясь присутствием друг друга. Пока их не прервал Джин, Тэ сразу отскочил от альфы к стене, а тот и не рыпнулся. Омега пригласил молодожён к завтраку. Трапеза проходила в приятной семейной обстановке. Порой Чонгук терял нить разговора из-за плохого знания языка, но после ему объясняли, что к чему, помедленнее. Но как бы хорошо не было, альфе всё же надо спросить об этом. — Господин Намджун и господин Джин, вам бабушка с дедушкой не говорили для чего ещё я приехал? — все трое перестали есть, а старшие начали вспоминать, что могли бы им сказать паны Чон. — Окрім того, що ти прийдеш до нас свататись, вони більше нічого не говорили, — Намджун отправил ложку плова в рот. Чонгук нервно взглотнул. [— Кроме того, что ты придешь к нам свататься, больше ничего.] — Вообще, я собирался после свадьбы забрать Тэхёна с собой в Петербург, — всё затихло: стук ложек об тарелки, хрустящая капуста вот рту у Джина, даже животные, казалось, перестали издавать звуки. Чонгук глубоко вздохнул, ожидая бурного разговора. — Але навіщо? Я гадав, тобі і тут буде добре... — как-то совсем неуверенно озвучил Сокджин. [— Но зачем? Я думал, тебе и тут будет хорошо...] — Безусловно, у вас прекрасный дом, хозяйство, воздух чистый и люди хорошие. Но все постоянно шушукаются, что я обманул вашу семью. Да и Тэхёну только шестнадцать, мы свободно можем нанять учителей и он получит официальное среднее образование. К тому же я ведь не буду держать его, как в плену, мы к вам будем приезжать, да и вы можете как-нибудь зимой бесснежной к нам заглянуть. В обиду я его там не дам, да и в целом в таком большом городе, как Санкт-Петербург, у него больше возможностей, — Чонгук нервничал. Ему бы не хотелось оставаться тут, в глуши. Он парень, привыкший к постоянному топоту копыт, множеству народу, серости родного города. Само собой ему нравилось это тихое село под Киевом, но душе хочется обратно, и желательно со своим мужем. Намджун нахмурил брови, Джин повернул голову в сторону мужа, тоже пребывая в смятении от услышанного. По голосу Чона было ясно, что он решителен и без их сына обратно не поедет, но и тут оставить его, себе же хуже. Папа посмотрел на сына, тот хмурил свои густые брови и плотно сжимал губы. Чонгук неуверенно положил свою руку поверх руки Тэхёна, слабо улыбаясь. И вновь послышался уже знакомый всхлип. — Тату, ти чого, не треба, — омега положил обе руки на кисти отца, а Намджун вновь так же успокаюваеще обнял мужа. [— Папа, ты чего, не нужно.] — Просто я ніколи не думав, що в нас буде така розмова. Звісно, я знав, що колись ти все ж таки покинеш рідне гніздо, але я не думав, що твій новий дім буде так далеко. [— Просто я никогда не думал, что у нас будет такой разговор. Конечно, я знал, что когда-нибудь ты всё-таки покинешь родное гнёздышко, но не думал, что твой новый дом будет так далеко.] — Але татусю, ми ще нічого не вирішили. [— Но папуля, мы ещё ничего не решили.] — Ні, Техьон. Чонгук правий, ти молодий і здібний хлопець. У селі, окрім того, щоб займатися тваринами чи горóдом, більше нічого немає, — теперь и из глаз юного омеги капали хрустальные слёзы, и Чон повторил движения Намджуна. — Звісно буде важко відпускати рідну квіточку так далеко, адже ти єдиний наш син. Але як і всі батьки, ми бажаємо тобі тільки кращого, тому, якщо потрібно, ми готові й відпустити тебе. [— Нет, Тэхён. Чонгук прав, ты молодой и способный парень. В селе, кроме того, что заниматься животными и огородом, больше ничего нет.. — Конечно будет сложно отпускать родной цветочек так далеко, ведь ты наш единственный сын. Но как и все родители, мы желаем тебе только лучшего, поэтому, если нужно, мы готовы даже отпустить тебя.] Обе омеги уже ревели взахлёб, а Чон чувствовал себя ужасно из-за того, что заставил их плакать. — І коли ти збираешся від'їжджати ? — понуро поинтересовался Джин. [— И когда ты собираешься отъезжать?] — Скажу завтра готовить карету, коней и провизию. И Тэхёну же надо вещи собрать, поэтому через дней пять. — Тоді в ці п'ять днів ми повинні не відходити один від одного, — посмеялся Намджун. Старший омега только уткнулся ему в грудь, вдыхая приятный запах ночного воздуха. [— Тогда эти пять дней мы должны не отходить друг от друга.] Семья Ким, и новоиспеченный Чон придерживались слов главного альфы, что они не будут отходить друг от друга. Пока Чонгук разбирался с кучером и всем, что понадобится им в дорогу, Тэхён помогал родителям, часто лез обниматься и целоваться, а те были и не против. Но увы время шло и два сундука с одеждой Тэхёна уже были собраны, тормозок приготовлен, лошади накормлены и бодрые, карета целая. Провожать парней пришли паны Чон и Хосок со своим омегой. — Шкода, що ти не будеш на моєму весіллі, — пока грузили транспорт, было время попрощаться. [— Жаль, что тебя не будет на моей свадьбе.] — Я обов'язково з'їм шматочок пирога на честь свята, — Хосок на это по-доброму улыбнулся и взлохматил шоколадные волосы. [— Я обязательно съем кусочек пирога в честь праздника.] — Ох, Божечки, то ми внука роками не бачили, теперь и Тэхёна видеть не будем, — сетовала госпожа Чон. Она крепко обняла омегу, поглаживая того по спине, пока дедушка разговаривал с Чонгуком. Через пару минут они поменялись, но пан Чон тоже не смог не обнять теперь уже точно своего внука. [— Ох, Божечки, то мы внука годами не видели, теперь и Тэхёна видеть не будем] Родители Тэхёна стояли в привычной для них позе: Намджун прижимал мужа за талию, а тот стоял, умостив свою голову на удобном плече и тихо плакал. Гук и Тэ подошли к ним вместе и сразу оказались в крепких объятиях. — Обов'язково пиши нам листи, якомога частіше. Якщо зможете, то приїжджайте до нас у серпні, як раз зможете поїсти всього з городу, — Джин вытер глаза и со вселенской любовью посмотрел на сына. [— Обязательно пиши нам письма как можно чаще. Если сможете, приезжайте к нам в августе, как раз сможете поесть всякого с огорода.] — Спробуємо. [— Постараемся.] — Чонгук, бережи нашого сина. Він найголовніше, що є в нашому житті, тому будь ласка, дивись за ним, він ще те віяло, — парень не особо понял, но всё равно посмеялся за компанию. Светало — уже нужно было отъезжать. Родители в последний раз поцеловали своего сына и все пошли к карете, запряжённую двумя лошадьми, сзади которой топтались Гром и Альфа. Тэхён решил, что как можно больше будет ездить верхом, а уже когда устанет, будет ехать в карете. [— Чонгук, береги нашего сына. Он самое важное для нас , поэтому, пожалуйста, следи за ним, у него до сих пор шило в одном месте.] Чонгук помог сесть на коня и сам легко это проделал. Омега со слезами на глазах махал всем «пока». И когда карета начала движение, ему пришлось взяться двумя руками за поводья и тоже тронутся. Когда они выехали из села, из-за горизонта появился первый лучик солнца. *Сон — старословянский Бог сна **Чачи — шаровары ***Жупан — украинский полукафтан, кардиган.