За семью горами 2.0

За окном воет метель, крупа бьет в стекла и все настолько белое, что Свете кажется — они уже не совсем на Земле. Такое же может быть? — Да сюда хоть кто-то ездит?! Где эти гребанные доставки, когда они нужны?! — а нет, точно на Земле. Света не может не улыбнуться насупившейся подруге: уткнулась в экран, свела брови и бубнит. Чудо, ее личное чудо. И подарок, в одном лице. И ведь опять что-то придумала. Совсем как с поездкой по России: «Заяц, они попытались нас запереть, но у них ничего не получится!» — Диана тогда лихо захлопнула переднюю дверцу, потом открыла обратно, проверила плед на коленях подруги, побурчала, что вроде бы в доме был и подлиннее, и заставила Мартемок поклясться, что они не оставят тетю Свету замерзать. — Ребзя, три шкуры спущу! — ребзя согласно покивали и сложились пополам от смеха, едва мать скрылась в доме. Будто за эти полчаса, отведённые на допаковку вещей, можно замерзнуть. — Ещё бы маман не брала ничего лишнего… Зачем нам четыре пары лыж? — Артём наклонился ближе к сестре. — Эти же из дома не вылезут. — А это чтобы нам точно было куда смотаться, а не шкандыбать пешком, — Марта пихалась больно. — Ауч! — Но замерзнуть не дадим, скажи, Темыч, — второй тычок был ещё ощутимее, но Артём только довольно оскалился в зеркало заднего вида. За мать, которая не тяготилась домом, была рада карантину, и — вы только подумайте! — решала математику, Артём был готов носить Свету на руках. Выгода ж на лицо. А румяные сырники на завтрак вместо горелого творога — лишний десяток баллов сверху. От Асет и бутербродов было не дождаться. Конечной остановкой поездки был тот самый домик, в котором когда-то все началось… — Светка, эти сволочи не смогут приехать! Диана вертится под боком, невзначай щипает за бедро и тут же выгибается, подставляя губы. — Умм, и что же они не могут? — скользнуть по обнаженной спине, очертить выступающие позвонки: «Надо бы ещё булочек заказать», — приникнуть к шершавым спросонок губам. Верхняя и сразу нижняя, по слизистой, чтобы мурашки было уже не остановить, — они умеют что-то уникальное? Диана только качает головой, спешит заверить, что ничего сверх… только еда, которую сегодня совершенно не хочется готовить самой, но не успевает. Она, кажется, уже забыла, что Света умеет не только нежить, но и вот так упорно врываться в плоть отовсюду. Горящие вспышки, дрожащие ноги и пальцы, поджатые судорогой к ступням. — Светка… — полурык-полусип, когда Светуля все же распластывается сверху, тяжело дышит и сама вздрагивает от накатывающих волн. — Свет, — имя так легко срывается с языка, тонет где-то в коже шеи. Бархатной, с запахом хвои и березы после вчерашней парной, где они друг друга совершенно не щадили. — Одеяло, родная, — два раза можно не повторять. Тихий шорох, укутывающее тепло и темнота. Диана всегда славилась порывистыми решениями проблем. — У нас полярная ночь? — Нет, — прикусить мочку уха и тут же залечить языком, — я не даю тебе замерзать. Метель за окном только усиливается. Кажется, ещё чуть-чуть и столп снега ворвётся внутрь, стёкла не выдержат, но Света слышит только глубокое сопение на ухо. — Знаешь, а я не жалею. — О чем? — Света приподнимается на локте, укладывается рядом, не убирая ладони с подрагивающего живота любимой, щекочет. — Ну, Светка! Я тебе о серьезном, а ты! — сдержать смех Диана не может. Никогда не могла, когда Сурик вот так в наглую переигрывала все в свою пользу. Что за несносная особа? И ведь лежит, глазеет с совершенно невинным видом и гладит. А у Дианы все снова свернулось в тугой комок! — Я тебя очень серьезно слушаю, — и этот голос — грудной, бархатный. Таким можно только остановки зачитывать, чтобы люди платить забывали. Гонорар мэрия быстро отобьёт. — Не слушаешь, а соблазняешь. — Чуть-чуть, чтобы ты не дрожала, — пальцы скользят ещё ниже, поглаживают лобок, очерчивают складки, от чего дыхание сбивается напрочь. — Я, — судорожный вдох, — я не жалею, что год был таким, — а дальше можно только вцепиться в одеяло. Диана и правда ни разу не пожалела. Пару раз даже погладила себя по головке — и Свету она вытащила вовремя, и домик прикупила на родине, а не в Швейцарии, как мечталось. «Снег и там, и там белый», — и чуткость пальчиков от географического местоположения не зависит. О том, что было бы, если бы не… — Свет… — хрип второго пика… Идти куда-то хочется ещё меньше. Только прикрыть глаза и провалиться в дрему. — Мам! Ты в курсе, что у нас на завтрак мышь и два таракана? И тушенку Артём не будет! — Марта благоразумно кричит с первого этажа, а когда никого не дозывается… — Так, братец, мозги в кучку, на лыжи и шуруй за пропитанием. — А я-то почему? — Кто из нас мужик? — треск стула. Диана слушает зычную перепалку сквозь сон, довольно улыбается: — А неплохо воспитали, — хитро сверкает глазами и целует подругу в шею. А потом беззастенчиво сползает с подушки. «Нет, плечо не костлявое, отстаньте». — Это ты, родная, это только ты, —несогласное сопение. Диана действительно ни о чем не жалеет. А корпоративы, еда и прочие мелочи… Оно само образуется, в следующем году, наверное. Только Светке надо как-то втолковать, что покладистые двойняшки в пубертате — и ее заслуга.