Бакаюри

Юри сидит над учебником русского для японцев и, кажется, чуть не плачет. Он чешет карандашом затылок и хмурится, над очками проступает морщинка, и он снова нагибается над книгой, шевеля губами. Вид у него очень несчастный. — Юра, что такое chashka? Юра переводит на английский и для верности уточняет: — Как кружка, только меньше. В них кофе в ресторанах подают. — Понял. — Отдохни. Я прямо без жалости на тебя смотреть не могу. — Юра вымешивает тесто на пирожки. Оно здорово липнет к рукам, поэтому он добавляет еще муки. — Нет, я выучу русский. — Прямо сегодня? — Юра усмехается. — Я бы сказал, однажды. — Юри вздыхает и принимается что-то писать карандашом в книге, а потом остервенело стирать ластиком в форме кошачьей мордашки. Юриным ластиком. Но Юре для Юри ничего не жалко. — Не нервничай, — говорит Юра. Как будто это вот так просто взять — и не нервничать. — Сделать тебе чаю? — Если только ромашкового. — Конечно. У Юры есть вкусный ромашковый чай с яблочной отдушкой. Он всегда заваривает его для Юри, когда тот слегка нервозничает. Когда не слегка — там надо уже прибегать к помощи таблеток. Но сейчас можно обойтись чаем. Юра моет руки (тесто все равно остается на руках) и набирает в небольшую турку воды, чтобы не кипятить целый чайник. Закидывает в кружку пакетик чая и возвращается к тесту. Оно наконец нормальной консистенции, и он отправляет его в большую миску, чтобы затем поставить ее под батарею, чтобы тесто подходило. Садится напротив Юри, спрашивает: — Поспрашивать у тебя слова? — Давай. Юра берет толстенный учебник и, пролистав несколько страниц назад, находит раздел-словарь. Перевод русских слов написан на японском, которого Юра не знает, но он спрашивает на английском, которым оба владеют в достаточной мере. Текущая тема — животные. Юри безошибочно называет на русском собаку, кошку, слона, змею и еще много слов, но забывает бабочку и обезьяну. — Обезыяна, — повторяет Юри. — Нет, там нет буквы "ы". Там мягкий знак. — О-о-ох, — тянет Юри, а Юра встает, чтобы выключить кипящую воду и подать Юри чай. — Осторожно, горячо. — Я же не маленький, я понимаю, что горячо. — Не мешай мне заботиться о тебе. Юри улыбается (Юра — тоже) и возвращается к учебнику. Юре скучно, поэтому он берет телефон и открывает "Азазеля" Акунина, которого он честно пытается читать, но книга не идет. Читать он просто не любит, а решился на Акунина лишь из-за Отабека, которому он очень нравится. В конце концов Юра забивает на книгу и переключается на социальные сети. Пролистывает тонну фотографий Пхичита, лайкает кошку Криса и долго-долго и смачно-смачно матерится на Леруа, который выложил очередную фотосессию. — Просто отпишись от него, — советует Юри, и Юра смотрит на него, как на дурачка. — Отписаться? Пфф. Еще чего. Я должен быть в курсе всего, что происходит в мире фигурного катания. И потом, Жоп-Жоп следит за моими аккаунтами, значит, и я должен. — А зачем он следит за твоими аккаунтами? — Не знаю. Влюбился, может. На эти слова Юри хмурится. — Да забей ты. Я к нему не сбегу. Я ж только тебя люблю. На это Юри улыбается, и Юра улыбается в ответ. Он, вечно хмурый, улыбается, потому что не может не улыбаться, когда видит улыбку Юри. Такую красивую, спокойную улыбку. Когда улыбается Отабек, Юра тоже всегда улыбается. Но Отабек — друг, а Юри — парень. Надо сказать, замечательный парень. Юре надоедают и социальные сети, и он, вымыв руки, возвращается к пирожкам. Он лепит аккуратно, стараясь над каждым, и замечает, что Юри смотрит. — Что? — Это завораживает, — говорит Юри. — У тебя волшебные руки. — Это всего лишь пирожки. Совсем не сложно. Можешь тоже попробовать. Юри кивает, моет руки и берет кусочек теста. — Клади картошку посередине и лепи половинку к половинке, вот так, видишь? Юри лепит, но слишком оттягивает тесто. — У меня выходит некрасиво. — Ничего, этот гребешок прижимается, и его не видно будет. — Юра прижимает гребешок пирожка Юри и кладет его между своими. — Попробуй еще. — Лучше я буду просто наблюдать за тобой. Юри снова моет руки и обнимает его со спины. Дышит ему в затылок, такой теплый, домашний, с плохим русским. Юре нравится стоять на кухне, заниматься одним из любимых дел, еще и в объятиях любимого мужчины. Юри поглаживает его по предплечью, а Юра разворачивается к нему и перехватывает мягкие губы своими. В руках недолепленный пирожок, и он невольно его стискивает, предавшись поцелую. — Упс. — Юра смотрит на дело своих рук. — Смотри, теперь он похож на щенка. — Оставь этого малыша, он будет особенным, — говорит Юри. — Оставлю. Пожарю его первым. Юра заканчивает с пирожками и ставит сковородку на плиту. Пирожок-щенок первым ложится в масло, затем к нему добавляются его собратья. Они весело жарятся, перешептываясь, пока Юри корпит над учебником. После того, как пирожки остынут, они поедят их с чаем, а потом пойдут смотреть что-нибудь. Юри, как всегда, попросит включить что-то на русском, но уже через десять минут сдастся от непонимания, и Юра найдет то же самое на английском. Это будет приятный вечер выходного дня, когда они могут наслаждаться заслуженным отдыхом и, конечно, друг другом.