5
19 июня 2023 г., 06:04
Лицо Каоринайт перекосило. От известия о внезапной домашней вечеринке на ее лбу вздулась вена. А мы просто шумной толпой ввалились через порог и бросились раздавать указания. «Закажи! Закажи! Закажи!» — все, что слышала Каоринайт. Злилась, конечно, но куда ей деваться? Звонила по доставкам, заказывала. Всей компанией обнесли холодильник, утащили с собой и разместились в просторной гостиной. Усаги и Минако бросились к видеоиграм, Макото и Рей врубили музыку на всю катушку, запели, задрыгались, Хотару и Чибиуса радостно вопили и прыгали по диванам, а мы с Сецуной расположились в креслах с бокалами вина. И только Каоринайт мелькала в дверном проеме как тень, шатаясь туда-сюда и нервно дергая глазом. Меня это лишь забавляло. Вскоре веселье дополнилось всевозможными яствами, которые каждый из нас старательно выкрикивал прежде. Мы танцевали, кричали, смеялись. Я давно не чувствовал себя настолько живым.
— А-а-а-а-а! — леденящий кровь крик Чибиусы сквозь громкую музыку.
Ребенок испуган, в глазах слезы. Ами тут же выключает музыкальный центр. В резкой тишине каждый слышит утробное рычание Хотару. Бешеный взгляд исподлобья. В дрожащей руке юной розоволосой девочки воткнута вилка. Все замерли в шоке.
Нет! Не сейчас! Почему? Как же так...
Хотару бросается на Чибиусу, грубо сбрасывает с дивана, вынуждая девочку приложиться головой об столик и разбить висок. Да, недюжинная сила безумства снова при моей дочери. Ребенок теряет сознание, а Хотару вдруг приходит в себя.
— Чибиуса, что случилось? — дочь напугана.
Все удивительно сдержаны. Ами уже вертится подле Чибиусы. Сецуна аккуратно держит Хотару за руку и поглаживает по спине. Усаги пристально следит за моей дочерью, а Рей — за мной. Мне повезло, что я среди «героинь», а не инфантильных малолеток. Пусть все напряжены, но не лишены понимания.
— Простите, — выдавливаю тихо. — Она не ведает, что творит, когда...
— Папа, что с Чибиусой? — требует объяснить дочь.
Я не готов, не знаю, что должен сказать. Надо сейчас же вызывать скорую помощь для ребенка. Вопросы, полиция, показания. Они заберут у меня Хотару... Ее состояние нестабильно. Нет. Нет! Я не позволю забрать у меня Хотару!
Пока мои мысли метались в поисках решений и ответов, Минако достала мобильный, чтобы позвонить в скорую.
— Пожалуйста, уберите телефон, — холодным ровным тоном просит Каоринайт.
Минако смотрит на помощницу с вопросом, но не торопится нажать «вызов».
Спасибо! Спасибо, что мне самому не пришлось это произносить! Как все объяснить девчонкам и постараться сохранить дружбу? Черт! Да о какой дружбе может идти речь? Разве я сам позволил бы Хотару общаться с той, что может ранить, не отдавая себе в том отчета? Конечно нет! И даже если мы замнем данный инцидент, девчонки уйдут и уже не вернутся. Никогда. Дочь потеряет друзей. Как все объяснить Хотару?
— Я прошу Вас убрать телефон! — тон Каоринайт жестче.
В этот раз мобильный достала Рей. Она злится. И она не собирается опускать телефон.
— Папа, что случилось с Чибиусой? — Хотару требует ясности, искренне переживает за подругу.
Она аккуратно спускается с дивана. Сецуна по-прежнему держит ее за руку. Девчонки напряжены, да так, что я чувствую незримую неприязнь. Это страх и недоверие. Хотару тоже видит эти жуткие взгляды, они все направлены на нее. Она не виновата. Она не понимает.
Что-то снова щелкает внутри Хотару. Она резко хватает стакан со стола и швыряет в Рей. Та успевает уклониться, но роняет телефон. Думаю, дело во взгляде. Рей смотрела как никто другой. Опасливо и враждебно. Но Хотару уже схватилась за второй стакан, а Сецуна попыталась отнять. Дочь крепко его удерживает, в попытке увернуться бьет ногой по столу, заставляя его запрокинуться.
— Успокоительное! — кричу я Каоринайт.
Хотару бьет стаканом по лицу Сецуны. Та явно не ожидала ни самого удара, ни той силы, с которой может произвести удар хилый ребенок. Сецуна выпускает Хотару из рук. С рыком и криком стакан летит в пол. Я бросаюсь на дочь, заставляю упасть. Чувствую жгучую боль. Кровь. Дочь полоснула по левой руке разбитым бокалом из-под вина, что сцапала с пола. Хватаю, делаю дочери больно, чтобы она выпустила из рук «оружие». Она точно змея вертится, крутится, шипит и брюзжит. Кричит. Ее крик рвет мое сердце.
— Я сказала никаких телефонов!
Кто-то нервно выронил мобильный. Невольно оглядываюсь, Каоринайт держит в руках пистолет. Совсем ошалела? Какого черта?! С этим мы что будем делать? Это уже не случайность!
— Все телефоны в миску, живо! — тычет дулом в сторону хрустальной вазы. — Ты! — обращается к Усаги. — Собери и принеси мне! Шевелись!
Эти взгляды... Боги, за что мне все это?! Почему все вот так происходит? А девочки... Бедные девочки! Они уже купались в лютом дерьме и опять! Снова!
Усаги собрала мобильные и несет Каоринайт. Но девчонка решает проявить смелость: подойдя, швыряет содержимое в лицо вместе с увесистой вазой; пользуясь мгновением, набрасывается на руку с оружием, старается перехватить. Но Каоринайт не лыком шита, держит крепко, а наглость пресекает и дает Усаги под дых коленом. Девушка корчится, и помощница прикладывает ее об стену.
— Что творишь, овца тупая?! — Каоринайт пыхтит от злости, но держит себя в руках. — Вернись ко всем, ненормальная! — Усаги покоряется ее воле. — Все будет хорошо. Всем вам придется сделать специальный укол, вы просто забудете этот день. Никто не пострадает. Каждый сможет вернуться домой. Договорились? — прежняя тишина и взгляды. — Соичи, отдай дочь Сецуне, сходи за успокоительным.
Все смотрят на меня так, будто я должен взять ситуацию в свои руки, вырвать пистолет, что-то изменить. И в какую сторону все изменится? Дочь по-прежнему не в себе и это первое, о чем я должен думать. Сецуна вообще сможет ее удержать?
— Папа? Папа, мне больно! — пищит Хотару.
Пришла в себя! Это удача. Спешно встаю с дочери, хватаю за руку, поднимаю.
— Папа... Папа, что происходит? Почему ты в крови? Папа? Папа!
Нет времени, я должен скорее ее увести и сделать укол. Тащу мимо Каоринайт. Хотару пугается пистолета, жмется ко мне. Усаживаю на кухонный стул, бросаюсь к холодильнику, достаю ампулу, набираю шприц. Топот маленьких ног. Хотару сбежала. Срываюсь следом. Все случается слишком быстро: дочь засадила нож в голень Каоринайт, та мгновенно осела, и Хотару полоснула «няньке» лезвием по горлу. Я с размаху бью иглой в плечо дочери и ввожу успокоительное. Она обмякает и закрывает глаза.
Я дрожу. Я сижу на полу и меня колотит кошмаром. В аду. Я где-то в аду. Твою мать... Твою мать! Твою ма-а-ать!!! Рву на голове волосы.
Несмелый шаг Сецуны. Я хватаюсь за пистолет, дрожащими руками навожу на девчонок. Нет, стойте, не двигайтесь. Пожалуйста... Черт! Я не знаю, что делать. Я не знаю, что делать! Рей косит на окно. Не получится, там решетки. Хорошо. Это хорошо, половина ситуации под контролем. Под каким контролем, мать твою?! О чем я? Что делать? Что я должен делать? Хотару... Ее упекут в лечебницу... Хотару... Меня посадят... Как все исправить? Как начать все сначала? Нервно тру ладонью лицо. Белый лист. Чистый лист. Все сначала. Все забыть. Да, верно. Все было верно. Мы должны все забыть. Вакцина... Она готова? Она успешна? А если нет? А если нет, то Дьявол заставит девчонок молчать. И Сецуну... Они исчезнут. Что я скажу Хотару? Лучше лишиться друзей, чем прозябать в лечебнице... Мы с этим справимся. Справимся... Я должен доставить девчонок в лабораторию, в подвал школы. Оттуда им не сбежать. Как? Как мне это сделать? Дьявол! Дьявол поможет! Обыскиваю Каоринайт в поисках телефона. Нашел. Одним глазом в телефоне, другим на девчонках. Внимание. Будь внимателен, Соичи!
Руки, как и прежде, дрожат. Смотрю в телефон. Кого я ищу. Как его имя? Она отправляла тысячи смс. Открываю. «ХХХ». Оригинально! «Притащил газетных девчонок...», «пьет вино с Мейо» — обо всем докладывала. Мне что делать? Писать? Звонить? Вою. Девчонки вздрагивают. Да я сам себя боюсь, дети! Все будет хорошо, все будет хорошо, все будет хорошо... Набираю. Во рту пересохло. Я сейчас выплюну сердце, оно где-то в горле. Меня тошнит. Хочу рассмеяться. Нервы.
Он снял трубку. Молчит. И я молчу. Живот крутит. Сейчас точно вырвет.
— Каори... нет... Мне нужно в подвал... 8... 9 со мной... Я все исправлю...
Тишина. Повесил трубку. Он смотрит. Я знаю, что он за всем смотрит. «Я все исправлю». Как я исправлю то, что Каоринайт сдохла? Тошнота находит новой волной. Уже не сдержу. Отворачиваюсь к стене, даю волю. Шаги. Оборачиваюсь и навожу пистолет уверено. На моих губах грязь, в глазах безумие. Стойте, не двигайтесь, и все будет хорошо.
Когда затянувшуюся тишину хлыстом рассекло смс, я дернулся и чуть не нажал на курок. Читаю. Понял. Спасибо, Дьявол!
— Сецуна, поднеси ко мне Чибиусу.
— Не стоит ее трогать. Нужно вызвать скорую!
— Этого не будет. Делай, что я говорю.
Сецуна что-то обдумала, но покорилась. Подняла Чибиусу на руки и подошла ко мне. Я указал на пол, и она положила ребенка.
— Подай плед, — киваю в сторону кресла.
Пока Сецуна выполняет, беру Чибиусу на руки и пристраиваю дуло пистолета к телу девочки.
— Накрывай.
Исполняет. Всем все ясно без слов: делайте, что говорят, или ребенок получит смертельную пулю. Смогу ли? Сейчас смогу, потому что мне страшно.
— У ворот черный микроавтобус. Садимся. Ни звука! Сецуна, возьми Хотару.
Я не могу оставить дочь, вынужден взять с собой. Но в руках Сецуны она в безопасности. Оружие есть только у меня. Все будет хорошо, Хотару.
Садимся в микроавтобус. Я хочу разрыдаться точно девчонка. Мне страшно. Мне очень страшно. И я хочу просто кричать.
