Весенняя пора

— А ты слышал о султанском гареме? Миловидный юный омега начал жалеть о том, что вызвался укладывать спать младшего брата вместо слуги. Он уже рассказал маленькому проказнику все сказки, которые только знал, однако братец требовал еще и еще. — Нет, а что это? Расскажи! — из-под золотистой копны волос так и сверкали любопытные голубые глазенки. — Хорошо, расскажу, но в этот раз ты точно ляжешь спать, договорились? — старший брат пронзительно посмотрел на младшего и продолжил свой рассказ только после его кивка. — Говорят, что гарем Султана — это райское место, а находится он далеко-далеко за морем. В нем живут самые прекрасные омеги, которых только можно сыскать по всему свету. Их называют наложниками султана. У них есть все: самые дорогие одежды и украшения, вкусные яства и каждый день они устраивают праздник! Говорят, каждый наложник купается в любви султана и каждого из них султан называет «сокровищем»… — Это как? — не унимался кроха. — Получается, что наложников много, а султан один? Тогда султанов тоже должно быть много-много, чтобы каждому хватило! Старший брат заливисто рассмеялся и потрепал малыша по голове. — Нет, мой милый братец, султан всегда один. Ты ложись-ложись. Он же как у нас Его Величество король, а королей не может быть много. Ну-ну, не грусти, я слышал, что любви султана хватает на всех. Жизнь в гареме сладка как мед. Там все из золота и серебра, а у каждого наложника есть свои слуги. Ты глазки-то закрой. У омег из гаремов есть все, чего они пожелают, стоит им лишь ножкой топнуть. А сами они поют словно птицы, играют на разных музыкальных инструментах и умеют танцевать так, чтобы даже живот двигался. В той далекой стране много разных чудных зверушек, которых султан омегам иногда дарит в подарок. А еще… — Омега хотел было что-то добавить, но младший брат уже начал дремать. — Вот такая вот у нас с тобой вышла заморская сказка. Старший омега поцеловал брата в щечку и подоткнул одеяло. — Пускай тебе приснится сон о прекрасном гареме, — омега потушил свечу и тихо вышел из комнаты, довольный тем, что наконец-то малыш уснул. Маленькому Лиаму и правда в ту ночь снился сон о том, как он попал в султанский гарем из сказки старшего брата. Наутро мальчик проснулся и обо всем позабыл, вот только напрасно, ведь сон оказался пророческим.

***

Лиам наполовину перекинулся через борт судна и опорожнил свой желудок. Путешествие на корабле определенно было не самым приятным в его жизни. Волосы то и дело выбивались из длинной светло-русой косы и ему постоянно приходилось их придерживать, чтобы они не запачкались. А дорожный костюм пропах рвотой или Лиаму уже так казалось. — Сынок, ты в порядке? — к омеге подошел полный мужчина средних лет с едва проступающей сединой в русых волосах и бороде. Выглядел он весьма обеспокоенно. — Все в порядке, отец, не переживайте, — Лиаму не хотелось расстраивать отца, ведь омега знал, каких денег родителю стоило договориться с капитаном корабля, чтобы их с семьей и слугами взяли на корабль. — Много еще времени займет плаванье? — Потерпи еще немного, к вечеру будем в порту Куратории, ты же знаешь, мы делаем это ради Самира. Лиам это прекрасно знал. Самир был старшим братом омеги. Их вообще в семье было трое братьев и все омеги. Росли они в семье торговца, не очень зажиточного, но на содержание дома с 4-6 слугами хватало, да и братья не жаловались, им всегда доставалось больше свободы, чем отпрыскам из благородных семей. Пару лет тому назад отец выдал Самира замуж за своего старого друга-альфу из Куратории, обосновав это тем, что старший сын и так застоялся в статусе «юноши», где это видано, чтобы омега в двадцать лет был без мужа. И хотя их оми переживал, что сыночку придется тащить на себе «бремя брака по расчету», Самир симпатизировал немолодому жениху и не испытывал никакого отвращения перед будущей семейной жизнью. Брак состоялся, а отец тем самым, в довесок, заключил выгодную торговую сделку. Проблемы начались после того, как Самир подарил своему суженому первенца. Сначала семья молодого омеги получила письмо от самого Самира со слезными просьбами приехать к нему, а затем и от его мужа с мольбами навестить Самира побыстрее. По его словам, молодой омега после родов стал сам не свой, постоянно плачет и капризничает, хочет домой, а однажды ночью пытался сбежать из дома через окно, бросив мужа-альфу с новорожденным ребенком. Когда оми увидел эти письма, он тут же велел слугам собирать вещи в дорогу, да только так разнервничался, что слег с больным сердцем. Отец-альфа строго-настрого запретил супругу подниматься с постели, обещав сразу же написать ему письмо, как только они прибудут в Кураторию. Лиам со своим младшим братом Азарио и двумя слугами утром сегодняшнего дня поднялись на корабль и отправился в «тяжелое» путешествие. Моряки то и дело подсмеивались над омегой, опускали шуточки по типу «не зря говорят, что омегам на корабле не место». Зато хоть Азарио чувствовал себя комфортно: бегал по палубе и доставал моряков расспросами о том, что такое мачта, борт, штурвал и тому подобное и зачем они все нужны, совершенно позабыв о всяких манерах. Это было его первое путешествие, ведь омеге едва стукнуло девять лет. — Отец, вы правда думаете, что брак Самира был для него удачным? — Лиам знал, что родитель не особо жалует подобные вопросы, но почему-то счел его уместным в данной ситуации. Реакция на него была ожидаема. Отец нахмурился и одарил сына тяжелым взглядом: — Мы это уже обсуждали, Лиам. Как вообще ты смеешь сомневаться в моих решениях? Самиру давно было пора замуж, он счел партию достойной, этот брак был выгоден нашим семьям, так почему же мои собственные дети продолжают задавать мне подобные вопросы? Уж поверь мне, Лиам, с твоим замужеством я так долго тянуть не буду, тебе пятнадцать, самое время и тебе идти под венец, супруга для тебя я уже приметил. Может быть, когда ты сам подаришь нам с твоим оми внуков, ты перестанешь докучать мне подобными вещами. От слов отца Лиаму почему-то стало очень неуютно и мерзко, омега понимал, о ком говорил родитель. И выбор отца мягко говоря Лиаму не нравился. "Будущий жених" был из семьи мелкого аристократа, хотя отец пророчил этой семье большое будущее. Мужчина в целом-то был неплохим, но красавцем точно не слыл: низкий и коренастый, с лицом рыхлым как окорок свиньи, запах его феромонов напоминал гнилые фрукты, да к тому же он был старше Лиама лет на десять. Желудок предательски забурлил и юноше снова пришлось перегнуться через перила на палубе, извергая из себя скудные остатки завтрака. Увидев мучения сына, отец немного смягчился и похлопал омегу по плечу: — Потерпи еще немного, обсудим этот вопрос по возвращению. Капитан окликнул отца, а Лиаму снова пришлось остаться наедине с морской болезнью. Юноша понимал, что в каком-то роде родитель был прав. Не венчанных омег в его возрасте было не так много. Отец с оми действительно любили своих сыновей и старались как можно дольше продлить их беззаботное детство. Но детство всегда кончается. Конечно же, Лиаму хотелось, как и большинству омег, обрести свою истинную пару или хотя бы быть с тем, кого он сам выберет. Но реалии таковы, что в этом мире родители подбирают омегам пары и от этой несправедливости Лиам частенько плакал в подушку в своей опочивальне. Однако предаваться печали омеге не позволили. — Сынок, возьми брата и идите в каюту, —  отец подошел так тихо, что Лиам его даже не заметил. Голос родителя звучал встревоженно, а сам он то и дело поглядывал на линию горизонта. — Что-то случилось, отец? — Делай как я говорю, — отец ясно дал понять, что объяснять что-либо он не намерен. — Азарио?! Азарио, поди сюда! Младший омега был недоволен тем, что ему пришлось отвлечься от изучения канатов, однако на требовательный тон отца ребенок отреагировал мгновенно. — Иди с братом в каюту. Азарио неуверенно кивнул, а у Лиама неприятно засосало под ложечкой. Липкое чувство тревоги начало разливаться по телу омеги. — Отец, что происходит? — Лиам, спускайся в каюту. Живо! — родитель схватил юношу за руку чуть выше локтя и потащил в сторону двери, ведущей к каютам. — Давай, ну же! Перед тем, как отец захлопнул за мальчиками дверь, Лиам успел разглядеть вдали корабль. И от этого на душе у омеги стало еще тревожнее. Пропустив вперед младшего брата, Лиам спустился в каюту, которую им с семьей выделила корабельная команда. Стоило им остаться наедине, как Азарио тут же засыпал омегу вопросами: — Почему отец прогнал нас? Что происходит? Лиам лишь отрицательно покачал головой. Что он ответит младшему брату, если знает ни больше его? Не дождавшись ответа, Азарио прилип к единственному маленькому окошку в каюте, а Лиам присел на краешек койки. Его снова начинало мутить, море определенно не его стихия. — Лиам, я ничего не вижу, что случилось? Где отец? Чем больше вопросов задавал маленький омега, тем зеленее становилось лицо Лиама. Еще чуть-чуть и омегу стошнило бы прямо на пол, но юношу отвлекла внезапно распахнувшаяся дверь. Словно вихрь в каюту влетел один из моряков, кажется юнга, омега не очень разбирался в званиях корабельной команды. Незваный гость закрыл за собой дверь, он изрядно запыхался и сейчас пытался восстановить дыхание. Лиам, к своему удивлению, отметил, что внезапный посетитель очень молод, моложе других моряков на корабле и мельче каждого из них. — Что здесь происходит? — Азарио не упустил возможности спросить более «осведомленного» человека. Парень жестом попросил омег подождать. А отдышавшись, начал объяснять: — Опасные воды, здесь плавают пиратские корабли, не часто, но все боятся. Лиам вспомнил корабль вдалеке и снова чувство тревоги неприятно шевельнулось где-то в животе. — На нас могут напасть пираты? — Наверное, не знаю… — корабельщик неуверенно почесал затылок. — Что будет, если на нас нападут? — дрожащим голосом спросил Лиам. — Те пираты, которые встречаются здесь, они… воруют омег. А я омега, вот меня к вам и послали, затаиться пока. Я слышал, что они омег продают на рынке рабов в Мавии или того хуже, в Орхане. А там уж с ними… лучше уж по доске прогуляться. Юнга замолчал. В каюте стало так тихо, что Лиам на мгновение услышал, как по телу течет его собственная кровь. Азарио присел к старшему брату и прижался к его плечу, в надежде сыскать защиту, Лиам инстинктивно обнял его. В этой образовавшейся тишине особенно стало заметно, что качка прекратилась. — Почему мы встали? — встревоженно спросил Лиам. — Капитан, наверное, хочет решить все мирно. Может, это союзное судно? Наверху послышалась какая-то возня, а затем и вовсе крики, Лиам отчетливо услышал: «Я помирать не собираюсь из-за кучки омег!» А затем еще более громкий голос отца: «Нет там омег, поверьте! У меня есть деньги, я могу заплатить сколько захотите». В какой-то момент в голове у юноши что-то щелкнуло, Лиам вскочил со своего места, ноги будто одеревенели, положил руки на плечи младшему брату и, глядя тому в глаза, произнес: — Послушай меня внимательно, Азарио, полезай под койку, живо. Что бы не случилось, не вылезай из-под нее, слышишь? Буквально затолкнув брата в «безопасное» место, Лиам свесил одеяло по краям кровати, чтобы Азарио было сложнее заметить. Юнга тем временем схватил табурет и приготовился защищаться. На первого вошедшего сразу же обрушилось это четырёхногое орудие, но то ли юнга слабо замахнулся, то ли визитер был крепкий, — сильного ущерба табурет не нанес. Пират только громогласно выругался, а затем скрутил пытающегося сбежать омегу. Омега поначалу дергался и отбивался, но альфа шепнул ему что-то на ухо и тот затих. Дверь в каюту отворилась и вошли еще четверо грязных грозных на вид альф. У одного из них был огромный шрам, уродующий левую часть лица. Пахло от них до того плохо, что и так расстроившийся желудок Лиама готовился извергнуть новый залп. Сердце у юноши ушло куда-то в пятки. Альфа со шрамом презрительно хмыкнул. Судя по всему, он у них был главным. — Нет омег, как же. Забирайте их. Один из пиратов подозвал застывшего Лиама рукой. На его испуганный взгляд пират ответил: — Сам пойдешь или тебя потащить? Не увидев никакой реакции от омеги, пират выругался и поволок омегу под руку наверх. — Шога, как думаешь, это все? — обратился один из подручных к человеку со шрамом. — Капитан сказал, что у него на борту двое омег. Вот тебе раз, вот тебе два. Пират повел носом, еще раз окинул взором каюту и сплюнул на пол. Ответ его, похоже, устроил, и он зашагал вслед за командиром. Соленый морской ветер ударил в ноздри Лиаму, приводя юношу в чувство. Пиратский корабль пришвартовался вплотную к их судну, а широкая доска послужила мостом между ними. Капитан стоял чуть поодаль и о чем-то спорил с одним из пиратов, когда Лиама и еще одного юношу вывели, капитан кинул на них озадаченный взгляд, его явно удивило отсутствие Азарио, но он решил промолчать. А Лиам мысленно выдохнул. Наверное, капитан надеялся, что член его команды спрячется получше, а потому рассказал только про пассажиров. А пираты бы и не задали лишних вопросов, работать на корабле омег брали редко. Подлость командира обернулась удачей для маленького Азарио. А затем Лиам увидел отца, стоящего на коленях, к его горлу была приставлена сабля. Лиам еще ни разу не видел, чтобы отец плакал. Альфа со шрамом жестом приказал своему подручному отойти, сам же он неспешной походкой подошел к несчастному, достал свой кинжал и начал крутить его в руках, изредка поглядывая на своего пленника, как кошка, решившая поиграть со своей добычей. — Никогда не любил лжецов, — процедил сквозь зубы пират, а затем замахнулся, чтобы нанести решающий удар. — Нет! — сердце Лиама колотилось как бешеное. — Не тронь его, я все сделаю, все что скажешь! Альфа замер с кинжалом в руке, каждая клеточка его тела напряглась. Лиаму казалось, что прошла целая вечность, прежде чем мужчина со шрамом вздохнул, словно наставник, который готовился объяснять непутевому ученику простые истины, и обернулся к омеге. — Мальчик, ты и так сделаешь все, что я скажу. Ты теперь товар, а у товара разрешения не спрашивают. Лиам скорее услышал, чем увидел, как кинжал рассек воздух, затем раздался хлюпающий звук, кожа на шее отца лопнула и хлынула кровь. Глаза мужчины выпучились, он схватился руками за шею, сделал несколько судорожных вздохов, сражаясь за свою жизнь, а потом затих. Тело отца обмякло и с глухим звуком рухнуло на корабельную палубу, окрашивая серое дерево в багряно-алый цвет. Лиам пронзительно закричал, словно это не отца, а его ударили кинжалом, и не в шею, а в грудь, прямо в сердце. — Отец! Отец!!! Убийцы, мерзкие убийцы! Вы сгорите в геенне, сдохните, все сдохните! Юноша кричал и вырывался из цепких рук державшего его пирата, но тот держал его слишком крепко. Тогда омега впился мучителю в руку зубами под его громкие чертыхания. — Угомони его, — отдал приказ их предводитель. Лиам почувствовал сильный удар в районе затылка. Перед глазами помутнело, юноша затих, но сознание не потерял. — Убийцы… вы все убийцы. Будьте прокляты, — язык не слушался, но омега все равно продолжал через силу осыпать пиратов проклятьями. Что происходило дальше Лиам помнил смутно. Омега-юнга, воспользовавшийся ситуацией, вырвался из рук своего пленителя и выхватил у того саблю. Стал размахивать ей, кричать, чтобы к нему не приближались. Ясность ума уже покидала Лиама, когда он услышал, как едва знакомый ему паренек выкрикнул: — Я рабом не буду, лучше уж так! А затем изо всех сил ударил себя саблей в грудь. После этого Лиам впал в беспамятство и не видел того, как его отнесли в трюм пиратского корабля и связали.

***

Проснулся Лиам от подступающей тошноты. Голова болела, во рту омега почувствовал солоноватый привкус крови, наверное, он разбил губу, когда вырывался. Он находился в полуподвешенном состоянии: руки его были привязаны к какой-то узкой деревянной балке над головой омеги, но нижняя часть тела вроде как находилась на полу, а это уже неплохо. С него сняли дорожный плащ и кожаные сапоги, оставили босым в белой льняной рубахе и черных дорожных штанах из плотной ткани. Вокруг не было ни единого лучика света, сыро, холодно и воняло рыбой, вероятно, он находился на нижней палубе или вообще в трюме. Лиам напрягся, стараясь вспомнить, как он здесь оказался. Перед глазами внезапно всплыл образ умирающего отца, а еще того альфы со шрамом, со спокойным лицом перерезающего шею его родителя. О, как бы Лиам хотел, чтобы все это было просто дурным сном. Омега заплакал и подтянул ноги к груди. — Отец, папочка… — словно молитву шептал омега, где-то в глубине души надеясь, что отец услышит его и заберет из этого темного места. Как люди могут быть настолько жестоким? Так безжалостно убить человека не за что. А что, если Азарио, его маленького брата, тоже нашли? От одной этой мысли у Лиама все переворачивалось внутри. А если они с ним что-то сделали? А вдруг убили? От охватившего юношу отчаяния разрывало грудь, вся боль и горесть вырвались из горла омеги протяжным полукриком-полустоном. Наверное, этот душераздирающий крик кого-то разбудил, потому что во тьме послышалась ругань и шебуршание. Лиам затих, боязливо вглядываясь в сумрак. Наконец, неизвестный чиркнул огнивом и зажег свечу. Теперь Лиам смог рассмотреть место, где он находится. Кругом были разбросаны какие-то снасти, местами покрытые ржавчиной и плесенью, а еще куча полусгнивших деревянных ящиков и бочек, разбросанных то тут, то там. Помещение было небольшим, наверное, и правда трюм. Чуть поодаль на двух балках была натянута старая парусина, служившая, видимо, чем-то вроде навесной кровати, на которой незнакомец дремал до того, как его потревожил омега. Когда-то отец рассказывал Лиаму, что такие штуки моряки натягивают для сна на кораблях и называют их гамаками. От этих воспоминаний Лиам горько всхлипнул. — А, это ты, малец, тут шумишь. Неизвестный хорошенько потянулся и зевнул, прогоняя остатки дремы. Затем поставил свечу на поднос с маленькой ручкой и подошел к омеге. — Смотрю, ты совсем оклемался, раз можешь так громко причитать. Мужчина был средних лет, явно альфа, с бросающимися в глаза морщинами у рта и легкой щетиной. На шее был небрежно замотанный красный платок, местами с дырками, да и сам пират был одет в какие-то лохмотья и, на удивление, в дорожные сапоги Лиама. Альфа проследил за взглядом омеги и расхохотался. — Что, понравилась моя обновка? Капитан велел тебя особо не трогать, но мы с ребятами народ воровской, а хорошие вещи на дороге не валяются. Все равно тебя переоденут. А у меня как раз ножка маленькая, как у омежки, аж стыдно. Меня даже тут так и зовут, «Ножкой», но я не обижаюсь. Лиам сердито посмотрел на пирата исподлобья, однако мужчину, кажется, это совсем не смутило. — А ты парень не разговорчивый, да? Зато я вот очень, ночка длинная будет. Погоди-ка, — Ножка вернулся к своему «лежаку» и принялся что-то искать, пока, наконец, не наткнулся на бутылку. Закрепив свой успех крепким словцом, пират притащил ящик и поставил его напротив омеги. Водрузившись на свой «пьедестал», альфа припал к бутылке, чмокая от удовольствия. — Это ром, хочешь? Но получив от юноши еще более свирепый взгляд красных от слез глаз, только пожал плечами, мол, как знаешь. — Смотришь на меня как звереныш какой-то. Это я тебя, кстати, стукнул. Честно слово, я обычно не бью омег, сам перепугался. Да и капитан отчитал, что попортить мог, ну, того… дурачком тебя оставить, а то и вовсе пришибить. Велел мне сидеть смотреть тут за тобой, чтобы концы не отдал. И так улов не богат. Но ты-то еще ничего, а вот дружок твой тот еще паршивец. Жаба, конечно, мужик не очень умный, но даже я не думал, что у него саблю омега выхватить может… Лиам немного оживился, ведь действительно, как он мог забыть того паренька-юнгу. — Как он? — Что, сменил гнев на милость, а? — получив еще один яростный взгляд альфа хохотнул, а затем сник и снова сделал глоток из бутылки. — Как тебе сказать, малец. Тот парниша, стало быть, не очень-то жизнью дорожил. Пырнул он себя, прямо в грудь, представляешь? Вот силища-то! Жалко парня, мог бы попасть к хорошему человеку да нарожать ему кучу детишек, а так… Значит Лиаму не показалось. Отец и тот омега, чем они заслужили все это? К горлу омеги снова подкатил горький ком. Лиам мысленно вознес молитву всем богам, каких только смог вспомнить, чтобы его младшего брата в этом списке жертв не было. — Значит, вы забрали только меня? — омега осторожно прощупывал почву. — Само собой, на кой нам труп сдался? Лиам облегченно выдохнул, хоть одна хорошая новость за все это время. Раз он здесь один, может быть ему удастся сбежать и вернуться к семье? Лиам пошевелил руками, проверяя прочность веревок. Связали его добротно, так туго, что он едва чувствовал свои ладони и пальцы. «Варвары», — мелькнуло в голове у омеги. Лиаму стало так по-детски обидно за себя. Почему все это происходит именно с ним? Он с семьей просто плыл навестить Самира, а теперь он почти сирота сидит связанный в темном вонючем трюме? Пират расценил жест юноши по-своему. — Ну-ну, ты чего, малец? — Ножка подошел к омеге и сел рядом с ним. — Жизнь не всегда розами пахнет, на вот, глотни. Альфа поднес ко рту Лиама горло бутылки. Кажется, мужчина даже сочувствовал своему пленнику. Однако он похитил его, пираты убили его отца, довели на его глазах молодого омегу до самоубийства, а теперь его мучитель просто предлагает запить все горести ромом? Как будто это вернет Лиаму отца! Если бы руки не затекли от веревок, омега от переполняющей его ярости и обиды наверняка бы сжал свои кулаки с такой силой, что ногти впились бы в нежные ладони. Лиам подтянулся на руках, приподнимая свое тело, а затем со всей силы толкнул боком руку альфы. Пират явно такого не ожидал, бутылка выскользнула из его рук и со звоном разбилась. — Проклятье! — альфа подскочил и яростно пнул ногой один из осколков. — Дрянь мелкая, я к тебе по-доброму, а ты такое хорошее пойло мне испоганил, щенок! Сплюнув на пол рядом с омегой, Ножка в гневе прошелся туда-сюда по трюму. Его тон изменился, стал более суровым и грубым: — Слушай сюда, засранец, твоя дальнейшая судьба незавидна, твой друг это понял еще на корабле. Мы везем тебя на рынок рабов, где тебя купит тот, кто уж точно выбьет из тебя всю эту дурь. Если до этого у омеги оставалась надежда, что все может кончиться благополучно, то теперь она окончательно развеялась. Ну, вот и все. Теперь он точно знает, что его ждет дальше. Лиам не так давно вышел из детского возраста, но даже он понимал, зачем альфы покупают себе рабов-омег. — Не нравится, да? Мне вот тоже не понравилось, что ты бутылку разбил! Извинись хоть! Ты хоть знаешь, как тяжело на этом корабле припрятать для себя бутылочку?! Чего глаза прячешь, на меня посмотри и извинись! Видно ром ударил альфе в голову, ведь он никак не хотел униматься. В один рывок оказавшись рядом с омегой, пират потянул его за волосы и заглянул в воспаленные глаза омеги, обжигая юношу своим зловонным дыханием, смешанным с запахом спирта. До сегодняшнего дня Лиам никогда не позволял себя такой дерзости. Почему-то омеге казалось, что если сейчас он будет бояться, то для него все закончится именно так, как говорит этот альфа. Поэтому Лиам старательно выжигал внутри себя страх и немощь, давая дорогу ярости. И эта ярость нашла способ вырваться наружу — Лиам плюнул альфе прямо в лицо. И тут же получил за это громкую пощёчину, боль от которой немного охладила пыл омеги. — Короста! Знаешь, я приврал, когда говорил, что никогда не бью омег. Ножка медленно поднялся и вытер лицо своим красным нашейным платком. — Я же действительно с тобой по-хорошему пытался. Знаешь, капитан еще кое-что мне поручил. Если ты очухаешься и будешь в порядке, провести полный осмотр, — в глазах альфы больше не осталось ни капли сострадания, в каждое свое слово он вкладывал столько злости, что Лиаму стало не по себе. — Я его проведу. И начну сразу с твоей дырки. Альфа нагнулся к Лиаму и принялся с силой стягивать с него одежду. Омега кричал и извивался, с завязанными руками делать это было очень тяжело. Он кусался, пару раз ему удалось даже пнуть альфу в живот, но чем усерднее он сопротивлялся, тем сильнее его били. Штаны были отброшены в сторону. Альфа принялся ощупывать тело омеги, пробираясь к самому сокровенному. Лиам с силой сжал ноги, тем самым заработав себе еще одну пощечину. — Знаешь, в нашем осмотре я зайду еще дальше, меня всегда возбуждали строптивые омеги, которые так и ждут, чтобы им указали свое место. В доказательство он схватился за свои чресла, а Лиам с ужасом заметил у пирата бугорок в области промежности, это заставило омегу завопить еще сильней. На шум сбежалась другие пираты. — Что здесь творится? — раздался свирепый голос. — Ножка, я тебе говорил товар не портить! Что ты тут устроил? — пьяного альфу за шиворот оттащили от омеги и швырнули на пол. Ножка распластался прямо на осколках от разбитой бутылки. Альфа взвыл от боли, как побитая собака, — осколки порвали ему одежду и теперь больно впились в спину. — Поди прочь с глаз моих! Уведите. Почему, черти вас дери, каждый раз происходит одно и то же?! Ошалевший Лиам никак не мог унять выпрыгивающее из груди сердце. Щеки и бока болели, омега сбился со счета, сколько ударов он получил от Ножки. По подбородку омеги стекала струйка крови — похоже и без того разбитую губу травмировали еще сильнее. А неожиданный спаситель не унимался: — Держите свои стручки в штанах, еще раз хоть один из вас попортит товар, я лично кастрирую его! Один из альф засуетился, помог Ножке встать и потащил того прочь из трюма через столпившихся у входа зевак. Лиам, наконец, смог взять себя в руки и рассмотреть вошедших. Большинство альф были юноше не знакомы, но человека со шрамом он не забудет никогда. Именно он оттащил обезумевшего Ножку от Лиама, от этого юноше было еще противнее. — Ублюдок, — прошипел омега. Альфа замолчал и обернулся к Лиаму, одарив юношу ледяным взглядом. — Это так отец учил тебя благодарить за спасение? — альфа особенно подчеркнул слово «отец», от чего Лиам еще яростнее задергался, так и норовя выпутаться и стереть самодовольную усмешку с лица этого убийцы. — Для тебя я капитан Шога. Впрочем, можешь и не запоминать, ты надолго здесь не останешься. Но если еще раз ты позволишь себе унижать меня в присутствии моей команды, я подвешу тебя за язык на рее. Усмешка альфы со шрамом сменилась суровой гримасой. Серые глаза пытливо смотрели на юношу, как будто альфа чего-то от него ждал. Омега предпочел отвернулся от капитана и ничего ему не отвечать. На что альфа лишь хмыкнул. — Видок у него жалкий, хорошо отделали. Юсуф, принеси рыбину с бочки, да похолоднее. Остальные могут возвращаться к своим делам, — распорядился капитан. И действительно, вид у омеги был довольно жалкий: кроме разорванной рубашки на теле Лиама не осталось другой одежды. Омега стыдливо притянул колени к груди, прикрывая свои интимные места. Зеваки с разочарованными возгласами стали расходиться. Некоторые явно не были удовлетворены развязкой. Оставшийся в трюме альфа принялся рыться в бочках, выискивая более или менее свежую прохладную рыбу. Убийца отца Лиама опустился на одно колено перед ним и приподнял лицо юноши за подбородок. Омега мотнул головой и высвободился, тогда ладонь капитана стала более требовательной. — Ты красивый омега, у тебя светлая гладкая кожа, темно-синие глаза, будто бы небо перед рассветом, запах у тебя приятный, похожий на аромат яблок и мяты, тебе бы подрасти — отбоя от альф не будет. Губы у тебя до чего сочные, — капитан провел большим пальцем по нижней губе юноши, вытирая кровоподтек. — А это значит, что за тебя можно выручить хорошую сумму. Лиам впился зубами в руку пирата. Альфа не издал не звука, терпеливо дождавшись, пока удивленный омега сам не отпустил руку. — Только вот с норовом, — капитан вытер руку о свой камзол. — Юсуф, где ты там? Подручный засуетился где-то в уголке, а затем подошел с рыбой в руках к альфе со шрамом. — Я нашел подходящую. — Хорошо, положи пока ее и заткни нашему драгоценному грузу рот, не хочу ни слышать его речи, ни видеть его зубы. Лиам угрожающе оскалился. Юсуф достал свой платок и маленькими шажками пошел к омеге, приговаривая: «Тише-тише», чем рассмешил капитана. — Юсуф, это он должен бояться тебя, а не ты его. Альфа со шрамом больно надавил на щеки омеги, вынуждая того раскрыть губы. Тем временем подручный скрутил платок и затолкал Лиаму его в рот, под возмущенные мычания омеги. А затем еще и перевязал сверху куском старой парусины. — Так, зубы у него ровные, все на месте, еще 10 лиманов. Альфа принялся дальше осматривать тело омеги, каждый раз озвучивая надбавку к сумме покупки за то или иное достоинство Лиама. Делал он это сухо, без эмоций, привычными жестами, как любой торговец оценивает сколько денег можно выручить за свой товар. Никогда еще Лиаму не было так мерзко, за один день из человека он превратился в вещь. — Теперь самое главное. Юсуф, разведи ему ноги и держи так, пока я его не осмотрю, он точно будет лягаться. Услышав это, омега замычал и задергался. Лиам плотно сжал ноги, еще ни один альфа не прикасался к нему ниже пояса. Подручный, недовольный порученной работой, принялся разводить ноги брыкающегося омеги. И даже когда ему это наконец удалось, он с трудом смог удерживать разъяренного пленника в таком положении. Лиам почувствовал, как пальцы капитана ощупывают его ягодицы, а затем один из них протолкнулся внутрь, давя на нежные стенки. Омега задергался еще сильнее, но Юсуф держал его крепко. По щекам юноши покатились горячие слезы, он ничего не мог сделать, чтобы исправить свое положение. Омеге было противно от себя самого и той беспомощности, которую он сейчас испытывал. — Очень тугой. Думаю, действительно девственник, значит заплатят вдвое дороже, — капитан закончил осмотр и вытер пальцы об распахнутую рубашку Лиама. — Что ж, Юсуф, нам действительно достался первосортный товар. Только вот потрепанный, позаботься о нем. Капитан уже было направился к выходу, но на полпути остановился. Альфа стянул с себя камзол и бросил его к ногам Лиама. — Нам не нужно, чтобы наш товар заболел. Юсуф, укрой его этим, — поймав на себе взгляд омеги, капитан добавил. — Надеюсь, тебе хватит ума не отвергать чужую помощь.

***

Юсуф просидел с Лиамом около часа, альфа промыл рану на губе омеги, холодную склизкую рыбу он прикладывал к ушибам на теле юноши, правда сказал, что синяки все равно появятся. Даже отвязал руки омеги от балки, но веревки полностью не снял и связал голени, предварительно натянув на юношу штаны. Что ж, лучше так, чем подвешенным. А затем просто ушел, оставив омегу с догорающей свечой наедине погружаться в свои мысли. Первым же делом Лиам избавился от кляпа, благо, его руки были связаны спереди, а не сзади. Омега попытался встать, но тут же повалился обратно — Юсуф позаботился о том, чтобы он даже лишнее движение ногой сделать не мог. Теперь, оставшись в полном одиночестве, омега смог оплакать погибшего отца вместе со своей утерянной беззаботной жизнью. Лиам свернулся калачиком на оставленном камзоле, одинокий, без семьи, без друзей в открытом море на пиратском корабле. Затерянный во враждебных водах, несчастный омега, не желающий покориться судьбе. Его будущее казалось ему таким туманным и неопределенным. Неужто все, что он может сейчас — это просто молиться? Омега дотронулся до своей шеи. Конечно же его серебряную подвеску со Святыми Близнецами кто-то стащил. Лиам разочарованно всхлипнул, но все равно начал шептать: «Молю, не дайте мне сгинуть, защитите, дайте сил». Омега шептал молитву, проливая горькие слезы до самого утра. А затем провалился в глубокий сон без сновидений.