Весенняя пора

Капитан Шога отвез Лиама на рынок рабов в Мавии и продал за 100 лиманов, к тому времени большая часть полученных от Ножки синяков сошла. Покупатель долго торговался с капитаном, ссылаясь на побои на теле омеги, но в итоге уступил в пользу той цены, которую предлагал капитан. Речи работорговца омега не понимал, но, к счастью, у его нового «хозяина» было немало «товара». Среди здешних омег Лиам обнаружил несколько земляков. Они утешили юношу, рассказав о том, что в Мавинском государстве омег часто покупают чиновники и зажиточные мещане для работы по дому, для более тяжелой работы обычно скупают бет или альф. Пираты, к которым угодил Лиам, никогда не продают рабов в Орханской Империи, орханцы не пускают их корабли в свои воды. Услышав такие вести, Лиаму стало немного легче, перспектива работать руками всю жизнь нравилась омеге куда больше альтернативного варианта. Первую ночь Лиам провел в доме работорговца в Хачули, столице Мавинского государства. Если Лиам правильно помнил уроки географии, Мавинское государство находилось далеко на востоке от его родной Киталы, единственный торговый путь из Киталы в Мавинское государство проходил как раз через Кураторию, город, в котором живет его старший брат. Если бы омеге только удалось как-то пробраться на один из этих торговых кораблей, он смог бы вернуться домой. Всех омег поселили в одну комнату, всего Лиам насчитал девятнадцать человек, все разных национальностей и очень красивые. Предварительно их всех отвели в баню и под строгим надзором рабов-бет отмыли и осмотрели так же, как это делал капитан Шога. Лиам и здесь пытался сопротивляться, но его сразу же скрутили двое здоровых бет, так омега пережил еще одно унижение. Затем им приказали заплести волосы в косы. Постелили им на полу, выдали льняные рубахи и штаны из того же материала свободного кроя, на ноги одели светлые мягкие тапочки с не очень прочной подошвой. Их накормили простой постной снедью и велели ложиться спать. Лиам обошел комнату взад и поперек. С наружной части двери приставили охрану, а все окна в комнате были предусмотрительно снабжены решетками со стороны улицы, да к тому на ночь слуги их плотно закрыли ставнями. Кроме расстеленных постелей на полу, ведра, служившего ночным горшком, и единственной свечи других предметов интерьера в комнате не было. Некоторые из товарищей по несчастью были еще совсем юными, Лиам с ужасом отметил для себя, что есть парочка мальчиков ненамного старше его младшего брата. Многие омеги плакали, кто-то молился, а кто-то и вовсе осыпал проклятьями всех и вся. Из чего Лиам сделал вывод, что все они здесь невольники. Почти никто друг с другом не разговаривал. Только один из омег, с длинными блестящими темно-русыми волосами и веснушчатым лицом, вел себя, по сравнению с другими, достаточно спокойно. Пока все проклинали несправедливость судьбы, омега улегся на выделенную ему кровать и уснул. Лиам решил последовать его примеру, раз сделать сейчас он ничего не может, то хоть попытается набраться сил перед завтрашним днем, все свои слезы он выплакал на пиратском корабле. Еще неизвестно, какие испытания для него готовит судьба, а чтобы справится с ними нужно иметь силы.

***

Лиам не прогадал, их подняли на рассвете, пришел купивший их альфа. Альфу в нем выдавал только запах, ведь сам по себе он был низкий и толстый, с маленькими глазками-щелочками, которые то и дело пускали суровые лучики из-под густых темных бровей. По реакции остальных Лиам понял, что их оставят без завтрака, так как ночью альфа плохо спал из-за рыданий его рабов. «Могло быть и хуже», — подумал про себя юноша. Затем работорговец велел выстроиться омегам в колонну по левой стене комнаты. Альфа присматривался к каждому омеге, кого-то отправлял к правой стене, кого-то оставлял на месте. Когда очередь дошла до Лиама, работорговец и крутил его, и волосы трогал, даже ногти изучал, Лиам сразу же руку выдернул, но альфа достал из-за пояса плетку с маленькими металлическими шариками на конце и пригрозил юноше. После долгих раздумий, «хозяин» решил оставить Лиама на месте. Такой же «чести» удостоился и тот веснушчатый омега. Альфа только было вывел его под руку на середину комнаты, намереваясь направить направо, но вдруг задумался и указал омеге на рот, призывая омегу открыть его. — А ты пошути сначала, чтобы я засмеялся во все мои зубы, — на понятном Лиаму языке ответил раб. Хоть работорговец омегу и не понял, но происходящее ему явно не понравилось. Наглец был выше альфы на добрых полторы головы, а потому «хозяин» хлестнул плеткой по ногам омеги, вынуждая того согнуться от боли, и сам открыл его рот. От происходящего Лиама аж передернуло, неужто теперь так будет всегда: не сделаешь — будут бить? Работорговец одобрительно закивал и отправил веснушчатого омегу обратно в левую колонну. Тех, кого отобрал работорговец, тут же закутали в какие-то длинные одежды, в которых только глаза были видны, и связали им руки. Альфа со слугами их куда-то повёл, а остальных омег снова заперли и приставили охрану с наружной стороны двери. Теперь их осталось десять. Все разбрелись по своим кроватям, кто-то снова начал плакать. Веснушчатый омега тоже уселся на свою постель и принялся растирать поврежденные ноги. Работорговец знал, с какой силой бить, чтобы следов не осталось. Лиаму стало интересно, что такого работорговец увидел во рту у омеги, что вернул его обратно. — Ты в порядке? — заговорил Лиам с омегой. — Жить буду, — ответил тот и в доказательство вскочил на ноги, слегка поморщившись. — Меня, кстати, Йозефом звать. Думал уже, что и поговорить тут будет не с кем. Ты тоже из Киталы? Веснушчатый омега протянул Лиаму руку. — Лиам, — омега пожал руку земляку. — Верно, я родом оттуда. — Садись, — Йозеф вернулся обратно на кровать и похлопал рукой рядом с собой, приглашая Лиама присесть рядом. — Ты ведь городской, как сюда попал? — Пираты, — кратко ответил Лиам, рассказывать свою историю незнакомцу юноша не хотел. — Понятно. А я вот деревенский. Не смотри на меня так, хорошо жили с семьей, не тужили. Вот только мавинские набеги часто случались. Так меня и схватили, все мои в лес убежали, а я не успел. За коровой нашей вернулся, жалко было коровку им оставлять. Так меня и повязали, а потом сюда привезли и продали, — омега вздохнул, но грустить не стал, а, напротив, встрепенулся. — Ты ведь знаешь, кроме нас с тобой тут не осталось омег, говорящих по-киталски. — Йозеф, не хочу тебя обидеть, но почему торговец передумал и оставил тебя? -перевел тему Лиам. — Из-за зубов, — омега ничуть не смутился и лучезарно заулыбался. Еще ни у кого Лиам не видел таких белоснежных зубов, к тому же таких ровных. — Мой отец был травником, он знал какие корешки да травки нужно жевать, чтобы зубы здоровыми были. А Лиам для себя усвоил, что критерии привлекательности в здешних краях могут быть самыми разными. Он еще немного побеседовали с Йозефом и ушел на свою кровать обдумывать все произошедшее. Ближе к полудню к ним привели омег-портных. Они поспешно сняли мерки с каждого из юношей и удалились. А вот к вечеру настроение у омег стремительно портилось. Из комнаты их не выпускали, отхожее ведро переполнилось и начало вонять — менять его никто не спешил, за все это время их так и не покормили. К тому же у одного из юношей вот-вот должен был наступить эструс, в простонародье течка, его постоянно бросало в жар и он не мог долго стоять, а вся комната пропахла его феромонами, напоминающими тяжелый аромат жасмина. Если омеги раньше молчали, то теперь постоянно ругались друг с другом, изнемогая от скуки и не самых лучших условий содержания. Уже смеркалось, когда работорговец вернулся домой, из всех омег, которые были с ним, вернулись только двое. Они по-прежнему были закутаны так, что только глаза и было видно. «Хозяин» был зол, он грубо затащил омег в комнату и толкнул одного из них так сильно, что бедняга не устоял на ногах и повалился. Альфа втянул в ноздри витающий в воздухе аромат, а затем выскочил из комнаты как ошпаренный. Через несколько минут в комнату вошли слуги и забрали течного омегу, которому к тому времени стало еще хуже. Лиам с Йозефом помогли снять одежду вернувшимся юношам, выглядели они измученными. "Хозяин" им даже руки развязать не удосужился. Омеги обступили вновь прибывших с расспросами. Один из них говорил на языке, чем-то похожем на киталский. Из его рассказа Лиам с Йозефом узнали, что работорговец отвел их на рынок рабов с целью продать. Торговец установил рядом с омегами шатер. Если омега нравился покупателю, его отводили в него и раздевали догола, демонстрируя покупателю все прелести, и тогда тот уже решал, брать ему товар или нет. Когда одного из омег выкупили, он попытался сбежать, разгневанный покупатель вернул омегу и потребовал деньги назад. Работорговец долго ругался с покупателем, но в итоге вернул половину суммы, а непокорного омегу отвел в шатер и задушил веревкой, а слугам приказал бросить тело в реку. Что же касается вернувшихся юношей - их просто никто не купил. На этом рассказчик завершил свою историю и горько заплакал. — Что за чудовища эти мавийцы? Неужто жизнь омег здесь ничего не стоит?! — в сердцах воскликнул Лиам. На что Йозеф покачал головой: — Если ты здесь раб, то с тобой обращаться будут хуже, чем с вещью, рабам никогда не подняться на одну ступень даже с бродячей собакой. От злости Лиам пнул одеяло на одной из кроватей и принялся расхаживать по комнате, заложив руки за голову. Если ты раб, то даже дворовая собака ценнее тебя. Чуть позже им все же принесли поесть: какую-то кашу странного вида, обычную воду и лепешку. Один из слуг даже принес новое ведро и забрал старое. А когда все улеглись по кроватям, по всему дому раздались крики омеги, которого увели слуги несколько часов тому назад. Он то стонал, то истошно вопил, трудно было понять, что с ним делали. Рядом с Лиамом лежал маленький омежка. Бедняжка весь трясся от страха, закрыв уши руками. Лиам придвинулся поближе к мальчику и обнял его, успокаивающе поглаживая по спине. Лиаму было пятнадцать лет, на своей родине он уже считался взрослым омегой, хотя всего лишь год тому назад был еще ребенком, и даже ему было не по себе от происходящего, а каково же тогда этому малышу? Лиам покрепче сжал омежку в своих объятьях. Малыш прижался к Лиаму и заплакал, тихонько зовя своего оми. И до того у старшего омеги защемило сердце за этого ребенка, если бы только мог, он перебил бы всех работорговцев и правителей, которые позволяют в своих странах подобное. Лиам гладил малыша по волосам, напевая ему какую-то детскую песенку, пока маленький омежка наконец не уснул. Уже засыпая, Лиам подметил, что тот, другой омега, прекратил кричать. *** Утром омег опять подняли ни свет, ни заря. К ним зашел слуга, помог юношам заплестись и уложить волосы в красивые прически. Двум омегам, которые вчера были с работорговцем на рынке, собираться не велели, а потому они забились в уголки и тихонько всхлипывали, наблюдая за суетой в комнате. Затем их покормили все той же кашей, водой и лепешкой. Течного омегу обратно так и не вернули. Лиам пробовал что-то узнать у слуги, но тот только качал головой, то ли от непонимания, то ли от того, что разговаривать ему с омегами не дозволено. Затем к ним пришел портной вместе с альфой-хозяином, последний явно находился в хорошем расположении духа. Они принесли новые наряды для омег — оранжево-коричневые шаровары из тонкой ткани с золотистым поясом и жилет без рукав такого же оттенка без вышивки, грубо отделанный. Каждому омеге выдали туфли из рыжей кожи на толстой подошве. Лиаму досталась обувь не по размеру, из которой пятка омеги все время норовила выскользнуть. Каждому одели сверху простой оранжевый халат, закрывающий тело от горла до пят. В довершение всего омегам заколками на голове закрепили светло-коричневые платки из плотной ткани и с помощью них закрыли омегам лица. Одежда, конечно, небогатая, но лучше той, что была у них раньше. Альфа довольно захлопал в ладоши, омегоубийце понравился результат проделанной работы. Рабам связали руки, вывели во двор, где стояли крытые повозки. Экипаж был довольно большим. Лиам понял, что путешествие будет долгое. Пока всех омег рассаживали, Лиам краем глаза увидел, как слуги выносят из ворот что-то тяжелое, замотанное в простыню. Омега пригляделся к свертку, отдаленно он напоминал человеческие очертания. В какой-то момент веревка, которой слуги обвязали свой груз, немного соскочила и из белой простыни выскользнула тонкая омежья ручка. Лиам через платок зажал рот рукой, чтобы ненароком не вскрикнуть. Вот так в реке закончится жизненный путь еще одного омеги, которому не посчастливилось попасть в этот дом.

***

Экипаж с омегами-рабами был в дороге два дня и две ночи, на привалы останавливался редко, омегам приходилось спать прямо в повозках, да так, чтобы не помялись новые наряды. Один из омег зацепился за выступающий деревянный шип и порвал свои шаровары, за что его лишили еды до конца путешествия. Товарищи по несчастью старались тайком передать ему хотя бы кусочек пищи из своего скудного рациона. На рассвете третьего дня извозчик громко крикнул что-то на незнакомом языке, но Лиам отчетливо расслышал слова «Орханская империя». По встревоженным глазам омег в его повозке, киталец понял, что не ослышался. Они действительно прибыли в место, куда боялись попасть больше всего на свете, в место, где омег покупают согревать ночами ложе чужеземных альф. Не лучше ли сразу броситься вниз с обрыва и переломать все кости? У ворот их всех вывели, местная стража принялась осматривать повозки. Полное лицо работорговца, казалось, выглядело еще шире от натянутой фальшивой улыбки, он что-то сладко пел в уши стражникам, незаметно кладя каждому в руку мешочек с золотыми монетами. Улыбка этого человека показалась Лиаму до ужаса омерзительной. Затем их снова усадили в экипаж и повезли дальше. Долго ехать им не пришлось, не успели они устроится поудобней, как их опять вывели из повозок. Пока слуги разгружали вещи, Лиам огляделся. Судя по всему, их привезли сразу на рынок, кругом стояли торговцы с лотками фруктов и разными специями. Вот только между этих безобидных торговцев частенько встречались торговые точки с рабами. «Неужто наш «хозяин» сразу же отвез нас на невольничий рынок, — мелькнуло в голове у Лиама. — Вот так сразу, после двух дней дороги, он первым же делом принялся нас продавать?» Похоже, альфа поскорее хотел избавиться от груза, а потому первым же делом обустроил свою торговую точку — слуги расстелили ковер, набросали на него подушек и рассадили омег. Также они установили шатер, о котором ранее рассказывали оставшиеся в Хачули омеги. Работорговец сразу же проскользнул внутрь, прячась от жары. Несколько слуг остались сторожить омег, завлекая потенциальных покупателей громкими возгласами о красоте их рабов, а парочка ушла бродить по рынку, наверное, с целью отыскать более выгодных покупателей. Солнце нещадно жалило Лиама лучами, на лбу, да и не только, выступили капельки пота. В своем наряде киталцу было невыносимо жарко, а платок мешал дышать, но снимать эту одежду им запретили. Никакой воды, само собой, им не оставили. Омега перекинулся взглядом с Йозефом. И без слов было понятно, что страдает он ничуть не меньше Лиама. Ну, им хотя бы было на чем сидеть, не всем рабам повезло также. Один из слуг, ушедший вглубь рынка, вернулся и поспешно вошел в шатер к альфе-хозяину. Через несколько минут работорговец со слугой вышли, выглядел альфа взволнованно. Всем омегам он жестом приказал встать и выстроиться в колонну. Взглянув на своих рабов, альфа критично помахал головой, а затем вытянул платок из своего рукава и на скорую руку принялся вытирать омегам видимую часть лица от пота. Лиам брезгливо отвернулся, на что работорговец неодобрительно цокнул и резким движением все же добрался до лица омеги. Раньше Лиам мог получить за подобную выходку кнутом, но сейчас почему-то было иначе. Через несколько минут показался второй ушедший слуга, он привел с собой несколько человек. До сегодняшнего дня Лиам еще никогда не видел темнокожих людей, а теперь за раз увидел сразу пятерых. Одеты они были в богатые одежды, расшитые вышивкой из золотой нити, у всех тюрбаны на голове. У одного из них в ушах были золотые серьги, а головной убор украшала изумрудная брошь с пером. Если омеге не изменяло обоняние, все они были бетами, так как только беты не имели особого аромата. Лиам еще раз оглядел незнакомцев и сделал для себя вывод, что темнокожий с серьгами среди них самый главный. К тому же с работорговцем разговаривал только он один. "Хозяин" подозвал к себе первого стоящего в колонне омегу, темнокожий бета подошел к юноше и принюхался. Неизвестный сразу же поморщился и что-то сердито спросил у торговца, тот начал оправдываться. Лиам примерно представлял, что могло вызвать у беты такую реакцию — они долгое время были в дороге, спали и ели в одной и той же одежде, о купании и речи не шло, природные запахи омег смешались с их потом и дали не самое благоприятное сочетание. Тем временем бета отрицательно помахал головой и отправил омегу на место. Обратно в колонну последовал и второй омега, и третий, и даже четвертый. С каждым отосланным омегой в глазах работорговца появлялось все больше разочарования. Наконец, очередь дошла до Лиама. Бета подозвал рукой юношу, омега сделал шаг вперед, как и все остальные до него. Чернокожий вдохнул запах омеги и одобрительно кивнул головой, чем вызвал радость у работорговца. Бета аккуратно взял омегу под локоть и поставил рядом с собой. Его пальцы были такими невесомыми, что Лиам не почувствовал их на своей руке. За последнюю неделю это прикосновение было самым нежным из всего того, что чувствовал Лиам. Также бета отобрал Йозефа, того маленького омежку, которого однажды ночью успокаивал Лиам, и малознакомого киталцу юношу. Лиам приметил одну интересную вещь: все, кого выбрал бета, имели лёгкие фруктовые ароматы. Затем работорговец повел бету с четырьмя омегами в шатер, где их раздели догола. Лиам боялся, что их опять ожидает процедура «детального» осмотра, но, к счастью, бета просто повертел их и на этом все закончилось. Омеги поспешно оделись, желая побыстрее скрыть свой срам. Бета спросил что-то у торговца и по ответу последнего Лиам смекнул, что спрашивают откуда они родом. А затем чернокожий повторил несколько раз на разных языках одну и ту же фразу: — Меня зовут Булут-ага, отныне и впредь вы являетесь наложниками Султана Алпаслана и входите в его гарем, хорошенько это запомните. _____________________________________________________________________________ Алпасла’н — храбрый лев