Пташки

      — Кать, я написала классной вашей, но она не ответила. Если будет докапываться, скинь всё на меня. Но учти, я не собираюсь тебя каждый раз отмазывать, так что, пожалуйста, возьми себя в руки, — голос мамы из трубки звучал немного устало. Она уже в который раз отпрашивает меня, даже не вникая в детали.       — Спасибо, мам. Чистое сердечное, — я была бы рада проговорить с ней весь день, но звонок на урок бесцеремонно прервал мою благодарственную речь, — Мам, прости, у меня урок. Я побежала. Пока! — Кто-то сильно ткнул меня пальцем в бок. Марина.       — Что, с хахалем своим болтаешь? Ну, рассказывай, чем вы там в пятницу занимались.       — Марин, давай не сейчас, пожалуйста.       — Хорошо, — она сказала это слишком невозмутимо, — Просто спешу напомнить, что на немецком мы сидим вместе.       — Мы готовимся к контрольной на немецком.       — Вооот. Поэтому настоятельно рекомендую тебе сейчас составить и выучить рассказ, чтобы на уроке ты мне его выдала уже в готовом виде. Тогда мы успеем и провести беседу на насущные темы и к контрольной подготовиться, — её самодовольный голос потерялся в толпе галдящих ребят.       Сегодня нет Яны, а это значит, что мне придётся записывать всё, что произносят учителя, включая ругательства и оскорбления. Особенно ругательства и оскорбления. Также отсутствие Яны означает тишину и покой на протяжении целого дня. А ещё, отсутствие соседки по парте означает, что скорее всего ко мне подсадят кого-нибудь, кто плохо себя ведёт на уроке. Передо мной возникла дилемма. Либо я буду сидеть одна, в ожидании непутёвого соседа, либо рядом со мной будет сидеть надоедливая подруга, желающая быть в курсе всех событий моей жизни. Тщательно взвешивая все против и за, я даже не успела вынести вердикт. Высшее существо решило всё за меня.       — Степаненко! Пересядь, пожалуйста, к Соколовой! Кать, проследи, чтобы он не маялся невесть чем. Давай, парень, живее! Урок уже начался, не задерживай остальных! — Голос математички Виктории Кирилловны громом разразился над нашими головами, — Вусатова, ты куда пришла? На пастбище? Быстро выплюнь жвачку. Куда?! Мусорник в другой стороне класса. Господи, за что мне это? Одиннадцатый А, прекратить балаган! Здравствуйте, садитесь! Тема сегодняшнего урока — повторение. Открываем учебники на 44 странице и выполняем все задания. Через 30 минут начну собирать тетради. Время пошло!       Класс судорожно начал листать страницы в поисках нужных тем. Внезапно наступившая тишина изредка нарушалась тихим постукиванием ручки по парте и синхронным швырканьем носами. Над учениками нависла атмосфера сосредоточенности. Учителям редко удавалось заставить малолетних балбесов погрузиться в работу и завести ржавые шестерёнки в черепных коробках. Усердие никогда не было присуще нашему классу. Виктория Кирилловна одна из немногих, кого ребята боятся и хоть немного уважают. Как-никак, ей удаётся объяснить математику доступным языком и только за это на её уроке подростки готовы держать свой рот на замке. На старом и хлипком, но замке. Конечно, в семье не без урода. Поскольку семья у нас большая, уродов тоже немало. Если честно, я не понимаю, каким образом им удалось попасть в математический класс и как они всё ещё здесь учатся. Конечно фактор хорошего заработка родителей тоже имеет место быть, но не могут же деньги решать всё! Рейтинг школы деньгами не поднимешь. Увы, Степаненко является тем самым богатеньким уродом.       К моменту, когда я заканчивала писать последнее задание, мой сосед по парте только приступил ко второму. Приятная мелодия будильника учительницы, оповещает класс о начале проверки. Кто-то тяжело вздохнул, кто-то начал неистово листать конспект, кто-то сдавленно застонал. Степаненко даже не пошевелился.       — Марина Кольцова первое задание на меловой доске, Дарья Косович второе задание на электронной доске. Соколова читает ответы третьего задания. А тетрадку мне сдают… — Математичка обвела класс испытывающим взглядом, — Степаненко и Вусатова.       Только я прочистила горло и открыла рот, чтобы начать, как тетрадь выскользнула из моих рук. Илья с нечеловеческой скоростью выдернул мою тетрадь и бесцеремонно сдал её учительнице. От скорости произошедшего в голове под свист ветра пролетело перекати поле. Как. Что вообще… Он даже не списал… Он просто взял… И отобрал мою работу… При этом выставив за свою… Я не знала куда деть глаза. Что бы я не предпринимала, взгляд всё равно задерживался на спокойном лице Ильи. Пустая парта, потрёпаный учебник, ручка с котиками. Всё медленно начало кружиться, танцевать. На мгновение, мне даже показалось, что я просто напросто выпаду из реальности. Но мне это только показалось. Тихая усмешка, прозвучавшая рядом с моим ухом была сравнима с ударом молнии. Самодовольство искусно пряталось под маской невинности. Слишком противно. Я дёрнулась с места, чтобы успеть забрать свою тетрадь со стола учительницы, но Степаненко среагировал быстрее и сжал мою руку, не давая встать.       — Она уже начала проверять. Ты же не собираешься стащить тетрадь прямо из рук этой драконихи? — даже по его шёпоту было слышно, как он доволен тем, что провернул.       — Соколова, можешь начинать, — произнесла Виктория Кирилловна не отрываясь от моей тетради.

***

      — Знаешь Кать, у меня в голове никак не укладывается, как ты оставила Илью в живых, после того, что он сделал, — Марина тянула каждый слог, пытаясь сосредоточиться на книге, — Дурацкая литература! Как думаешь, классуха казнит меня, если я перед уроком скажу, что не готова из-за семейных обстоятельств?       — Слышь, семейное обстоятельство, дома читать надо было!       — Можно подумать ты читала!       — Ну я хотя бы знаю, о чём речь.       — Если бы не твой любимый ботаник, ты бы пробкой вылетела из этой школы. Кстати, как он там, сильно мучается из-за расставания с Ангелиной?       — А? Миша? Да вроде бы нет. Он сейчас на учёбе сосредоточен. Даже свои бизнес-идеи на потом отложил. Ты мне лучше скажи где Яна? Она тебе ничего не говорила?       — Нет, да и какая разница. Наверное опять заболела. Ничего нового. Странно только, что её с пятницы в сети нет. Конечно, родители могли отключить ей интернет, но она нашла бы способ пофлудить в нашей конфе.       — Как думаешь, с ней могло что-то серьёзное произойти?       — Например?       — Ну не знаю. Может в больницу попала. Нет, ну правда, не могла она просто испариться.       — Беспокоишься — позвони. В чём вообще проблема, понять не могу.       — После уроков. Помолимся всем великим поэтам, чтобы Анна Егоровна нас с классного часа раньше отпустила. Не могу, спать дико хочется.       Наше внимание привлекла высокая фигура, проплывшая мимо. Белая рубашка, синий свитер, тёмные брюки и кожаный портфель. Ритмичные длинные шаги, взгляд, устремлённый точно вперёд, торчащие в разные стороны волосы, на первый взгляд, ему нельзя дать больше двадцати пяти. Чёткие скулы, лёгкая щетина на шее, мужественные руки. Этот человек выглядит неуместно в нашей школе. Я повернулась в сторону Марины и увидев, какими глазами она смотрит на уходящего мужчину, меня осенило. Неужели это наш новый препод! Неужели этот человек будет вести нам биологию два раза в неделю! Неужели именно он посадил меня за последнюю парту. Неужели именно из-за этого мне будет тяжело разглядывать его мужественный образ. Твою мать! Этот год будет чертовски тяжёлым!