Пташки

      - Катя! — кто-то тыкнул меня в плечо и позвал откуда-то издалека, словно сквозь толщу воды, но у меня не было сил открыть глаза и узнать, кому же я так понадобилась, — Соколова! Проснись, бесполезная сарделина!       — Соколова! — чей-то разъярённый шёпот сменился криком чайки. Кто-то подсыпал мне ЛСД в кофе или чайки научились выкрикивать моё имя? А нет, это всего лишь физичка. Я довольно резво открыла глаза и отлипла от парты, что было ужасной ошибкой. В глазах начало двоиться, а в висках бешено запульсировало, — Доброе утро! Тяжёлый денёк выдался?       - Прошу прощения, — низкий хриплый голос показался мне незнакомым, но отдалённо напомнил Янин, — Можно войти?       — Ольхова? Господи, зачем ты пришла ещё и в таком виде? — Ольга Викторовна явно недоумевала, почему одиннадцатиклассница так бесцеремонно прервала её гневную тираду.       - У нас сегодня лабораторная, кхм, по биологии, не хочу упустить шанс получить хорошую оценку, кхм, пусть даже чувствую себя паршиво, — Яна останавливалась после каждого пятого слова, чтобы прокашляться и было видно, что разговаривать ей даётся с трудом. Всё с ней ясно.       Девушка неловко прошествовала между рядами и села рядом со мной. На все попытки начать разговор она просто мотала головой и делала вид, что записывает каждое слово, произнесённое Сатаной-во-плоти-Викторовной. Невольно, я забеспокоилась о подруге, но в тот же миг вспомнила её слова. «Лабораторная по биологии». Как я могла про неё забыть? Скорее всего мне придётся разносить образцы, а это, мягко говоря, значит, что мне придётся закопать свою ловкость картошки обратно в огород на Марининой даче и перейти в режим грациозной кошки. Не хватало мне ещё разбить что-нибудь на первом уроке у нового препода.

***

      — Боже, Яна, мне очень интересно, что с тобой случилось, но, я так понимаю, лучше, чтобы ты молчала, — небрежно бросила Марина. Судя по её тону, они поссорились, но сегодня у меня нет настроения разбираться в их проблемах. Хотя нет. Я решительно настроена узнать, правдивы ли слухи о Яне и Денисе. Я выведаю всё, даже если мне придётся отдать ей свой голос.       — Значит так, любительница острых ощущений от острых страниц своего бесконечного запаса книг, сейчас ты берёшь свои голосовые связки в кулак и в красках отвечаешь мне на очень важный вопрос. Что случилось между тобой и Денисом? — я заговорчески понизила голос, как бы желая придать вопросу серьёзности. В итоге я просто спародировала её больное звучание.       — Мне нечего тебе сказать, — мне показалось или на её лице промелькнула тень улыбки? — Просто я его ненавижу.       — Ооо, ты как никто знаешь, что ненависть нереально близка к любви. И то, и то очень страстные чувства. Яна, молю тебя, скажи мне, что ты ни за что не станешь с ним встречаться, а то знаю я, как это бывает. Сначала ненавидишь, а потом и моргнуть не успеешь, как по уши влюбишься, — в сознании мгновенно всплыл образ Эрика. Я отчётливо помню состояние каждого атома, находившегося вокруг меня, когда он потянулся ко мне. Мир заплясал джигу, когда наши губы соприкоснулись. До этого момента я не была уверена в своих чувствах, но стоило ему приблизиться ко мне, стоило просто дотронуться до моих губ своими, как я осознала, что с головой погрязла. Первое время нашего знакомства я просто недолюбливала его, затем он знатно бесил меня. Манера его поведения выводила, насмешливый голос заставлял содрогаться, а плавные и проворные движения его пальцев я возненавидела. Только спустя несколько дней, я поняла, что ненависть к движениям его пальцев появилась только от того, что они меня завораживали. Мысли постепенно прояснялись и я осознала, что хочу, чтобы он держал длинными пальцами не сигарету, а мою руку, чтобы рисовал хаотичные движения именно на моей коже. Я ненавидела его за то, что не имею возможности подойти ближе и почувствовать тёплое дыхание на своём лице. Ненавидела за отсутствие возможности остаться наедине и поговорить о чём-нибудь личном. Ненавидела за то, что он был вне зоны моей досягаемости. Ненависть застелила мои глаза и я не смогла заметить, что он тоже каждый раз вздрагивал, когда я заговаривала, что каждый раз он боролся с желанием дотронуться до меня или задержать взгляд на моём лице. Когда он решился и поцеловал меня, ненависть пропала. Картина наконец стала полной и я впервые почувствовала эту особенную эйфорию. И как бы мне не хотелось повернуть время вспять и сделать этот шаг первой, машину времени всё ещё не изобрели. А может, если бы её изобрели, я бы просто заставила себя прекратить ненавидеть Эрика раньше, чем начну чувствовать к нему что-то ещё.       — Думаю, тебе как раз нужно с кем-нибудь замутить. Во-первых, мне не нравится, что ты всё ещё одна. Во-вторых, я не понимаю, как ты можешь писать про любовь, даже не зная что это, — Марина задумчиво покосилась в мою сторону. По всей видимости я слишком долго молчала.       — Посмотрим… — бледные губы подруги сложились в загадочную полуулыбку. Звонок. Два урока физики подряд, это, конечно, издевательство.

***

      - Девочки, подойдите на минутку, — Ольга Викторовна углубилась в поиски чего-то и мы не сразу поняли, что она обращается именно к нам, — Соколова, Кольцова. Мне нужна ваша помощь. Какой у вас следующий урок?       - Биология.       - Биология… прекрасно. Так, возьмите вот это и передайте, пожалуйста Юстину Эдуардовичу. Только ни в коем случае не открывайте. Там…эээ…реактивы! Да, реактивы. Он вроде говорил, что ему нужны реактивы… — Оленька немного стушевалась и засмущалась.       - Если ему нужны были реактивы, почему он Вас об этом попросил, а не учителей химии? — вполне логичный вопрос сам вырвался из моих уст.       — Эмм… ну… как сказать… — глаза учительницы метались по столу, желая найти хоть какой-нибудь ответ, — Ну так он и попросил, просто сегодня Натальи Петровны нет, вот она и попросила передать реактивы Юстину Эдуардовичу. А я попросила вас! Так что, давайте, без лишних вопросов, берите коробки и вперёд с песней.       - Странная она сегодня… — заявила Марина, отойдя от кафедры, — Тебе не кажется, что коробка слишком тяжёлая, для реактивов. Или у тебя она легче?       - Нет, такое ощущение, будто она решила перевезти в кабинет биологии реактивы из всех ближайших школ. Что-то мне подсказывает, что здесь далеко не баночки с химическими веществами.       - Я обязана посмотреть внутрь. Нет, правда. Такое ощущение, что Оленька неровно дышит по отношению к нашему биологу. Может она ему что-то вкусное передала? Или что-то более непристойное?       - Марина! Я тебя не узнаю! Ты предлагаешь открыть коробки и посмотреть на их содержимое? А не кажется ли тебе, что это немного незаконно? Хотя меня больше волнует, что ты позволила себе предположить, что там находится что-нибудь эдакое. Общение со мной явно не идёт тебе на пользу…       В школе слишком тихо. Даже невзирая на то, что сейчас идёт урок. Обычно слышны голоса учителей и гул, издаваемый учениками. Сегодня же не было слышно совсем ничего. Цоканье каблуков о бетонный пол эхом отдавалось от стен. Я изрядно подготовилась к сегодняшнему уроку биологии, надев туфли на среднем каблуке и блузку с глубоким вырезом. Шутки шутками, но мне захотелось выглядеть красиво. Как-никак кошачья грация должна читаться не только в движениях, но и во внешнем виде. Поднявшись на третий этаж, мы немного отдохнули. Не то, чтобы для меня подъём на третий этаж казался чем-то ужасным, просто туфли пришлось надеть мамины, а они довольно сильно натирают ноги. Так что, да, в коридоре я стояла босиком. Вдруг, дверь в нужный нам кабинет открылась. Мужчина, вышедший из кабинета напоминал скорее актёра, нежели простого учителя. Край чёрного пальто распахнулся и я заметила большое пятно на белой рубашке. Мужчина быстро закрыл кабинет и развернулся в нашу с Мариной сторону.       - Что-то случилось? — его голос оказался приятнее, чем я ожидала. Обволакивающий бархатный баритон. Именно так его описывали девочки. Моей же первой ассоциацией было тёплое молоко с мёдом, такое мягкое и приятное на вкус. Или зефир со вкусом чёрной смородины, такой же нежный, но со своей особенностью, с некой кислинкой. Почему-то его голос ассоциировался только с едой. Возможно, дело в том, что я давно не ела, а может быть мой мозг решил подобрать максимально подходящее к случаю толкование. Просто представьте себе: в одном конце коридора стоит высокий красивый мужчина в пальто, в другом конце две девочки стоят столбом с вылупленными глазами и коробками в руках, при чём одна из них стоит босиком. Первой пришла в себя Марина.       - Юстин Эдуардович, Оленька, то есть Ольга Викторовна просила передать вам это, — глаза учителя медленно переходят от меня и моей коробки к Марининой. Слишком медленно, — простите, мы, наверное невовремя…       - Нет, ничего страшного. Я спешу, так что давайте по-быстрому заносите и на урок.       - А вы ещё вернётесь? — Господи, о чём я думаю? — То есть у нас следующий урок должен быть с вами.       - Нет, мне срочно нужно уйти, так что вам сделают замену, — он ответил слишком резко и слишком сухо. Кажется, Юстин Эдуардович даже не потрудится узнать из какого мы класса.       Я невольно обратила внимание на его глаза. Глубокий карий цвет, чем-то напоминающий чёрный шоколад. На секунду они показались мне знакомыми, родными. Но этого не может быть. Я ещё никогда не видела такого холодного оттенка коричневого.       — Идите на урок, — в его голосе послышались нотки усталости. Образ зефира в моей голове исказился и теперь на месте воздушного лакомства оказался чёрствый ломтик чёрного хлеба. Он показал своё настоящее лицо и оно оказалось менее прекрасным чем то, что видно всем. Это невозможно. Невозможно быть таким привлекательным снаружи и холодным внутри. Хотя, мне кажется, я уже знаю такого человека…