alone on earth

       Фригга знает, что противиться судьбе абсолютно бесполезно. Не выйдет… выживет ли кто-то? От этих мыслей голова идет кругом, вспоминаются тысячи отложенных целей и мечт, которые появились в голове еще с самого детства. Страшно, безусловно. Но, отнюдь, не за себя.        Она слышит долгожданный, и самый последний звонок в дверь.       — Локи! — радостно говорит Фригга.       — Привет, мам, — он кидается в самые теплые объятия мамы, которые никто не сможет ему заменить.       Они улыбаются, стоя на пороге, и Локи искренне рад и счастлив, что наконец, после долгого отсутствия дома, он видит свою мать здоровой и счастливой. И Фригга действительно старается скрыть панику и тревогу от сына, чтобы тот в лишний раз не беспокоился.       — Ну же, заходи! — отрываясь от Локи зовет Фригга, — твой любимый вишневый пирог уже на столе.

***

      — Как ты, родной?       — Просто прекрасно, — с куском все еще горячего пирога во рту говорит Локи.       — Ты так изменился, — говорит Фригга после недолгого молчания, убирает прядь черных, как смоль волос за ушко и еле-еле проводит ладонью по мягкой щеке.       — Я у тебя каждые три месяца меняюсь, — смеется Локи. Фригга замечает славное сверкание в его глазах, и ничего не отвечает, лишь слегка улыбаясь. Не хочется верить, что это последний ее день с ним.       Фригга смотрит на него, как на самое ценное сокровище в этой вселенной, самое главное существо в его жизни, бесценное. Фригга слишком сильно любит своего сына, чтобы просто так взять, и отпустить. Это не в ее силах, совсем.       — Очень вкусно! Спасибо, мам, — Локи приобнимает маму, поднимаясь со стула, чтобы помыть руки.       Фригга понимает: «Время».       — Локи, подожди, — она резка поднимается и обнимает его, сдерживая слезы, — я люблю тебя. Очень, очень сильно.       — Я тебя тоже, но, может, я все-таки, сначала помою руки? — несмотря на сказанное, он все равно обнимает Фриггу, чувствуя легкое ощущение тревоги.       — Береги себя, сынок, — она целует его в щеку.       Локи понимает — творится что-то неладное, но оставляет все вопросы при себе, думая, что будет лучше спросить их позже.       Фригга с ужасным сожалением отрывается от Локи, давая ему возможность наконец-то помыть руки. Она смотрит в окно — люди уже собираются, и лишь для одного задания. Как же она хочет остаться здесь, рядом с Локи, но, увы, невозможно. Слезы наконец выступают с глаз, и Фригга сглатывает противный ком в горле, кинув взгляд на дверь ванной комнаты, выходя из дома.       У каждого человека на улице мутные глаза, и все смотрят на небо в ожидании неизбежного. Фригга начинает отсчет:       — Десять, девять…       Локи вытирает руки, выходя из ванной и глазами ищет маму.       — Восемь, семь…        Он смотрит в окно, в ужасе таращась на открытый ему вид. Он видит Фриггу.       — Шесть, пять…       Локи пытается выйти наружу, но Фригга предварительно закрыла входную дверь, а запасные ключи находятся только на втором этаже.       — Четыре…       Она оборачивается назад, видя через окно напуганного Локи, и не может унять боль в сердце.       — Три, два…       — Мама!        Яркая вспышка сверху ослепляет настолько, что Локи падает, и пытается скрыться под чем-нибудь. Он залезает под стол, чувствуя горячие капли слез, стекающие по щекам. Никогда ему не было так страшно и непонятно.       Он тяжело дышит, стараясь понять, закончилось ли это все. На улице никого нет. Ни единой души.        Он видит записку на столе, под которым только что был:       «Малыш… я знаю, ты напуган и ничего не понимаешь, но все хорошо. Это должно было произойти. Так гласило пророчество.       Я надеюсь, тебе понравился вишневый пирог, ведь если бы не специальный ингредиент в нем, ты бы исчез со всеми.       У тебя есть полное право злиться на меня, ведь я оставила тебя совсем одного. Но помни, что это ненадолго.       Люблю тебя бесконечно, Фригга.»       — Господи… нет, нет, нет… — Локи кидает бумажку на пол, внутри смешались злость, потерянность, и бесконечная горечь. Этого не может быть…        Локи остался один, совсем один на Земле.