Парфюмер

      Намджун довольно редко выходит за пределы своего уютного коттеджика. И не потому, что он затворник и вообще хикка, а потому, что запахи города серьезно мешают ему жить. Вечно загрязненный, перемешанный с мелкодисперсной пылью воздух крупных городов пахнет просто ужасно, и особенно чувствительный нос Намджуна улавливает каждый оттенок этого «букета» даже через ткань маски. И Ким в самом деле не знает, как раньше жил в самом центре столицы. Какое счастье, что ему удалось выбить клочок земли в одном из самых чистых районов Южной Кореи, пусть и приходится кататься на довольно большие расстояния, чтобы добраться до все того же «любимого» центра.       Ким Намджун — один из талантливейших парфюмеров мира, не то, что Кореи, автор самых удачных сочетаний ароматов, может составить парфюм на любой вкус и кошелек из самых разных ингредиентов, ну просто мастер своего дела. Вдобавок ко всему имеет какой-то особый шарм и притягивает своим внешним видом, хотя ничего особенного в его внешности и нету. Да, высокий стройный, с пухлыми губами и милыми ямочками, да, высветленные короткие волосы и челка набок. Но женщины (и не только они) готовы вешаться на Джуна гроздьями на всех мероприятиях, некоторые даже пытались споить и увезти парфюмера к себе, однако устойчивость Намджуна к алкоголю побеждала: молодой человек в легкой эйфории от выпитого, а вот "спаиватель" уже почти в полубеспамятстве, так что план по похищению обаятельного гения почти для всех одинаково заканчивался объятиями с белым другом и диким похмельем наутро.       Однажды весной выдался прекрасный денек: целую ночь лил дождь, прибивая всю пыль и грязь, а утром засияло солнце. И Джун решил, что неплохо было бы прокатиться в центр, прикупить себе какой-нибудь одежды для предстоящих мероприятий по презентации новых ароматов, закупиться сырьем, продовольственными продуктами да и вообще развеяться, ведь даже отъявленному домоседу захочется выбраться из своей берлоги в такое солнечное чистое прохладное утро.       Намджун очень сильно любил ездить на машине куда-нибудь на большие расстояния. Во-первых, он обожал свою малышку-Элантру 2011 года выпуска, красотку с раскосыми злыми глазами, но мягким покладистым характером, а во-вторых он обожал акустическую систему, которую уже давно установил в ней. Это ощущение дикой свободы, когда едешь по почти пустому шоссе, проходилось по Джуну мурашками, а любимый бит так приятно наполнял салон, что хотелось раствориться в музыке, распасться на атомы и стать единым потоком со звуком. Даже когда он был жутко уставший, даже когда ему от происходящего дерьма в жизни выть волком хотелось — он садился в машину, оставляя свои проблемы за дверцей, и просто уезжал от них.       Ким очень любовно относился к своей машине и искренне не понимал людей, которые их меняют, как перчатки, ведь у любой техники есть душа, которая является частичкой души ее хозяина. Кажется, у него бы не выдержало сердце, если бы пришлось продать свою машину и пересесть на другую, а про "купить что-нибудь новее и круче" — не может и речи идти, ведь это самое настоящее предательство. Вообще, Джун глупо привязывался ко всей технике, которая у него была: к телефону, ноутбуку, старенькому компу, даже к холодильнику, но был рукожопом от бога, поэтому часто ломал все такое родное и сильно полюбившееся. А если эта вещь не подлежала ремонту, то депресняк на день-другой ему был обеспечен. Потому он всегда старался изо всех сил не навредить ничему и никому, особенно будучи за рулем.       И вот сегодня, в прекрасный свежий весенний день ехать было еще приятнее, Джун заряжался энергией от музыки и солнечного света, черпал вдохновение от проносящихся мимо пейзажей и вообще был окрылен, как будто в предчувствии чего-то интересного. Даже по приезду в шумный Сеул его настроение ни капли не подпортилось, и шоппинг, обычно приносящий кучу страданий ему и окружающим, прошел на ура.       Несколько часов спустя, когда из списка покупок были вычеркнуты почти все позиции, а настроение было уже ближе к счастливо-умиротворенному, Ким взял себе кофе в своей любимой кофейне в торговом центре и присел на диванчик отдохнуть и восстановить силы. Мимо сновали люди, все куда-то страшно торопились, а Намджун ловил кайф от того, что он сам себе начальник и ему не нужно никуда бежать. В такие моменты ему казалось, что Вселенная вращается вокруг него одного.       Среди бурлящего муравейника снующих людей его взгляд зацепил молодой человек, который, в отличие от остальных людей, неспешно прогуливался, разглядывая витрины. Он был удивительно хорош собой: высокий, широкоплечий, с кукольным личиком и темными блестящими волосами, которые были завиты в легкие кудряшки. Розовая худи с капюшоном, выглядывающая из-под джинсовки, отнюдь не портила его вид, скорее делала его образ более сбалансированным: она сглаживала брутальность его фигуры и милость лица.       Ну вроде бы парень да и парень, ничего особенного. В Корее таких милашек — пруд пруди. Этот скорее всего модель, даже, кажется, лицо знакомое. Очевидно, Джун где-то его видел, причем не раз и не два. Но когда молодой человек прошелся мимо — Намджун едва удержался, чтобы не подскочить и не рвануть за ним. А дело было в запахе, который исходил от этого незнакомца. Он был такой тонкий, нежный, пудровый, казалось, что так пахнет мягкий хлопок. Намджун даже отставил подальше свой кофе, чтобы не перебить едва уловимый шлейф и успеть его распробовать по максимуму, пока он не утонул среди остальных запахов, витающих в торговом центре. После чего Намджун, забив на оставшиеся в списке вещи, поехал домой, хотя вернее будет сказать — полетел, выжимая все соки из любимой Элантры, лишь бы только успеть запечатлеть этот аромат. Мысли роились в голове, как те люди в ТЦ, было так сложно удержать запах на своих рецепторах, он будто ускользал незримой вуалью от парфюмера. В какой-то момент Джун подумал, что этот запах на самом деле является парфюмом, но не было ни одного парфюма, который бы звучал так же. Конечно, Ким не мог знать все ароматы мира, но большинство же знал. И ни один не шел ни в какое сравнение с запахом этого молодого человека.       Мастер провел трое суток без сна, пил только воду, чтобы ничто не могло перебить запах, который он так тщательно удерживал в памяти. И как бы он ни старался — все без толку. Аромату постоянно чего-то не хватало: то сладости, то свежести, то теплоты... Джун уже начал потихоньку разочаровываться в своих способностях, ему казалось, что он просто стал забывать аромат того человека, но как только он возрождал в памяти тот момент, когда впервые почувствовал его, то четко осознавал, что может ощутить его заново, предварительно отделив от всех других окружающих его в тот момент запахов. Но Намджуну как будто не хватало ингредиентов, хотя в его коллекции разнообразного сырья было навалом, он уже перепробовал даже самые абсурдные варианты, но все равно все было не то.       Обессиленный Ким рухнул на диванчик в мастерской и уснул на целые сутки. И очень удивился, когда, проснувшись, понял, что все еще в деталях помнит этот запах. И следующие недели Намджун провел в отчаянных попытках его повторить, но на этот раз уже более бережно отнесся к себе самому: он ел и спал, чтобы не терять силы, потому что когда организм устает — обоняние искажается и притупляется.       Он положил на это четыре недели, и все, что ему удалось сделать — это создать нечто такое же приятное, отдаленно напоминающее вожделенный запах. И Намджуну пришел в голову гениальный план: что, если все-таки выпустить этот аромат (ну не зря же он убил на него целый месяц и половину своего здоровья) и устроить кастинг для рекламы этого аромата, а затем пригласить на кастинг того самого парня? А потом Джун задумался: ну пригласит он его, ну будет работать вместе с ним, а дальше что? Как будто это как-то компенсирует недостающий ингредиент. Однако подсознание отчаянно затыкало логику и вопило что-то в духе: "делай, не думай, на месте разберемся!", и Намджуну больше ничего не оставалось, кроме как повиноваться ему.       Агенту Намджуна пришлась по душе эта идея с новым ароматом и кастингом, и он даже был не против, если Джун сам предложит несколько кандидатур. Конечно, парфюмеру пришлось постараться, прежде чем он узнал имя того молодого человека, которому принадлежит волшебный запах, но это того стоило.       И вот настал день икс, Намджун стоически терпел часы бесед и демонстраций таланта моделей, даже сделал вид, что выбирал между кем-то и Ким Сокджином, делал вид, что долго терзался сомнениями, но в конечном итоге все-таки выбрал его. И даже вся команда поддержала его решение, потому что в этой модели действительно было прекрасно все: и внешность, и манеры, и навыки актера рекламы.       Сокджин и его менеджер остались для обсуждения рабочих моментов, причем агенты Намджуна явно решили, что достаточно дали ему поупиваться властью, и больше не хотели его слушать, гнули свою линию, намереваясь сделать из рекламы яркое шоу в блестках, стразах и перьях, что шло абсолютно вразрез с «детищем» мастера. В это время Намджун все больше и больше убеждался, что запах Джина — самое прекрасное, что он ощущал в своей жизни. И, будучи опьяненным этим ароматом, отвел Сокджина в сторонку и предложил ему встретиться и пообщаться в более неформальной обстановке в загородном домике Намджуна. Даже предложил (чтобы не вызвать подозрений, естественно) взять с собой менеджеров, возможно даже рвануть в какой-нибудь клуб, поднять командный дух, ибо менеджеры явно не на одной волне с самим мастером и его идеей, так сказать, на что Джин согласился, мол, было бы неплохо, но давайте без менеджеров и агентов, ибо они как всегда навязывают свое, и было бы здорово самим поработать над проектом, а дальше просто ставить команду перед фактом, что вот так и никак иначе, потому что у нас уже все готово.       У Джина вообще не было никаких задних мыслей, что неформальная встреча может пойти не по плану. В конце концов он старше Намджуна и видно, что у них общая цель, и вообще парфюмер уважительно относится к своему хену. Поэтому на этом же уикэнде Намджун заезжает за Сокджином, и они вместе едут работать над совместным проектом, который так увлек самого Кима старшего, что просто дальше некуда. В кои-то веки он почувствовал себя творцом, а не бездушной марионеткой в руках режиссеров.       В итоге было решено провести встречу в уютной домашней обстановке, тем более атмосфера скромной обители парфюмера как раз подходила под определение "уютная". Сам дом был не таким уж большим, хотя состоял из трех этажей и мастерской в подвале. Пространство расширялось за счет светлых стен и больших окон. На первом этаже, где и предполагалось проводить время, была большая просторная кухня с гарнитуром из бежевого дерева, совмещенная с гостиной, которая одновременно являлась и столовой. С одной стороны было большое панорамное окно и стеклянная дверь-купе, ведущая на лоджию. Сама лоджия также была застекленной, там стоял диванчик, два кресла и кофейный столик, а вид из окон открывался на небольшое местное озерцо. Посреди гостиной стоял белый журнальный столик, окруженный такой же белой кожаной тахтой, кожаным диваном и двумя креслами из белой кожи, причем все эти предметы мягкой мебели были с отделкой из черного дерева. Также в этой области лежал пушистый зеленый ковер в тон деревца, которое стояло в уголке, между перегородкой и лоджией. Между диваном и одним из кресел стоял торшер.       После обсуждения деталей проекта и утверждения плана, Намджун предложил своему гостю выпить. Сам Джун любил выпить хорошего виски, потому что хороший виски тоже обладал прекрасными ароматами. А еще он расслаблял, и Джун надеялся немного отвлечь свои рецепторы от улавливания аромата Сокджина. Как вообще он до сих пор делает вид, что все хорошо? Ведь на самом деле блондина бросало то в жар, то в холод, особенно в те моменты, когда хен приближался, чтобы взглянуть на наброски дизайна флакона, которые Намджун нарисовал собственноручно. Казалось, эти жалкие листки бумаги начнут загораться в руках младшего, потому что руки просто горели от желания дотрагиваться до кожи Джина, сминать ее, растирать…       — У тебя хороший вкус, Намджун, — широко улыбнулся Джин, когда блондин принес бутылку дорогого виски.       Сам Намджун все-таки решил не пить, он лишь услужливо подливал в стакан хену еще алкоголя и наблюдал, как объект его жестоких фантазий постепенно расслаблялся, становился более доверчивым. Они болтали обо всем и ни о чем, причем говорил в основном Джин, и это было как нельзя кстати, потому что терпкий аромат виски идеально украшал аромат самого Сокджина. Сплетенные ароматы, казалось бы, растеклись по всему дому, и Джун был пьян не от тех жалких глотков, сделанных лишь для вида, а от хена. В конце концов он понял, что не может больше терпеть. В какой-то момент Сокджин почувствовал прямой неотрывный взгляд младшего на себе и, наконец, замолчал. Тишина получилась оглушающей, и только теперь он заметил, что Намджуна будто лихорадит.       — С тобой все в порядке?.. — задал бессмысленный вопрос Джин, но ответа не получил.       Нет, с ним не все в порядке. Прямо сейчас его пальцы горят огнем от предвкушения того, как он будет касаться человека, который завладел его мыслями еще тогда, месяц назад. Ноздри опаляет запах, который становится все ближе и ближе. А Джин и пошевелиться не может, он будто под гипнозом взгляда Намджуна. Ни слова ни вымолвить не может, ни отодвинуться, да и не очень хочется, хотя остатками разума он понимает, что гипнотизирующий взгляд Намджуна источает нездоровый интерес и опасность. Но Джин попал в ловушку еще тогда, когда переступил порог этого дома.       Джун медленно приближается, будто тянется поцеловать висок хена, но останавливается в паре миллиметров от кожи и вдыхает. Потом едва касается кончиком носа волос, ведет вниз по скуле и тянется к шее. Руки Намджуна любовно легли Джину на плечи, а затем плавно прошлись по ключицам, скрытым за тонким трикотажем джемпера и также остановились на шее. Намджун медленно сходил с ума от того, что может просто так наслаждаться самым прекрасным в мире ароматом. На минуту он даже задумался, что было бы так здорово утыкаться в эту красивую шею каждое утро, спать, укутавшись в этот запах, как в плед. Но садистские мысли быстро вытолкнули красивую картинку, заполняя собой всю сущность Ким Намджуна. Его ладони, несколькими мгновениями ранее нежно поглаживающие открытую кожу хена, стали медленно сжиматься вокруг крепкой шеи.       Джин действительно не мог пошевелиться все то время, пока блондин смотрел на него, как удав на кролика. А когда «удав» стал приближаться, по телу стало разливаться тепло, вперемешку с адреналином. Дрожащие руки, легшие на плечи Сокджина, создали иллюзию взволнованности и усыпили бдительность. Старший прикрыл глаза, ему казалось, что младший робеет, хоть это и шло вразрез с его взглядом, но когда ты под градусом — центр аналитики вырубается напрочь. Жутко захотелось почувствовать теплые пухлые губы на своей шее — это сказывались годы без настоящих отношений. Но ощущение сначала легкого, потом достаточно уверенного удушения быстро развеяло все иллюзии. И в какой-то степени это было приятным и сладостным, правда, ровно до того момента, когда такая «ласка» стала самым настоящим, намеренным удушением.