Ab ovo usque ad mala

      Так же уверенно, как ветер наполнял своими потоками огромные крылья, на головы Адского начальства лились проклятья. Кроули, словно рог изобилия, осыпал шевелюры драгоценной Вельзевул, Дагон, Абаддон и самого Люцифера такими качественными и изобретательными ругательствами, что где-то там, внизу, у них должны были в пепел сгореть уши.       Судьба была настоящей стервой, и демон уже имел многократное неудовольствие в этом убедиться.       Будущее, в момент поцелуя на глазах у старушки Темзы, казалось до безумия радостным, наполненным совместными завтраками, касаниями и поцелуями. Однако, любимые начальнички, будто для поддержания баланса, заявились на порог книжной лавки и с наимерзейшими улыбками протянули что одному, что другому папки с делами «Чрезвычайной Важности». Делами этими Кроули хотел было подтереться, но не тут-то было. На документах красовалась печать Высшей инстанции, а подтираться подписью Сатаны чревато кровавым геморроем в моральном и физическом смысле, а потому пришлось демону Кроули и ангелу Начал Азирафаэлю расчехлять свои профессиональные навыки и лететь творить прописанные по протоколу деяния.       И все бы хорошо, но за последний год необходимых деяний стало настолько много, что из-под отчетов едва торчала рыжая макушка. Они с ангелом виделись от силы раза два или три за пресловутые двенадцать месяцев, которые, как думают некоторые, должны ощущаться бессмертными существами как одно мгновение.       И это правда… Если бы только одно конкретное оккультно-эфирное, злое, как легион чертей, создание, не изнывало от такой банальной и местами пошлой вещи, как спермотоксикоз.       И ведь всё стало лучше, чем было столетие назад:       Взаимные чувства — есть!       Влечение (проявляющееся во взглядах, жестах и касаниях) — есть!       Огромная кровать, наколдованная на втором этаже магазинчика — в наличии!       И все же, стоило только ладоням демона, буквально намедни упахавшемуся до поющих купидонов перед глазами, скользнуть на ту часть, что находится у людей (и очеловеченных ангелов) пониже спины, как тут же Азирафаэль зажимался и банально сбегал, оставляя своего демона наперевес с сомнениями и внушительным аргументом в штанах.       Объяснить такое поведение демон был не в силах. По крайней мере, подумать о том, что ангел его не хочет, он уж никак не мог, поскольку аргумент, схожий с его собственным, ощущался и у блондинистой оболочки воина Господня. И им бы поговорить, но с утра в дверь уже стучались гонцы с новыми неотложными поручениями, а потому приходилось снимать напряжение старым дедовским способом и истеричными криками на растения, которые оборзели от обилия любви вокруг и перестали дрожать при звуке хозяйского голоса.       Фикус, только заслышав привычное: «Да он же издевается!», — тянул к Кроули мясистые листья и сочувственно покачивался. Персик не мог вникнуть в перипетии чувств низших, не фотосинтезирующих существ, кончиками побегов всё же чувствовал эту необузданную любовь и глухую тоску, исходящую не только от хозяина, но и от его спутника, у которого были бесподобно мягкие руки и лучистые глаза.       Именно этот спутник и предложил Кроули переехать из холодной квартиры в теплый и уютный книжный магазин. Теперь под цветы был отдан крытый балкон, будто по волшебству появившийся над лавкой, а у самого демона была своя комната, где не было этих вездесущих книг, какао и шотландской клетки, зато царили минимализм, неброская роскошь и эстетика.       Собственно, Кроули действительно был не против того, чтобы поселиться под боком у ангела. Азирафаэль трепетно относился к личному пространству своего возлюбленного и тактично оставлял его в покое, если Кроули был совершенно не в духе. В такие вечера он лишь оставлял у двери кофейник и коньяк. И как бы демон не бесился, ночью он всё равно забирался в их общую огромную кровать. Он аккуратно обнимал уставшего букиниста и засыпал, убаюканный аурой нескончаемой нежности. Чтобы утром снова расстаться на туеву хучу месяцев, мотаясь по всему чёртовому голубому шарику.       Вот и сейчас, расправив чёрно-белые крылья, демон буквально летел домой, оставляя позади бушующую в вечной «священной войне» страну, о которой ему нестерпимо хотелось забыть. Порой, глядя на всё то, что творили люди, прикрываясь именем Матери, он жалел о том, что они не узрели пламя Армагеддона, а потом вспоминались ему цветущие яблони в парке и белые лепестки, которые под руками ветра пытались взлететь, но запутывались в светлых кудрях, и злость уходила, оставляя лишь игривую и жестокую весёлость, подначивающую к пакостям высшего сорта.       Последнее время на сердце у Змия было, ой, как не спокойно. Такое ощущение порой возникает у людей, когда Смерть дышит им в затылок. Что-то сродни неуловимому беспокойству и зуду в районе копчика. Нестерпимо хотелось домой, но возмущения энергий в районе боевых действий были настолько мощными, что вместо мгновенной телепортации, приходилось лететь, огибая наиболее активные вихри турбулентности. Благо крылья, так щедро дарованные Господом, больше не болели, что позволяло не косплеить оригинальную Русалочку при каждом полете. В них вернулась былая сила.       В кармане завибрировал телефон, заставляя демона спикировать вниз и усесться на крышу разрушенного дома. Где-то внизу мелькала алая маковка Войны, в которую плюнуть стоило бы, да все конечности были демону дороги, как память. — Если вы хотите предложить мне кредит или страховку, то ещё десять лет вы будете ходить во сне исключительно под себя! — Кроули! Я от твоих колыбельных ходил под себя лет с пяти! — в динамике послышался недовольный голос младшего Даулинга. — Не преувеличивай! У меня отличный голос. — И песни про кишки и убийства. Но да… Мне нравилось! Хотя, я не о том хотел поговорить. Дело касается Этих!       Кроули застонал от ужаса. Маг после смерти и воскрешения матери стал писать «любимой тетушке» ещё чаще, периодически подкалывая его за любовь к святым бобрам. В любом случае, мальчишка был уже в том возрасте, когда душа требовала экспериментов, сердце — приключений, а начало переходного возраста — исследований.       Кроули уже давно понял, что будь Антихристом именно этот ясноглазый бесенок, то мир бы сгорел ещё до того, как Четыре Всадника Апокалипсиса успели выпить по чашечке кофе. А потому, Маг умело выклянчивал чудеса у Кроули. А если Кроули проявлял недюжинную выдержку, в ход шла тяжелая артиллерия в виде проникновенного голоса, напускных рыданий и заветного: «Дядюшка Азирафаэль! Я бедный, несчастный, одинокий ребенок! Ближе вас у меня никого нет! И даже любимая тетушка не понимает моего горя! А ведь я так хочу…»       Пара предложений, и вот уже растроганный ангел готов дать страдальцу и мученику всё, что бы тот ни попросил. Правда, ядерную боеголовку он всё-таки зажал. Кроули как-то спросил у своего ангела, понимает ли тот, что им бессовестно манипулируют? Но тот лишь пожимал плечами и отвечал, что он, конечно, наивный, но всё-таки не идиот.       И продолжал исполнять желания.       Этим летом, к примеру, достопочтенная матушка Мага возжелала посетить Англию, и не просто Англию, а самое очаровательное и уединенное местечко, которое только можно было отыскать. Естественно, деревушка Тедфилд мгновенно пришлась ей по душе.       Каково же было её удивление, когда однажды утром она увидела на пороге коттеджа очаровательного кудрявого мальчика в компании двух, смутно знакомых ей, крестных. Адам Янг очаровал её с первого взгляда, мистер Фелл со второго куска пирога, а вот на мистера Кроули женщина поглядывала с легкой тоской. Будь она помоложе и без супруга, она бы попыталась привлечь внимание этого мужчины, фривольно раскинувшегося на стуле, будто это был трон, и осыпающего женщину комплиментами.       За подобные искусительные штуки Кроули получил весь спектр неодобрительных взглядов от Азирафаэля, зато Маг в тот вечер умудрился до тошноты наговориться со своей «тетушкой» и Адамом, который, к дикому восторгу Даулинга, оказался Антихристом. Азирафаэль, между тем, учил Гарриет делать наивоздушнейший бисквит Королевы Виктории. И все остались в плюсе. — Сатана всемогущий, — Кроули потер переносицу. — Если ты мне скажешь, что на этот раз объектом твоей «вечной любви» стала Язва, я посоветую тебе повеситься на старомодных подтяжках Азирафаэля, потому что эта дамочка умудрилась скрутить в бараний рог Войну, а уж твои бубенцы она оторвет и положит в шкафчик комода. — Да я не о том! Дело в Адаме! — Ого! На тебя радужная аура ангела так влияет? — Тетушка! — Ладно, ладно, понял. Видать что-то серьезное. — Адам пропал! — Чего?! — что-то внутри Кроули похолодело, а нехорошее предчувствие возопило, аки оперная певица. Не Монсеррат Кабалье, но на безрыбье и сапог — улов. — Вчера он не вернулся домой, — голос подростка был действительно испуганным. — Его ищет весь Тедфилд. Думают, что это какой-то маньяк или террорист, но… Разве кто-то может просто так взять и украсть Антихриста?       Да уж. Думать о том существе, которое сумело украсть Антихриста, демону не хотелось, но проблему нужно было решать. — Так, мелкий, не паникуй. Отбери у Язвы оружие, иначе она от Тедфилда камня на камне не оставит. Успокаивай нервных женщин, беременных котов и воинственных детей. Держи меня в курсе событий, а я постараюсь, хм, получить информацию из не очень надежного, но все же источника. — Я понял!       Звонок отключился, Кроули взмыл в воздух, чтобы на границе страны телепортироваться в книжную лавку.       Красавица Война проводила его хитрым взглядом и улыбнулась. Намечалось что-то интересное.