Ab ovo usque ad mala

      Азирафаэль зашел домой.       Хотя, погодите, всё было немного не так…       В книжную лавку в Сохо, не позднее полудня, ввалился взмыленный хозяин сего заведения и, едва дотащив ноги до кресла, рухнул на него и растёкся бесформенной ангельской массой. Хотелось грязно ругаться, но эфирным существам такое не положено, а потому, покрутив головой и удостоверившись, что никого поблизости не наблюдается, он тяжело вздохнул и… — Мохаве? Долина Смерти? Серьезно? Да чтоб вас там, зачатых в ходе богохульной оргии, путем скрещивания обладателей лишней хромосомы и голубей, прохватил неконтролируемый жидкий стул, с учетом того, что в Раю нет уборных! Что б вас, ондатры, на шапку пущенные, заставили эту пустыню пылесосить!       Ангел еще долго бухтел скабрезности, целомудренно зардевшись и смежив веки. И, вероятно, каждый из вас задался сейчас вопросом: «Что, чёрт подери, тут происходит? И что заставило ангела, проявляющего большую часть времени радушие и смирение, вспоминать все необычные ругательства, которые он слышал от Кроули за последние шесть тысяч лет?»       Ответ состоит из двух слов: освящение пустыни.       Гавриил, небезызвестный ангельский начальник и архангелов командир, встал как-то с утра лицом вниз и, уткнувшись носом в белоснежный пол, пришел к выводу, что как-то мало нынче чудес на земле. И решил он, что надобно бы проявить на земле волю Её и совершить нечто доселе невиданное. А так как это чудо должно быть самого высшего сорта, то и выполнять его послали самого ответственного, отмеченного благодатью Господа и откровенно несчастного ангела. — Давай. Сходишь и вернешься. Задание на двадцать минут, Азирафаэль, — воодушевленно вещал Гавриил, намеренно явившись в гости к любимому сотруднику, дабы в полной мере насладиться его вытянувшимся лицом.       И задание-то было пустяковым — обустроить в пустыне оазис небывалой красоты. Эдакую аллюзию на Эдемский сад, дабы люди не забывали, кто их крышует. И для той благородной миссии выбрана была пустыня Мохаве. А именно — Долина Смерти.       А это означает, что в этом чудесном месте средняя максимальная температура в июле достигает 46 °C, ночью опускается до 31 °C. Самое прохладное время — с конца ноября по февраль (5—20 °C), когда часто бывают продолжительные интенсивные ливни, и время от времени случаются небольшие заморозки. Это суровая, жаркая и похожая на ад пустыня кажется плодом воспалённого воображения; безжизненным, аскетичным и пугающим местом, сошедшим со страниц Ветхого Завета.       Потрескавшаяся, покрытая соленой коркой земля, каньоны и песчаные дюны, контрастирующие с высокими заснеженными горами. Идеальное место для рукотворного рая, не так ли?       Четыре месяца. Четыре месяца ангел не был дома. Он приехал туда весной, когда вся местность расцвела пестрым ковром неприхотливых суккулентов.       Но место, выбранное архангелом, было крайне далеко от любых источников воды — иначе, какое ж это будет чудо? — а подземные воды пролегали столь глубоко, что одно их поднятие в приемлемую для растений зону стало для Азирафаэля настоящим испытанием.       Что уж говорить о том, что деревья, значащиеся в плане, не желали приживаться под сорокоградусным пеклом. Нежные цветы вяли под палящим солнцем, виноградники жухли, плодовые деревья, привыкшие к жирному чернозёму, сбрасывали листву только завидев глинистую, просоленную почву.       Благодать текла нескончаемым потоком, проникая вглубь растрескавшейся земли, меняя её свойства и начисто истощая ангела. В конечном итоге, когда в Долине Смерти распустился бесподобный оазис, полный чистых ключей и диковинных растений, на которые прикатились посмотреть почти все местные шагающие камни, Азирафаэль был похож на половинку апельсина, что опрометчиво вступила в половую связь с соковыжималкой.       Единственное, чего хотелось несчастному ангелу, это вернуться домой и увидеть одного, очень родного демона. Который, вероятно, тоже совершает злые деяния в поте лица и вряд ли знает о том, как страдает бывший серафим.       Лавка приняла его в свое чрево, даря ощущение долгожданного покоя. Но было ещё кое-что… Букинист не мог точно описать это, но оно было. Будто Небеса вибрировали от смещения энергетических потоков. И это безумно тревожило. Возможно, когда Гавриил придет за отчётом, то ангел спросит у него, в чем дело. Но не сейчас.       Сотворив себе дымящуюся чашку какао, мужчина тяжело вздохнул и уже приготовился насладиться сладким лакомством, как вдруг закрытая дверь в магазинчик распахнулась, заставив его вздрогнуть.       Она стояла на пороге пятном первозданной тьмы и гнева. Но направлен этот гнев был далеко не на хозяина заведения. Сделав шаг вперед, Повелитель Мух и Лорд Ада споткнулась, и рухнула прямо в объятия подоспевшего Азирафаэля. — Отпусти! — на дрожащих руках Вельзевул расцветали чёрно-алые цветы некроза и ожогов. — Вам нужна помощь! — Это унизительно! Я справлюсь! — демон огрызался, но как-то без энтузиазма, что позволило Азирафаэлю оттащить её к тому креслу, где ещё минуту назад сидел он сам. — Прошу вас, потерпите!       Он вздохнул, направляя всю свою благодать в руки. Благо, за время общения с Кроули, он смог найти ту тонкую грань между исцелить и испепелить. Князь преисподней, заключенный в тело хрупкой женщины, взвыл, чувствуя, как благодать струится по телу, затягивая раны от святой воды. Пальцы ее дрожали, а все конечности стянуло ознобом. В какой-то миг ей даже показалось, что ангел просто уничтожит телесную оболочку, но жар отступил, а на изувеченных руках остались только подсохшие шрамы. — Простите. Я не могу убрать это до конца. Думаю, ваше тело само должно изгнать остатки святости. — Ты извиняешься? Передо мной? — в серых глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. — Почему нет? Вам было так же больно, как и ангелам или людям. Боль, она едина для всех, я так думаю. Надеюсь только, что это не единственная связующая нить между мирами, — ангел поднялся на ноги и поправил пиджак. — Может, вы хотите выпить? Я так понимаю, что случилось нечто из ряда вон выходящее, раз вы очутились на пороге лавки в отсутствие Кроули. — Ты. — Что простите? — Ты копался внутри меня своей благодатью. Думаю, теперь мы можем перейти на ты. — Но ранги… — Нет больше рангов, — брюнетка откинулась на спинку кресла, а муха на её голове зажужжала довольно печально. — Я теперь преступница. И, в отличие от твоего любовника, — блондин вспыхнул и чуть не выпустил из рук бутылку коллекционного виски, — я не удосужилась убедить Адскую общественность в том, что святая вода для меня не опаснее газировки. — Звучит прескверно, — мужчина протянул бокал, наполненный сорокалетним скотчем Macallan 1939 года разлива. — Если не сказать хуже, — Вельзевул пригубила обжигающую жидкость и зажмурилась от удовольствия. Что ж… Если бы какой-нибудь ангел почаще наливал ей столь благородный напиток, то она бы вышла за него замуж, а потом бы убила ради высокоградусного приданного. — В Аду…       Столп света на секунду ослепил присутствующих, оповещая о появлении Гавриила. Тот выглядел странно: всегда идеально сидящий костюм помялся, волосы были встрепаны, в глазах застыло довольно нелепое выражение растерянности. — Азирафаэль! — от елейной интонации у ангела похолодели руки. Таким голосом отправляют на смерть. — Довольно удачно, что ты уже вернулся! Так что незамедлительно ты должен помочь мне в одном деле, поскольку Она избрала тебя защитником человечества, вручив оружие света. Не мне судить, ведь раз она выбрала кого-то столь неподходящего на роль воина, — он брезгливо коснулся живота блондина, — значит так нужно. Хотя, на твоем месте я бы сделал что-то со своей дряблой оболочкой. Не иначе, это последствия твоего увлечения человеческой пищей. Этот сосуд, друг мой, позорит весь ангельский род.       Азирафаэль ничего не сказал, а лишь немного нахмурился, зато Вельзевул, и так взвинченная, внезапно подала голос: — Ба, вот это я понимаю, знаменитая ангельская любовь и всепринятие. Не пойму, как твое эго умещается в этот дизайнерский пиджак. В любом случае, тебе придется занять очередь. Я пришла первая. — Ты? Не скажу, что рад видеть, но, во имя нашего прошлого продуктивного сотрудничества, я не буду испепелять тебя и отпущу с миром. — Гавриил, прошу! — ангел встал между ними, сложив руки на груди. — Она — гость! И я ее выслушаю! — Ты будешь защищать Князя Ада? Воистину, пути Господни неисповедимы, — архангел поджал губы. — Хотя, чему мне удивляться. Ты ведь держишь подле себя это мерзкое пресмыкающееся. Этого наглого, беспардонного, отвратительного… — ДОВОЛЬНО!

***

      Когда Кроули очутился в спальне, он по началу расслабленно выдохнул, и только потом почувствовал, как благодать Азирафаэля смешивается с энергией не кого-нибудь, а драгоценной Вельзевул, чтоб ей всю жизнь жрать твердокаменные ириски.       Означать это могло всё, что угодно: от того, что начальница пришла дать лучшему работнику месяца новое задание, до нападения на ангела. Выскользнув из комнаты, Кроули припустил было вниз, но остановился в пролёте, наблюдая за тем, как Вельзевул и Азирафаэль мирно общаются.       Мирно? Общаются?       Где-то на периферии сознания закралась крайне идиотская мысль об измене, но демон отринул её как недостойную, поскольку ревновать ангела можно было разве что к говядине вагю или к редкому сыру Пуле. К тому же, начальница выглядела даже хуже, чем обычно, что отметало любые намеки на свидание. А меж тем разговор принял тревожные нотки.       А уж когда в гостиной появился Гавриил и заговорил, любые надежды на то, что это банальная измена — исчезли. Серьезно, уж лучше бы тут был намек на тройничок!       Но архангел открыл рот и Кроули срочно захотелось этот рот заткнуть. И, по возможности, чем-то наиболее неприятным.       «Пяткой Хастура!» — шепнуло подсознание.       «Повторяешься», — буркнул Кроули.       Демон действительно готов был уже бежать и бить начальству возлюбленного морду, как поток оскорблений переключился на самого Кроули и внезапно воздух сотрясло громогласное: — ДОВОЛЬНО!       Ангел, до этого стоически терпевший недовольство архангела, неожиданно расправил крылья, которые сбили со стола какие-то бумаги. Глаза его горели яростью, ровно такой же, какая был во время Божественного Испытания. Гавриил крякнул от неожиданности. — Ты приходишь ко мне в дом, — блондин ещё мгновение назад выглядящий максимально безобидно, источал свет праведного гнева, — ты просишь меня о помощи и в то же время смеешь оскорблять того, кто готов был умереть, но не позволить мне пасть. Пасть по твоей вине! Как ты смеешь называться архангелом, когда госпожа Вельзевул, причисленная тобой к отряду мерзких тварей, ведет себя гораздо вежливее воина Господня?       Госпожа Вельзевул, вжатая в кресло столь мощной вспышкой энергии, с лёгкой завистью думала, что вот за неё никто и никогда так не заступался. А хотелось бы. Какой бы сильной и независимой она ни была, иногда даже самому темному существу хочется, чтобы о нем позаботились. Правда, эти желания быстренько запихиваются подальше, поскольку в Аду демон демону волк. Кто не сожрал, того сожрали.       А меж тем сияние даже усилилось и, казалось, Азирафаэль готов был испепелить собеседника. Кроули, как бы сильно ему ни нравилось это выражение лица кота после кастрации у Гавриила, понимал, что пора вмешаться. — Гаври-и-ил! — он легкой походкой спускался по лестнице, глядя на то, как ангел мгновенно «потухает» и на его лице появляется привычная, теплая улыбка. — Ты стоишь на руках, или это твое лицо похоже на задницу? — Кроули, — голос у архангела слегка осип от неожиданности, он переводил ошарашенный взгляд со Змия на ангела, который плеснул в бокал немного скотча и протянул демону. — С возвращением, дорогой мой! — Ну и что у нас тут за сборище любителей странных межвидовых пэйрингов?       Брови всех присутствующих взметнулись вверх, на что демон просто махнул рукой. — Случилось что, спрашиваю? У нас вообще-то своих проблем по горло. Сегодня я узнал, что пропал Враг Рода Человеческого, Разрушитель Царств, Ангел Бездны, Великий Зверь, имя коему Дракон, Князь Мира Сего, Отец Лжи, Порождение Сатаны и Владыка Тьмы. Кто-нибудь в курсе?       Вельзевул вздохнула и покрутила бокал с алкоголем: — В курсе.

***

      Демоны никогда не отличались умом и сообразительностью. Эти существа перестали эволюционировать еще со времен средневековья и продолжали упорно стагнировать, погрязая в совсем уж дремучем невежестве. Хах, именно поэтому их вызывают за тем, чтобы узнать древнее знание, а не получить предсказания на счет биржевой торговли.       Несостоявшийся армагеддон вызвал в рядах нечисти настоящую панику. Ну, кто в здравом уме и твердой памяти захочет жить в подвале мира, наполненного всякими штуками, типа алкоголя, еды и сексуальных партнеров? Понятное дело, что никто!       Война казалась выходом.       Ропщущая толпа пришла на поклон к Люциферу, мол помоги нам, Отец греха! Нас много, так давай жахнем по Земле без Антихриста? Наберем оружие, и как в старых мифах, замочим гадов!       Однако Князь Мира Сего свару продолжать отказался, и поползли меж демонов слухи, что не так уж и силен Божий Первенец, но последней каплей стал столп света, который ударил в резиденцию Хозяина Ада. От него шла не просто вибрация Рая, о нет, это был Её Глас. Но, вместо того чтобы уничтожить мятежного ребёнка, Мать посеребрила концы исполинских черных крыльев и этого народ Преисподней стерпеть не смог.       Темный Совет, во главе с возлюбленной Сатаны, первой женой Адама, красавицей Лилит, усыпили Люцифера и спящего скинули в Бездну — складку первозданной тьмы между мирами, выхода откуда не было. По крайней мере, никто за время сотворения всего сущего оттуда не выбирался. Туда же скинули и Антихриста, которого Абаддон выкрал из парка, прямо посреди игры в прятки.       На трон села Лилит.

***

      Ангелы никогда не отличались особым умом и сообразительностью.       Часто, как и у людей, излишнее возвеличивание «голубых кровей» порождает чванливость и гордыню. С каждым прожитым веком ангелы всё сильнее и сильнее отдалялись от людей, бездумно следуя Великому Плану, даже не понимая, что за ним стоит.       Души — ресурс, и не важно, кем они были при жизни: замученными инквизицией женщинами и детьми, над которыми ставили опыты, или рабами, с которыми обращались, как со скотом.       Страдания при жизни — бред. Их век и так короток, смысл обращать внимание на такие мелочи, как крестовые походы, нескончаемые войны, Холокост, геноцид армян, индейцев, пигмеев, Мориори, голод в Ирландии и прочее… прочее… прочее…       Небеса сотрясались от молитв, но все они уходили в пустоту. И во всем виновато не бездействие Светлой стороны, а само существование Тёмной!       Война казалась выходом.       Пробуждение Бога должно было всё изменить. И ангелы воспряли духом, как потерявшаяся отара овец, услышавшая своего хозяина. Но не тут-то было. Богиня не давала ни указаний, ни намёков на будущее. Правда, Богиня доселе не желавшая говорить со своими детьми, сперва, заговорила с предателем, с рыжеволосым демоном, предложив ему место в рядах архангелов, а потом снизошла до грязной черни, ютившейся в Адских казематах.       Она говорила с Люцифером. И пропала. Её покои были пусты, её присутствие — иссякло. Лишь над местом, где некогда стояла окаменевшая фигура, красовалась надпись «Любите друг друга».       Хах… После этих слов один плотник оказался на кресте.       Ангелы остались одни, и единственное, на что они могли рассчитывать, это найти себе врага. Врага, который и сам желал битвы.       Михаил занесла над головой меч.

***

— Я и Дагон выступили против свержения Люцифера, — Вельзевул сгорбилась и казалась гораздо уязвимее, чем было на самом деле. — Дагон погибла сразу, а мне удалось бежать. — Вы? — Гавриил угнездился на светлом диванчике. — Почему? Вы же демоны, вам… — По статусу не положено. Ага. Я знаю. Я думаю, ты и сам понимаешь, почему я выступила против, — брюнетка устало потерла глаза. — Эти двое, — она махнула в сторону притихшего Азирафаэля и напряженного Кроули, — доказали, что битва должна была стать геноцидом для всех. Не было бы выигравшей или проигравшей стороны. Мы бы погибли все. Поголовно. Она, — демон многозначительно ткнула пальцем вверх, — сказала Сатане что-то важное. Она одобрила его работу, так кто мы такие, чтобы спорить? Я бы с радостью снесла башку паре сотен ангелов, проблема только в том, что я не самоубийца, чтобы спорить с Богом. Мы уже спорили. Нам хватило. Ниже Ада падать некуда. Там пекло ядра Земли. А в нем уже не получится обустроиться с комфортом. А вот твои мотивы всё-таки не столь прозрачны. Что же привело тебя сюда? — Они, эм, убили всех несогласных. Решение Михаила не поддержали многие из бывших высших чинов, которых две тысячи лет назад разжаловали за ненадобностью. Они убили даже последних двух серафимов, охраняющих Её покои. Я, конечно, чту Великий План, но так нельзя. — Ты это серьезно? Га-а-аврюша, — Кроули ощущал, как от архангела исходят почти осязаемые волны страха и лжи, — сдается мне, что ты пиздишь. — Рассказывай уже, — Вельзевул усмехнулась. — А то мерзкое пресмыкающееся натравит на тебя боевого пернатого. — Они прознали про наш с тобой договор и объявили меня предателем! — фиалковые глаза гневно сверкнули. — Довольна? — Более чем! Обожаю, когда ты показываешь свою истинную натуру лицемерного ублюдка! — Да ты… — Хватит, прошу вас! — ангел нервно теребил лацкан бежевого пиджака. — Не время для склок! Нам нужно решить, что делать дальше! — Наступление начнется через пару недель, — архангел хрустнул костяшками. — Мы должны понять, куда делась Она, и остановить это безобразие. — Без вариантов, — рыжий демон поправил очки и потянулся. — Она не исчезла. Я посоветовал ей поговорить с Сатаной, поскольку у того тоже произошел казус с ребенком, поделиться, так сказать, методами воспитания, и свалить на Землю, изучать культуру местных аборигенов. — ЧЕГО?! — челюсти Князя Ада и архангела некрасиво отвисли. — Что? Я делился своими мыслями! Кто ж знал, что Бог меня услышит… — И что теперь делать? — Азирафаэль нервничал. — Как найти Мать на Земле? — Никак, — Кроули криво улыбнулся. — Вот что бы ты сделал, если бы был всесильным, но задолбавшимся существом, которое хочет новых ощущений? — О, Боже! — Правильно, ты бы сделал себя смертным, стер себе память и прожил бы жизнь обычным человеком. — Но… Но что теперь? Боюсь, что если мы не сможем примирить армии, то нам придется противостоять им! Дорогой мой… — Мысль о том, что видимо именно эту ситуацию имела в виду Мать, когда просила не выпускать из рук меч, сдавливала внутренности ледяной хваткой паники. — Они уничтожат всё! Даже если после смерти человеческого тела Создательница вернется на небеса, нечего уже будет спасать. — Ангел, не паникуй. Найдем союзников, — Кроули сжал теплую ладонь. — И пусть мы не в курсе, где сейчас Бог, зато прекрасно знаем, где отдыхают Люцифер и Адам.