Дурные сны - дело нехитрое

      Маша проснулась рывком. Мгновение назад она еще смотрела на плохо видные в полутьме странно растекающиеся линии подписи того существа, а теперь перед ее глазами был знакомый потолок, едва освещаемый рассеянным светом ночника.       Девушка шевельнулась и почувствовала, что кожа на кулаках болит. Поморщилась. Кожа на лице зачесалась, словно что-то на нее налипла.       Маша выскользнула из-под одеяла, стараясь не беспокоить котов, прошла в ванную, зажгла свет и уставилась на свое отражение. На лице ничего не было. Просто ее кожа. Бледная, с появившимися тенями под глазами, под правым даже начала выделяться венка. Но чистая. Она подняла ладони на уровень глаз. С ними все было в порядке. -Приснится же такое, - Девушка на автомате поворачивала руки перед глазами, - Нет, надо начинать что ли медитировать перед сном, чтоб чушь на с…       На левом предплечье красовалось несколько уже видимых, начавших синеть пятен, явно оставленных при щипании. -Твою-то мать, - Маша опустилась на бортик ванны, не отрывая глаз от синяков, -Ну да, он же сказал, что останутся. Нет, бред…       В комнату протиснулся Чудовище, здоровенный мохнатый кот пятнистого дикого окраса. Сейчас хищная мордочка была сонной, а желтые глаза смотрели на хозяйку с непониманием. -Ну ведь правда, это бред? Такого же не может быть, Чудовище? -Мя. -Наверное просто во сне сама себя щипнула. -Мя, -Кот подошел вплотную, встал передними лапами на борт ванны и потянулся мордой к рукам, лизнул синяк, - Мряу… -Думаешь, я схожу с ума? -Мя. -Слушай, а может это все правда? Нет, серьезно, это конечно бред, но вдруг это правда? Я ведь помню тот мир. Я там была. И Лев. Ну не могла я его придумать в 10 лет с такими подробностями, я ж про историю России ничего не знала тогда. -Мрррры       Кот запрыгнул на раковину, встал на нее так, что смотрел прямо в лицо хозяйке: -Мррры мя -Знаешь. Ты прав. Хуже от этого не будет. Допустим, что я верю. Во все. В Льва, в темный мир, в то, что я – путешественник. И в то, что я не совсем еще поехала мозгом. В конце концов, ну что я теряю? Если получится, это будет просто лучшее приключение в жизни. А если нет. Ну что ж, пойду сдаваться доброму доктору. -Мряк, - совсем другое по тональности донеслось из коридора. На свет выплыло бело-кремовое облако и посмотрело на хозяйку уверенным, слегка презрительным взглядом персидского кота. -Ну, раз вы оба так считаете…Господи, я котами разговариваю. Нет, точно, если ничего не подучится, пойду сдаваться в психушку.       Маша приняла свой ночной сон за правду моментально, сомнения ушли. Рука, сжимавшая сердце до этого куда-то пропала. Стало легко, так легко, как бывает, когда решился на что-то страшное, что далеко не факт закончится удачно, но интересно – это точно.       Девушка двинулась в комнату, на ходу подхватив с полотенцесушителя домашнюю футболку и натягивая на тело.       Перво-наперво она открыла соц сеть и написала матери сообщение. Попросила присмотреть за котами и квартирой. Сказала, что скоро вернется. Наверное. Дописала, где спрятана часть наличности на еду мохнатым и прочие расходы. Вышла из аккаунта и тщательно вычистила историю. Скрыла все папки, делиться содержанием которых не хотела с общественностью и выключила компьютер.       Следующие полтора часа прошли в сборах. В туристический рюкзак планомерно упаковывалось все, что могло пригодиться, нельзя было оставлять здесь и считалось просто дорогим. Белье, часть техники, личный дневник, пара записных книжек и ручки, походный швейный набор, объемистая аптечка. На этом моменте Маша остановилась, пересмотрела содержимое, осталась неудовлетворена и совершила короткий марш бросок до находившейся поблизости круглосуточной аптеки. Все необходимое было едва втиснуто в объемный сундук аптечки, а частью распихано по карманам рюкзака.       После всего пришел черед ножей. За последние годы она собрала приличную коллекцию. За стеклянными дверками шкафа поблескивали два десятка лезвий, окружая водруженный в самый центр запрятанный в грубовато сделанные кожаные ножны кукри. Клинок был подарком одного из немногих друзей. Взрослого, старше ее лет на 20 мужчины, геолога, удивительно мудрого и простого в этой мудрости. Год назад они виделись в последний раз, он принес клинок, поздравил ее с прошедшим днем рождения и рассказал, что странное оружие выковали настоящие шаманы в Африке, наложили на него свои заговоры. По мнению друга, тяжелый корявый клинок ей был явно нужнее, в качестве талисмана.       Позже она узнала, что он уехал в очередную экспедицию и не вернулся. Пропал.       Забрав из шкафа сначала все остальные ножи, попроще, и уложив часть в рюкзак, а часть на кровать, чтобы потом пристроить на себе, она протянула руку к лезвию. Странное существо сказало, что у нее есть оружие, способное сломать магию. Это было явно о нем. Клинок был тяжелым, но рукоять в ладонь легла удобно. Девушка вытянула лезвие из ножен. Оно не блестело. Толстый метал был тусклым, лезвие не было особо острым. -Ну, посмотрим, посмотрим.       Еще через 20 минут сборы были закончены. Посреди комнаты стоял набитый рюкзак, рядом лежали коты. Маша заканчивала одеваться. Ее любимым цветом был белый, но носила она черный – цвет, в котором так удобно растворяться. Цвет невидимки. Так было легче думать, что ее не замечают именно из-за одежды. А не из-за нее самой.       Черные штаны с карманами, футболка, свитер под горло сверху. В ее сне в том мире одевались довольно тепло. Высокие ботинки на шнуровки. Пара ножей отправились в карманы. Один, маленький и плоский, – за голенище. Сверху накинула длинное черное пальто. Почему-то брать куртку ей показалось немного неприличным, что ли. Пальто было шинельного кроя, но из относительно тонкой шерсти, доставало почти до щиколоток, но не мешалось при ходьбе. Застегиваться не стала, поверх всего подцепила тяжелый кожаный ремень, на который пристроила ножны с кукри. Натянула привычные перчатки.       Потом она окинула взлядом любимые книжные полки, подошла к ним и из угла самой высокой, встав на носочки, достала потрепанный томик. На потертом корешке значилось «Илиада. Одиссея». Книга упаковалась в карман на клапане рюкзака.       Сборы закончились. Пора было сотворить самую странную, невозможную, неправильную вещь в жизни. Девушка надела лямки рюкзака, закрепила его. Вздохнула и закрыла глаза.       Вспомнить, вспомнить, как она туда попала. Вспомнить последние секунды перед аварией. Страх, нет, не страх. Ужас. И понимание, что ей не выжить. Дикое желание исчезнуть, уйти, ведь это все не с ней, это все не ее. Уйти.       Хорошо знакомое тяжелое, тянущее чувство охватило, окутало. Ее личная слабость, трусость. Ей всегда хотелось уйти, сбежать, когда все становилось плохо. Когда ей было неуютно, не нравилось то, что происходило. Сейчас уйти из этого стылого мира, в котором она была чужой и ненужной всем, даже собственной матери, захотелось как никогда в жизни. Вперед.       Перед глазами зарябило. Девушке показалось, что прямо перед ней словно тонкое стекло зеркала, только с другой стороны не привычный тяжелый стол, а самая настоящая темнота, уже знакомая ей, с всполохами костра вдали.       Маша шагнула вперед. Раздался тихий и в то же время оглушающий ее звон разбивающегося стекла, и она закончила шаг уже в полной темноте. *** -Надо же, быстро ты. Значит действительно не безнадежна, - знакомый голос раздался из-за спины. Девушка обернулась. В паре шагов от нее стояло то существо, с которым во сне она подписала договор. Теперь на нем было классическое белое одеяние японского колдуна с странным, не вяжущимся никак сюда изображением на груди. Все было как в прошлый раз. Только волосы уже не лежали черной, слегка отливающей волной, а словно клубились вокруг головы, сливаясь с окружающей тьмой. -Эээ -Отличное приветствие. Очень красноречиво. -Здрасти. В смысле, здравствуйте, - девушка непроизвольно дернула плечом, поправляя лямку, и покраснела. -А теперь ты должна удивленно спросить, действительно ли я существую, - Мужчина сместился уже привычным ей образом, даже не пытаясь делать вид, что шагает, снова оказался почти впритык. Посмотрел сверху вниз в ее глаза. Это было странно, она совершенно точно помнила, что во сне они были одного роста. -Ну, вошла ты в переход вполне нормально. Вроде все в порядке. Теперь слушай, два раза не повторяю. Вот это, - он обвел рукой по пустому темному пространству, - Переход. Коридор между мирами. Темный мир. Называй как хочешь. Это – твой основной мир, как путешественника. Мир и не мир одновременно. По нему ты можешь дойти куда хочешь. В другой мир. Или в одном мире. Это чудный способ сокращать длинную нудную дорогу, кстати, но я б не советовал ходить по нему далеко в первые разы. Выйдешь еще неудачно. -Подожди. Это как? То есть я захожу сюда, делаю несколько шагов, а в другом мире пара километров? -Нет. Вот вообще нет. Что за глупость. Ты выходишь сюда, ловишь Маяк и идешь по нему. Не перебивай, у тебя времени мало, твой Львенок уже вовсю лезет в неприятности. Так вот, Маяк. Это твой внутренний компас. Магнит, притягивающий тебя к определенной точке в пространстве, мире. В твоем случае сейчас при переходе в другой мир – маяк – твой офицер. Когда разберешься со всем этим, сможешь крепить маяки на конкретное место в пространстве, человека, вещь, да вообще на что угодно. Поняла? Отлично. Все, инструктаж окончен, двигай геройствовать. -Стой! Стойте. Простите. Но как найти маяк? -А не знаю. Это у каждого по-разному. Кто-то носом чует, кто-то видит, кто еще как. У меня знакомый был, который чувствовал его в виде веревки в руках, - Мужчина лукаво посмотрел своими кошачьими глазами на девушку, заметил, как она сжала челюсти, слегка ухмыльнулся – не бойся, ведьмочка. Научим. Тебе надо очень-очень пожелать оказаться рядом со своим Львенком. Так, словно от этого зависит судьба вселенной. Когда что-то почувствуешь, тогда и поймешь, что поймала маяк. Ну, вроде все, я пошел, развлекайся и попробуй не умереть в первом же проходе в чужой мир. Было бы неприятно. -Спасибо. -Не за что. Помни про договор. Отсчет уже пошел. Совсем скоро ты сюда вернешься, если, конечно, вообще сможешь уйти.       Мужчина отвернулся и пошел в темноту. Когда его белый костюм почти поглотила тьма, он внезапно снова оказался рядом. -Я забыл сказать. Если притащишь сюда кого-нибудь на прогулку, не выпускай его из рук. Тебя-то никто здесь не тронет, а вот любой другой без твоей защиты – честная добыча местных. -А я? Меня почему не тронут? Потому что я – Путешественник. -Неа, ты просто принадлежишь мне. Я метку на тебя повесил. Ну пока.       Господин на этот раз не стал делать вид, что он человек и просто растворился в темноте.       Оставшись одна, Маша нервно почесала ладонь и что-то злобно забурчала, ругая то ли Господина, то ли себя за глупое поведение. Да, он непонятная мифическая хрень. Но не сожрал же он ее. Чего его бояться? Тем более, что она ему все равно была нужна. Девушка почти успокоилась. Почему-то в этом объективно страшном месте она ощущала себя как в любимой уютной комнате. Нет, что-то непривычно давящее здесь было, но в общем и целом ей было уютно. Она глубоко вздохнула, закрыла глаза и про себя позвала Льва. Потянулась к нему всем своим существом, выпуская наружу страх за него, желание защитить, желание просто оказаться рядом с кажущимся таки надежным белым человеком. Как никогда раньше сильно она захотела потрогать его странные волосы, узнать, чем они пахнут. Просто дотронуться, по-настоящему, узнать, какой на ощупь у него мундир. Только сейчас она окончательно поверила, что все это по-настоящему. И если Демон настоящий, то и лев тоже. И ему грозит опасность. Где-то внутри в грудной клетке родился маленький шарик тепла, легкого почти не ощутимого. Она сделала несколько шагов, не открывая глаз. Шарик стал холоднее. Маша остановилась, развернулась на 180 градусов и сделал еще несколько шагом. Шарик снова потеплел.       Внезапно стало страшно, тоскливо. Маша сжала зубы и начала про себя нашептывать фразу, которая уже несколько лет помогала превратить мерзкое ощущение слабости в силу, в умение ломиться вперед: «Лев смог бы. И я смогу.» И повторила, снова и снова, сделала несколько шагов в нужную сторону, а потом сорвалась с места и побежала. Она неслась через страшное место, чувствовала периодический жар, холодные, цепляющиеся за нее руки, слышала крики, но упорно повторяла про себя «И я смогу, я смогу, я смогу» и бежала, не задерживаясь, не разжимая глаз, сжимая зубы, не давая себе осмыслить происходящее, подумать о том, что на самом деле она творит.       Тепло в груди разгоралось все сильнее, она чувствовала, что почти на месте, когда в голове прозвучал предательский голосок, так похожий на ее собственный: «А что я, собственно, делаю? Загоняю себя в какое-то странное обморочное состояние, галлюцинирую? Для чего, из-за чего? Сон плохой приснился? Так неудивительно, после Шекспира-то? Что, любимый персонаж снов умер, бывает. Детские воображаемые друзья умирают, когда дети вырастают, это нормально».       Девушка замедлила бег, медленно поддаваясь гласу разума, почувствовала больше холодных хваток на руках. И что-то детское, безумное, что заставляло где-то в глубине верить, что ее Лева – не просто фантазия, не просто глюк, что это с ним она танцевала, это он звал ее обратно из тьмы, что это его голос она слышала сегодня в полумраке комнаты, взвыло в ответ: «Нет. Он мне нужен, придуманный или нет. Нужен-нужен-нужен. Живой. Пусть и только во сне.»       Маша зажмурилась сильнее, рванулась, вырываясь из холодных рук и заорала в голос: «Лев Павлович бы смог, и я смогу! Слышишь, сволочь? Я смогу». Сила, что заставляла вставать раз за разом после драк, после предательств, после неимоверной усталости, встрепенулась от этого, заученного в детстве заклинания, придала дополнительные силы и нескладная девочка выдралась из невидимых холодных рук, помчалась дальше – дальше, на тепло, все сильнее разгорающееся в груди.       Шарик грел все сильнее, уже жег, и в тот момент, когда ей показалось, что она добежала, осталось только сделать последний шаг, ее остановила холодная гладкая стена. Та самая, что была в ее сне. Холодное стекло, прозрачное, за которым была та самая комната, та самая женщина с кукольной внешностью сейчас шла прямо перед ней на Льва. А тот поднимал на нее пистолет.       Маша оказалась на этот раз не сбоку, а прямо за спиной женщины. И, хотя пройти через стекло почему-то не могла, слышала, что происходит в комнате. *** -Не стоит совершать глупости, Марьяна Ивановна, не стоит. Все кончено, все уже кончено, поверьте, вы не в силах противостоять нам. Но если будете сотрудничать, то Третье отделение в моем лице может предложить вам жизнь и даже вполне сносные условия содержания… - мужчина, обходивший по широкой дуге комнату, стараясь не попасть в возможную область огня, говорил спокойным, убежденным тоном. Голос его, словно окутывал, его хотелось слушать, его хотелось слушаться. -Не пытайтесь, Алексей Иванович, на меня ваши песни Сирены не подействуют. Да и неужто вы действительно думаете, что в этой комнате есть хоть кто-то, кто действительно мне опасен. Уж не думаете ли вы, что вам на меня сил хватит? Или на меткость Льва Павловича надеетесь? Так он у нас благородный рыцарь, он в женщину не выстрелит.       Женщина делала мелкие шаги вперед, сближаясь с мужчинами. -Женщин не трогаю. Вы – не женщина, вы преступник. Убийца, чудовище. -Не одна я чудовище в этой комнате. Хотите с настоящими познакомлю? - она уронила на небольшой столик письмо и нож для вскрытия бумаг, что держала в руках, и тихо проговорила- Тээрера мапэре.       Стоявшие чуть сзади казаки скорчились, рухнули на пол и начали чудовищно корчиться, меняясь, превращаясь в огромных чудовищных волков.       Не позволив себе отвести взгляда от цели, Лев даже не оглянулся. На какую-то секунду ему показалось, что за спиной ведьмы будто что-то блеснуло, будто послышался какой-то далекий звук. ***       Маша барабанила по стеклу кулаками, как тогда, смотря во все глаза, как чудовищный пес на заднем плане уже почти закончил превращение. Раздался выстрел. Женщина все еще шла на Льва. А она, Маша, не могла прорваться дальше, так хотела, но не могла. В груди полыхало огнем. Стекло оставалось холодным. «Он бы смог» - пронеслось в голове. -Я тоже смогу, - девушка опустила руки. Вдохнула, заставила себя успокоиться. Страх сменился яростью, чистой и холодной. Там сейчас какая-то тварь сожрет парня, ради которого она уже умудрилась поверить в откровенный бред, подписать контракт с Демоном и прийти сюда. Какая-то стеклянная стена - ничто. Она ее не остановит. О нет, ее вообще ничто не остановит от желания просто вломить этой чертовой красивой мегере. Маша сделала шаг к стеклу, вжалась в него всем телом и почувствовала, что оно словно поддается, затягивая ее в себя. Еще усилие, еще одно, маленькое. «Лев бы смог» …       Раздался оглушительный звон разбивающегося стекла. Мария ввалилась в совершенно чужой ей мир. ***       Алексей Иванович Реликтов был чрезвычайно рад, даже поистине счастлив, когда, пропустив вперед этого дурного на голову дворянчика и его казаков, входил в залу. О, он чувствовал уже на груди своей тяжесть ордена. Совершенно точно орден после такого расследования ему положен. Он уже краем уха слышал, как перешептываются его коллеги, восхищаясь и завидуя одновременно. Он точно знал, наконец, после стольких лет упорного, адского труда пришел его час.       Однако столь радостные мысли не отвлекли его от дела. Делить шкуру еще не убитого медведя прямо посреди охоты, когда опасный зверь загнан в угол было глупо. Мужчина был сосредоточен. Сила, разбуженная, взбаламученная, текла по венам. В памяти он, словно жемчужины ,перебирал нужные словоформулы. Одной рукой самыми кончиками затянутых в перчатки пальцев поглаживал в кармане стальные браслеты, а вторую выставил напоказ. Не страшно, верная перчатка прекрасно скрывает то, что под ней. И в физическом и магическом плане. Он крался, подходил к своей добыче, убаюкивал ее, уговаривал.       Голос Сирены – любимое заклинание, простое, слабосильное, но требующее особо искусства, таланта, почти ни у кого не получающееся, работало как положено. Он чувствовал, что оба казака уже в его власти, да и полицейский быстро сдавал позиции. Смотреть в глаза, говорить, уговаривать мягко, умасливать, пусть не верит, не страшно, пусть думает, что самая умная, пусть что-то говорит, главное, чтобы подпустила достаточно близко.       Ведьма что-то невнятно произнесла и по зале прокатилась волна чудовищного магического воздействия. Но ожидаемой боли не было. Вместо этого два дюжих казака, оставшихся за их спинами, повалились на пол и начали корчится. Алексей только краем глаза глянул на происходящее и понял, что не будет на его груди ордена, и повышения в чине. Вообще больше ничего не будет. Против двух взрослых оборотней он бы может и устоял. Но против них и их хозяйки одновременно точно нет. Прошептав формулу, он активировав припрятанный в перчатке оберег. Его силы должно было хватить минут на 5-7, чтобы не подпустить к нему волков, да и у тех есть другая жертва. Вряд ли Вольмер умрет без драки.       Следователь развернулся к ведьме, уже не стараясь держать спокойное выражение лица, готовый отражать удар, магический или физический. И увидел, как из-за спины Марьяны Ивановны из ниоткуда появляется человек в черном с искаженным яростью лицом. Человек одним движением сбросил на землю огромный баул из-за спины, вытащил из ножен на боку уродливый кривой кинжал.       В этот момент Алексей услышал рык и звук падения тел на пол. А странное существо, сделав два шага вперед, замахнувшись со всех сил рубануло уродливым клинком по несчастному ломберному столику, стоявшему сбоку от ведьмы. -Дурак, ее держи! – Заорал, теряя над собой контроль следователь и рванулся к Марьяне, вытаскивая из кармана браслеты.       Ведьма развернулась к вторгшемуся из ниоткуда незнакомцу и взмахнула рукой. Мужчина почувствовал ее магию, грубую, слепленную на спех. Человек в черном согнулся пополам, но потом выпрямился, шагнул к ведьме и с размаху заехал кулаком в челюсть. Женщина, явно не ожидавшая такого, упала. Алексей быстро склонился над ней, быстро защелкивая браслеты на тонких запястьях и прошипел в лицо: -Все, добегалась, дрянь, - и добавил уже от себя удар, окончательно оглушив женщину. Только после этого он позволил себе поднять глаза на остальных участников. Два огромных волка жались в угол, поскуливая, Лев лежал на полу явно без сознания, на мундире начали явно проступать кровавые пятна, странное существо, прихватив свой огромный баул, пошло к нему, а в открытую дверь вошел Тиберий. -Что здесь… -Ко Льву иди! Его подрали, - рыкнул на дворянина, словно на обычного слугу, дознаватель, а сам вернулся к Марьяне, сосредотачиваясь на быстром магическом поиске. Железо – прекрасная вещь, оно полностью лишило ее всех особых сил. Да вот талисманы оно не останавливало. ***       Мария, проломившаяся наконец-то в мир, не чувствовала больше ничего, единственное, что вело ее – чудовищная картина: огромный вол прыгает на спину Льву, тот оборачивается, подставляя под удар когтей левую руку и втыкая дуло бесполезного пистоля в пасть чудищу, которое валит офицера на землю.       Не задумываясь, на автомате девушка избавилась от тяжести за спиной, выхватила кукри и разрубила чертов столик, явно центр сработавшей магии. А затем, обернувшись к кукольно прекрасной женщине, в какую-то секунду понимая, что опоздала, получила чувствительный удар в живот. Что ее ударило, она не поняла. После удара осталась дикая режущая боль, будто ее вскрывают изнутри. Но страх, разочарование, собственная боль от того, что она все-таки опоздала оказались сильнее. Один вздох, два удара сердца, один удар. Со всей силы в идеальную челюсть чертовой красавицы, убившей того, ради которого она, Маша, совершила то, чего вообще не могло быть и все равно не успела.       К упавшей ведьме подскочил мужчина, что-то сказал и тоже ударил, а потом начал что-то делать с потерявшей сознание женщиной.       Маше было плевать. Она подхватила рюкзак и побежала к лежащему на полу Льву, опустилась на колени. Лицо опять чесалось, казалось, что по щекам, по под бородку что-то стекает. Она быстро вытащила из рюкзака чемодан с красным крестом на крышке, открыла и выхватив пачки бинтов и ваты, стала разрывать руками одежду на мужчине в тех местах, где она окрасилась кровью. Задело руку, грудь. Ткань быстро окрашивалась красным и не поддавалась рукам.       Рядом опустился кто-то, убрал ее руки, подхватил выпавший из ее кармана небольшой складной нож и начал разрезать им ткань. -Не мешай. Что у тебя в руках? Сойдет. Зажми здесь. И здесь. Держи крепко.       Она подчинялась, уже не сильно понимая, что происходит. Окровавленные тряпки, белая кожа плыли перед ее глазами, затягиваясь туманами. Остался только холодный собранный голос, которого надо было слушаться. -Держи крепче. Отпускай. Отодвинься.       Она сдвинулась, пропуская странное зеленоватое пятно к бело красному. Лицо чесалось все сильнее. Моргнула, а открыв глаза снова, ничего уже не увидела. -Лева, - тихо сорванным голосом позвала она и окончательно потеряла сознание.