Дурные сны - дело нехитрое

Маша кричала, чувствуя, как кожа не просто надрезается, а отсоединяется от ткани мышцы. На секунду чудовищная боль перешла в просто ноющую, звук пропал. -Посмотри, как красиво, как совершенно, и все это спрятано под тем уродством, что ты зовешь кожей. Девушка скосила глаза и поняла, что на собственном плече видит не просто порез – клок, абсолютно аккуратный клок, взрезанный треугольник почти с ладонь размером был отогнут, а за ним зияла мякоть мышцы, быстро наполняющаяся кровью. Она отвела глаза и уперлась взглядом в синюшно-бледное лицо Тиберия, смотревшего на нее с ужасом. Врач молчал, поняв наконец, что каждая его фраза лишь заводит бывшего университетского товарища, подбадривает перейти к следующему шагу. В углу тихо заскулил волк, стукнула цепь, вой перешел в визг и оборвался. Маша сконцентрировалась, представляя перед собой гладкое стекло абсолютной темноты. В конце концов она привязана обычной веревкой, не магической, к обычному стулу, а это значит всего одно короткое движение вперед – и она сможет оказаться в безопасности, в месте где не будет этого чудовища, восхищающегося ее болью, не будет этого безумного мира, в котором ее постоянно пытаются убить, будет тепло, будет защита. Проход сформировался в нескольких сантиметрах перед ней, она потянулась к нему всем телом, чувствуя чудовищную боль в поврежденном плече, плача, потянулась к темноте, про себя призывая ту уютную силу, которая дарила ей спокойствие и уверенность в своей безопасности, на краткий миг ей показалось, что та отвечает ей, сочится через пространство, хочет добраться до нее, обнять, отгородить от всего. Маша потянулась еще чуть-чуть, вскрикнула от боли и черное зеркало пропало, а вместе с ним и чувство силы, оставляя ее в одиночестве. -Куда вы так тянетесь? К Тиберию? Он не сможет вам помочь. Он даже себе не поможет, - Эдуард наклонился так, чтобы она видела его лицо. - А вот ты можешь. Расскажи, что ты можешь… Что-то ткнуло в плечо, взорвавшееся новой вспышкой боли, Маша снова вскрикнула, а затем быстрой скороговоркой заговорила: -Я путешественник, хожу по мирам. Это моя сила, я могу пройти из мира в мир, могу найти человека, если он сильно нужен. Я просто чертов путешественник, никакой магии. -Да? Никакой магии? Ты снова врешь мне девочка, - новый тычок в плечо, взрыв боли и тихий скулеж женщины. – Что ты делаешь, чтобы твою внешность не запоминали? Как рассеиваешь внимание, стираешь память? Скажешь, тоже не магия? -Не магия, побочный эффект. Я не из этого мира, люди меня забывают, потому что я не принадлежу этому миру и все. Просто побочный эффект. -Хм, эффект, говоришь. Интересно. Значит никакой магии, так и запишем. Мужчина отошел к столику, взял с него лежавший там лист бумаги, придвинул к себе перо и начал что-то быстро писать. Маша опустила голову и закрыла глаза, растворяясь в острой боли в плече, в чем-то неприятно колющем запястья, и понимая, что живой из этой комнаты она вряд ли выйдет. Ни она, ни Тиберий, ни тем более тот мальчик – волк. А все из-за дурацкого стремления спасать кого-то, помогать кому-то. Только вот кто ее спасать-то будет? Лев, скорее всего, уже на том свете, Алексей, скорее всего тоже. Демон? Ему она точно уже не нужна, отдавшая душу другому. Да и не дозовешься повелителя соседнего мира, если дверь удержать не получилось. Одна, она опять одна. Как тогда, когда в детстве на ночной улице били толпой, как тогда, на больничной койке, когда самым близким не было до нее дела. Совсем одна. Умрет. Черти где от руки чертова маньяка. Маша сжала кулаки, что-то опять больно кольнуло в запястье. Она подвигала пальцами, пытаясь убрать хоть это неприятное ощущение, и наткнулась на маленькую добавленную деталь гардероба, про которую совсем забыла. *** -Правильно решение, девочка, давай, беги. Беги ко мне. Моли меня о помощи. Давай, одно движение вперед, и ты свободна. Даже этого не надо, просто позови меня! - Демон уперся взглядом в поверхность зеркала, наблюдая, как привязанная, с окровавленным левым плечом девушка тянется к открывшейся двери, заметил, как посветлели от боли ее глаза. Но она не звала. Она молча тянулась вперед, а он не слышал никакого призыва, никакой просьбы о помощи, она даже подсознательно не тянулась к нему, он бы почувствовал. Зато странное колебание в силе, легкое, как почти незаметное дуновение ветерка в жаркий застойный полдень, он учуял. Красивое лицо скривилось, он отступил от зеркала и отдался Тьме, позволяя отнести себя туда, где появилась эта брешь. Так и есть, эта сумасшедшая не могла преодолеть путь в те несколько сантиметров, что отделяли ее от двери, но вместо него каким-то непонятным образом заставляла Тьму, его силу, тянуться к себе, прийти на помощь. -Интересно. Но, увы, не в это раз, девочка. Хочешь волшебного спасения – попроси о нем меня, умоляй. Мужчина картинно щелкнул пальцами, и дверь пропала, отсекая Темный мир от привязанной к стулу женщины. *** -Вы что, идиоты совсем? Вы понимаете на кого вы лезть собрались? -Там моя жена. И ни в чем не виноватые люди. И человек, переступивший закон. А я, позвольте напомнить, - полиция здесь. Вас с собой не зовем, сами справимся. Понимаем, что вам не по чину храбрость проявлять. Лев отвернулся и пошел к лошадям, по дороге перебрасываясь короткими фразами с людьми, как-то автоматически проводя рукой по холке проходивших мимо волков. Алексей хотел сказать что-то в спину окончательно обнаглевшему коротышке, кинуть какое-нибудь заклинание, но сдержался и побрел в другую сторону. Ему предстояло собрать все артефакты, что были у нападавших. Минут через 15 казаки расселись на коней и ускакали во главе со своим безумным командиром. Алексей переложил все найденное ценное в седельные сумки одной из оставшихся лошадей, положил руки на седло и ткнулся в него лбом. -Они идиоты и самоубийцы. Мне не надо умирать вместе с ними. Тут в сумках добра хватит на два повышения и орден в придачу. Я не должен рисковать собой ради них, черт, это точно не моя компетенция. Аааа, черт, идиот белобрысый. Мужчина резко запрыгнул в седло и с места погнал коня галопом в сторону поместья ведьмы. *** Дверь раскрылась, громко стукнувшись о стену. В комнату вбежал запыхавшийся уже сильно не молодой мужчина и прямо с порога прокричал: - Démon blanc! Все, кроме Тиберия, свесившего голову на грудь, обернулись на него. - Auf Deutsch – каркнул один из державших цепь на оборотне. Вбежавший мужчина дернулся, скривил лицо, явно вспоминая, пытаясь подобрать слова: -Weißer Dämon, - проговорил он наконец, уже не хватая ртом лишний воздух. - Wir wurden von einem weißen Dämon und seinen Hunden angegriffen. (На нас напал Белый демон и его псы) Казалось сам воздух застыл в комнате. Эдуард подскочил к человеку, взял его за грудки, встряхнул, тихо проговорил по-немецки: -Что ты несешь? Какой белый демон? Где все остальные? -Все мертвы, все. Вы не видели их, это чертов белый демон из самой преисподней, верьте мне, люди такими не бывают, люди так не сражаются, людей не слушаются адские псы! -Идиот. Это был тот полицейский, он же белоголовый. Почему вы не использовали артефакты? А, не важно. Совсем не важно. Теперь они придут сюда. Ты, быстро иди к остальным, готовьтесь к обороне. И вы тоже, - он кивнул стоявшим в углу, - с этим отродьем ничего не будет и без вас, сомневаюсь, что он вообще сможет двигаться. Тиберий медленно приподнял голову, видимо привлеченный разговорами. Сфокусировался на сидевшей напротив также привязанной к стулу Маше. Где-то в глубине его мутнеющего рассудка мелькнуло удивление. Женщина с окровавленным левым плечом, содранным куском кожи внимательно прислушивалась к словам на непонятном языке, и глаза у нее горели чем-то темным, а по лицу расползалась сумасшедшая хищная улыбка. Она заметила, что он смотри не нее, что-то прошептала, тщательно складывая губы, но он не понял. Сил сохранять сознание уже не было. *** Вылетать сразу к закрытым воротам не стали, остановились в парке, в тени деревьев рассматривая чернеющее впереди здания. - В лоб нельзя, черт их знает, что у них за орудия или какая магическая пакость, этот столичный хмырь вон как испуган был. Да и неизвестно сколько их там. Надо в обход идти, может через людскую пролезть получится. Или вон как Юра, через заднюю дверь у погреба. А с другой стороны, я бы нас там и ждал. Лев стоял за широким кустарником вместе с Волковым, не особенно стараясь скрываться. Они видели, как один из тех, кто устраивал им засаду, успел сбежать, так что те, кто был в поместье, теперь точно знали, что за ними идут. -Надо было мага с собой насильно тащить, мы ж как слепые кутята, не знаем, куда сунуться безопасно. Сзади раздался конский топот. Остановился, а затем прошуршали шаги. Из темноты вынырнул Алексей. -Что, побоялись один в темноте возвращаться? -Нет, прикинул, насколько там может быть богатая и интересная добыча. Да и вы без меня разве что героически погибнете. А так хоть намек на шанс есть. Ну что тут? -А черт его знает. Парни пошли в разведку, но пока их не видно. -То есть, как туда зайти, мы не знаем. Ладно, ждите здесь. Маг снова растворился в темноте, но минут через 10 вернулся, аккуратно на ходу надевая на пальцы кольца и защелкивая тонкий браслет на запястье. -Нашли, когда наряжаться, - зло буркнул Лев. Алексей не отреагировал никак, прошел чуть вперед, выходя на освященное луной пространство. Достал из внутреннего кармана маленький футляр и портсигар, из футляра извлек колбу с чем-то темным. -Ну, будем надеяться, что она еще жива. И что у меня хватит сил. -Вы что затеяли? -О, Лев Павлович, я затеял проверить, здесь ли ваша супруга, есть ли между нами магические преграды, а в самом удачном случае заставить ее кровь привести нас к себе самым безопасным путем. Дайте-ка нож. Мужчина требовательно вытянул руку, в ладонь рукоятью вперед Волков тут же вложил тяжелый охотничий нож. Алексей чуть поморщился, ощутив тяжесть оружия. Затем отложил его в сторону и проделал какие-то непонятные манипуляции с портсигаром собственной рукой и кровью из пробирки, приговаривая что-то себе под нос. Через несколько секунд поднял руку вверх, кривя, словно от боли, свое породистое лицо: -Ну что, господа, она жива, пока, хотя я бы не сказал, что совсем уж в порядке. Она еще там. Так, а вот теперь нам нужно найти самую прямую и короткую дорогу к нашей даме. Коротким взмахом он рассек себе ладонь и заговорил что-то с приказной интонацией. Вокруг ладони появилось слабо видимое сияние. -Все, подцепил. Теперь быстро. Долго я вести нас к ней не смогу, сил не хватит. Это, в конце концов не просто поиск. Пошли. Алексей поднялся и почти побежал в одному ему понятном направлении. Волков дождался согласного кивка от Льва Павловича, и весь отряд двинулся вслед за магом. *** Маша, попыталась передать сообщение вроде пришедшему в себя Тиберию, но он быстро опять уронил голову на грудь. Пока Эдвард смотрел мимо нее, она все усерднее работала кистью правой руки, перерезая маленьким ножиком, спрятанным в небольших ножнах, незаметных под плотным рукавом, веревку, которой стянули ее запястья дополнительно к кандалам. Ноги, к счастью, привязывать ей не стали, да и специального артефакта, как на долю Тиберия, ей не выпало. Но и простой толстой веревки вполне хватило, чтобы изрезать себе все запястья, пытаясь ее перетереть. В какой-то момент девушка поняла, что у нее получилось, путы ослабли. Она аккуратно заправила ножик на место и стала распутывать руки, стараясь не двигать цепью от двух пар наручников. В этот момент Эдуард снова обратил внимание на свою пленницу. -Что? Думаете, это за вами пришли? Рыцарь на белом коне прискакал спасать свою прекрасную даму. Я расстрою вас, рыцари бывают только в сказках. А это прибыло мое начальство, которое просто изнывает от нетерпения, чтобы познакомиться с вами. Мужчина подошел к девушке. Опустился перед ней на одно колено, чтобы оказаться на одной высоте с ее лицом. -И если вы думаете, что они обойдутся с вами легче, чем я, то ошибаетесь. Думаю, после их допроса, мне повезет, если на мой стол хоть что-нибудь от вас попадет. А знаете? Зачем ждать? Давайте узнаем, чем же вы отличаетесь от нас, простых людей, прямо сейчас? Эдвард приставил скальпель к выемке между ключицами по середине груди и нажал, взрезая кожу и заставляя женщину морщится. Сзади забряцали цепи и полузарычал-полузавижал волк. -Да что такое? Не дают даже насладиться экспериментом. Он встал и пошел к заворочавшемуся волку. Маше этого хватило. Она вскочила почти, не произведя звука, в пару резких шагов добралась до ближайшего стоявшего на одном из столиков подсвечника, вцепилась в его ножку и рванулась к Эдуарду. Услышав шорох и звук металла, ударяющегося об металл, Эдуард обернулся и увидел обезумевшие глаза женщины, которую он только что пытался, приближающийся к нему подсвечник, но ничего не успел сделать. Тяжелая медь впечаталась прямо в его лоб. Мужчина упал, а Маша, не проверяя его состояние, пошла к Тиберию. Рука горела, каждое движение взрывалось дикой болью, но синюшное, опущенное на грудь лицо друга пугало ее больше собственной боли. Она попробовала его позвать, поднимая в ладонях лицо врача вверх, но тот не отозвался, только слабо застонал. -Да что мне с тобой делать? – пискнула она, а потом замерла, закрыла на секунду глаза и снова распахнула их, - Так. Не паниковать. Кровотечение, кровотечение. Надо перекрыть поток крови. Девушка быстро вернулась к своему стулу, подобрала разрезанную веревку, перетянула ей одну руку врача в самом верху плеча. Получилось не особенно хорошо, но лучше, чем ничего. Вторую руку перетянуть было нечем. Маша огляделась вокруг себя, быстро подошла к окну, неловко снова вытащила свой маленький ножик и с трудом надрезала ткань занавески, потом взялась за концы и начала отрывать полосу. С кандалами на руках это получалось медленно и тяжело, но через пару минут в ее руках оказалась вполне достойная полоса ткани, которой и была перевязана вторая рука не пришедшего в сознание Тиберия. Затем Маша подошла к волку. От животного воняло сгоревшей шерстью и обожжённой шкурой. Его тело было перемотано серебряной цепью, а на морде красовался серебряный же намордник. Она опустилась перед ним на колени: -Я знаю, что тебе больно, но потерпи. Слышишь? Потерпи еще чуть-чуть, это сейчас надо, очень-очень надо, иначе мы отсюда не выберемся. Девушка сильно сморщилась, зажмурилась и аккуратно подцепила кончиками пальцев краешек отведенной кожи, а затем резким движением поставила ее на место, тихо, сквозь сжатые зубы, завыв, а затем погрузила обе ладони в шерсть оборотня между витками цепи. Ее накрыло волной дикого животного страха, боли и отчаяния, а вместе с ним в вены начала вливаться дикая звериная сила, растекаясь по всему ее существу. Волк под ее руками мелко задрожал. Она убрала ладони и замерла на несколько секунд, чувствуя, как уходит чужая волна паники, а вместе с ней затихает и боль. Потом девушка открыла глаза и вернулась к своему креслу. Плечо еще горело, но уже меньше, а клок кожи не пытался отслаиваться, от порезов на ладонях остались только уродливые багровые шрамы. Маша неуклюже быстро натянула давно брошенные перчатки и вернулась к волку, потихоньку стянула с него намордник, затем попыталась аккуратно размотать цепь, но пока тот лежал, сделать это было невозможно, а каждое прикосновение серебра доставляло волку новую боль. -Нет, так я тебя только замучаю. Витя, послушай меня, слышишь? Я понимаю, что тебе больно, но ты должен встать, ну пожалуйста, встань, тогда я смогу снять все это. Попробуешь? Огромная волчья морда с умными залитыми слезами светло-желтыми глазами кивнула. Маша дернула цепи сначала на передних, а потом под глухое рычание на задних лапах, освобождая их, чтобы оборотень мог встать. Волк медленно поднялся, клацнув зубами и заскулив. Женщина быстро и как могла аккуратно стала сматывать цепь, стараясь не задевать его. Через минуту с ней было покончено. Волк сделал несколько шагов и попытался снова лечь. -Нет, парень, так не получится, слышишь? Нам нужно найти Алексея, привести его сюда, иначе Тиберию конец. У Алексея есть шанс снять с него путы. Ты меня понимаешь? Я бы сходила одна, но не с этим, она подняла и потрясла цепями наручников. - Ты мне нужен, чтобы прикрыть спину. Ты понимаешь? Ты пойдешь? Лобастая голова качнулась в подтверждающем жесте. -Хорошо. Тогда пошли. Маша опустила руку на холку волку и встала. -Так, а теперь успокоиться. Черт, у меня должно получиться. Хотя подожди. Она подняла цепь и подтащила ее к еще лежащему без сознания Эдуарду. Неуклюже обмотала ту вокруг его рук и ног, просто на всякий случай, вернулась к волку, сосредоточилась и сделала шаг, таща его за собой в Темноту. Попасть в Темный мир получилось достаточно легко. Но оказавшись здесь она не почувствовала уже ставшего привычным чувства безопасности. Вообще не почувствовала Тьму вокруг себя. Но придавать значения этому не стала. Закрыла глаза и сосредоточилась на образе Алексея. В груди разгорелся знакомый шарик, судя по его температуре, маг был где-то поблизости. Маша сделала буквально несколько шагов и снова открыла дверь. Силы почему-то уходили быстрей, чем обычно, поэтому она просто вывалилась вместе с волком в мир, не особенно рассматривая обстановку. *** Алексей стоял на коленях перед здоровенных размеров человеком, который тянул за рукоять хлыста, сейчас закрученного вокруг шеи мага. Среди темных кожаных полос, из которых он был сплетен, поблескивали стальные и серебряные нити, что совершенно лишало Алексея шанса ответить напавшему. Единственное, о чем он заботился, не дать петле затянуться слишком сильно, и проигрывал. Перед глазами замелькали серые тени, когда откуда-то раздался злобный рык, а через несколько секунд натянутых хлыст дернулся и ослабел. Маг быстро содрал его со своей шеи и поднял глаза на противника, тот лежал лицом вниз, а на его спине сидел уродливый волк, весь исчерченные прожжёнными линиями. Голова нападавшего была превращена в кровавое месиво, а волк скалил окрашенную в красное пасть. Прямо за ними на коленях стояла Маша и блевала. Алексей стащил удавку с шеи, медленно поднялся на ноги и начал обходить волка, щерящего на него, по кругу, приговаривая: -Все хорошо, я свой, все хорошо. Спасибо тебе, кто бы ты не был, за спасение. Я свой, я не сделаю ничего плохого, - на животных Зов Сирены срабатывал через раз, а на оборотнях он вообще его не пробовал, но очень надеялся, что сработает. Волк не бросался, однако следил за каждым движением человека, приближающегося к женщине. Заметив его, Маша подняла голову: -Там Тиберий. Я не могу его отвязать. Чертова ваша магия. Она медленно встала, шатнувшись, и Алексей увидел, что один из рукавов ее платья сорван вниз, а на плече красуется огромный воспаленный разрез. -Господи, Маша, ты в порядке? – он поддержал девушку под руку, помогая стоять прямо. -Не сдохну, пошли. Вить, ищи остальных и веди их к нам. Есть же еще остальные? -Есть, они там, - Алексей ткнул пальцем в соседнюю комнату, откуда раздавались крики и звуки драки. Волк кивнул, а Маша глубоко вздохнула и шагнула в Темноту, таща за собой Алексея. *** Лев дернул на себя намотанный на кулак хлыст противника и извернувшись всадил в грудь ему осколок сабли, сломанной несколько минут назад о клинок этого странного наемника. Тот забился на нем, но не проронил ни слова, как и на протяжении всей их стычки. Тело навалилось всем весом на офицера, почти вынуждая рухнуть на колени, но тот смог его сбросить и обвести взглядом происходящее вокруг. В разгромленной комнате оставался лишь он и один из волков, сейчас поднимавший покрытую красным морду от горла старика в потрепанном мундире французского образца без знаков отличия. Из соседних помещений слышались звуки драки, но они уже затихали. Из другого он услышал голос непутевого мага, вспышкой проскочило воспоминание, как тот налетел на второго из пары странных солдат, выпалив в него взявшимся откуда-то огнем и что-то крича при этом. Как раз в тот момент, когда противник заходил Льву за спину. Офицер быстрыми шагами, сильно прихрамывая пошел к открытой двери, но в проходе столкнулся только с волком с сильно опаленной странными полосами шкурой и окровавленной мордой. Волк глухо зарычал и мотнул головой в направлении другой комнаты, той, откуда слышались звуки разбиваемой мебели. -А ты здесь откуда? Волк мотнул головой снова и зарычал. -Да, конечно, подвинься, - Лев прошел в комнату мимо оборотня, не обращая на него внимания и увидел тело с залитой кровью головой и больше никого. Тело было одето так же, как и его недавний противник, а вот мага нигде не было видно. Мужчину потянули за рукав в другую сторону, привлекая внимание. Он посмотрел вниз и увидел, как волк тянет его за рукав и без того уже почти полностью пропитавшейся чужой кровью рубашки. И понял, что этого волка сегодня вроде бы еще не видел. По крайней мере так никто из их маленькой компании ранен не был. -Ну давай, веди. Волк отпустил рукав и потрусил в соседнюю комнату, где из-за наспех собранной в проходе баррикады еще отстреливались остатки защитников дома. Петр и трое других казаков лежали за перевернутым столом и креслами в самом центре, достаточно близко к баррикаде, перекрывающей вход, несколько волков пряталось и прижималось к земле по углам. Лев промчался по комнате и плюхнулся на живот рядом с помощником. Раздалось несколько выстрелов, один из которых выбил кусок дерева из столешницы прямо над его головой. В груди очередной раз взорвалась резким приступом боль, но офицер только поморщился. -Что тут? -У них серебро. И стреляют эти сволочи довольно метко. А где Охотники? -Кто? -Те двое, которых вы с магом на себя оттянули. -Ворон кормят, - резко ответил Лев, всматриваясь в баррикаду противников и пытаясь подметить слабые места. Казак уставился на своего командира с огромным удивлением. Собственно, он и не рассчитывал увидеть его живым, после того, как тот, видимо не соображая в пылу драки с кем пришлось схватиться, был оттеснен в соседнюю комнату. Если быть честным, Петр уже активно подумывал над тем, чтобы уводить своих людей из этого осиного гнезда, пока пара Охотников не расправилась с офицером и магом и не вышла на них. -А где маг? -Не знаю, - буркнул Лев и подвинулся, прижимаясь вплотную к Волкову, давая место пробравшемуся ползком к ним странному обожжённому волку. -Витька? А ты как….- волк тихо заскулил, перебивая вожака своей стаи, зарычал. -Вот оно как. Угу, молодец, парнишка, молодец. -Что он сказал? Это же тот малец, что с Машей оставался? – сразу же беспокойно завозился Лев. -Сказал, что жена у тебя – огонь, а не женщина, командир. Маг с ней ушел через темное место, Тиберию Ивановичу помогать. Плохо с ним, судя по всему. А главарь, вот это все затеявший, уже вне игры. Прорываться нам надо туда, а то как сообразят, что у них за спиной делается или просто заглянут за приказами. На мага-то в такой драке не особо надежда есть. Лев уставился на баррикаду. Прорываться – легко сказано, когда проход один и узкий, заваленный наполовину тяжелой мебелью, а стреляют из него серебром, которое явно вгоняет его отряд в ужас. -Эй вы, там, вы меня понимаете? Из-за баррикады раздались голоса, переговаривающиеся явно не по-русски. Лев прислушался, ловя знакомые слова. Смесь французского и немецкого. Их противники явно были не из этой страны. -Ладно, попробуем. Волков, готовьтесь. Он отодрал у себя один из рукавов, кое-где еще бывший белым и повязал на зачем-то прихваченный с собой обломок сабли, вытянул над собой, показывая импровизированный флаг над столешницей и прокричал на немецком: -Сдавайтесь, вам больше не за чем воевать. Все, кто остался с нашей стороны уже мертвы, наш маг действует в ваших тылах, ваш командир уже мертв. Слышите? Сдавайтесь. Мы сохраним вам жизнь. -Ага, конечно, ты может и сохранишь, а твои чудовище? – раздалось неуверенное из-за баррикады, а потом на разговорчивого человека зашипели и что-то быстро протараторили на французском. Лев вздохнул. С французским у него было намного хуже, чем с немецким. Секунд 30 подумал и продолжил, тщательно выговаривая слова с ужасным акцентом: -Сдавайтесь. Мы пощадим вас. Мои волки пощадят вас по приказу. Сдавайтесь. Или дождитесь удара в спину от нашего волшебника. О, он большой специалист по ударам со спины, - закончил он уже на немецком. За баррикадой залопотали на смеси двух языков. -Товьсь, - коротко приказал Лев и начал медленно подниматься из-за защиты, продолжая говорить по-немецки: -Я знаю, что вы простые наемники, простые солдаты, что работают за деньги. Зачем вам умирать за чужие идеалы? Зачем приносить себя в жертву? Вы все равно не выберетесь отсюда живыми, если не сдадитесь, а так у вас есть шанс. Вы подданные другой страны, у нас вас даже каторга не ждет. Слышите? Вас просто вышлют из нашей страны. Сдавайтесь. Лев уже поднялся в полный рост и держа перед собой импровизированный флаг, маленькими шажочками двигался к баррикаде, продолжая говорить, переходя с немецкого на французский и обратно. Краем глаза он заметил, как зашевелились тени волков по бокам, аккуратно, почти незаметно, меняя дислокацию, на более близкую к преграде. -Я знаю, что вы просто наемники. Это не ваша война. Ваш наниматель уже мертв. Стоит ли умирать за него? Стоит ли умирать не за свое дело, когда вполне можно жить? -Какие гарантии? Какие гарантии ты нам дашь? – раздало из-за завала. -Я полицмейстер. Полиция. Местная власть. Я даю вам мое слово, что если вы сдадитесь, то не будете убиты без суда и следствия. А по нашим законам вас, граждан другой страны, могут только выслать за пределы страны. Вы останетесь живы. Вы останетесь на свободе. Он был уже практически впритык к баррикаде, прислушиваясь одновременно к совещающимся голосам за нагромождением мебели и тихому, почти незаметному шороху за его спиной. -Давайте просто поговорим, просто обсудим наше положение. Зачем вам умирать из-за чужих ошибок? Мимо, пользуясь тем, что наблюдателей не осталось, все скорчились на той стороне, обсуждая слова русского, скользнуло несколько теней. Две волчьи и одна, массивная, но чудовищно тихая, словно призрак, человеческая. Ничего не звякнуло и не щелкнуло, когда два здоровенных волка одним прыжком запрыгнули на самую вершину баррикады, задержались на секунду и нырнули вниз, за ними этот трюк мастерски проделал человек. С той стороны послышались крики, рычание, звуки удара металла по металлу и два выстрела. Лев бросился за своими солдатами, но что-то пнуло его под колени, заставляя упасть вперед лицом и распластаться на паркете, а мимо пролетела еще одна тень, отвратительно пахнущая паленой шерстью. Одним рывком офицер встал на ноги, отбрасывая ненужный кусок сабли с обмотанной вокруг нее тряпкой. Звуки драки за нагромождением мебели стихли, остались только стоны. Он похромал в ту сторону. Прямо перед его носом нагромождение начало быстро рассыпаться. Успевшие его обогнать казаки, оставшиеся в человеческом обличье, быстро раскидывали баррикады, открывая проход. Лев скользнул в него, перебравшись через остатки, неудачно подвернул ногу и не заметил. Волки и их вожак стояли поодаль. Все шестеро наемников, остававшихся по эту сторону были мертвы или умирали, захлёбываясь собственной кровью, хрипели, стонали. Лев попросил у Волкова его охотничий нож, которым совсем недавно маг вспарывал себе руку, и быстро, даже не покривившись, закончил мучения тех, кто еще дышал. Спасти их все равно могло бы только чудо. А обеспечивать его в планы полицмейстера не входило. Они пошли дальше, не встречая больше сопротивления. Впереди трусил тот самый обожжённый волк. Когда подошли к знакомой двери, ведущей в гостиную ведьмы, Лев придержал Волкова, не давая сразу открыть дверь. -Там как-минимум Алексей, а мало ли чем он шарахнуть с испуга может. А может и не только он. Сам подошел к двери и закричал прямо в нее: -Именем Императора, сдавайтесь. Мы входим. Дернул ручку и отшатнулся в сторону. Дверь распахнулась, но за этим ничего не последовало. Он аккуратно заглянул внутрь и увидел посреди комнаты лежащего на полу человека, над которым на коленях стояли Маша и Алексей. Девушка во все глаза смотрела на него, а маг склонялся над телом, что-то быстро то ли проговаривая, то ли напевая, водя руками, покрытыми кровью по рукам лежащего. Где-то сбоку раздался стон. Там, у стены, скрученный серебряной цепью лежал мужчина с светлыми волосами и залитым из разбитого лба кровью лицом. К нему сразу же направился Волков, а Лев, выдохнув, шагнул к Маше, которая поднялась, пошатываясь, ему на встречу. Ее платье, громоздкое, несуразно смотрящееся на его Нескладеныше, было запачкано кровью, один из рукавов и вовсе был оборван. На коже плеча он с ужасом заметил огромный багровеющий разрез. Девушка, чуть пошатываясь, с перемазанными в крови руками, шла ему на встречу. Осознав это, он тоже сделал к ней несколько шагов, принимая на плечи ее тяжесть. Она уткнулась лицом в его шею, вцепилась пальцами в кожу боков, больно сжимая вместе с тканью рубашки и истерично всхлипывая, зашептала: -Тиберий, он холодный совсем, не дышит почти. Эта сволочь его убить хотела, сволочь, - сбивчивые слова перебивались всхлипыванием, от девушки несло кровью и горько-кислым, смешанным с запахом гари, -А если он его не спасет, а если он умрет… С последним словом Маша уже откровенно заплакала. Лев, застывший на несколько секунд, осознавая, что она вот, прижимается к нему, вцепилась в его бока, что-то шепчет, живая, теплая, обнял девушку, вжимая ее в себя и утыкаясь носом в ее волосы, вдыхая ставший уже привычным запах гари и чувствуя, что он чудовищно замерз. От всхлипывающей Маши шло тепло, в которое он пытался закутать себя, впечатать, втянуть его, оставив с собой навечно, согревшись. Весь привычный жар, приходящий в бою, покинул. Очень болела грудь, ныла нога, стоять с висящей на нем девушкой было неудобно. Но именно в этот момент офицер понял, что сам готов разреветься от нахлынувшего чувства облегчения. Через несколько секунд, продолжая удерживать девушку в объятиях, прижимая одной рукой ее голову к своей шее, он поднял глаза на Алексея, осознав, что тот замолчал. Маг сидел на полу, ссутулившись. От франта остался измазанный в грязи и крови чудовищно усталый человек, на шее которого багровело несколько полос, а на лице начал наливаться синяк. Он словно почувствовал, что на него осмотрят и поднял глаза на Льва: -Живой, - едва слышно выдохнул он и плюхнулся на задницу, вытягивая перед собой ноги. -Живой, твою мать. *** Рассвет был прекрасен. Ему нравились рассветы в этой стране, такие насыщенные, перетекающие сотнями оттенков цветов, прямо как на его родине. А вот леса здесь были другие. Другие деревья, другие животные, другой воздух. Но и это ему нравилось. Даже местные люди, совсем не напоминавшие ему соотечественников, пришлись по душе. Да, эта страна явно встанет в список его любимых мест. Жаль, сегодня придется уехать, а ведь он не успел даже как следует поохотиться. Человек в охотничьем костюме уже начал подмерзать, шутка ли, несколько часов пролежать на одном месте почти не двигаясь? Но ему не привыкать, ему это даже приятно. Ожидание – особое удовольствие. Уж кому, как ни ему это знать. Однако досада грызла человека. Его сегодня ждала неинтересная цель. Вся охота ради мелкой добычи. С куда большим удовольствием он подстрелил бы того беловолосого, который был местным шерифом. Вот он действительно был бы царским трофеем. А так. Мелочь вроде белки. Человек скривился. Во дворе здания, за которым он наблюдал в прицел своего волшебного ружья, началось шевеление. «Интересно, а не сделали ли мою работу уже за меня» - быстро пронеслось в голове, но затем разум полностью опустел, как пустел всегда, когда Рип ван Винккл прикладывался к прицелу чудесного ружья. Люди и волки выходили на улицу. Он считал их про себя и радовался каждому. Если эти чудесные песики живы, значит те двое странных немцев, которых почему-то горда звали Охотниками, хотя не знали они как выследить по-настоящему редкого зверя, подкараулить его, уже мертвы. Мужчина позволил себе улыбнуться. Ему нравились эти волки. На них интересно было бы поохотиться. Честно, с ружьем, без всех этих серебряных ловушек и цепей. Шедшие впереди люди аккуратно несли еще одного и устраивали его на пригнанной из сарая телеге. Рип присмотрелся. Это был всего лишь один из местных крупных фермеров. «Помещик» - он покатал на языке странное слово. Оно ему не нравилось. Отвлекшись, он не заметил, как на пороге появилась и замерла его цель. 4 человека стояли практически в один ряд. Высокий мужчина крепко держал под руку связанного, постоянно кренившегося блондина с залитым кровью лицом. С другой стороны от него стояла женщина с короткими волосами, заплаканным лицом и порванным платьем, неинтересная, ее держал за руку невысокий белоголовый мужчина в разорванной рубашке. Рип позволил себе улыбнуться, прицелился, задержал дыхание на секунду и нажал на курок верного ружья. *** Маша, уже отошедшая от истерики, даже не всхлипывала. Просто смотрела воспаленными красными глазами в наступающее утро и пыталась просто стоять. Стоять, пока не доберется до кровати, воды или чего угодно еще. Ей было больно, ей было холодно, а внутри чувствовалась только полная опустошённость, какая бывает после очень сильного эмоционального выплеска. Больше всего на свете Маша хотела домой. К себе в маленькую уютную квартирку, залезть под любимых мохнатый плед, зарыться руками в мягкую шерсть котов и вслушиваться в их мурчание. А потом свернуться клубком, прижаться спиной к Льву, заставить его себя обнять, вцепиться в руку и уснуть. Желательно на неделю. А потом чтоб всего этого не было. Лев о чем-то говорил, отдавал какие-то приказы. Она уже не слушала. Алексей что-то отвечал. Кажется, они решали, куда посадить Эдуарда на ближайшее время. Но она не пыталась даже понять, что они говорят, слова долетали до нее словно через плотную подушку. Маша глубоко вздохнула и почувствовала, как рванулся рядом воздух быстрым движением, а ей на лицо плеснуло чем-то горячим.