The Day

Ладно. Как "утро вечера мудренее", так и новый год должен привнести больше ясности, чем уходящий. Бэм хотел, чтобы логика работала так. По крайней мере сегодня, когда можно символично подвести черту. Вот, мол, что было, то - в прошлом. А с чистого листа можно начать по-другому. Изменить всё. Кто-то думает, что с нового года начнёт больше читать, делать зарядку, учить английский. А Канпимук надеется, что с завтрашнего дня станет не так больно. Что вот вдруг найдётся лекарство от душевных ран и всё пойдёт на лад. Стоит загадать это под бой курантов. Он даже почти рад. Доставая из такси большие коробки с подарками и пакеты со всякой всячиной к праздничному столу. Вообще, он давно хотел научиться печь шарлотку, но пока обошёлся покупной. Так, парень буквально вваливается в открытые двери, сложив, наконец, вещи на пол и обнимая друга. Что бы там между ними не происходило, но Югём и впрямь его родственная душа. В такие дни начинаешь особенно ценить эти чувства. Джинён тоже тут как тут, приветливо хлопает по спине и улыбается, приглашая пройти в комнату. Югём убегает первым, продолжая расставлять стаканы и приборы на стол. Он усердно натирает ложку, избегая взгляда на Бэма и тот настораживается. Да и стол накрыт, очевидно, не на троих. - Тут такое дело, несколько наших друзей вдруг захотели отметить вместе, - Джинён не договаривает, прерванный звонком в дверь, а Ким выходит сразу за ним хвостиком. Из коридора слышно, что гости довольно шумные и Бэм почти расслабляется, откидываясь на спинку большого кресла, даже не сразу замечая, как открылась дверь ванной. Потирая руки из комнаты вышел Джебом но, сделав пару шагов, замер. Таец даже моргнул в неверии, вдруг пропадёт. Но Им никуда не исчезал. Казалось, между ними не два метра пола а, как минимум, километровый обрыв. Бэм в панике перебирал мысли, боясь даже вдохнуть, когда в гостиную беспардонно ввалилась и громкая компания. - Ооо, хён, и ты здесь! - парень с заразительным смехом, с ходу бросается обнимать Джебома. А Бэм ловит себя на отвратительной мысли, что лучше бы этому пареньку убрать свои руки, чёрт возьми. - Привет, Ёнджея~ Бэм уже слышал это имя, этот тип помогает им в студии иногда, какой-то музыкальный профи. Двоих других он не знал, но это быстро изменилось, когда они облепили его с двух сторон, наспех представляясь. Он и опомниться не успел, как уже выслушал всю биографию Джексона, примерно от рождения до сегодняшнего дня, пока Марк уверенно поддакивал и подливал присутствующим алкоголь. Хорошо, по крайней мере в этой суматохе ему некогда думать о том, что Джебом вот тут, буквально через пару стульев. Иногда казалось, что он чувствует на себе взгляд, но смотря в сторону Има видел, как тот спокойно обсуждал что-то с Джинёном. Почему-то, довольно скоро это начало раздражать. То есть, это что, Джебом ещё и игнорировать его будет? И что он вообще тут забыл? Ох он и спросит потом с Югёма сполна. Тот до сих пор был многим тише обычного. За бесполезной болтовней быстро вечерело и вот, ближе к десяти, Марк вдруг подскачил с места, ведомый гениальной идеей. - Ой, смотрите-ка как поздно уже! Готов поспорить, у вас нет фейерверка! А какой Новый Год без салюта? - Точно-точно! И как мы сами не вспомнили, - нервно хихикая, вылазил из-за стола Югём, - Самое время сходить! Всё это походило на дешёвую театральную постановку. Возможно Бэму только показалось, но Пак в этот момент даже глаза закатил. Сам таец вообще не сразу понял, что гости, включая и хозяев жилья, дружной компанией уже торопились на выход, в то время как он все ещё сидел на месте, переваривая нелепость ситуации. Ведь тут был снова только он и его чёртова тень, по имени Им Джебом. Осознавая наконец уровень критической опасности он спешит в прихожую, но там Джинён, обувавшийся последним, торопливо щебечет что-то о "присмотреть за домом" и "духовка включена, свечи горят" прежде чем скрыться за дверью. Такой подставы Бэм уж точно не ожидал и через момент, парень уже впадает в бешенство. - Вот же придурки! - в бессилии бросает куда то в пустоту и, не глянув в сторону гостиной, сворачивает в соседнюю комнату. За закрытыми дверьми тихо и темно. Наконец-то. Его чуть подбрасывает, то ли от злости, то ли от волнения. Он правда устал, морально истощён и не понимает ничего. Не хочет и пытаться. Опираясь руками на холодный подоконник, он смотрит в окно, пытаясь вдохнуть поглубже, унять дрожь и бушующие эмоции, но не слишком то выходит. Все маячки самоконтроля, что он упорно выстраивал эти годы - тонут на глазах. Чертовски страшно, будто вот вот утонешь и сам с последним проблеском. Скрип двери за спиной заставляет сердце перестать биться вовсе. Бэм спиной чувствует, что Джебом совсем близко и лучше бы ему ничего не говорить и вообще, ушел бы подальше. Бесит, что ноги подводят и предательски дрожат, и в груди жжёт так невыносимо, что хоть вой. Месево из раздражения, детской обиды, сдерживаемых чувств, всё скрутилось так быстро. Парень даже дышать начинает сбито, загнанно, цепляясь пальцами за край всё того же подоконника, как за последний спасательный буёк. Совсем близко. - Джинён не сказал, что ты будешь тут. Я не хочу причинять тебе неудобства, так что я наверное пойду. Передай ребятам, что.., - Джебом не заканчивает фразу, прерванный резкой жгучей болью. Он даже не понял, когда Бэм успел развернуться и влепить ему такую размашистую пощёчину, что звон так и застрял в ушах. Тут же чувствуя жар не только от горящей щеки, но и от чужих губ на своих. Всё произошло так быстро, что сбитому с толку Джебому требуется пара секунд на осознание того, что младший прижимается всем хрупким телом, отчаянно хватаясь за его лицо руками, холодными и чуть влажными. Не без усилий, но Им возвращает какой никакой контроль над своим телом и хватает парня так крепко, что он отстраняется и охает, но Джебом больше не намерен считаться с его ложными сопротивлениями. Не сейчас. Крепкой хваткой, он удерживает младшего за бока, так же плотно прижимая к себе и уже сам тянется к губам напротив. Аккуратно, но настойчиво, он сразу углубляет поцелуй, широко проходясь языком, в довольно странной манере. Но Бэму нравится это. Нравится до одури все, что он чувствует сейчас. Если бы его спросили, стоили ли десять лет мучений этого момента - он ответил бы не задумываясь. Но вместо этого, обвивает руками широкую шею, чуть теребя отросшие волосы на затылке Има и охотно поддается на все его манипуляции. Раньше он никогда не подумал бы, что это может быть так приятно. До толп мурашек, и ватных ног, до сдавленных высоких полустонов. Напор Джебома был таким мощным, что Бэм готов был раствориться и отдать себя без сожалений. Он неловко обвивает ногу старшего своей и вцепляется пальцами в мощные плечи, когда Им целует его шею, мокрой дорожкой языка доходя до мочки уха и прихватывая её губами. В тишине комнаты стоны Бэма такие отчётливые, сладкие, напрочь сносящие крышу, что трудно устоять. Но он таки отрывается от раскрасневшегося парнишки, глядя в расфокусированный взгляд и просто обнимает его. Обнимает так крепко, отчаянно обхватывая руками худую спину. Расплачься он сейчас - будет даже не стыдно. Они сидят на полу, лицом к лицу, и белый свет от снежной пелены за окном так идеально падает на это самое лицо младшего, что Джебому кажется - лучшего он не видел никогда. Хотя, не кажется. Устроившись меж джебомовых ног, своими Бэм чуть обвивает его, периодически немного ёрзая, устраиваясь поудобнее. Впрочем, неудобная поза едва ли волновала его сейчас, ведь он самозабвенно целовал свою мечту. А может и наоборот. Джебом неторопливо выцеловывал каждый миллиметр губ, что стали ещё более пухлыми и мягкими от этих действий. Иногда легко поглаживая ноги, грудь или что угодно, на что ляжет рука. Парень везде был желанным. Он отрывается на мгновение, поглядывая в окно, где за снегом, вдалеке, игриво подмигивали рождественские гирлянды. - Я думал, что никогда больше не встречу зиму с тобой. В ответ на это, Бэм опускает взгляд и, хватаясь руками за руки Джебома, наклоняется для нового поцелуя. Он чувствует то же самое. Зимой, летом, когда угодно, он совсем не ждал встречи. Не верил. Не надеялся. И теперь это чувство нельзя было сравнить ни с чем, что ему доводилось чувствать ранее. Такой родной, мягкий и тёплый, этот человек был буквально его отражением, только капельку лучше, как ему всегда казалось. Хоть они и совсем не были похожи. Но, отчего то, ничто больше не могло принести столько же покоя и радости. Прямо, как пишут в книгах. Все эти глупости о том, что жизнь приобретает новые краски. Но сложно не поверить, когда в темноте, глядя в черные глаза напротив, можно видеть в них целую вселенную. Ловя себя на мысли, что это наивно, таец вновь не сдерживается от улыбки. Он касается губами скулы, невесомыми поцелуями проходясь по острой линии челюсти вдруг прерываемый тихим, но таким отчётливым в тишине стуком в дверь. Даже вздрагивает, как то внезапно вспоминая, что существует ещё что-то помимо этого момента. Дверь же не открывается, но за ней, непринуждённый голос Джексона призывает их вернуться. Куранты совсем скоро. Как давно они успели вернуться? Словно подростки, пойманные за непристойностями, они выходят, стыдливо пряча глаза. Чуть взъерошенные, но чертовски довольные. Удивительно, но никто не обращает на них особого внимания, только Ендже, улыбаясь чуть хитрее обычного, пересаживается к Марку, чтоб за столом остались лишь два свободных места рядом. Уже под столом, Джебом аккуратно берет ладонь Бэма в свою, переплетая пальцы. И таец, пожалуй, ещё никогда не был так счастлив. Под бой курантов, Югём разливает по бокалом пенное шампанское, виновато смотря на Бэма, но тот только шутливо качает головой, в жесте поддельного осуждения. Смеётся и, под общие крики, стук бокалов, вновь ловит любимые губы зная, что с этого дня всё будет в порядке.