1 часть.
28 ноября 2019 г., 22:59
***
Теодор Декер, несомненно, играл важную роль в развитии бизнеса Соединенных Штатах. Перебравшись сюда еще в своем неудачном детстве, он смог плотно засесть в непримечательном городишке, где и начал свою карьеру реставратора, став одним из лучших протеже того времени. С развитием технологий, правда, данная стихия перестала быть востребованной в обществе, но и тут Тео не оплошал. В свои двадцать семь лет он стал чуть ли не ведущим реставратором старых полотен известных галерей по всему миру. Его заказы уже давно пестрили такими именами, как Рембрандт, Иванов, Моне, Да Винчи и многих других. Своей работой он был горд. И со временем мог себе позволить самому выбирать жанр, что был ему по душе, так что вскоре все его реставрации перешли на более темных, хмурых и причудливых художников многих столетий. Но даже несмотря на то, что реставрацией Декера восхищались, у юного художника были и неприятели, которые часто шептали за спинами неприятные вещи и всячески пытались поставить ему подножку, теша свое извращенное мелкое самолюбие, если такая возможность им, конечно же, представлялась. Каждый был горазд на оскорбление, лишь бы грудью быть напоказ перед юными господами, выставив Декера дураком. Тот лишь всегда смеялся над ними. Такие взрослые, но всё ещё ломают чужие куличики в огромной песочнице. Впрочем, один раз они, как бы смешно это не звучало, даже пытались его убить, подговорив одного из рабочих слабо закрепить трос, на котором висел Теодор во время реставрации старой фрески в их католической церкви. Отвалили тогда деньжат, конечно, знатных. Но видел Бог, тогда его, кажется, спасло чудо, раз падение случилось не с высоты пятиэтажного дома, а на чуть выше стоявшую лестницу, за которую и ухватился своими на тот момент ещё несуразными, длинными конечностями юноша. Это был единичный случай, но никто и подумать не мог, что это может произойти вновь. Прямо сейчас, когда парень восседал в своей огромной, как он называл «великой», студии полной всякой всячины, в окно, настежь распахнутое в выдавшийся на удивление жаркий осенний день, вдруг откуда ни возьмись ввалилось недоразумение в черном, как смоль, одеянии. «Смерть нагрянула незаметно» ― усмехнулся про себя юноша и тогда даже подумать не мог, что неудачная шутка действительно могла стать его погибелью. — До чего чудна история, я не ожидал, что ко мне в студию ворвется никто иной, как Спайдермен, — Декер, с присущей его натурой маленького следопыта, заинтересованным взглядом оглядел человека, что ворвался к нему, и снова пропустил смешок. Тот был похож на черную ворону, что от бурной войны за свой кусок сыра не заметила перед собой фонарный столб и полетела в совершенно противоположном, невыгодном для нее положении. Сравнение вновь вызвало приступ легкого смеха и на лице парня вдруг заиграла улыбка. Забавно, ведь он даже ещё не знал, кто перед ним стоит, — Вы кто такой? ― Kinˊ в пальто, ― служило ему ответом, пока незнакомец резво поднялся на ноги, будто не он сейчас свалился, кажется, с карниза, неудачно зацепившись краем черного пиджака за выступ. Возразить или же вновь посмеяться Декеру не дали. Киллер, если того можно было так, конечно, назвать судя по его появлению, моментально достает из-за пазухи такой же черный пистолет, направляя его прямо на Теодора. Да, Теодор Декер был и впрямь весьма значимой личностью в обществе, но никак не ожидал, что именно его, кажется, сейчас собираются пристрелить. За что? Он и сам не знал. Однако, за свою короткую жизнь сумел нажить себе врагов, которых ни в коем случае таковыми не называл. Забавно на что горазды людишки с оскорбленной честью, которую сами же себе и оскорбили, накрутив не тот ответ, либо же оценив чужой, вовсе невраждебный взгляд иначе. А расплачиваться ему, Декеру. —Черт, полегче, парень, — протянул Теодор, выставляя руки в смирительном жесте и отходя на шаг. Сказать, что он испугался, не сказать ничего. Конечно, было очень смешно смотреть на горе-убийцу, однако, того факта, что он таковым является, никто не отменял, — Может не стоит? Я заплачу и мы все решим мирным путем. Зачем тебе жизнь калечить... И... У вас, кстати, кровь на виске. Кажется, сильно ударились и метко стрелять не получится. Может отложим на пару-тройку лет, а? Не то чтобы Декер был всегда таким многословным. Обычно от него нельзя было и слова услышать. Правда, сейчас весь его разум был заполнен тревогой и поднимающейся к горлу паникой, ведь, черт возьми, его действительно могли в любую секунду убить! ― Слушай, ты мне тут зубы не заговаривай, ― огрызнулся незнакомец, делая пару шагов в сторону жертвы, попутно доставая второй пистолет, из которого предварительно были высунуты все пули; одним словом ― муляж; тому всегда так было проще подстроить всё под несчастный случай. Пистолет был кинут ему под ноги. — Постой, просто опусти оружие, предлагаю диалог. ― Нечего мне тут с тобой в игры играть. Бери пистолет! — Что? С какой, черт возьми, целью? У нас что, будет дуэль? А где же дама, за которую мы должны сражаться?! — Тео непонимающе посмотрел на пистолет, однако, направился в противоположную от него сторону. Сбоку его тумбы находилась кнопка вызова полиции, нажав ее и убежав в укрытие, Теодор сэкономил бы себе время, дожидаясь подмогу. Шанс на спасение, конечно, велик не был, но по классике жанра малая доля того, что всё обернется для него удачей, всё же была, — Пожалуйста, не стоит. У меня семья, жена, дети. Не нужно этого делать. Это, конечно, не моё дело, но тебя же потом совесть будет разъедать изнутри, если спустишь курок. ― Да, пожалуй, ты прав. Это не твое дело, ― шипит темноволосый парень, приближаясь к жертве, ― Заткнись и делай то, что я говорю, иначе выстрелю. И руку убрал с кнопки, тебе она всё равно не поможет. — Черт, — тихо ругнулся Теодор, с пару секунд думая, что же ему всё же предпринять. И, как на зло, ни одна идея так и не посетила светлую голову парня, — Окей, хорошо, я возьму пистолет. Только не стреляй, ладно? Если умирать, то с честью... Он заглядывает в темные, полностью черные глаза, которые, на удивление, даже не отливают золотом в свечении ярких солнечных лучей, и невольно засматривается, забывая, кто вообще перед ним стоит. Боже правый, а красивый ведь парень. Тео не прочь бы нарисовать его. Но мысли в сторону. Если сумеет выжить, он обязательно напишет этого юношу по памяти, а сейчас, мигом метнувшись в сторону дивана, он нажимает на кнопку вызова, швыряет что-то, как преграду, и бежит по всей студии в укрытие, пока не слышит выстрел. ― Вот что ты, черт возьми, творишь?! Всем только работу усложняешь, ну, ― закатывает глаза незнакомец, подходя к Теодору, ― Думаешь, я горю желанием тебя убить что ли? Да хрена с два, Декер, ты мне не сдался, но за тебя платят огромные бабки, так что твои диалоги и компромиссы здесь бессильны. Теодор, кажется, больше пугается, чем чувствует боль. Высказывания человека напротив кажутся ему сейчас и вовсе пустым звуком. Голову заполняет уханье выстрела, эхом разносясь по помещению. Но даже тогда, когда шок проходит, боли Теодор всё ещё не чувствует, будто пуля прошла мимо над ухом, а не попала ему в плечо. Из этого следует несколько объяснений; первое, может, незнакомец косой стрелок, второе, может, Теодор успевает увернуться, а это вряд ли, значит, остаётся лишь одно, но и это никак не вписывается в абсурдную картину происходящего. — Черт возьми, это... Только скажи, что ты промахнулся, — удивленно высказывает Декер, оборачиваясь на стрелка и смотря на него ошарашенными глазами. ― За stilko rik работы я ни разу не промахивался. Не думаешь ли, что и этот случай не остается исключением? ― от того слышится усмешка, но Теодор готов поспорить, что наравне со всей уверенностью в голосе, где-то в глубине души парень будто сам сомневается в своих отточенных с годами способностях. Тогда Декер удивляется куда сильнее, ведь поверить в происходящее он всё еще не может: на кирпичной стене виднеется дыра от пуль, на пиджаке и некогда белой рубашке тоже. Но боли всё ещё нет, несмотря на то, что выстрел был выполнен с хирургической точностью прямо в сердце. — Стой, послушай... Я сейчас буду говорить, как психопат, но можешь ли ты выстрелить ещё раз? ― Нда, день становится куда более интересным, ― смеется тот, но просьбу выполняет. Вновь слышится выстрел, вновь, кажется, в сердце, но ничего не происходит. — Охренеть... — восторженно говорит Тео, отходя от незнакомца и начиная шагать по комнате. Из всего этого следует, что... — Мы ведь не можем быть соулмейтами! Это просто... Да это же смешно! Парень садится на столешницу на его импровизированной в студии кухне и устало трет глаза. И только потом понимает, что он вызвал копов. И по-хорошему было бы сейчас их дождаться и сдать киллера, но... Интерес все же берет над юношей верх. — Мистер Келлер? Да, извините, не стоит ехать. Это недоразумение, которое я решил. Конечно, я выплачу компенсацию за полученные неудобства, — говорит он с шерифом, всё это время посматривая на «черную ворону» перед собой. ― Какие нахрен соулмейты, Декер?! Мои деньги только что пошли в пизду. И на какие groshi, скажи, теперь мне жить?! ― рыкнул парень, вместо Теодора начиная ходить по комнате. Вот так не думал, что после неудачного убийства он будет сидеть вместе с жертвой и обсуждать расходы. — Я могу тебе их выплатить, если так важно? — Декер оглядел его с ног до головы, останавливаясь взглядом на кудрях цвета вороньего крыла и таких же черных глазах на светлой, молочной коже. Идеальное сочетание, — Хотя по твоему внешнему виду не скажешь, что ты так сильно нуждаешься в деньгах. Одет с иголочки. Хорошие туфли. Что, все киллеры настолько элегантны внешне, но скверны на язык, как ты? ― Не думаю, Декер, что у тебя где-то в кармане завалялось случайных 10 000 баксов. Конечно, я прекрасно понимаю, что у тебя денег kuri ne kluut, но это весьма щедро с твоей стороны, не находишь? И когда?! Когда я хотел тебя убить, ― усмехнулся он, снимая черную перчатку и проводя рукой по волосам. Да, сложилось все не очень хорошо. Впервые с ним случается такое, что он сидит и думает о том, как его, черт возьми, угораздило так вляпаться в такие неприятности? Вот и поработал спустя рукава. ― Тогда, я думаю, твои дружки выплатят тебе компенсацию за неудачное задание? ― выгибает бровь Теодор, понемногу успокаиваясь. ― Я не настолько общителен, чтобы иметь таких же majoriv, yak ti. Не всем повезло иметь шикарную haty, багаж умений и хорошо подвешенный язык. ― Подожди, ты только что сделал мне комплимент?! ― Пошел ты. — Что ж, оно и видно, — кивнул Тео, продолжая внимательным взглядом оценивать незнакомца. Тот и правда оказался вещицей диковиной: внешность иная, явно выделяющийся акцент, слова, доселе Теодору незнакомые. Одним словом ― экспонат; и Декер был бы не прочь смотреть на него вечно, — И ты прав, таких денег у меня наличными нет. Но, думаю, напиши я с тебя портрет, картину можно было бы за дорого продать на аукционе, что считаешь? Я бы назвал произведение «Убийство после полудня». ― Серьезно? ― тот вскинул брови, удивленно оглядывая парня и его студию: после «погони» остались следы, разбросаны бумажки, стулья; но несмотря на весь беспорядок складывалось ощущение, будто всё так, как и должно быть; все эти картины, деревяшки и станки кажутся здесь нужными, правильными, как и сам хозяин, явно не покидающий свою обитель уже довольно давно, ― На таком что, действительно можно заработать? Не думал, однако. — Поразительно, как мало знает человек о работе того, кого собирался пристрелить, и какое огромное у него может быть самомнение. Я думал, тебе досье толщиной с бумажник важного чиновника подсунули, как много там должно было находиться бумажек. Кажется, там всё расписано вплоть до того, какое белье я предпочитаю на воскресные выходы. Скажи, от них так же не была скрыта информация, что я предпочитаю больше хлопок, нежели синтетику? ― Да-а, идей у тебя хоть отбавляй, ― усмехнулся от, после чего вмиг сделался встревоженным, ― Уже что, больше двенадцати? — О, нет, просто так картина была бы более загадочна, — бархатный смех разнесся по помещению, и Теодор спустя долгое время встал, подходя к незнакомцу и протягивая ему ладонь, — Теодор Декер. Хотя ты, кажется, и так знаешь. А могу я знать имя того, кто пятью минутами ранее пытался меня убить? ― Да, ты прав, наслышан, ― с прищуром ответили ему, не горя желанием пожимать ладонь. Однако, доля почтения к себе всё же осталась, и темноволосый, проявив такое же уважению к хозяину студии, снял перчатку и пожал руку, ― Борис. Борис Pavlikovskiˊ. И, сир, если вы не против, есть ли у вас что-нибудь выпить? День, знаешь ли, выдался сложным. — О, ну разумеется, — Тео ему обворожительно улыбается и мигом направляется к барному шкафу, доставая из него виски, после чего добавляя в них льда из морозилки и... Немного яду. Именно столько, чтобы убить можно было лошадь, не то, что человека, — Прошу, Борис. К вашим услугам. ― Что за хуйню ты долил туда прямо сейчас, Поттер недоделанный? ― Борис с прищуром окидывает взглядом Тео, а после и стакан в его руках, с содержимым явно непохожим на виски. — Ты только попробуй. Если не откинешь коньки, значит, и правда мой соулмейт. А я уверен в этом на все девяносто процентов, — он все так же мило улыбался, протягивая стакан Борису. Держать хоть что-то, потому что, боже правый, если не делать этого, он просто сорвется и кинется к кистям и маслу, насколько прелестный юноша перед ним сейчас стоит. ― А если откину? Ты об этом не подумал, нет? Хотя постой. Раз уж ты такой любитель игр, то предлагаю тебе заключить pari: я пью твоё poilo, но перед этим вонзаю нож в твою девственно чистую кожу? ― Ты, что же, настолько уверен в девственности моей кожи? ― с прищуром спрашивает Декер, становясь похожим на лису. Рука уже, правда, так и тянется, чтобы заключить их «pari», но он медлит, растягивая удовольствие. ― Без сомнений. Ты не похож на того, кто предпочитает кулаки словам, ― они с пару секунд смотрят друг на друга, стоя напротив, и ведут мысленную войну взглядов, которая, кажется, закончится не лучшим финалом для обоих, если они сейчас не прекратят. Однако… ― Весьма интригующе. Значит, с меня нож в ребра, с тебя ― виски? Идет. ― Идет. На том и сошлись. Клинок с деревянной, искусно выполненной рукояткой, уже был вынут из ножен, а рубашка Тео вмиг стащена с едва загорелых плеч. Тот даже удивился, ведь раньше никогда в жизни бы не согласился на данную авантюру. Всё непривычно для него, слишком ново. Но это не делает момент менее захватывающим, от чего сердце скачет под горлом. Обоим хватило секунды на сие представление. Но оно, к сожалению, не принесло столько эмоций, как и в прошлый раз с пистолетом, будто оба уже свыклись с той мыслью, что всё так, как должно быть. Жизнь, однако, та ещё штука, раз решила, что таким весьма извращенным способом люди могут найти свою родственную душу. ― Нда, hliba ta vidovish, ― разочарованно тянет Борис, одним большим глотком прикончив виски, ― Фу, что за хрень я только что выпил? — Печально, от сквернословия сироп для горла не помог, — усмехнулся Тео, ловким движением доставая лезвие ножа из тела, — Вот так диковина. И ты что, действительно думал, что я налью тебе в стакан яд? Однако, каким же человек бывает наивным. Он отошел обратно к барному шкафу, повертев бутыльком лекарства перед носом Бориса, и убрал все содержимое обратно, перед этим, конечно же, плеснув уже чистого виски. Не грубить же гостю. — И давно настолько наивный и неловкий юноша работает киллером? ― Черт, а ты тот ещё фрукт, ― Борис лишь закатил глаза. «Ублюдок». Он сделал небольшой глоток из стеклянного стакана и снова окинул Теодора взглядом. Почему-то ему нравилось каждый раз осматривать Декера с ног до головы, ― Tri rokiv, yak periihav в США. ― Чего? ― Три года, говорю. ― Ну и диковинный же у тебя язык. ― Сам не likom shitiˊ, тоже мне… Прекратишь когда-нибудь говорить языком Шекспира? ― Ты, что же, знаешь, кто такой Шекспир? Удивлен. ― Наслышан, не из sela priihav, ― фыркнул Борис, но, заметив на себе укоризенный взгляд, смягчился и ответил на вопрос, ― Пригодился он мне не шибко, а акцент остался тот ещё. — Верю, — посмеялся Декер, подмечая, что взгляд Бориса так же часто, как и его сам, задерживался надолго друг на друге. Кажется, связь соулмейтов дала о себе знать, — Откуда ты? Точно не американец, как я понял. Ты из Чечни? ― Россия, Австралия, Польша, Новая Зеландия… Потом Техас, Аляска, Канада, Швеция, а родился на Украине, ― пожал плечами Борис, отпивая ещё виски. — Вот так новость, что твоя семья часто переезжала. Теперь ясно, почему у тебя нет знакомых. Ты один из тех детей, что вынуждены постоянно искать себя на новом месте. От того такая нелюбовь к общению. И нет, я не психолог, просто люблю Диккенса, — парень подошел чуть ли не вплотную, заглядывая снова в темные глаза и в который раз поражаясь их красоте, — С ума сойти, портрет Дориана Грея, не иначе. Тебе сколько лет? ― Не больше тридцати точно, ― Борис щурится, следя за действиями Декера. Тот стал каким-то на удивление любопытным, проницательным, смелым. И не то чтобы Павликовского это пугало, просто всё то было странно; эмоции менялись так быстро, что он просто не успевал за ними проследить, ― И всяко по-разному было. Не сказал бы, что я горел желанием общаться с теми, с кем после школы и словом не обменяюсь. Да и не было таких людей, с которыми мне хотелось бы найти общий язык. Так что, я считаю, лучше оставаться белой вороной, чем галкой в стае грачей. Как думаешь? — Верно, — он оголил зубы, снова улыбаясь, и повел носом невесомо возле шеи Бориса, — Приятный одеколон. Так что же я хотел сказать, совсем забыл, я и не думал, что когда-то встречу своего соулмейта. К тому же при таких обстоятельствах. Это удивительно, что мы встретились в США, несмотря на то, что ты жил на абсолютно разных материках, далеко от Северной Америки. Так вот. Почему ты здесь? Борис опустил взгляд на макушку Декера, скрывшуюся где-то в его шее. Парень сглотнул, ощутив на своей шее теплое дыхание Теодора. И всё же, чтобы тот не делал, ход его мыслей он понять не мог. ― Последний раз перед США я был в Канаде примерно с год. Думал, смогу хорошо засесть в этом mistechke, начиная бизнес с нуля. Там-то долги и настигли меня, и я был вынужден уехать. Так и оказался тут с новым работодателем и мешком денег за плечами. Сейчас я тут уже третий год, как ты понял, ― темноволосый глянул в окно, приподнимая уголки губ. Невольно вспомнилась первая сцена их знакомства и неудачное приземление на потертый паркет. Вот так страница в истории, ― Так что, думаю, это вышло случайно. — Случайности не случайны, мой друг, — помотал головой Тео, мельком облизнув сухие губы, — Если бы не это, мы бы не встретились. Но я этому несказанно рад. Декер сам не понял, откуда в нём появилось столько уверенности в себе и непреодолимого желания, но сейчас, вопреки своему рассудительному характеру, ему хотелось сначала сделать, а уже потом думать. Будто силой, невидимой людьми, ладони потянулись к лацканам на куртке, и та была вмиг стащена с плеч, после был оттянут и ворот футболки. Желание, кажется, вскоре было подхвачено не им одним. — Не знаю, как ты, но я не хочу упускать возможности сделать то, чего давно не делал, — парень прижал Бориса к столешнице, вставая к нему вплотную, и губами коснулся чужой шеи, аккуратными поцелуями поднимаясь выше, — Надеюсь, ты не против. Так что просто получай удовольствие. ― Ты полон загадок, Теодор Декер. По телу прошлась дрожь, когда Тео почувствовал ответные действия Бориса. От этого стало хорошо. Только вот, к сожалению, Декер находился в весьма сложном положении, чтобы продолжить сию слабость; на безымянном пальце холодным металлом блестело тонкое кольцо. Он был помолвлен незадолго до того, как был признан великим реставратором. Для семьи это была почетная новость и, что уж греха таить, выгодная сделка, от которой юный Теодор просто не мог отказать, ведь семья, что когда-то поделилась кровом над головой, как никогда сама нуждалась в помощи. Брак по расчету не прельщал ничего хорошего, но и холостым оставаться в двадцать семь было не вариантом. Как сказал Борис, людям лишь бы хлеба да зрелищ, и помолвка весьма востребованного в обществе жениха была как никак кстати новостным газетам. Желтая пресса была без ума от новостей. — Ты должен знать, что это всего лишь на один раз, понял? — сквозь выдохи шепчет парень, двигаясь ближе к Борису. С мужчиной он никогда не был. И, вот честно, совершенно не думал, что когда-нибудь в жизни будет. Но судьба такая сука, распорядилась жизнью юного реставратора иначе, что сейчас он собирается сделать это с парнем. И не просто парнем — самим соулмейтом Декера. Думал ли он когда-нибудь о том, что его соулмейт вдруг ни с того, ни с сего появится? Вот уж нет. За свои двадцать семь лет Теодор научился жить самостоятельно, не слушая больше детские сказки о родственных душах, тем самым твердой походкой направляясь во взрослый мир, где нет места любви и привязанности. Но, как бы скудно не было его представление о жизни и как бы сильно стиснув зубы он не научился следовать законам, где-то внутри едва заметным огоньком горела надежда на то, что истинную душу он всё же найдет. Иронично, однако. — Пойдем в постель или лучше на диване? — усмехается юноша, вопреки всех своих слов утягивая их обоих на близ стоящую поверхность. ― Будет так, как ты скажешь, восставший из мертвых. Ответом последовал лишь кроткий, первый и единственный поцелуй в губы.
