- Not today, mr. Iero.

Офисы. Это настолько необычные места, что совершенно невозможно вот так сразу объяснить их суть. Большинству совершенно не нравятся эти серые помещения, в которых постоянно слышны раздражающие звуки телефонных звонков, стук каблуков и шелест важных бумаг. Но не тогда, когда ты директор крупной компании, которая стабильно приносит доход размером в сотни тысяч долларов в год, что не является пределом. Просторные белые коридоры офисов сопровождают тебя везде, куда бы ты не пошёл. Кажется, они давят. Иногда. Именно поэтому молодой директор этой компании решил, что преобразить это место — великолепная идея. Он хочет видеть яркие цвета и красочные рисунки с интересными идеями. Он хочет улыбаться шире, не торопясь идти в свой кабинет. Татуированные пальцы набирают короткий номер, и не успевает мужчина зажмурить многострадальные, уставшие от работы за компьютером глаза, как с трубки вылетает кокетливое: «Да, мистер Айеро?». Его секретарша постоянно флиртовала с ним, хлопая невероятно красивыми ресницами, но это ей мало в чем помогало, потому что она все еще оставалась очень милой и застенчивой девочкой, которая боится лишний раз вдохнуть. — Бетти, принеси мне характеристики лучших дизайнерских компаний. И кофе, пожалуйста, — добавил он уже неофициальным тоном. Фрэнку нравилось, когда эта двадцатитрехлетняя девочка почти таяла от изменений в его голосе или взгляде. Это забавляло его. — Х-хорошо, мистер Айеро, пару минут, — даже сейчас она свела колени под столом и нервно закусила губу, потому что он попросил кофе немного мягче, ещё и добавив вежливое «пожалуйста». Она не заметила, как голос её дрогнул и как она начала заикаться. Но кое-что она не упустила от своего внимания; мистер Айеро снова назвал её «Бетти», а не «Элизабет». Он в последнее время чаще позволяет себе это. Фрэнк буквально почувствовал, как она задрожала. Ему все еще было весело от этого. Он знал, что эта девушка фантазирует, как он грубо уложит ее на белую, холодную поверхность офисного стола и порвет на ней тонкую блузу. Он видел, как она начинает дрожать, когда он смотрит на неё дольше положенного. И не то, чтобы он пользовался этим… Но сегодня мистеру Айеро немного скучно. Даже не смотря на встречу с новым инвестором, которая состоится через два часа, он не будет готовиться, перечитывать договор или что-то в этом духе. Нет. Он повысит свое настроение, смотря на невысокую девушку с каштановыми локонами и голубыми глазами, которая, кажется, готова сжаться до размеров атома, если её босс так скажет. Он знает, что ему достаточно кинуть на неё томный взгляд из-под густых ресниц, чтобы её щечек коснулся румянец, а из легких ушел весь воздух. Но Фрэнк соврет, если скажет, что ему всё это нравится. Безусловно, ему льстит, но ему жаль эту чистую девушку, которой не посчастливилось влюбиться в своего начальника. Фрэнк понимает, что делает ей больно, играя так грязно, при этом дразня её ложными надеждами, но она ведь сама позволяет. Элизабет не была глупой, но позволяла пожирать себя взглядом, заставлять дрожать и прочее. Она —  красивая и умная девушка — понимала, что на самом деле здесь происходит, но всё равно не была против. Возможно, этому способствовала некая её закомплексованность и неуверенность в себе, потому что она действительно не видела того великолепия в зеркале, которое видели люди вокруг: стройная фигура, отличная осанка (гимнастка в прошлом, Фрэнк знает), широкие бедра, невероятно красивые глаза, обрамленные черными ресницами, тонкие, длинные пальцы с всегда идеальным маникюром, четко очерченные пухлые губы, которые всегда кажутся зацелованными, потому что она имеет привычку часто облизывать и кусать их, тонкий, аккуратный носик, который так мило морщится, когда она чем-то недовольна (Бэтти даже хотела проколоть крыло, но очень сильно боялась этой не такой уж и сильной боли; у неё не было того человека, который мог бы успокоить и поддержать. Поэтому она просто надеялась, что когда-то ей самой хватит смелости). Айеро пригласил бы её на свидание, но не хотел делать ей больно. Она заслуживает большего, чем он. Намного большего. Фрэнк знал, что эта девушка была тихоней в школе, слушала рок, хорошо училась и находила гербарий лаванды меж страниц любимых книг, которые забывала там теплыми летними вечерами на балконе, когда компанию ей составлял любимый кот и солнце, лениво закатывающиеся за горизонт чужих домов. Он хотел бы быть ей другом, держать за руку, когда ей будут пробивать нос, но проблема в том, что он ей слишком нравится. Можно сказать, Фрэнк ею почти восхищался, потому что она была такой идеальной — полной противоположностью ему. Он был всего-лишь раздолбаем в татуировках, которому посчастливилось превратить любимое дело в бизнес. Игра на гитаре — вот что Фрэнк любил по-настоящему. Это переросло в то, что он в свои двадцать пять директор крупной компании, которая занимается изготовлением и торговлей музыкальных инструментов. Это было прибыльно. А ведь все зарождалось ещё тогда, когда Айеро начал покупать старые гитары, переделывать их и продавать. Вспоминая это, с чего он начинал, он гордился собой. Но, не смотря на это, он все еще был тем парнем, который носит дома старые, растянутые футболки с Misfits и смотрит мультики по вечерам. Фрэнк до сих пор чувствовал себя подростком-бунтарем, который в тайне от родителей набивает татуировки и играет на гитаре вместо того, чтобы делать домашку. Жаль только, что один. Все это он делает один. В уютной, большой квартире его ждали только его собака и одиночество. Кто бы услышал — не поверил бы, потому что всем кажется, что привлекательный парень с лучезарной улыбкой не может быть один. Ага, как же. Из раздумий его вырвала секретарша, робко стуча в дверь. Еще одна особенность Элизабет: она никогда не входила после стука, а всегда ждала, когда ей разрешат. — Войдите, — сказал Фрэнк. — Мистер Айеро, я нашла несколько хороших компаний и распечатала о них информацию. Выбирала из самых лучших, в Нью-Йорке их и правда много, — тихо, но твердо произнесла девушка, отдавая папку боссу и ставя чашечку кофе на край стола. — Принеси ещё себе кофе и мы обсудим эти компании. Боюсь, что сам не справлюсь, — она вздрогнула. — Всё нормально, Бэтт, просто принеси себе кофе, спасибо. Она в шоке развернулась на каблуках и вышла из кабинета. Фрэнк решил, что на свой день рождения загадает, чтобы он перестал ей нравится и они смогли бы быть друзьями. Как только дверь за девушкой закрылась, Фрэнк начал перебирать многочисленные бумаги в желтой папке. Компании были абсолютно разными, хоть и выполняли, по-сути, одинаковую работу. Было шесть комплектов листов, в которых была куча информации и фотографий, где была наглядно показана эта самая работа. Мужчина свел свои, возможно, слишком аккуратные брови к переносице и начал анализировать. — Кхм, извините… — робко подала голос Элизабет. — Ох, прости, заходи, я не услышал как ты стучала, — девушка, улыбнувшись, закрыла за собой дверь. Теперь она чувствовала себя немного спокойней; пока её чашка наполнялась кофе, она считала до десяти, выравнивая дыхание. Пододвигая стул к рабочему месту директора, она поставила кружку возле уже начавшего остывать кофе мистера Айеро и заодно кинула взгляд на бумаги в руках своего босса. — Ты просматривала все это, так ведь? Что думаешь? — На самом деле, я просматривала сайты каждой компании, — она присела, поправляя юбку. — Задирают огромную цену абсолютно все, а, учитывая объем работы у нас, эта цифра пробьет потолок. Но, безусловно, они одни из лучших в этом городе и делают свою работу хорошо, — в этот момент Фрэнк поблагодарил вселенную за то, что именно эта девушка работает с ним. Лучшей помощницы, наверное, просто не существует. — А какую компанию наняла бы лично ты? — Он откинулся на спинку стула. — Вы серьезно? — застенчиво спросила девушка. На её лице была видна вся палитра позитивных эмоций, во главе которых стоял восторг. Её щеки порозовели, зрачки расширились, а губы дрогнули в намеке на улыбку. Еще секунда и она завизжит. Фрэнк опустил взгляд и тепло улыбнулся. Он улыбнулся этой детской наивности и внезапной радости, а ведь он всего-навсего спросил её мнение. А спросил он его, потому что сам в том ничего не смыслил, а вот Элизабет была чертовски умной и имела восхитительный вкус. Она всегда делала больше, чем достаточно и делала это отлично. Все, к чему она прикасались, приобретало новые краски и становилось лучше. Только она этого не понимала. — Да, я абсолютно серьезно. На самом деле, всё глубже, чем кажется на первый взгляд. Фрэнк повысит Бэтт, потому что она этого заслуживает. Она будет ходить с ним на все встречи и помогать во всем, а не просто оставаться в тени и заниматься бумажной работой. Но, пока что, она этого не знает. Девушка забыла о горячем кофе в своих руках. Она забыла, как дышать и это заставило Фрэнка робко улыбнутся ей. Так, как улыбаются отцы, когда пытаются подбодрить свое чадо. Его забавляла эта ситуация, но он правда не мог ответить ей взаимностью. Он мог только чувствовать некое тепло к этой девушке; такое, будто она его младшая сестра. И Айеро правда не мог это объяснить. Элизабет, наконец-то спокойно вдохнув, смогла выйти с некой прострации и на выдохе тихо сказала: — Ну, тогда, я думаю, стоит рассмотреть этот вариант, — сказала девушка, пододвигая к Фрэнку ближе лист с информацией об одной из компаний.

***

Он долго стоял и смотрел на свое отражение, поправляя воротник белоснежной рубашки. Айеро проснулся с неким волнением, ведь сегодня действительно важный день. Несмотря на то, что в его жизни было сотни встреч, подписанных договоров, сделок и прочего, сегодня он переживал. Многочисленные татуировки скрывались за легкой белой тканью, которая приятно щекотала кожу и пахла стиральным порошком. Фрэнк застегивал пуговицы на рукавах и смотрел на свое собственное отражение: черные зауженные к низу брюки, рубашка, свободно висящая на плечах, и сам он, борящийся с маленькими пуговичками на запястьях, которые, почему-то, каждый раз не поддавались ему. Сейчас он с уверенностью мог сказать сам себе, что красив, улыбаясь собственному отражению уголком губ. — Молодец, мистер Айеро. Переживаете перед простым совещанием. А почему? Правильно. Потому что прочитали строку о том, что компанией управляют двое молодых мужчины, которые едва старше вас самого. Вы боитесь, что ваш ещё юношеский максимализм не даст вам договориться, а ведь их компания одна из лучших, черт его, блять, дери, — ругался Фрэнк, пока застегивал эту злосчастную пуговицу левой рукой. Не зная почему, он всегда начинал разговаривать с собой, когда переживал. А сейчас волнение просто оседало тяжелым металлом в его жилах, и он ничего не мог поделать с этим. Его постоянно бросало то в жар, то в холод и ему было неприятно, когда его собственные пальцы задевали кожу на груди, когда он добирался до пуговок на ней. Просто не может совладать с собой. Он все еще ебаный подросток, Господи. Стоило бы уже научиться держать себя в руках, но нет. Он способен только на то, чтобы собраться и выдохнуть в самый последний момент, дабы все получилось, а до этого самого «последнего момента» ещё около трех часов. Он не выдержит. Уже у себя на кухне он добавляет львиную долю сахара в кофе, чтобы подсластить душу и немного успокоиться. Фрэнк смотрит на Нью-Йорк за окном и думает, что это всё очень чертовски странно. Он думает о том, что его жизнь странная сама по себе, ведь кто он такой? Он простой мальчуган, который вырос на улицах Бельвилля и впервые поцеловался по-пьяне со своим лучшим бородатым другом Бобом. Который ничего не умеет кроме как играть на гитаре и красиво улыбаться. Так почему же фортуна решила помахать ему своим разноцветным хвостом и приоткрыть завесу своей сущности? Почему он смог так подняться? Почему он просто смог? У него же не было абсолютно ничего кроме рук, которые умели мастерить гитары и чинить барабанные установки. Как это все превратилось в огромную компанию, которая занимается чуть ли не всем оборотом музыкальных инструментов в Соединенных Штатах? Как? Фрэнк не знал. Он просто не понимал, за что ему всё это. Но он был рад, что у него получилось. Что он не пустое место. Ему было важно стать кем-то, кем бы кто-то гордился. И пусть этот «кто-то» всего один человек, — его мама, — ему достаточно. Ему достаточно того, что женщина, которая работала на двух работах, чтобы он мог кушать и жить в теплом доме, со слезами на глазах говорит ему слова поддержки и о том, как сильно она им гордится. Он рад, что он не такой же, как его отец, которому не было дела ни до него, ни до мамы. Фрэнк ни разу не позвонил ему с того момента, как за ним закрылась входная дверь, потому что мама наконец была в силах сказать: — «Мы разводимся с твоим отцом». А он, шестнадцатилетний парень, названый в честь этого самого человека (который не удосужился ни разу за всё это время спросить как он), только пришёл со своего первого свидания, когда эта новость застала его врасплох. И невозможно понять, почему его лицо сводит так неприятно и почему челюсть ноет. Потому ли, что всего несколько слов смогли заставить улыбку медленно сползти с лица? И он ненавидел тот день. Ненавидел и любил, потому что девушка, которая подарила ему поцелуй и первое свидание, говорила с ним полночи по телефону и повторяла успокаивающе, что всё будет хорошо. Именно с того времени он боготворит девушек и относится к ним как к фарфоровым куколкам, потому что они все настолько чертовски прекрасные. Мысли разорвалась как старое полотно, потому что надоедливый мобильный требовал к себе внимания. И сейчас обычный Фрэнк, который пил кофе и смотрел на Манхэттен, становится мистером Айеро и поднимает трубку, предварительно прочистив горло, чтобы голос звучал как можно серьезнее. — Да, слушаю, — сказал он как всегда идеально ровным, бархатным голосом. — Мистер Айеро, доброе утро, это Бэтт. Простите, что звоню вам на сотовый, да еще и с утра… — начала тараторить девушка, на что Фрэнк слабо улыбнулся и подпер рукой голову, зарываясь пальцами в короткостриженные каштановые волосы. Он заметил, что Элизабет начала вести себя немного смелее в его компании после вчерашнего разговора. Они вполне себе нормально обсуждали дизайнерские компании, даже смеялись. Фрэнку показалось, что она научилась немного расслабляться. — Все нормально, Бэтти, для этого у тебя и есть мой номер телефона, — уже со смешком проговорил Фрэнк. — Что-то случилось или просто так звонишь? — попытался пошутить. — Я, — запнулась девушка. Фрэнк понял, что ему ещё очень долго придется приучать её к тому, что он не кусается. — Я шучу. Говорю же, всё хорошо, перестань переживать, я не кусаюсь, — добродушным тоном проговорил босс, озвучивая только что пришедшую шутливую мысль. Он хотел подружиться с ней, правда. Она очень хорошая. А девушка на том конце провода просто благодарила небеса за то, что однажды пришла на собеседование в эту компанию, которая ещё не была слишком уж успешной. И ей было приятно, что она тоже приложила ко всему этому руку. — Так, ладно. Мистер Айеро, я уже на работе и только что звонили из Уэй-интерпрайзис. Встреча переносится на час раньше, — уже спокойно проговорила девушка, быстро набирая какой-то текст на компьютере. — На час? — ошарашено спросил Фрэнк. — То есть ты хочешь сказать, что весь совет директоров с обоими Уэями во главе будет стоять на пороге того места, где сейчас ты сидишь в одиннадцать утра? — с волнением тараторил Айеро. Девушка на том конце еле сдержалась, чтобы не захихикать. — Да, Мистер Айеро, ровно в одиннадцать утра, — повторила Элизабет в голосе которой было отчетливо слышно, что она хочет смеяться. Фрэнку стало немного легче от того, что она не так напряжена, но ситуация все ещё была в полной заднице. Ему нужно подготовиться к этой встрече, а у него всего каких-то два жалких часа. Полтора… — Выезжаю, Бэтти. Приготовь, пожалуйста, все отчеты и договор. Информацию о компании и всё, что у нас есть, скоро буду. Поторопись, пожалуйста, и спасибо большое, что предупредила, — говорил Фрэнк в трубку попутно надевая черный пиджак. — Это моя работа, не за что. Будьте на связи, пожалуйста, потому что я не знаю, что они могут выкинуть еще. — Что значит «будьте на связи», Бэтт? Я всегда на связи. — Я звонила вам ещё дважды перед тем, как вы всё же взяли трубку, — Фрэнк сначала не понял о чём речь, но потом до него дошло. Переживания плюс мысли из прошлого не гарантируют, что он останется полностью в этом мире и будет слышать звонки. — Ох, прости пожалуйста, ладно, я понял, постараюсь, — придерживая телефон одним плечом, закидывая рабочую сумку на второе и взглядом ища ключи, сказал Фрэнк. — Хорошо, Мистер Айеро, — произнесла девушка абсолютно спокойно, даже расслаблено, и первой положила трубку. А Фрэнк не мог придержать свои мысли и переживания в узде, пока закрывал квартиру и спускался на парковку к своей машине.

***

          Двадцать минут. Двадцать минут Фрэнк сидит и смотрит на лифт через прозрачный коридор. С минуты на минуту двери разъедутся в стороны и выйдет большая свита важных дядек в костюмах, которые будут выглядеть очень круто. Даже угрожающе. Айеро и сам был таким, но он не думал об этом в эти злосчастные минуты. Он думал только о том, что зря не выпил ромашкового чая, как предлагала Элизабет, потому что от волнения уже начинали потеть ладошки, и о том, чтобы не свалиться в обморок, когда прозвучит это противное «дзынь», исходящее от лифта. Фрэнк понимал, что это не конец света. Что если не получится заключить договор с этой компанией — есть множество других и с кем-то да точно получится, но… Просто он видел эти работы. Он видел много того, что сделала именно эта компания и он хотел, чтобы именно они делали эту работу. Стыдно признаться, но сам Айеро листал их сайт, изучая каждый его уголок, просматривая каждую фотографию и впитывая информацию, как губка. Он искренне восхищался и округлял глаза от восторга, когда видел фотографии уже законченных дизайнерских планов. Это было что-то смелое, дикое и очень оригинальное. И это напомнило Фрэнку его самого. На секунду в голове промелькнула странная мысль, которая граничила с безумием или даже идиотизмом: «А что, если предложить им немного не то на заключении договора? Что если предложить намного больше?» Это «намного больше» значило стать партнерами. Это за секунду превратилось с амбиции в навязчивую мысль или же мечту. Фрэнк, глядя на работу, которую делала эта компания, с уверенностью мог заявить, что отдал бы многое, чтобы именно они разрабатывали дизайн изображений на музыкальных инструментах, которые изготовлялись в компании Айеро. Но это все было чертовски опасно и безрассудно, потому что ещё не было совета директоров, который мог затвердить первый договор о том, чтобы офис компании Фрэнка был немного ярче. Они не знали друг друга. На лбу появилась противная испарина и это бесило Фрэнка. Он не должен волноваться, он не должен часто дышать, он не должен заикаться, он не должен выглядеть как испуганный олень, он не должен нервно бегать глазами по комнате. Не должен, не должен, не должен. Ему надо собрать всю свою волю в кулак, наконец почувствовать, что он уже давно не запуганный мальчик, который боится собственной тени, а взрослый, самостоятельный и сильный мужчина, который многое держит в своих руках. Вдох-выдох. Он в который раз за это утро вспомнил про маму, про людей, которые не верили в него, про его детский испуг перед чем-то новым, про то, что в школе он был неудачником в глазах «крутых» ребят, да даже про свою собаку, которая осталась дома. Айеро понял, что ему срочно нужно успокоить себя. У него получалось. Как всегда. В последние минуты. Фрэнк прикрыл глаза лишь на мгновение, потирая рукой собственное колено. Сердце уже не стучало в горле, пальцы не были до ужаса холодными и липкими, вздохи были размеренными и спокойными. И этого хватило, чтобы при противном «дзынь», когда открывались двери лифта, Фрэнк смог легко улыбнуться, поняв, что он здесь хозяин. Он сразу поднялся и бросил взгляд на приближающихся людей. Их было человек десять, не меньше. Но зацепило Фрэнка другое; во главе их всех шли два молодых, высоких и стройных мужчины. Они двигались уверенно, с расправленными плечами, быстрой походкой. Один был на вид немного моложе, его осветленная длинная челка была зачесана назад, а рука тянулась поправить ворот рубашки. Второй же имел вполне себе обычную стрижку, но… Цвет. Цвет волос был красным. На его губах играла легкая улыбка и он тихо о чем-то переговаривался с первым, будто они направляются не в огромный конференц-зал, а просто гуляют по парку. Айеро смотрел на их достаточно широкие спины, обтянутые тканью дорогих костюмов и понял, что он не просто смотрит. Он пялится. Фрэнк всегда был тем, кто выходит погулять почаще, просто чтобы вглядываясь в лица спешащих куда-то незнакомцев на оживленных улицах, находить в них что-то необычное и очень красивое. Он знал, что абсолютно все красивы. Например, он мог сам себе улыбаться, когда видел веснушчатую девочку на улице, недовольно морщащуюся от солнечных лучей, или же наблюдая за парнем, скорее всего студентом, который, устало выдыхая, переводил взгляд на небо, дожидаясь своего автобуса на остановке. И прямо сейчас он не мог оторвать взгляд от мужчин, которые так и приковывали к себе. Фрэнк, наблюдая за этим всем, ухмыльнулся и, незаметно для себя самого, закусил губу и вскинул брови, будто перед ним только что прошёл не совет директоров одной из самых успешных дизайнерских компаний Нью-Йорка, а симпатичная брюнетка с пышной грудью. Элизабет уже ждала их и, поприветствовав, повела в зал, где должна была свершиться судьба офиса компании мистера Айеро. Внутри уже находились все партнеры и, в общем-то, не последние люди в компании. Один Айеро стоял, обомлев, и чувствовал странное тепло, которое разливалось в груди. Он сразу же двинулся за ними, дабы не заставлять ждать. Ноги уже не казались ватными, в висках не стучало, не ныло под солнечным сплетением. Фрэнк Айеро был абсолютно спокойным, когда его потеплевшая ладонь взялась за ручку громадной двери конференц-зала и потянула её на себя. — Здравствуйте, господа, простите, что заставил вас немного подождать, — спокойно, но достаточно громко произнес директор, направляясь к своему месту за большим круглым столом. — Что ж, пожалуй, начнем. После этих слов Фрэнк поймал на себе заинтересованный взгляд. Он сразу перевел свой взор на красноволосого мужчину, который заговорчески улыбался, пока в его зеленоватых глазах танцевали маленькие чертята, видимо, желающие сожрать Айеро. На минуту Фрэнк опешил, потому что почувствовал себя не в своей тарелке. Его буквально пожирали взглядом и вытесняли с места хозяина всего этого, блять, здания одним лишь взглядом. Но не тут-то было. Фрэнк не просто выдержал этот взгляд — он улыбнулся точно так же заговорчески и кивнул, присаживаясь на свое место. Снаружи он казался почти невозмутимым и спокойным, проделывая такие вещи, но на деле весь дрожали внутри. Тепло в груди плескалось до такой степени, что Айеро хотел улыбаться всё шире, еле сдерживая себя. Все шло своим чередом. Элизабет изложила суть их сегодняшней встречи, было показано и обговорены все пункты возможного договора, который создала принимающая у себя в гостях компания, выслушивая правки своих предполагаемых временных партнеров и внимая им. Все было почти спокойно («почти», потому что «о Господи, если он сейчас не перестанет на меня смотреть, я затрясусь») и подходило к своему логическому завершению, но Фрэнк не мог спокойно дать готовую бумагу, на которой красовались бы подписи. А все почему? Потому что он сам был не лучше Уэя-старшего и всю конференцию не мог оторвать глаз от двух директоров этой компании. Особенно от красноволосого, который вел себя так, словно ему не двадцать девять, а шестнадцать: он вальяжно раскинулся в кресле, иногда потирая рукой свой лоб, и откровенно развлекал себя тем, что кидал многозначительные взгляды, адресованные Айеро. «Ещё секунда и я подумаю, что он флиртует со мной», — думал Фрэнк, вертя в руках карандаш. Он должен был разволноваться на таком моменте и он действительно разволновался, но не до такой степени, чтобы краснеть, а ровно до той, чтобы сходить с ума, нахально отвечая ему той же монетой. Безумно? Возможно. Они вели себя так, будто они находятся на скучном уроке физики в школе, а не на собрании, в конце которого, как надеялся Фрэнк, будет подписан важный договор. И это было максимально странно, но так чертовски весело. — И я надеюсь, что мы сможем сотрудничать, — закончил свою речь Рэй — представитель компании Айеро. — Сможем? — подал свой голос Фрэнк, сделав его ещё приятнее, чем он есть на самом деле и обворожительно улыбнулся, отчего-то кидая взгляд в сторону Джерарда, и в эту же секунду понимая, что сглупил. Теперь он подумает, что спрашивал он только у него одного или, что эта ослепительная улыбка была адресована ему. — Кхм, нам нужно время, — твердо произнес старший Уэй.  — Предлагаю провести ещё одну конференцию через три дня, когда все вопросы будут улажены, а все «за» и «против» взвешены. Это на сегодня окончательное решение, — он проговаривал почти каждую фразу на выдохе и максимально томно. Или это Фрэнку уже кажется? Такой расклад заставил Фрэнка опешить на долю секунды. Но лишь на долю. Потому что он понял одну вещь в следующее мгновение, когда Джерард посмотрел на него и в его глазах танцевали все те же чертята: тот блефует. Причем так, чтобы понял только Фрэнк. И говорил он в таком тоне тоже для него одного. Это заставило последнего опустить глаза и просить себя самого не краснеть, как маленькая девочка. — Что ж, тогда до следующей встречи, господа, спасибо за теплый прием, — проговорил мягким голосом и с чарующей улыбкой Майкл. Когда звучали эти слова, Фрэнк перевел свой взор на Элизабет, которая держала в своих руках папку с какими-то листами. То, что он увидел, заставило его пошатнуться прямо на стуле: она смотрела на младшего Уэя так, будто он — самое красивое, что она видела за свою жизнь. Она глубоко вдохнула через нос, а её щеки вмиг залились румянцем. Айеро удивленно поднял брови и радостно улыбнулся сам себе. «Будет иронично, если мы оба западем на братьев Уэй», — про себя подумал Фрэнк, в то время как на его губах играла всё та же улыбка, пока не понял, что он только что подумал. Они ВМЕСТЕ западут на братьев Уэй? Зашуршали бумаги, люди начали подниматься со своих мест. Когда почти все вышли, а в зале оставался только Фрэнк и Бэт, Джерард повернулся к первому, улыбнулся, смерив его оценивающим, но в то же время теплым, взглядом, закусывая губу и при этом легко улыбаясь, протянул руку и проговорил почти шепотом: — Надеюсь, все получится, мистер Айеро, — он наклонился чуть вперед, почему-то заостряя внимание на имени Фрэнка. Опять же тот томный голос. Даже немного хриплый. —  И я, мистер Уэй, — в таком же тоне проговорил младший, принимая руку и незаметно поглаживал ее, пожимая. Рукопожатие было интимным и оба это понимали. Уэй отпустил теплую ладонь Фрэнка и развернулся, выходя из зала, попутно засовывая руку в карман брюк. А тот стоял на том же месте, все ещё ощущая нежные, чуть прохладные пальцы в своей ладони. «Он только что смотрел на меня так, будто хотел, чтобы я уложил его на этот стол, мать его дери», — чуть ли не кричал у себя в голове Фрэнк.  

***

                                   Горячая кружка обжигала ладони Фрэнка, пока тот подносил её к губам и смотрел невидящим взглядом во всё то же панорамное окно на кухне. Огни ночного города завораживали, и Фрэнк не мог оторвать глаз, хотя едва видел это великолепие из-за собственных размышлений и расфокусированного взгляда. Роуз, его собака, мирно спала у него в ногах и тихо сопела, и это было единственное, что разрывало тишину, которую, казалось, можно было попробовать на ощупь. Холодный кафель холодил босые ступни, а ткань пижамных штанов приятно грела. Этот контраст не очень нравился Фрэнку, но он не хотел предпринимать что-то прямо сейчас. Это уже вторая чашка кофе. На часах одиннадцать вечера и уже понятно, что заставить себя спать — бесполезно. Мысли опять пожирали его мозг и он просто не мог заставить себя прикрыть глаза и успокоиться. Он чувствовал себя тряпкой. Даже то, что случилось сегодня. Что они творили с Уэем? Почему нельзя просто держать себя в руках? Это все значило, что Айеро не сможет сомкнуть глаз. Даже стараться не стоит. Он чувствовал, что возвращается в то самое состояние; состояние, когда ты едва ли можешь открыть глаза утром, и далеко не от желания поспать подольше, а от желания не просыпаться больше никогда. Он заметил эту игру в догонялки: он сам гнался за новыми вершинами, ему всегда было мало, он хотел достичь большего. И Фрэнк понимал, что это далеко не из-за жадности, а из-за желания показать самому себе, что он чего-то стоит, ведь внутри он остался тем же маленьким, неуверенным в себе Фрэнком. Каждый чертов раз он доказывал себе, что достоин того, что имеет, пока голос в его голове твердил противоположное. Айеро устал тихо шептать «замолчи», когда это становилось невыносимым. Фрэнку казалось, что в его голове настоящий хаос. Вместе со всем перечисленным выше, ещё и была боязнь оказаться таким же, как его отец. Безответственным. Будто всё это не только желание заткнуть эту штуку в своей голове, а ещё и чтобы она научилась говорить фразу «ты не такой, как он». И Фрэнк верил, что он сможет. Он должен. Айеро не понял, как в темноте добрел до ванной комнаты, желая принять душ второй раз за вечер. Ему нужно было отвлечься. Тонкие струйки воды стекали по горячей спине, на которой перекатывались едва заметные мышцы. В висках стучало, щеки наливались красным, пока влажные реснички трепетали от каждого вздоха. Вода нежно ласкала молодое, разрисованное тело, всем своим естеством пытаясь смыть все плохое. Из груди вырывались громкие, хриплые выдохи, пока пар очищал легкие. Он запрокинул голову и стоял, чувствуя каждую каплю на своем теле, которая бежит вниз. Венки на лбу и руках стали заметнее. Фрэнк приоткрыл рот, дабы вдыхать горячий воздух чаще. Кадык делал вертикальные движения, а острые ключицы норовили порвать тонкую кожу. Голова становилась пустой. Этого он и добивался. Айеро хотел избавиться от надоедливых мыслей, которые не приносили ничего хорошего. Пусть в последнее время они начали приходит гораздо реже, но сверлили мозг так же. Из-за перепада температур, когда он вылез из душевой кабины, тело покрылось мурашками. Фрэнк тут же поспешил обернуть белое мягкое полотенца вокруг стройных бедер и посмотрел на себя в зеркало: яблочки щек были ярко-розовыми, ресницы из-за влаги стали длиннее, открывая взгляд и делая его завораживающим — необычный зеленоватый оттенок глаз в их обрамлении стал намного краше; губы приобрели оттенок спелой вишни из-за частых покусываний и тёплого воздуха, поступаемого в организм именно через рот; от блестящей, влажной кожи, покрытой рисунками, исходил пар. Фрэнк опять видел себя. Он снова смог победить очередную войну в своей голове, и сам же наградил себя белозубой улыбкой. Спать всё ещё не хотелось и поэтому он решил, что наведаться в полночь на работу — не такая уж и бредовая идея. Ему нужно было взять некоторые документы, а работать можно было и дома, пока Роуз будет сопеть рядом, или ходить по комнате, постукивая коготками по паркету. Не глядя, Фрэнк вытянул из шкафа темно-синие джинсы, желтую футболку и черно-красную рубашку, дабы съездить в офис. Айеро заметил в себе некую особенность: он очень часто зависал. Даже сейчас он стоял с рубашкой на распашку и смотрел в собственное отражение, которое было пугающе живым. Прямо сейчас, все так же физически ощущая тишину, слыша собственные вздохи, он чувствовал себя так, будто может всё — море по колено. Хотелось улыбаться, шагая по Центральному парку, и орать любимые песни во весь голос. Хотелось почувствовать себя свободным на все сто. Свободным от самого себя и от цепей, которые существовали в его сознании. Из широкой улыбка переросла в легкую только тогда, когда он взял ключи из тумбочки и закрыл дверь своей квартиры. Лифт очень быстро доставил его на первый этаж, и Фрэнк поспешил открыть тяжелую подъездную дверь, чтобы сразу же глубоко вдохнуть сладкий летний аромат. Глаза непроизвольно закатились, а бархатистые губы не изменили своего положения. Стоя так же, он нашарил помятую пачку красных Мальборо в заднем кармане джинс. Фрэнк прикуривал в своей привычной манере, немного сводя брови к переносице, хоть и не знал об этой привычке. Дым тягуче наполнял чистые легкие, а затем вырывался наружу — в небо, сразу после того, как Фрэнк запрокидывал голову назад, позволяя векам сомкнуться от легкого удовольствия, выставляя напоказ изящную шею, которая, безусловно, могла быть мечтой каждого вампира. Затем он открыл глаза и посмотрел в темноту неба. Он знал, что звезды где-то там, но из-за огней города, который никогда не спит, не было видно ни одной. Айеро отдал бы многое, чтобы каждую ночь считать созвездия и размышлять о том, а смотрит ли сейчас кто-то в небо так же, думая о чем-то своем, а возможно надеясь найти там свое спасение. Опухшие губы имели вкус табака, когда Фрэнк затянулся в последний раз, все так же пытаясь напрячь зрение, чтобы поймать хоть одну звёздочку. Но так и не смог. С неким разочарованием он поплелся к своей черной машине, чтобы осуществить то, для чего, собственно, и вышел на улицу. В голове было совершенно пусто, совершенно свободно и так сладко. Фрэнк, казалось, пребывал в легком дурмане, пока влажные после душа,  короткие волосы только предавали остроты этому почему-то новому ощущению. Сразу как захлопнул дверь за собой, включил музыку, которая не была тяжелой сегодня (Фрэнк даже подумал, что неплохо было бы, чтобы прямо сейчас из динамиков заиграла Лана Дель Рей, но мысль исчезла ровно в ту долю секунды, в которую и появилась на свет). Айеро даже немного лениво держал руль в одной левой руке, пока вторая даже не была задействована в процесс, покоясь на кожаном подлокотнике. Он не переставал улыбаться, тихо подпевая любимым песням и понимая, что это одна из лучших ночей в его жизни. Да, Фрэнк легко поставил рядом те ночи, когда впервые поцеловал девушку, которая была центром его вселенной, когда один сидел на заброшке в свои семнадцать и курил траву, когда читал книги, не замечая, как круглая луна наблюдает за ним в окне, и ту, когда принял душ и ехал на работу за документами. И это не было глупым. Виднелась парковка возле офиса, и уже через несколько десятков секунд Айеро беззвучно шагал по темно-серому асфальту, не чувствуя как подошвы черных кед касаются твердой поверхности. Двери разошлись в стороны перед ним и он той же уверенной походкой пошел вглубь стеклянного здания. На входе мистер Дженсен спал на своем кресле за стойкой, не замечая директора компании в которой работал ночным сторожем. Фрэнк подошел к поверхности, которая отделяла их друг от друга и постучал ногтем. Дженсен сразу же проснулся, подрываясь, и начал ошалело смотреть по сторонам. — Эй, мистер Дженсен, все нормально, не пугайтесь, это всего лишь я. — Ох, простите, мистер Айеро, я только на секунду прикрыл глаза, обещаю, такого больше никогда не повторится, я… — Тихо, тихо, я не собираюсь вас увольнять, просто хотел напомнить, что вы как бы охраняете это здание и не рекомендовано спать, — Фрэнк добродушно улыбнулся, кладя теплую ладонь на холодное дерево и стекло. Он не понимал, почему все думали, что он очень строгий и действительно способен уволить за любую мелочь. Точнее, не верил, что такое впечатление производит костюм и расслабленное лицо молодого руководителя, которой на самом деле говоря спокойным тоном, мог довести до состояния полусмерти от страха. А если ещё точнее, то Фрэнк просто не знал, что умеет делать все эти вещи. — Х-хорошо, я понял, извините. Айеро подмигнул ему и направился к лифтам, намереваясь подняться в приемную Элизабет и забрать документы, которые были дополнением к договору о поставке партии барабанных установок в Чикаго. Крупный проект. В этом движущемся помещении размером два на два всегда почему-то пахло цветочными духами Бэтт и играла легкая музыка. Это заставило Фрэнка вновь улыбнуться и мечтательно прикрыть глаза. Офис спал; было слышно только гудение ламп под потолком и тихий стук конверсов о блестящий пол. Айеро преодолел коридор и прошел прямо в приемную — рабочее место Элизабет, - и сразу же заметил на столе черную огромную папку, которую просматривал пару дней назад. В ней как раз и было то, что ему нужно. Он взял её в руки и сразу же открыл, облокачиваясь бедром о бежевый стол. Фрэнк всё ещё напевал легкую мелодию какого-то кавера, который слышал на MTV-Rocks прошлым утром, пока не услышал копошение в собственном кабинете, который находился за пять шагов от того места, где он стоял в расслабленной позе, перелистывая важные бумаги, предварительно аккуратно закатав рукава до локтей (мальчишеская привычка, которая так и не смогла перестать быть привычкой). Фрэнк вопросительно выгнул бровь, закрывая папку и пробуя её на вес одной рукой. Удостоверившись в том, что она достаточно тяжелая, он твердым, но тихим шагом направился к коричневой двойной двери собственного кабинета. Не медля ни секунды, Айеро тихо открыл дверь и зашел внутрь, так же тихо закрывая дверь за собой. Увиденное очень удивило его: стройная, достаточно высокая фигура, одетая в чёрные джинсы, красные кеды, белое худи и кожанку стояла на цыпочках с рулеткой в руках и бормотала себе под нос что-то вроде «этот эскиз идеально подойдет на эту стену». Фрэнк был напуган ровно до того момента, пока не увидел ярко-красную макушку, которая двигалась из стороны в сторону, когда её хозяин делал маленькие пометки простым карандашом прямо на стене, предварительно измеряя что-то. Айеро был вынужден тихо прокашляться, чтобы как-то привлечь внимание человека, который прилип к стене. Решение, по видимому, было неверным, потому что… — Ух ты ж, блять! — шепотом прокричал обладатель пожара на собственной голове, резко бледнея и так же резко разворачиваясь на источник звука. — Простите? — осипшим голосом спросил Фрэнк, ошарашено глядя на Уэя, который ударил себя по пальцам рулеткой, когда от неожиданности отпустил её конец, и теперь тряс рукой так быстро, что у Айеро круги перед глазами начали плясать. — Чего ж так пугать, Господи?! Стучаться не учили, молодой человек?! — уже переходя на голос, властным тоном произнес Джерард, бросая рулетку на рабочий стол Фрэнка и принимаясь тереть ушибленную руку. — Извините, мистер Уэй, но с какой стати я должен стучаться в свой собственный кабинет посреди ночи? — уже твердо, язвительно и требовательно произнес Айеро. На смену домашнему Фрэнку пришел тот, который идеально завязывает галстуки по утрам. — Ну и что Вы делаете здесь посреди ночи, когда все нормальные люди видят десятый сон в своих теплых мягких кроватках с плюшевыми мишками у изголовья? — поднимая взор изумрудно-зеленых глаз, ровным голосом спросил Джерард. — У меня нет плюшевых медведей у изголовья, — не понимая какого черта творится, немного растеряно выдавил Фрэнк, разводя руки в стороны, поджимая губы и смотря ровно в глаза напротив. В одну секунду лицо Уэя стало удивленным, потерянным и опечаленным одновременно, будто ему только что сообщили новость, что его любимая тетушка умерла от сердечного приступа. — Как?! — Простите? — В смысле у тебя нет медведей у изголовья? — Моя собака не любит плюшевые игрушки, — все так же ошарашено отвечал Фрэнк, теперь уже мечась взглядом из угла в угол. И сложно было не вздрогнуть, когда прозвучало «у тебя» из уэевских уст, но он смог. — У тебя есть собака? — У меня есть собака. — Как его зовут? — Это она. — Ладно, как ее зовут? — Роуз. — Порода? — Бульдог. Дальше прозвучал визг и Айеро метнулся взглядом к Джерарду, проверяя, исходил ли этот звук из двадцатидевятилетнего мужчины. Тот уже не умирал над своей слегка пострадавшей рукой, а сцепил пальцы в замок и прижал их к подбородку, пока в глазах читался детский восторг. — Что? — не понимая спросил Фрэнк. — Люблю бульдогов, у моей бабули был. — Я… Рад, наверное? Так… Что Вы делаете здесь? — Джерард удивленно окинул стену за своей спиной и посмотрел опять на Фрэнка. — Я… Эмм… Типа применяю эскиз на эту стену. — Вы делаете что? — Уэй закатил глаза, резко усаживаясь на стол рядом с недавно упавшей на него рулеткой, а после посмотрел на Фрэнка почти снисходительно, будто Айеро пятилетний мальчик, которому мама объясняет, что писать в цветочные горшки соседке — это плохо, даже если она сама не любила эту старуху, живущую через дорогу, и если её саму веселило это. — Я примерял эскиз на эту стену, размышляя, будет ли выгодно смотреться рисунок в разное время суток и получится ли передать его во всей красе, потому что, возможно, — нет, ибо у тебя тут висят часы и черт его знает захочешь ли ты снимать их, — спокойно проговоривал Уэй, с непробиваемым выражением лица, смотря на Фрэнка, будто то, что он произнёс — самая очевидная вещь на свете. — Но, когда я зашел, то Вы, вроде, говорили сами себе, что рисунок будет смотреться отлично, — Айеро старался изо всех сил не показывать, что от каждого обращения на «ты» пальцы на его ногах поджимаются. — Да, если ты снимешь эти дурацкие часы. Кто его знает, может ты слишком принципиален и педантичен на этот счет, — а уже эти слова заставили Фрэнка подавиться воздухом и ему понадобилось несколько мгновений, чтобы найти что ответить. — Ах значит такого вы мнения обо мне, мистер Уэй? — Нет, я просто вижу границы, мистер Айеро, и не хочу рушить то, что Вы тут создали, — Фрэнк почти закатил глаза, когда Джерард прищурил глаза, став похожим на лису, перед тем, как выделить противным голоском «мистер Айеро» и «Вы». Айеро с хлопком, слишком резко, положил папку на стол, из-за чего, он надеялся, Джерард испугается снова, но тот лишь откинулся назад опираясь руками, все так же прищуриваясь, но теперь уже как-то хитро ухмыляясь. Фрэнк понял, что он должен быть главным сейчас и опустил руки на гладкую поверхность стола, перенося вес на них. — А Вы разве не перешли эту границу, мистер Уэй, когда пробрались в мой кабинет в, — он кинул взгляд на часы на той самой стене за спиной своего собеседника. — почти час ночи? — Во-первых, я прошел, а не пробрался. Я не виноват в том, что Ваш охранник спит на рабочем месте, и тут можно обнести всё на свете, если захотеть. А во-вторых, я как бы тоже работаю, ок, да? — Оу, а Вы на каждый объект приезжаете посреди ночи лично, чтобы измерить стены рулетками? Джерард принял игру. В его глазах зажегся поистине дьявольский огонь, тогда как рот немного открылся и он сдерживал улыбку. — Нет, ну что вы, мистер Айеро, это только для Вас такое, — почему-то томным голосом произнес красноволосый, запрокидывая голову немного назад и смотря на Фрэнка теперь из-под очень длинных и густых ресниц. — Ах, неужели вы даже сами будете разрабатывать каждый рисуночек для этой компании, чтобы потом это всё перенести на стены? — довольно улыбаясь и притворно удивляясь произнес Фрэнк. Джерард закусил губу, продолжая улыбаться, и посмотрел в большое окно слева. По-правде говоря, сейчас он выглядел как самая популярная девочка в школе, и будто всё это её чертовски забавляет; Фрэнк отказывался принимать то, что ему это нравится. Он буквально почувствовал себя хищником, который готов броситься на свою добычу, если та попробует убежать. — Буду, — полушепотом заявил Уэй, поворачивая голову к Фрэнку. Тот вскинул брови. — Честно? — Честно. А теперь пошли я куплю тебе вкусный кофе, а ты отвезешь меня домой, потому что ну маньяки и всё такое. — А ты разве не на машине? — Нет, я на метро. — Почему? — Захотелось? — Окей. Уэй победно улыбнулся, и спрыгнул со стола, в этот момент будучи похожим на горную лань. — А правда, почему так поздно ты здесь? — Эскиз примерял на стену, говорю же, — совершенно спокойно произнес Джерард, будто они с Айеро давние знакомые. И почему-то у последнего от чуть ли не каждого вздоха Уэя мурашки бежали по коже. — Ты правда приехал сюда ночью, чтобы примерять эскиз? — спросил Фрэнк в таком тоне, будто Джерард учудил самую дурацкую вещь на свете. А тот в свою очередь пожал плечами и сказал «да». Фрэнк всё ещё отрицал то, что очарован этой открытостью. Они зашли в лифт вместе и слушали играющую мелодию. Фрэнк был удивлен тем, что всё максимально легко и что между ними не было неловкости, хотя ситуация очень специфическая. — Тут так приятно пахнет, — на выдохе произнес Джерард, затем вновь втягивая воздух и прикрывая глаза. Фрэнк хихикнул и перевел на него взгляд, засовывая руки в карманы джинс. — Это духи моей секретарши, — с легкой улыбкой, не понимая почему, но очень приятным голосом сказал Айеро. — Подумываю о том, чтобы украсть духи у твоей секретарши и брызгать ими у себя дома. Господи, это ж цветы. — Она может подумать, что ты маньяк, — первый раз осознанно Фрэнк сказал «ты», обращаясь к Джерарду. Тот мог пропустить это, но сам вскинул брови и похабно (!) ухмыльнулся, перекатываясь с носочков на пятки и обратно дважды. — Нет, я просто люблю цветочный запах. — Тогда можешь просто спросить название её духов, в чем проблема? — В том, что будет странно, если директор крупной дизайнерской компании, которая работает на компанию, в которой она работает секретаршей, спросит какие у нее духи, Фрэнк, это ж элементарно. — Слишком сложно, — сведя брови к переносице сказал Айеро, что заставило Джерарда засмеяться в голос, — и вообще-то твоя компания ещё не работает на меня, — дёрнул одной бровью Фрэнк. — Охохо, ну конечно, не работает, — доставая рулетку из кармана сказал Джерард и показывая ее Фрэнку. В этот момент они вышли из лифта и направлялись к выходу через холл. — Тогда почему не подписал договор сегодня днем? — Ты думаешь, я совсем дурак, что ли? Я должен пропустить ещё одну нашу встречу, когда ты весь такой официальный, серьезный и красивый в этом своем костюме? У Фрэнка округлились глаза, когда его уши жадно впитывали каждое это слово, которые вылетало изо рта Джерарда. — Но мы же будем работать вместе, так что ты часто будешь видеть меня в костюме. — Таким сосредоточенным и на конференции — нет, так что дай насладиться моментом. — Но почему Майкл поддержал тебя? — Потому, что это мой брат и я написал ему смс-ку, пока ты подписывал что-то срочное прямо во время конференции? — О, ну конечно. Потом они смеялись. Все было слишком легко. Джерард поволок его к ближайшей кофейне и сказал ждать у входа. Фрэнк возразил, потому что Джерард не знал, какой кофе любит он сам. — Дай мне угадать! — Если кофе будет не таким, который я люблю, я вылью его тебе на голову. — Только попробуй, мистер Айеро, и я не подпишу чертов договор. Будешь искать другую компанию, понял, мистер Айеро? — О, давай иди уже. Фрэнк с легкой улыбкой проводил Джерарда взглядом, пока тот, расслабленно шагая, немного покачивая бедрами, направлялся к рабочему месту бариста. Тот ходил, словно кошка: не было ничего лишнего или вычурного, но это было очень легко, изящно и захватывающе. Пришлось подождать несколько минут прежде чем Джерард вышел из полу стеклянного помещения с двумя картонными стаканчиками в руках. На них был далеко не логотип кофейни, а зарисовки каких-то моментов из мультика «Время приключений». Айеро почти рассмеялся на всю улицу. — Итак, мистер Уэй, что это за кофе? — требовательным голосом директора спросил Фрэнк, заводя руки за спину и смотря в глаза напротив. Джерард лишь хищно улыбнулся. — А ты попробуй. — Ты не мог туда плюнуть, потому что я следил за тобой. — И после этого ты говоришь, что я маньяк? — Ох, заткнись и просто скажи, что это за кофе. — Ладно, это капучино с маленьким количеством сахара и без кофеина, потому что тебе надо выспаться перед завтрашним рабочим днем, доволен? — немного раздражаясь, сказал Джерард. Фрэнк был ошеломлен тем, что Джерард угадал какой кофе он любит. Айеро открыл рот и буквально почувствовал, как его собственные глаза начали искриться восторгом. Он не смог сдержать улыбки. — Но как ты угадал? — А я угадал? Вот блин! Я надеялся посмотреть на твое недовольное лицо и посмеяться на славу, — ложь. Джерард очень долго думал прежде чем сделать заказ. — Спасибо, — смущенно улыбаясь сказал Фрэнк и забрал горячий стаканчик из чужих рук. Он случайно задел пальцы Джерарда своими и почувствовал от них тепло и нежность. — У тебя красивые руки, — не подумав выпалил Фрэнк. — Оу, спасибо, — не ожидая такого, произнес Джерард, опуская взгляд, и Фрэнк бы мог поспорить на все тысячу баксов, что к щекам Уэя прикоснулся глубокий румянец, прежде чем тот успел отвернуться и скрыть смущенную улыбку, — я же художник, знаешь. — Ты правда художник? — Ну да. Ты думаешь я просто так занимаюсь всем этим? У меня есть собственный комикс и мультсериал. — Так вот где я видел твое имя… Боже, скажи, что ты подпишешь тот чертов договор, умоляю, — Фрэнк готов был упасть на колени, а Джерард самодовольно усмехнулся, а от смущения не было и следа. — Посмотрим, — сказал он и поднес стакан к губам, направляясь к машине Фрэнка. Он был больше чем доволен собой в это мгновение, а Фрэнк был готов завыть, потому что понял, что Уэй способен на то, чтобы откладывать подпись столько, сколько захочет. Он знал, что Фрэнк не откажется именно от его компании. Они не спеша дошли до машины Фрэнка и Джерард сразу же уселся поудобнее на пассажирском сидении справа от Фрэнка, не пристегиваясь. — Ты не будешь пристегиваться? — А ты собрался сегодня убить нас? — Фрэнку очень нравилась эта манера Уэя отвечать вопросом на вопрос. Айеро не ответил и тронулся с места, слушая Джерарда, куда ехать. Оказалось, тот жил всего лишь за три станции метро отсюда и они не успели обсудить и часть песен Скорпионс; а обсуждали, собственно потому, что Джерард заметил старый их диск на панели. И очень удивился самому факту, что это был диск. Фрэнк подвез Уэя к самому подъезду новой многоэтажки. — До свидания, мистер Айеро, было неприятно чуть не умереть от страха в вашем же кабинете, потому что Вы почему-то умеете ходить не как долбаный кот, — протарахтел Джерард, когда, кряхтя, свешивал затекшие ноги с сидения (потому что ездить по улицам Нью-йорка,  забравшись на сидение полностью - "..это удобно! Надеюсь, ты не против?»). Он оставил пустой стаканчик из-под своего кофе рядом со стаканчиком Фрэнка на подставке возле коробки передач. — Мне тоже была очень приятна наша деловая прогулка, мистер Уэй. Они засмеялись и Фрэнк протянул руку для рукопожатия. Джерард ответил на него, позволяя Айеро доминировать. Он вновь позволил держать свою ладонь дольше положенного и гладить костяшки. Его губ коснулась легкая улыбка, он подмигнул и вышел из машины, попутно выуживая ключи из кармана джинс. По приезду домой Фрэнк сразу повалился на кровать; было уже за два часа ночи, и он улыбался утыкаясь носом в подушку. Документы остались на работе, Роуз и правда сопела на ковре. Теперь эта ночь стояла первой в списке счастливых ночей.