Цейтнот

Когда работаешь в магазине алкогольных напитков, перестаешь многому удивляться. И, как бы не парадоксально звучало, начинаешь улыбаться пьяным выходкам, а не выходить из себя. Например, этот парень, Джаспер, всегда покупает лимончелло и расплачивается мелочью: отсыпает столько центов, что глаза разбегаются в стороны, а потом долго не могут собраться. Зато он очень вежливый и всегда находит время отстегнуть пару комплиментов. - Луна, - осторожно читает он на моем бейджике. – На самом деле, я не алкоголик, а прихожу сюда только ради того, чтобы немного подрейфовать в твоих невозможно-глубоких глазах. Или: - Я хотел уточнить: ты ведь не собираешься увольняться? Мои друзья спросили меня, когда я перестану пить. Я ответил, что если та чудесная девушка вдруг уволится, у меня пропадет всякая нужда возвращаться в магазин. Или огромный широченный мужчина по имени Густус. Он приходит каждую пятницу и не на шутку распугивает дерзкую молодежь своими горящими из-под густых черных бровей глазами и хриплым басом. Он всегда покупает коньяк и маленький шоколадный батончик, который в итоге пододвигает ближе ко мне и быстро скрывается за дверью. Одна из самых любимых клиентов – Эбби. Она работает хирургом в нашей местной больнице. Всегда приветлива и интересуется, как у меня дела. Ставит бутылку водки на кассу и продолжает обмениваться последними новостями, дружелюбно жестикулируя манжетами дорогущего пальто. Рассел всегда в костюме и шарфиком, элегантно повязанном на его шее. Он часто приходит в компании разных мужчин и громко смеется, манерно отставляя в сторону руку. Он любит брать шампанское или красное игристое, расплачиваясь только кредиткой. Напоследок подмигивает мне и выходит, давясь громогласным смехом от очередной шутки своего спутника. Напрягающие личности, разумеется, тоже имеются в нашем маленьком мире. Например Джаха, которого Джон несколько раз выводил прочь. Этот тип любит поскандалить, хоть и берет постоянно лишь пиво. Пристает к молодым людям, бормочет похабщину и просто постоянно нарывается. Еще есть девчонка, которая вечно приходит за сигаретами. Кажется, ее зовут Рейвен… По крайней мере в паспортах так написано. Она вечно жует жвачку и хмурит лоб, отпускает мощные ругательства для того, чтобы казаться старше. Ей нет восемнадцати, и каждый раз она приходит с фальшивым паспортом, где редактирует дату своего рождения. - Нет, - в очередной раз повторяю я, а она психует и направляется к Джону, который вскидывает на меня глаза и видит бескомпромиссное и четкое: - Нет. - И что же мне делать, чтобы купить чертовы сигареты? – шипит она мне, а ее темные волосы рассыпаются по миловидному грозному лицу. - Повзрослеть? Она скалится, рычит, как подбитый зверь или, впрочем, маленький котенок, которого застали врасплох большим количеством внимания. Уходит, конечно же, хлопает дверью. Ох уж этот подростковый максимализм. - Я заплачу вдвое больше, - наклоняется она ко мне в следующий раз, а ее глаза выглядят такими наивными-наивными, что очень трудно получается совладать с умилением. - Рейвен, - также по-шпионски шепчу ей, наклоняясь вперед и наслаждаюсь тому, как ее зрачки расширяются, ведь откуда я могу знать ее имя, в самом деле? – Что ты хочешь? У нее даже рот приоткрывается от удивления и близкой, осязаемой победе. - Winston XStyle синий, - на одном дыхании лепечет она. Я оборачиваюсь к стеллажам и беру то, что больше нравится мне. - Извини, он закончился. Держи шоколадку. Ее лицо становится невыносимо красным, а глаза отражают все девять кругов Ада. Она смачно бацает ладонью по столу и выбегает из магазина. - Признай уже, что тебе просто нравится ее дразнить, - цокает языком Джон, расползаясь в такой же садисткой и довольной ухмылке. Когда на следующий день под вечер вваливается пьяный Джаха и не начинает балаган, мы с Джоном не отрываем от него внимательных глаз. Привычно спокойному Густусу это тоже кажется странным. Джаха берет бутылку дешевого вина и пачку сигарет. Когда он выходит, я готова поспорить, что слышу радостный девчачий голос. Ни Джон, ни Густус ничего не слышат. - Спасибо, что работаете здесь, - подрагивают уголки губ Густуса в осторожной улыбке. – Вы оба очень приятные порядочные молодые люди. Спасибо. Схлопотать двойной комплимент и не подурачиться друг перед другом равно преступлению, поэтому мы с Джоном начинаем вовсю прогуливаться перед стеллажами, высматривая, чем же сегодня отметить свою порядочность. Когда слышим короткий рванный крик и синхронно бросаемся к выходу, без труда признавая голос. В темном, не освещенном ни одним фонарем дворе прямо за магазином мы наталкиваемся на фигуру Густуса, держащего Джаху за лацканы испачканной грязью куртки. В бешеном темпе глаза пробираются сквозь темноту. Наконец натыкаясь на маленький силуэт, я пулей хватаю ее за руку и оттаскиваю в сторону, крепко вжимая в себя. То, как она дрожит и крепко цепляется пальцами мне за футболку, не ускользает от Джона, которого охватывает такая же злость, как и меня. Он вырывает Джаху из рук Густуса и с размаху бьет того по лицу, затем в живот, а когда мужчина совсем падает, добавляет носком ботинка, пока Густус не оттягивает его на себя, как котенка, хлопая по спине. - Успокойте девочку, - хрипло но тепло бросает он. Когда мы возвращаемся в магазин и запираем дверь, я отмечаю, что все никак не могу отпустить ее руку. Мы сидим втроем на полу, прислонившись спинами о стойку, и тянем коньяк, который нам передал Густус. Рейвен больше не всхлипывает, но продолжает молча лежать у меня на коленях, а я не могу остановиться перебирать ее волосы. Рейвен вскидывает голову, когда Джон вдруг открывает окно и подсаживается к ней, выуживая из кармана пачку сигарет. - Кури на здоровье, - протягивает ей, а губы разрезает осторожная ухмылка. Все мы такие, когда пытаемся переключить чье-то внимание или отвлечься сами. Сидим, курим, молчим. Джон делает затяжку и с серьезным лицом поворачивается к Рейвен, чтобы задать тот самый вопрос, который мучает нас обоих с самого начала: - А сколько тебе лет по-настоящему? Она не смотрит на него. Смотрит куда-то себе на кроссовок и шмыгает носом: - Завтра будет восемнадцать. Мне почему-то становится так нелепо и смешно, что когда я начинаю истерически смеяться, ребята почти синхронно присоединяются ко мне.