In a big snowball

             В последнее время со мной что-то не так. Я не помню, как засыпаю, а просыпаюсь мозгом, хорошо если, к трём часам, не помня как собираюсь и еду на работу. С каждым днем я будто просыпаюсь во все более затуманенном сознании. Будто...ощущение, будто я просыпаюсь внутри сна.       - Чимин, ты снова пьешь успокоительные выше той дозы, что прописал врач? – хмуро спрашивает Хосок, проходя в комнату следом за мной. Я пару дней не отвечал на его сообщения и звонки, так что друг решил просто прийти ко мне домой.       - Нет, Хосок. В том всё и дело, - я по привычке натягиваю рукава черного свитера до кончиков пальцев, поворачиваясь к нему, - я уже пару недель не пью таблетки. Наши взгляды встречаются и я вижу тревогу в глазах друга.       - И я сплю так крепко, что...что кажется, будто до сих пор во сне. Грани стираются.... – я мотаю головой.       - Чимин, может ты просто устал? Эта неделя на работе совсем вымотала тебя. Такой график, всё же...что, если твой мозг просто помогает тебе расслабиться? – он усаживает меня на кровать и, взяв мои руки в свои, садится напротив.       - Хосок, усталость точно не так выражается.       - И что ты хочешь мне сказать?       - Что, наконец, окончательно схожу с ума.                     Я открываю глаза от какого-то шороха прямо над ухом и поворачиваю голову на звук. Оставленная мной перед сном обёртка от конфеты дёргается от ветра, что гуляет в комнате из открытого окна. Когда я успел открыть окно? Откинув тяжёлое одеяло, я буквально стекаю с кровати. Наступать немного больно. Ступни колет сотня маленьких иголочек, а ещё пол невероятно холодный из-за того, что комната почему-то проветривалась морозным воздухом. Подойдя к окну, я вглядываюсь в снежную завесу. Красиво, но из-за чего-то пугающе. С громким хлопком я закрываю окно и прижимаюсь к ледяному стеклу лбом, прикрыв глаза. Так больше не может продолжаться. Я не помню, когда засыпаю, не понимаю, как просыпаюсь, в выходные сплю до полудня, как сейчас, так теперь ещё и окно посреди ночи открываю и даже не помню этого. Кажется, пора снова наведаться к моему психотерапевту. Мне повезло, что у доктора Кима сегодня есть окно, и, одевшись потеплее, я спешу в клинику.              Снег разыгрался не на шутку. Дорогу перед собой я практически не вижу, холодные хлопья залезают в глаза, колят лицо и губы, поэтому я поглубже зарываюсь в свой огромный шарф и пробираюсь сквозь снежную стену, глядя себе под ноги. Идти тоже тяжело. Ноги увязают в огромных сугробах, затрудняя путь. Какая-то аномальная погода для Сеула.       - Айщ! – громкий рык и сильный удар в плечо выбивают меня из своих мыслей, и я поднимаю голову, встречаясь глазами с незнакомцем.       - Хоть иногда смотри перед собой, придурок! – рычит он, щурясь то ли от злобы, то ли от снега.       - Простите, - бормочу я, натягивая шарф до самых глаз и торопясь скорее уйти от этого хама.       - Да что мне твое «простите»?! У меня из-за тебя наушник упал в снег! – кричит он мне в спину.       - Йа! Ты куда это собрался?! Крик становится все громче, а я в один момент резко отдёргиваюсь назад и едва ли не заваливаюсь на бок, вовремя удерживая равновесие. Незнакомец тяжело дышит, выдыхая клубы пара, а его рука крепко уцепилась за рукав моего пальто и тянет на себя.       - Сначала ты поможешь мне найти мой наушник, а потом уже пойдешь туда, куда ты там шел. Или ты думал просто так отделаться?! – грозно повышает он голос.       - Но я ведь...я не специально, - округляю я глаза.       - Но тем не менее, наушник выпал из-за тебя. И ты его найдешь, - блондин подтаскивает меня к, вероятно, месту нашего столкновения, садится на корточки и дёргает на себя, заставляя сесть рядом.       - И угораздило же купить белые air pods, - недовольно бубнит он, шаря руками по пушистому снегу. Несмотря на то, что я сам начинаю потихоньку раздражаться от всей этой ситуации, я не могу не отметить руки незнакомца. Красивые крупные ладони с длинными, тонкими пальцами; бледная кожа, под которой голубыми нитями сплетаются вены; безымянный палец украшает серебряная печатка, а на изящном запястье болтаются массивные часы. Кажется я слишком засматриваюсь, потому что незнакомец резко толкает меня в плечо, отчего я буквально сажусь задницей в сугроб.       - Йа! У тебя совесть есть вообще?!       - Простите... – снова лепечу я, садясь на колени и закапываясь руками в ледяной снег.       - Ты другие слова знаешь, а? – хмыкает блондин. Но в ответ я молчу, надеясь как можно быстрее найти его чёртов наушник и свалить.       - Понятно. Не знаешь, - повисает странная тишина, нарушаемая лишь шуршанием наших рук в снегу, которые в один момент неизбежно сталкиваются. Коснувшись пальцев незнакомца своими, я отдергиваю руку к себе. По ощущениям, меня ударило четыреста вольт, после которых уже не выживают. Блондин замирает и ошарашенно смотрит на меня.       - Простите, я...не хотел.       - Чувак, у тебя явные проблемы с извинениями. Ничего же не случилось, - неожиданно для себя я отмечаю, что вижу в глазах незнакомца некую тревогу.       - Мне жутко неудобно, - тихо говорю я, сжимая замерзшие руки в кулаки.       - Ты...в общем...слушай, вот теперь уже ты извини, что психанул. Ты иди, куда тебе там надо. Я сам, - он хмурит брови и сдувает нависшую на глаза светлую челку, глядя то на моё лицо, то на кулаки. - Ты в порядке? – как-то слишком учтиво спрашивает он и едва касается рукой моего плеча. Я будто снова выплываю из какого-то тумана и сбивчиво шепчу:       - Да, простите. Сложные дни, работа. Вы оставьте мне свой номер или счет. Я переведу вам деньги за наушник, - я поспешно поднимаюсь на ноги, чувствуя, как его рука соскальзывает с моего плеча, проходясь по рукаву пальто.       - Да не стоит, брось. Я вспылил. Сейчас найду потеряшку. Ты ведь спешил куда-то, иди, - незнакомец тоже встаёт и машет рукой в сторону.       - Позвольте все же, - настаиваю я, выудив заледеневшими пальцами телефон из кармана пальто и протягивая его блондину.       - Не, телефон я твой взамен не возьму.       - Впишите свой номер. Я освобожусь и напишу вам, - его реакция немного выбивает из этого напряженного пузыря, и я слабо улыбаюсь. Блондин берёт из моих рук мобильный, что-то там настукивает покрасневшими от мороза пальцами, а затем возвращает телефон, вкладывая его в мою руку.       - Ты, конечно, пиши, но денег не надо, серьёзно. Мне уже даже стыдно за своё поведение, - он запускает пятерню в волосы на затылке и отводит взгляд.       - Я напишу. До свидания, - коротко кивая, я пячусь назад, отдаляясь от незнакомца.       - Удачи, парень! – слышу я, когда разворачиваюсь и иду так быстро, как позволяет снег под ногами.               Доктор Ким назначил мне сон не менее восьми часов, незамедлительный отпуск от работы на неделю, какой-то травяной чай перед сном и, неожиданно, арт-терапию. Я не совсем понимаю, как это может помочь мне разобраться с моими провалами в памяти и постоянной дурманной дымкой в голове, но ничего не попишешь. Доктор Ким знает меня уже семь лет и, если дело было бы плохо, то его рекомендации были бы в корне другими. В то время, как я был на приёме, сумасшедший снегопад прекратился и, теперь, идя по улице, я разглядывал последствия снежной бури. Сугробы местами были чуть выше щиколотки, из-за чего снег забивался в ботинки, глаза слепило от яркости и мерцания. Казалось, будто весь город сейчас – это один большой снежный шар, который кто-то недавно встряхнул, призывая снежинки бешено танцевать, а теперь вернул обратно на полку, и всё стихло. Я любил зиму. Ровно до последней недели. В холоде я чувствовал себя в безопасности, будто все эмоции и чувства замораживаются, но сейчас...все эти провалы в памяти, слишком крепкий сон, слабость и отрешённость. Это все слишком для зимы. Зима не должна быть такой ощутимой. Голова невероятно закружилась, наверное от пчелиного роя мыслей. Хотя с недавних пор мои головокружения уже кажутся нормой. Я останавливаюсь посреди дороги, опираюсь спиной на фонарный столб и, закрыв глаза, запрокидываю голову вверх, переводя дыхание и стараясь успокоиться.       - Йа, чувак! – слышу я чей-то возглас, но не спешу открывать глаза. В конце концов, почему я так уверен, что обращаются ко мне?       - У тебя всё хорошо? Эй, - когда чья-то рука легонько тормошит моё плечо, меня будто снова простреливает током и я раскрываю глаза, уставляясь на обладателя электрических прикосновений.       - Ты... – выдыхаю я, не веря своим глазам.       - Ну, прости, что не какая-то красотка с обложки журнала, - фыркает блондин, засовывая руки в карманы парки.       - Что? О, я собирался написать вам, как только доберусь до дома. Простите, у меня с собой нет нужной суммы, - я зачем-то хлопаю себя по карманам пальто.       - Я же говорил, забей, - он склоняет голову, отчего его челка снова падает на глаза. Выглядит обворожительно.       - Как-то это неудобно, - мямлю я.       - Ладно. Давай договоримся? – незнакомец делает шаг вперёд, а я киваю и решаюсь посмотреть в его глаза. Это оказывается не так страшно, как я думал. По крайней мере электричеством, как от его прикосновения, меня не прошибает. - Мне утром, ну, когда первоначальная злость прошла, показалось, что у тебя какие-то проблемы. Глядя на то, какой ты потерянный сейчас, полагаю они не решились? Я снова киваю в ответ, а блондин делает ещё шаг, сокращая расстояние между нами до минимального.       - Так вот...пошли выпьем кофе? Поделишься проблемами, если, конечно, хочешь. Закусив губу, я чувствую, как краснеют щеки, вовсе не от холода, и опускаю голову вниз, зарываясь носом в шарф.       - Ну, насчёт проблем, то пожалуй не стоит, они слишком личные, а кофе, да. Пойдём, - бурчу я еле слышно.       - А? Чего ты там курлычешь? – блондин наклоняется ухом прямо к моему шарфу, на уровне спрятанного носа, а я повторяю, кажется, громче, чем нужно:       - Пойдем, говорю!       - Айщ! Ты чего орёшь? – отпрянув от меня, незнакомец потирает ухо.       - Прости...       - Снова ты, - вздыхает он, качая головой. – Да, кстати, совсем забыл! – блондин протягивает руку и широко улыбается. - Я Мин Юнги. Но можешь звать меня Шуга, так привычнее.       - Пак Чимин, просто Чимин, - невольно засмеявшись от собственных слов, я мягко жму протянутую руку.       - Тут кофейня за углом, слышал, открылась недавно, пойдём проверим? – его улыбка немного показывала дёсны и это выглядело чертовски мило.              Когда мы оказываемся внутри, первым делом я отмечаю, что интерьер кафе безумно уютный. Основной свет отсутствовал, как таковой, и лишь над маленькими деревянными столиками висели небольшие лампочки в черных плафонах. Это создавало какую-то их, столиков, обособленность друг от друга и невероятный домашний уют. А ещё казалось, что в помещении несколько отдельных островков со своим собственным солнцем. Выглядело бесподобно. Юнги помог мне снять пальто, повесив его на вешалку, а затем мы вместе выбрали дальний столик у стены.       - Я люблю персиковый раф, а ты? – взяв небольшое меню в руки и бегло его изучив, я поднимаю взгляд на блондина.       - Крепкий американо с мятным сиропом. Довольно-таки интересный выбор, Чимин. Персиковый, как твои волосы? – он издает легкий смешок и утыкается в меню с десертами.       - Нет же, - я безумно смущаюсь и радуюсь тому, что свет здесь не яркий и моих, наверняка покрасневших, щёк не видно. – Просто это безумно вкусно и, мне кажется, не повседневно. Мята, кстати, тоже не самый обычный выбор.       - Я привык пить крепкий кофе без сахара и курить поганые ментоловые сигареты, так что, когда бросал курить, решил, что резко нельзя и надо заменять чем-то их вкус, - пожал плечами Юнги. – А потом просто втянулся, вкус начал нравиться. И да, я тоже считаю, что это не повседневно. Мне нравится выражение, которое ты подобрал. Откладывая меню с десертами, Юнги складывает руки на столе, опираясь на них, и смотрит на меня, с лёгкой улыбкой на губах. Прикрывая нижнюю часть лица кофейным меню, я неотрывно смотрю в его глаза, которые блуждают по мне, будто бы изучая.       - Уже выбрали, что будете? – внезапно подбежавшая официантка, заставила меня чуть дёрнуться и оторвать взгляд от Юнги.       - Да. Да, выбрали, - я отдаю ей меню, - персиковый раф для меня, и крепкий американо с мятным сиропом для него, - снова бросив взгляд на Мина, я вижу, что улыбка и не думает сползать с лица и, невольно улыбаюсь сам. Её взгляд вдруг становится каким-то потерянным, она немного хмурит брови и чуть медлит, перед тем, как записать заказ.       - Что-то не так?       - Нет-нет, простите. Два кофе...какие-то десерты? – официантка выдавливает кривую улыбку, сжимая блокнотик в руках. Мин отрицательно машет головой:       - Практически не ем сладкое.       - Нет, спасибо. Десерты не нужны, - я мягко улыбаюсь официантке, а та как-то слишком быстро срывается с места и исчезает за прилавком.       - Она странная, - поджимаю я губы и снова поворачиваюсь к Юнги, который вскидывает брови и хохочет.       - Чимин, утром, я готов был назвать тебя чокнутым, а ты тут что-то говоришь про бедную девушку!       - Но ты видел?       - Нет, мне было на кого смотреть, - смущенно улыбается он, хотя вообще-то смущаться должен был я, и опускает голову, прячась за блондинистой чёлкой. Готов поспорить, что на его бледных щеках сейчас играет легкий румянец. Чёрт, и этот парень орал на меня с утра? С утра! Внутри всё как-то странно трепещет, ведь я совсем не знаю этого парня, но в то же время, ощущение, будто знаю его всю жизнь. И я не то, чтобы неожиданно влюбляюсь в него. Нет. Тут что-то другое. Просто слишком знакомая улыбка, пронзающий взгляд тёмно-карих глаз, эта постоянно падающая на глаза светлая челка, бледная кожа со сплетением голубых вен под ней, и изящные руки. В нём словно слилось всё, что мне было нужно, всё о чем я грезил где-то в глубине души, не позволяя признаться в этом даже самому себе. Наши взгляды снова сталкиваются, когда он поднимает голову и мне в затылок ударяет ментальная молния. Эти волосы, кожа, черты лица...эти руки. Я вдруг вспоминаю все ночи крепкого сна, когда по утрам не мог понять, что мне снилось, ведь я никогда еще за всю свою жизнь не спал без снов. Юнги. Мне всю эту сумасшедшую неделю снился Мин Юнги.