In a big snowball

             Первый день своего отпуска я встретил с болезненным стоном, пытаясь подняться на локтях на кровати. Всё тело, а особенно руки и лопатки, ныло так, будто бы меня ночью кто-то сначала выволок из квартиры, собирая мной все ступени, а потом избил палками. Откинувшись обратно на кровать, я громко шиплю от боли, которая пронзает шею и верхнюю часть спины. Чертовы лопатки, а. Может у меня прорезаются крылья? Горько усмехаясь собственным мыслям, я кладу ладонь на лоб и...и снова, черт возьми, пытаюсь вспомнить, как уснул. Это всё уже перестаёт быть смешным. Я хватаюсь за край ниточки вчерашнего вечера и, постепенно начинаю наматывать это все на палец, собирая клубок воспоминаний воедино. Вот мы с Юнги пьём наш не повседневный кофе, разговариваем о еде, спорим о музыке, смеёмся над картинками, которые я решаю показать ему. Затем я снова негодую по поводу официантки-гомофобки, которая таращилась на нас с Юнги весь вечер. Дальше, моя память делает резкий щелчок, будто телевизор переключающий каналы, и вот мы уже идём по дороге к моему дому и о чём-то говорим. Кажется, я всё же рассказываю ему о плохом хорошем сне, забывчивости и докторе Киме. Снег в его волосах. Короткое объятие. Я вроде бы подхожу к подъезду и...белый шум. Зарывшись лицом в подушку, я издаю громкий рык и стискиваю ткань пальцами до боли в ногтях. Когда же это всё уже кончится? Беглый взгляд на настенные часы даёт понять, что первую рекомендацию доктора Кима я выполнил: проспал восемь часов, хотя вышло даже больше. Дальше по списку был отпуск, который начался девять с половиной часов назад. Тоже мысленно ставим галочку. Следующим напутствием был травяной чай. Я отрываю голову от подушки и оглядываю кровать. Найдя глазами кружку, стоящую в опасной близости к краю, догадываюсь, что и с чаем вчера проблем не возникло. И завершающее...арт-терапия. Вытащив из-под подушки телефон, который я успел нащупать ранее, открываю список контактов. Спасибо работе, там сейчас царит какой-то полный хаос, а количество имён переваливает почти за сотню, но нужно мне всего одно. И его я не нахожу. Но я чётко помню, как Юнги вчера записывал свой номер мне в книжку. Точнее делал что-то с моим телефоном, но я всё же надеюсь, что он именно вписывал номер. Однако, под именем "Мин Юнги" или просто "Юнги" - в телефоне не находится абсолютно ничего. Нервно кусаю губы и сажусь на кровати, встряхивая головой. Не могло же мне это всё присниться? Или могло? Всё понятно. Только во сне я мог понять, что этот парень мне снился. Там же он и остался. Тяжело вздохнув, я свайпаю контакты вверх, заставляя имена сливаться в одно большое серое пятно, как вдруг глаза зацепляются за знакомое прозвище. И как я только мог забыть? Он ведь говорил, что ему привычнее, когда его зовут Шуга, видимо так он и решил записать себя у меня в телефонной книжке. Усмехаясь, открываю его контакт и зависаю. А вдруг он занят? Или вовсе не хочет со мной больше говорить? И видеться? К тому же, у него нет моего номера, он просто может не взять трубку. Может проще написать смс? Или всё же позвонить? Да и что я ему сейчас скажу? Терзаемый собственными сомнениями, не замечаю, как уже хожу по комнате из угла в угол и стискиваю в руках телефон так сильно, что он, кажется, перегревается от меня. Была не была, в конце концов, я пока еще ничего не теряю. Нажав на вызов, я буквально прирастаю к месту посреди комнаты и даже перестаю дышать.       - Да, Чимин? - хриплый голос Юнги, кажется, звучит прямо у меня в голове, отчего я чувствую, как меня слегка ведёт.       - Откуда ты знаешь, что это я? - оторопело проговорив это, практически рушусь на пол всем телом, усаживаясь на холодный паркет и подбирая колени к груди.       - Вчера я набрал себе с твоего номера, забыл? У тебя что-то случилось?       - Нет-нет! Точнее, да. Помнишь, я говорил тебе вчера о том, что мне прописали арт-терапию?       - Мгм.       - Что ты делаешь сегодня, скажем...через час?       - Кажется, куда-то иду с тобой? - слышу улыбку в голосе Юнги и невольно улыбаюсь сам, хватаясь пальцами за растянутую домашнюю футболку и сжимая её. Ладони как-то странно потеют.       - Давай встретимся у той кофейни, и я тебе все расскажу. Идёт?       - Идёт. Буду через час, Чимин-а. На том конце провода уже повисла тишина, а я все еще сидел с глупой улыбкой на лице и прижимал телефон к уху. Чимин-а. Слышать от него это было как-то волнующе приятно. А ведь мы только второй день знакомы. Что же за чертовщина?              Пунктуальность никогда не была моей сильной стороной, а потому, на встречу я бежал по этим чертовым сугробам так быстро, как только мог.       - Юнги! - заприметив знакомую блондинистую макушку, я заорал, что было сил. На такой крик повернулись все, кто в этот момент был на улице, но не он. Подбежав ближе, я едва переборол желание броситься на него сзади, как обычно делаю это с Хосоком, и просто положил ладонь ему на плечо. К моему удивлению, Юнги даже не дрогнул, будто знал, что я должен вот-вот подойти. Сняв один наушник, он оборачивается и дарит мне настолько очаровательную улыбку, что снег вокруг кажется мне ещё белее, чем он есть на самом деле.       - Привет. Долго ждешь? Прости, я имею дурную привычку, - я наклоняюсь и упираюсь ладонями в колени, опустив голову и переводя дыхание.       - Да ничего, я как раз проверял новые наушники. Ты-то как? От самого дома что ли бежал? - Юнги вдруг резко склоняется ко мне, а его челка снова падает на глаза, так что он привычно сдувает её, а я не удерживаюсь от смешка. - Что??       - Ты милый, когда так делаешь, - я поджимаю губы, чтобы сдержать разрастающуюся от уха до уха улыбку, отчего немного начинают болеть щеки.       - Спасибо, Чимин-а, - улыбается Юнги, а я вдруг понимаю, в каком дурацком положении мы стоим, и как глупо смотримся со стороны. Видимо наши мысли как-то одновременно срабатывают в нужном направлении, и мы с Юнги решаем выпрямиться, чуть не ударяясь лбами друг о друга.       - Ты обещал рассказать о чём-то, - напоминает Юнги, склоняя голову и слегка прикусывая нижнюю губу, и я чувствую, как у меня от этого просто сжимаются все внутренности.       - Ах, да. Зайдем внутрь? - я указываю на двери кофейни и, получая одобрительный кивок от блондина, несусь вперёд него в помещение. Скрываясь от белоснежности улицы. Снова заняв дальний столик у стены, который мне вчера так приглянулся, я спешу разложить на столе всё, что мне нужно для рисования, пока блондин вешает свою парку на вешалку.       - Так. Ты решил заняться своей этой арт-терапией в кафе. Будешь рисовать кружечки? - мягко смеётся он.       - Не-ет, кое-что более интересное, - удобнее усевшись на стуле и, подогнув под себя правую ногу, я беру в руки карандаш и указываю им на Юнги. - Я буду рисовать тебя. С кружечками.       - Меня?! Почему?       - Вообще, мне эта идея утром в голову пришла. Она странная, но ты не подумай ничего плохого. И вообще, можешь отказаться, - тараторю я, опустив глаза на скетчбук, который положил перед собой.       - Чимин, расскажи уже нормально. Я не против тебе помочь.       - Мне...мне очень понравились твои руки, - говорю я на выдохе. - Я хотел бы нарисовать их с чашкой кофе. И не только. Я слаб в человеческой анатомии, а тут бы выпал неплохой и очень красивый шанс.       - Ох...спасибо, Чимин-а, - смущенно улыбается Юнги, натягивая рукава пушистого белого свитера на свои ладони. - Ты сегодня щедр на странные комплименты. Но, я согласен. Что я должен делать? С души будто сваливается камень, катясь куда-то к низу живота и оседая там, немного тянет. Все, что я сейчас чувствую, это то, как нестерпимо хочется взять его руки в свои, закатать рукава этого чертового свитера и любоваться его ладонями и пальцами, пока не надоест. Вообще, все, что я чувствую за последние два дня - немного попахивает сумасшествием и какой-то одержимостью, ибо влюбиться так быстро невозможно. Но мне почему-то это даже нравится. Я слишком давно не испытывал таких чувств хоть к кому-то.       - О, здравствуйте снова! Что будете сегодня? - подошедшая официантка вырывает меня из собственных мыслей и снова, как и вчера, заставляя оторвать взгляд от лица Юнги. И когда она перестанет подкрадываться так тихо?       - Добрый день. То же, что и вчера. Персиковый раф и крепкий чёрный...       - С мятным сиропом, - кивает она, даже не записывая и снова пялясь на Юнги даже дольше, чем следовало.       - Да и без десертов, спасибо, - я всем своим видом пытаюсь показать ей, чтобы она поторопилась и ушла уже за заказом, на что ей требуется с пол минуты времени, чтобы очухаться.       - Она странная, - стиснув зубы, я едва ли не ломаю карандаш в своих руках.       - Ей просто понравился мой свитер, - пожимает плечами Юнги и улыбается мне. Да, он улыбается именно мне. Напряжение немного спадает только, когда официантка приносит наш кофе и ретируется за стойку.       - А по-моему, ей нравишься ты, Юнги.       - Ай, перестань, Чимин. Ей всё равно не сравниться с тобой, - на этих словах блондин берёт чашку в руки и, вместо того, чтобы сделать глоток, кажется, пытается спрятаться за ней от моего удивленного взгляда. - Ну что? Ты откровенно красивый парень. Разве сам не знаешь?       - Не рассматривал себя как-то, - вру я, кусая щеку изнутри. Хотя на самом деле рассматривал. Еще как. Днями напролёт только и делаю, что рассматриваю, потому что никак не могу похудеть, или исправить какие-то черты лица, руки. Ох, эти руки. Хотел бы я, чтобы у меня были такие же руки, как у Юнги. Нет, мои вполне...обычные. Нормальные. Но не такие идеальные. И тело. Вот у Хосока тело, что надо. Подтянутое, с кубиками пресса, крепкими мышцами, почти ни грамма жира. И ведь он даже ничего для этого не делает. Я же, пару раз едва не загремел в больницу из-за каких-то новомодных диет, а потом и диетических таблеток, которые оказались вредоносной парашей, что убивает людей, если перебрать с дозировкой. И естественно, я перебирал. Я откровенно ненавидел свое тело. Вроде и толстым не был никогда, но и кубиков пресса у себя не видел. И вместо мышц просто мягкое тельце, с кое-где, может быть, проступающими мышцами. И то не факт, может просто свет удачно ложился. Да, Юнги-я, я рассматриваю свое тело вот уже двадцать четыре года, из которых последние десять особенно осознанно, и...ненавижу его, черт возьми. И вот тут уже от нервов я натягиваю рукава своего, черно-желтого в полоску, свитера по самые кончики пальцев. Перед глазами резко заплясали картинки, которые хотелось бы навсегда забыть, но увы, даже если это стереть из моей памяти, шрамы на теле останутся навечно.       - Чимин-а, скажешь, как мне сесть, чтобы тебе было удобнее рисовать? - вопрос Юнги заставляет меня всё же захлопнуть чёртову шкатулку воспоминаний.       - Да, з-знаешь...обхвати чашку руками? Да, так. И, если не трудно, замри так на полчаса, - хохотнув, я машинально заправляю короткие волосы за уши. Чёрт, никак не привыкну к тому, что подстригся недавно.       - Полчаса? А как же мне пить кофе? Остынет же!       - Ну...а ты наклоняйся и отхлебывай.       - Чимин-а, - Юнги чуть выпячивает нижнюю губу и супится, на что я лишь тихонько смеюсь и приступаю к рисованию.       - Ты можешь пока что рассказать мне что-нибудь о себе. Что угодно. Я ведь тебя совсем ещё не знаю, а ты уже в курсе многого из моей жизни.       - Ну, вообще-то вчера, пока я тебя провожал, я успел кое-что рассказать. Но, видимо, у тебя и правда проблемы с памятью, так что я повторю, - вздыхает блондин.       - Прости, сейчас я точно всё запомню. И Юнги начинает рассказывать о себе, всё, с самого детства. Пока я, поменяв уже триста поз на этом неудобном стуле, пытаюсь хоть как-то передать красоту его рук на листке бумаги, он делится своими воспоминаниями. Мимо пролетают мысли о том, что для второго дня знакомства, Юнги слишком откровенен, но я мысленно одергиваю себя. Уж не я ли понял пару часов назад, что влюбился в, фактически, незнакомца? Юнги рассказал о том, как долго жил в Тэгу, где и родился. Он с детства занимается музыкой и, одно время, даже выпускал какие-то треки, но понял, что из Тэгу ему никуда не пробиться и вот перебрался в Сеул. Всего пару недель назад. Слушать его - одно удовольствие, поэтому от рисования я нередко отвлекался и слушал его, раскрыв рот. Мой кофе, впрочем как и его, давно остыл, но зато тепло между нами, казалось росло с каждой минутой. И это помогало мне рисовать.       - Все, Юнги, я закончил. Можешь посмотреть.       - Наконец-то, Чимин-а. А то твои "полчаса" превратились в два с половиной. У меня уже спина затекла и руки онемели, - Юнги начал потягиваться и изображать боль, делая лицо таким страдальческим, каким было моё с утра.       - Ты согласился мне помочь!       - И ведь не поспоришь с тобой, - он мягко улыбается и берёт из моих рук скетчбук, как-то слишком долго разглядывая рисунок.       - Всё нормально?       - Чимин, у тебя талант. Почему ты не работаешь в каком-нибудь месте, связанном с рисованием? - Юнги проводит тонкими пальцами по бумаге, едва касаясь её.       - Потому что...потому что это все сложно. Я не слишком хорошо рисую, или просто ещё не нашел то место, в котором хотелось бы рисовать по желанию, а не принуждению. А ты вот где работаешь?       - Я же говорил, Чимин-а. Какой невнимательный. Я приехал всего пару недель назад и пока еще не успел найти работу, так как точно знаю, что хотел бы заниматься музыкой. Как ты там сказал? Это всё сложно.       - Музыка - это здорово. Я вот иногда пою. Но это всё, как с рисованием. Иногда хорошо, иногда не очень. Да и кроме Хосока моё пение почти никто не слышал, - я все же решаю допить остывший кофе.       - Поёшь? Смог бы спеть что-то для меня?       - Ни за что!       - Ну, пожалуйста. Чимин-а, - Юнги тянет последнее и заглядывает мне в глаза, растягивая губы в улыбке. Как быстро этот засранец понял, чем меня взять.       - Возможно, однажды. И только у меня дома, чтобы если что - позор остался в стенах моей квартиры, - я предупреждающе наставляю на Юнги указательный палец, а он, смеясь, хватается за него. И не отпускает. И снова этот электрический разряд. И снова сильнее, чем в прошлый раз. Будто меня и правда шибануло током. Странные ощущения. Немного помешкав, я осторожно накрываю другими пальцами тыльную сторону ладони Юнги, а большим пальцем провожу по запястью.       - Что делаешь на этой неделе? - вдруг спрашиваю я, осознавая сказанное уже после. Чёрт. Ну вот опять я начинаю навязываться людям с первых дней.       - Кажется, собираюсь провести с тобой твой отпуск, - мне хочется видеть улыбку Юнги чаще. Пожалуй, завтра нарисую именно её.       - У тебя совсем нет дел, кроме меня? - получается как-то обидно, но блондин не подаёт вида.       - У меня совсем нет более важных дел, чем ты, - и это просто сшибает с ног. А я-то переживал, что один тут такой дурак, влюбившийся за пять минут. Но нет. Юнги плавно разжимает пальцы, заставляя меня прижаться к его раскрытой ладони своей.       - Это странно, не находишь? - шепчу я.       - Что именно? - он смотрит прямо в глаза и я не могу оторваться.       - Всё это...мы знакомы всего второй день, а кажется будто...       - Всю жизнь, - заканчивает Мин и переплетает свои пальцы с моими, крепко сжимая руку.       - Так работает Вселенная, да? - улыбаюсь я, вглядываясь в глаза цвета такого же крепкого кофе, какой любит Юнги.       - Как знать.              В этот раз, возвращение домой я запомнил. Медленно падающий снег, путающийся в светлых волосах Юнги, мягкий свет фонарей, отражающийся в его глазах, слегка порозовевшие от мороза щеки. А ещё постоянно прохладная кожа, и рука, сжимающая мою всё крепче, пока мы шли до моего дома. На прощание он снова лишь обнял меня, но гораздо крепче в этот раз. Мне безумно нравится то, как молниеносно и одновременно тягуче складывается наше общение. В этом есть что-то необычное. Дома, едва переодевшись, я упал спиной на кровать и уставился в потолок с глупой улыбкой на лице. Этот день был волшебным. И всё лишь потому, что я провел его с малознакомым, дико нравящимся мне, парнем, которому я тоже нравлюсь. Как такое вообще могло случиться? От приятных воспоминаний меня оттянуло то, что я, наконец, вспомнил про существование своего телефона. И не зря. Пропущенных от Хосока было около двадцати, ещё около десяти текстовых сообщений, а это значит, что...от звонка в дверь я даже не дёрнулся.       - Привет, Хосок-а, - открыв дверь, я тут же раскрываю объятия, но получаю лишь неслабый тычок в поддых.       - Ты с ума сошел, Чимин?! Я пишу ему, звоню, хочу узнать, как первый день отдыха, как он себя чувствует, как сон, полегчало может. А он...дома! - влетев в коридор, Хосок разозлённо кричит, разуваясь.       - Вообще-то я не был дома.       - Тебе ещё и не стыдно то есть да? Стоп, что?       - Хосок-а, я спешу напомнить, что мне уже двадцать четыре года. Я самостоятельный. Тебе так не кажется?       - Чимин-а, - передразнивает друг меня и хватает за руки, - я не спорю с твоей самостоятельностью, но ты же можешь хотя бы предупредить друга? Да что там...хотя бы написать утром: "Хосок, я проснулся. Так же херово, слэш, мне лучше. Я пропаду, как бывает, не теряй". Можно же так было?       - Нет, - со злостью вырываю руки из его и, задев его плечом, ухожу в комнату.       - Почему, Чимин?       - Потому что, Хосок, ты знаешь, что иногда у меня бывают такие периоды, что я просто хочу пропасть! - я начинаю закипать и врезаюсь ногтями в ладони. - Когда ты уже привыкнешь к тому, что я не "нормальный"? Я не могу вечно предупреждать тебя, что "вот знаешь, у меня тут приступ сейчас долбанет, я заткнусь на сутки"!       - Чимин, успокойся... - Хосок вытягивает руки и делает шаг ко мне, но я лишь пячусь назад.       - Чёрта с два! Почему Тэхён понимает моё молчание? Почему он не названивает, как полоумный? Он просто ждёт, когда я напишу, пишет сам и не ждёт ответа сию секунду.       - Прости, я просто...       - Что просто?! Таскаешься за мной, как нянька? Слишком оберегаешь? Слишком жаль друга психа? Знаешь, с таким тотальным контролем - ты и сам скоро свихнешься. Или что же? Боишься однажды найти меня здесь мёртвым? - горько усмехнувшись, я врезаюсь поясницей в подоконник и закрываю лицо руками.       - Да, Чимин. И здесь нечего скрывать. Я откровенно боюсь снова найти тебя в ванной едва дышащим... - он замолкает и я слышу, как он осторожно подходит ко мне, а затем крепко сжимает в объятиях. - Прости, что я такой...по-своему сумасшедший. Я постараюсь, правда постараюсь быть сдержаннее, - шепчет он мне на ухо. - Тэхён тоже тебя сильно любит, но он не видел тебя тогда. Может поэтому он не настолько...волнуется.       - Всё будет хорошо, - бормочу я в свои ладони.       - Конечно же. Другого и быть не может. Расскажешь мне, где гулял? Я выдыхаю.       - Я познакомился вчера с парнем. А сегодня мы ходили в кафе и...я рисовал его руки. Ну, по этой, арт-терапии дурацкой.       - Парень? Вчера? И ты хочешь, чтобы я не переживал! С тех пор, как у тебя снова начались проблемы с...со здоровьем, ты становишься все более закрытым, - Хосок слегка отрывает меня от себя и смотрит с каким-то...испугом.       - Ты знаешь, что это часть меня.       - Знаю, но...но все же.       - Я ведь не должен извиняться за это? А ты не должен делать из этого дикую трагедию.       - Да, ты ведь всегда делишься всем, рано или поздно, - кивает друг.       - Вчера, когда я торопился на приём, я столкнулся с парнем. У него выпал наушник, мы пытались его найти, но так как я спешил, я просто взял у него телефон и хотел вернуть ему за него деньги. В том снегу, что вчера валил, найти этот чертов airpods было просто нереально, - я усмехаюсь, а Хосок, нахмурив брови и внимательно меня слушая, кивает. - А вечером, когда я уже возвращался от доктора Кима, я, представь себе, снова его встретил! Ну, мы пошли в новую кофейню, посидели там, поговорили, потом он проводил меня и...все.       - Кофейня, что на перекрестке? Я киваю.       - Туда как раз устроился мой знакомый, работает в смену.       - Не, нас обслуживала какая-то гомофобка, - фыркаю я на что получаю смешок Хосока.       - А сегодня у вас что было?       - А сегодня, я просто вспомнил про терапию и предложил ему сходить выпить кофе и нарисовать его руки, - я пожимаю плечами.       - Руки?       - О, Хосок-а, - я подрываюсь с места и, найдя кинутую в коридоре сумку, достаю оттуда скетчбук, протягивая его другу. - Посмотри.       - Даже не знаю, чему поражен больше. Тому, как ты резко продвинулся в рисовании или этим рукам. Должен признать, красивые. И рисунок, и руки, - он отдает мне блокнот, а я как-то машинально прижимаю его к груди. - Так он тебе, выходит, нравится?       - И я ему тоже, - киваю я.       - Как быстро у вас всё...не боишься?       - Если честно, безумно. Но...что-то внутри подсказывает, что всё хорошо и бояться не о чем. Он...знаешь, он будто бы проекция всех моих желаний и тайных мыслей. А ещё, он мне снился всю ту неделю, что я не мог вспомнить о снах.       - Даже так...а тебе не показалось?       - Я тоже сначала подумал, что просто накручиваю. Но нет, я даже вспомнил несколько деталей из снов, сам не знаю как. Это вообще все очень странно. Какая-то магия Вселенной.       - Да уж, я и забыл, как сильно ты в такое веришь, - качает головой Хосок, проводя ладонью по своей шее.       - Да тут не захочешь поверишь.       - И что вы теперь?       - Ну...завтра вроде как встречаемся снова. Мы еще не списывались. Ты очень неожиданно пришел. Хосок улыбается и треплет меня по голове, ероша волосы.       - Рад же ты меня видеть, Чимин-а, - не удерживаюсь от язвительности и показываю другу язык.       - Вообще-то у меня самого сегодня свидание. На которое я уже опаздываю. Я планировал наведаться к тебе чуть позже, но когда я увидел свет в твоей квартире, проходя мимо. Думал голову тебе оторву.       - Свидание??       - Если она, конечно же, ещё не ушла. Обещаешь, что все будет хорошо, и я ухожу?       - Ох, Хосок-а, проваливай! - закатив глаза, я хватаю кроссовки друга и швыряю в него, отчего мы оба начинаем смеяться.       - Удачи тебе там с этим твоим...как его зовут?       - Юнги.       - Вот с ним да. Напиши хоть еще что-нибудь о нём потом. И, Чимин, - уже на пороге, держась за ручку двери, Хосок оборачивается и как-то странно смотрит мне в глаза, - прошу, будь осторожен. Щурясь, я фыркаю, бью друга по плечу, выталкивая из дома и захлопываю за ним дверь.       - Обещаю, буду... - тихо шепчу я, прислоняясь спиной к двери и съезжая по ней. Что такого может случиться от двухдневной влюблённости в идеального человека?