In a big snowball

       " Вам когда-нибудь было больно вспоминать? В смысле, что голова начинает болеть от мыслей, которые потоком хлынули в неё. Будто прорвало дамбу и вся вода резким ледяным потоком пошла внутрь. Все детали, все прикосновения, все разговоры, все песни, все взгляды.. Всё. Просто всё и сразу в моей голове.... "                    День 1.       Несмотря на сильный снегопад и труднопроходимую дорогу, Чимин спешил. Спешил так, что столкнулся с прохожим и выронил из-за столкновения свой airpods. Спустя десять минут неудачных поисков и одни замерзшие руки, он решает плюнуть на них и всё же отправиться к доктору Киму на приём, чтобы не опоздать. Наушники ведь можно будет купить новые. И он купит. На обратном пути обязательно купит. И пойдёт домой пешком, решив выбрать необычную ему дорогу, не ту, которой он ходит обычно. Парочка у недавно открывшегося кафе приковывает его внимание. Два светловолосых юноши о чём-то разговаривали, улыбались, обнимались, смеялись. Со стороны они выглядели очень счастливыми. Чимин не заметил, как проскользнул за ними в кафе и, сидя за дальним столиком, тихонько наблюдал, разговаривая сам с собой о том, как это, должно быть, круто - иметь кого-то столь идеально тебе подходящего. Разговорами с собой Чимин увлекся не на шутку. Его странная улыбка и тихий шёпот, а после яркий смех насторожили парочку официантов. Девушка, что работала в смену, сказала своему коллеге, и по совместительству парню, что посетитель за дальним столиком ведёт себя странно. Присмотревшись получше, юноша узнал в чудаке друга своего знакомого. Пока Чимин допивал крепкий американо с мятным сиропом, в кофейню успел приехать Хосок. Разместившись у бара, вместе со знакомым, он напряжённо наблюдал за тем, как его лучший друг - сходит с ума. Но трогать его не решился. Так, Хосок просидел ещё два часа, а после незаметно проводил Чимина до его дома. Убедившись, что тот зашёл внутрь, он ещё полчаса будет стоять внизу, глядя на то, как загорается свет в окне, тёмный силуэт закрывает шторы, прежде чем уйдёт домой, чтобы обдумать дальнейшие действия. Ведь Чимин был прав - он сходит с ума.                    День 2.       Утром Чимину становится хуже. Он не помнит, как и обычно это случается после приступов, но вчера он избивал стенку от злости, затем корчился на дне ванной около часа в истерике, а после, дрожа всем телом, уснул на кровати, даже не высушив волосы. Вспоминая про арт-терапию, Чимин берёт телефон и открывает контакты, в которых вчера так заботливо записал несуществующий номер и подписал - Suga♥. Он "звонит". Договаривается о встрече. Когда он снова появляется на пороге кофейни, девушка замирает, провожая его глазами. Сегодня он улыбался от самого входа, как-то странно снимал с себя пальто, хохотал, смотрел в пустоту и...так мило и с любовью улыбался, что сжималось сердце. А ещё накатывались слёзы на глаза, когда она подходила и брала заказ, поняв, что парень - всё же ненормальный. Номер Хосока, который был оставлен им на всякий случай вчера, она набрала сразу, как только подошла к стойке. Конечно, она, как ни в чем не бывало, принесла Чимину его заказ. А потом, дрожащими руками набирала Хосоку смс о том, что парень держит себя за руку. И выглядит это - пугающе. И он с ней согласен. Смотреть со стороны было больно. Очень. И он решается на страшное. Когда Чимин заказывает вторую порцию кофе, он выливает туда снотворное, а затем ждёт. Совсем недолго, потому что через несколько минут, юношу вырубает, как раз, когда он держит свои пальцы переплетёнными. Подхватив друга на руки, Хосок несёт его сначала домой, чтобы собрать нужные вещи, а по дороге, тихо объясняет всё. Он скажет это еще не раз, но ему нестерпимо хочется выплеснуть это. И он говорит про знакомого, что работает там и видел его, и что он так за него боялся, и что просил быть осторожным. Дома, собрав всё необходимое, Хосок, сдерживая слёзы, набирает знакомый номер. Доктор Ким отвечает быстро, но безумно грустным голосом, ведь Хосок записан у него как: "У Чимина ЧП". С того же дня, Чимина кладут в клинику, а позже, ночью, связывают по рукам и ногам, потому что он, в приступе бился головой о стену. Его палата ослепительно белая. Как снег.                    День 3.       С этого дня, огромный мир Чимина закован в четырех белоснежных стенах. И нет, он не находится без сознания или в коме, если вдруг так можно было подумать. Самое страшное, как раз то, что Чимин вполне в сознании. Частичном. Он спит, дышит, даже пьёт воду иногда, но он немигающим взглядом смотрит в стену или окно, и ничего не говорит. Хотя что-то всё же, кажется, слышит. Утром его освободили от ремней и он, то и дело, машинально потирал конечности, которые ныли от боли. Ныли и шея со спиной от неподвижности. На тумбочке рядом с кроватью - заботливо оставленный Хосоком скетчбук, открытый на пустой странице. Руки неизвестного Хо предпочел перевернуть и пока спрятать, ведь неясно, что виделось Чимину. Пока Пак буравил стеклянными глазами облака за окном, в палате разговаривали его лечащий врач, доктор Ким, и Хосок. Последнего спрашивали про шрамы, которые были рассыпаны по всему телу Чимина и открылись, когда его переодевали в больничную пижаму. Как бы юноша не был "не в себе" - даже в его бессознательности, организм следовал каким-то рефлексам, а потому, он на автомате позволял Хосоку кормить себя завтраком. В один момент, когда его друг, расчесав его волосы, уже собирался убирать руку с расческой, Чимин вдруг схватил его и прижался щекой к ладони. Хосок снова не сдержался и тихо заплакал. Он не знал, что с его другом, оттого не мог помочь - и просто изнывал изнутри от боли, которой болел Чимин. После завтрака, как полагалось, шли медикаменты, которые Хосоку пришлось толочь в порошок, как для маленьких детей, и с ложки давать Чимину, чтобы тот хоть как-то принял их без внутривенных вмешательств. И Чимин послушно делал всё, но вряд ли что-то понимал. А затем засыпал. А к вечеру снова приходил Хосок. Желал доброго утра, ведь Пак только проснулся, спрашивал как он, зная даже, что получит в ответ тишину, и рассказывал о себе. Он очень надеялся, что друг всё ещё его слышит. И он, возможно, слышит, потому, что поздно вечером у него снова случается приступ. Перепрыгивая стадию гнева, Чимин сразу переходит к душераздирающим крикам и рыданиям. Болезненно хватаясь за плечи Хосока, он что-то несвязно кричит, давится слезами, кашляет, а затем снова кричит и задыхается от слез. Только после того, как ему вкалывают транквилизаторы, Чимин ослабевает в руках друга и засыпает в них же. Пока Пак спит, Хосок укачивает его и тихонько напевает что-то себе под нос.                    День 4.       Утро для Хосока оказывается слишком неожиданным. Когда он ещё шел по коридору, он слышал тихие звуки любимой песни Чимина и голос их друга Тэхёна, который подпевал. Сердце зашлось галопом, а сам Хосок бегом пустился к палате, но замер статуей в дверях. На кровати Чимина сидел заплаканный Тэхён, держа ладони у сердца, пел песню, что играла из его телефона и наблюдал за Чимином, что, прикрыв глаза, кружился в танце по всей палате. По ярко освещенной золотым солнечным светом палате. Сегодня впервые выглянуло солнце. Сегодня впервые - Чимин встал с кровати сам. Через пятнадцать минут ужасного представления, Пак мягко опустился на пол, стащил блокнот и карандаш с тумбочки и, всем телом склонившись над бумагой на его коленях, стал что-то рисовать. И вскоре нарисовал. Снова руки. На три новых листа - прекрасные, изящные руки с длинными пальцами, серебряной печаткой и паутиной вен. После обеда, Чимин послушно принял из рук Хосока нужные медикаменты и уснул на коленях Тэхёна. Пока Пак спал, парни тихонько обсуждали как же ужасно, что Чимин проводит свой отпуск здесь. Как же ужасно то, что он вообще не заслужил такого. Как они переживают. К моменту пробуждения, Хосок держал ладонь на щеке друга и шептал только одну просьбу:       - Борись, Чимин. Не дай этому отнять тебя у нас. И у только что проснувшегося юноши что-то оборвалось внутри. Пустые глаза мгновенно налились кровью, а цепкие пальцы ухватили телефон Тэхёна, который лежал на коленях, там же, где несколько минут назад покоилась голова Чимина. Телефон полетел в стену, заставляя их отражать звон разбивающегося стеклышка и тихий скрежет металла. Никто не был к такому готов, а потому - Тэхён и Хосрк оцепенели, когда на их глазах, Чимин сначала швырнул телефон в стену, а затем, подлетев на коленях к осколкам, начал резать ими свои ладони. Крики. Истерика. Бинты. Кровь. Транквилизаторы. Сон.                    Ночь. День 5.       Чимин просыпается посреди ночи оттого, что замёрз. Хосок, заметив это, отходит от окна, присаживается рядом со съёжившимся другом и кладет ладонь ему на плечо, поглаживая.       - Хочешь заболеть и заморозить нас? - тихонько шепчет Чимин куда-то в подушку, обнимая себя руками. Хосок надеется, что уже сегодня другу начнёт становиться лучше, таблетки же должны начать действовать. Он бережно укрывает Чимина одеялом и крепко обнимает сквозь него, чувствуя дрожь.       - Больно... - шепчет вдруг Пак, хмуря брови, и Хосок не может понять: спит он или снова спрятался в своей голове?       - Родной, ты так страдаешь всю жизнь... - бормочет Хосок куда-то в плечо, что скрыто под одеялом. - Это же должно когда-то кончиться... И неожиданно, резко втягивая носом воздух, Чимин вскакивает с кровати и налетает на друга с кулаками. От растерянности Хосок пропускает добрую часть ударов, пытаясь схватить Пака, чтобы не увечить его. Даже в такой ситуации - он не сможет сделать ему больно, пусть и позволит избить себя. Но Чимин будто бы и не Чимин вовсе. Юркий, ловкий, быстрый. Не даётся в руки, наносит хлёсткие, чёткие удары один за другим, впечатывая после друга в стену. Его глаза сейчас чернее ночи прожигают дыру в глазах его друга.       - Чимин, ты боролся за ясность своего ума столько лет, - говорит Хосок и получает еще удар, сцепляя зубы от боли. - Ты столько лет сопротивляешься... - ещё удар.       - Моя психика нестабильна, уж кому, как ни тебе это знать, - неожиданно выплёвывает слова в ответ Чимин, и у Хосока внутри всё холодеет от непривычного и чужого хриплого голоса.       - Но ты молодец, ты почти приходишь в себя. Резко отпихнув от себя в стену друга, Чимин злобно щурит глаза, затем как-то совсем кошмарно улыбается, в мгновение преодолевая расстояние между собой и подоконником, одним шагом назад, разражается смехом и...ныряет вниз под истошный крик друга, не успевшего схватить его за ноги. Казалось бы - клиника для душевно больных, второй этаж - должны же быть решётки, везде. Но в палате Чимина их не было, потому что в этой палате никто не встаёт с постели. Чимин не вставал, когда был один. Чимина связывали по рукам и ногам. Хосок попросил не делать этого только сегодня. И теперь, крича в ночную тишину имя друга, он очень об этом жалел...                    Утро. День 6.       Все же, второй этаж и нестабильная везучесть Чимина - вот всё, что спасло его. Сейчас, лежа уже в другой палате, другом крыле и на другом этаже, Пак едва открывал глаза. Лежа под капельницей, с прилепленными проводами, ведущими к пищащему аппарату, со сломанной рукой, парой рёбер, сотрясением и множественными ушибами, он приходил в себя. Над ним склонились оба его друга, чтобы понять: здесь их Чимин или все еще в своем мире? Но Пак был здесь. Уже здесь, полностью.       - Где я..? Чимин никак не мог сопоставить реальность с сознанием. В голове всё ещё крутился Юнги. Его прикосновения, поцелуи, улыбка, танцы, секс, боль и драка. Юнги, которого никогда не было. Юнги, который на самом деле всегда был с ним. Юнги, который всегда будет где-то рядом. Чимин никак не мог поверить в то, что все эти дни - он просто жил в своей голове.              Но где-то в самой тёмной глубине своей души, что закрыта в серебряной шкатулке с печатью и заметена порошком препаратов, он верит. Верит, что однажды - его Юнги вернётся к нему. Верит и...ждёт.       - И я вернусь, - вдруг звучит хриплый голос в голове, а вслед ему тихий угрожающий смех. И Чимин мягко улыбается в ответ, позволяя его друзьям обмануться и принять эту улыбку на свой счёт. Всё обязательно будет в порядке. Нужно просто немного подождать....

Мертвые Художники - двое (паранойя)