Без имён

Ты знаешь, что ему он лучший друг, но всё равно ревнуешь…

      У них слишком много общего: прошлое, ваше настоящее и ваше будущее тоже часть их общего.       Ты ревнуешь.       Они немало времени проводят вместе. В сутках двадцать четыре часа, из которых в будни он твой не больше восьми часов. Всё остальное время он с ним. Кажется, их работа всегда будет против тебя. На твоей стороне только выходные. Редкие и желанные дни, когда вы можете побыть вдвоём, но даже они не всегда принадлежат тебе. Вас хотят видеть на свадьбах, новосельях, днях рождениях, на «меня повысили, надо отметить»… И его лучшего друга хотят видеть там же.       Ты ревнуешь.       Ты ревнуешь, и он знает об этом, продолжая надеяться, что вместе вы справитесь с этой проблемой. Он нередко напоминает тебе: «Он друг». И будто наивный ребёнок верит в то, что чем чаще будет говорить об этом, тем скорее пройдёт твоя ревность, но это не помогает. Видя их дружбу, ты каждый раз думаешь одинаково — это слишком…       Слишком предлагать ему переночевать в вашей квартире, ссылаясь на то, что завтра снова на работу, а добираться от вас ближе. Слишком приглашать его в гости по любому поводу и без. Слишком за все годы ваших отношений ни разу не нарушить традиции и отмечать праздники в компании, в которой обязательно будет его лучший друг. Слишком обедать в одном и том же ресторане и брать лучшего друга с собой. Иногда ты ловишь себя на мысли, что его лучшего друга в вашей жизни больше, чем в ней есть вас самих. Вас с самого начала было трое. Вас и сейчас трое и ты уверен, что это то, что не изменится никогда. Но у тебя нет другого выбора, кроме как смириться с постоянным присутствием третьего.       В последнее время ощущение третьего не отпускает тебя. Всему виной твои сны, в которых ваша кровать вмещает троих. Реалистичные, яркие, запоминающиеся сны, из-за которых ты просыпаешься в плохом настроении. Тебя тошнит на протяжении всего дня от насыщенных картинок перед глазами, от звуков поцелуев, стонов, всхлипов, которые безжалостно уничтожают твои уши. Тебя тошнит, потому что даже во снах вы не можете быть вдвоём. Теперь вас везде трое. Тебя тошнит, когда ты думаешь, что это может стать реальностью. Ты не хочешь такой реальности. Ты боишься её.       Тебе не повезло.       Тебе не повезло родиться не в том месте, не повезло не знать его с детства и не повезло познакомиться с ним тогда, когда они уже знали друг друга. Ты опоздал чуть меньше, чем на целую жизнь.       Ты всегда будешь вторым.       Даже не заменой, в т о р ы м. Ты спрашиваешь себя, что хуже, быть заменой или не быть первым? И не отвечаешь. Потому что не хочешь знать правды. Вдруг в ней спрятаны слова ещё хуже тех, что ты уже знаешь.       Прямо сейчас ты с трудом подавляешь в себе злость. Это чувство наполняет тебя, как воздух наполняет воздушный шар. Если ты однажды «лопнешь», то это станет финалом ваших отношений. Но всё относительно хорошо, пока ты сдерживаешь себя.       Ты устал.       Действительно устал от частых звонков его лучшего друга, пустых разговоров, глупых вопросов… Почему нужно звонить по любой мелочи? Почему так сложно дождаться нового дня? У них всегда есть их общее завтра, но его лучшему другу этого мало и он бесцеремонно отламывает ещё и половину от вашего сегодня.       Ты пытался привыкнуть, старался принимать, учился спокойнее реагировать или не реагировать совсем на их дружбу, но не смог. Каждый чёртов раз, когда ты слышишь их разговор, тебе хочется разбить его проклятый телефон об любую поверхность, но вместо этого ты просто уходишь в другую комнату и молчаливо смотришь в окно. Ты знаешь, что едва он нажмёт на завершение вызова, как в следующее мгновение окажется рядом с тобой.       Но это всё ещё не делает тебя первым.       Раньше было проще, но проще продлилось недолго.       Раньше его лучший друг даже нравился тебе. Весёлый, общительный, внимательный к мелочам и умеющий слушать других. Раньше было тогда, когда он не представлял угрозы для ваших отношений. Раньше закончилось в тот момент, когда ты стал жить вместе с ним.       Его лучший друг не прожигал тебя взглядом, не говорил гадостей в твой адрес, он, выпив в тот вечер больше обычного, сказал одному тебе: «Если бы не ты, то это был бы я. Но я есть всегда, а ты… Додумайся сам». Спустя день был долгий разговор с объяснениями, сожалениями, оправданиями. Самое лёгкое свалить всё на алкоголь, но правды это не изменит.       Ты обещал молчать.       Даже если бы тебя об этом не попросили, ты бы всё равно молчал. Ты не станешь счастливее, если будешь знать, что их многолетняя крепкая дружба развалилась из-за тебя. Ты продолжаешь мириться с ролью не первого, принимаешь приветы, шлёшь их в ответ и его лучший друг вряд ли догадывается, что ревность жрёт тебя изнутри, потому что думает, что ты поверил в его: «на самом деле я просто проверял тебя, но выпил лишнего и всё вышло из-под контроля. Извини».       Ты всё ещё зол.       Сейчас ты напоминаешь провод, который искрит в дождливую погоду, но ты испорченный провод, потому что искришь даже в ясный день.       Он друг… Он друг… Он друг…       Впервые ты услышал об этом, спустя месяц вашего знакомства. Вы тогда только начали встречаться с ним. Ты слышал это и несколько лет назад, и в прошлом месяце, вчера… И ты уверен, что сегодня вновь услышишь эту фразу. Но она давно уже не успокаивает тебя, её стало недостаточно.       Раньше он напоминал об этом реже, сейчас говорит почти каждый день. Раньше ты ревновал меньше, теперь же не можешь освободиться от этого чувства. В такой ситуации лучшим вариантом для вас обоих было бы расстаться, но ты не можешь поставить точку в ваших отношениях, как и не можешь перестать ревновать.       — Он друг, — понимая, в чём дело, напоминает родной голос. Тебя немного отпускает, когда ты чувствуешь, что тёплые руки обнимают тебя со спины.       — Лучший друг, — глядя из окна на огни ночного города, произносишь ты. Прежде ты никогда не зацикливался на подобных точностях, но этот случай особенный.       — Он лучший друг, с которым у меня никогда ничего не было и не будет. — Голос становится тише и мягче. Спустя секунду ты чувствуешь чужое дыхание на своей шее, от которого по всему телу бегут мурашки.       — Он знает о тебе всё. — Это не укор и не обида, это правда. Ещё одна из множества их общих правд.       — Ты знаешь обо мне больше, чем всё. — Тебя целуют куда-то в область правой лопатки, затем сцепляют руки на твоём животе и снова целуют, но уже в плечо. После чего ещё крепче прижимаются к твоей спине, и ты знаешь, что сейчас на его лице появляется немного грустная улыбка.       — Ты доверяешь ему, — не унимаешься ты. Почему-то сегодня ревность особенно властвует над тобой.       — Я доверяю тебе. — На твоё счастье это только ваша правда. Правда на двоих.       — Ты доверяешь мне тоже? — выделяя последнее слово, уточняешь ты.       — Не тоже, — спокойно отвечают тебе. — Я доверяю тебе. Я доверяю ему. Я доверяю вам двоим, как самому себе. Но это не повод ревновать. Он друг. И у него начинает налаживаться личная жизнь.       — Два дня и он опять заноет от своей личной жизни, жалуясь на то, какая она скучная и неинтересная. Два дня и он снова станет одиноким. — Ты говоришь о том, о чём вы знаете оба. Это будет не в первый и не в последний раз, когда его лучший друг разорвёт отношения, даже толком их не начав.       — Может, в этот раз ему повезёт?       Для тебя никогда не было секретом, что он хочет для своего друга лучшей жизни. Хочет, чтобы тот встретил хорошего парня, хочет для него нормальных стабильных отношений. Он хочет для него того, чего его лучший друг не хочет для себя сам. Потому что хорошо ему может быть только с ним. Но он ничего об этом не знает. Не догадывается или попросту не замечает. И вы оба: ты и его лучший друг молчите. Ни ты, ни его лучший друг не хотите рушить этой дружбы, но у каждого из вас свои мотивы.       Его лучший друг боится лишиться призрачной надежды на их общее «вместе», а ты не настолько жесток, чтобы заставлять его выбирать между вами. Было бы идеально, если бы его лучший друг встретил кого-нибудь, кого бы смог полюбить. Кого-нибудь совершенно не похожего на него.       Но идеально абсолютно не ваш случай.       — Скоро я совсем стану ревнивой истеричкой, — впервые признаёшься ты.       — Тогда мне не останется ничего другого, кроме как принимать и любить тебя таким, — ободряюще шепчут тебе на ухо и нежно ведут руками вверх по твоим, останавливаясь на плечах. — Потому что ты — главный смысл моего всего.       — Я не хочу быть таким, — вымученно произносишь ты. — Но пока я могу чувствовать, я не перестану ревновать. — Ты не боишься показаться смешным и ничтожным, не боишься прямо говорить о своих слабостях. Ваши отношения прекрасны тем, что вы можете поделиться друг с другом если и не всем, то очень многим, и услышать не только себя.       На какое-то время эти разговоры помогают остаться вам только вдвоём. На какое-то время его лучшего друга становится меньше в вашей жизни, но потом происходит очередной сбой и вас вновь становится трое.       Их разговоры о прошлом, планы на будущее, будь то новые рабочие проекты или предстоящие праздники; смех над шутками, которые, кроме них двоих, не понимает никто, мимолётные касания, дружеские объятия, постоянные поздравления с удачным завершением дела; бутылка любимого коньяка на двоих, который ты просто ненавидишь, закрытый чат в приложении, созданный ещё до встречи с тобой. И пусть в нём, кроме них ещё человек десять, не считая тебя самого. И ты знаешь каждое написанное им слово, но дурацкие смайлики его лучшего друга и двусмысленные пошлые подколы бесят тебя.       Ты ревнуешь.       Скорее всего, в трезвом уме и памяти ты не доживёшь и до пятидесяти, свихнёшься где-нибудь на сорока, максимум сорока пяти из-за этой пропитавшей тебя насквозь ядовитой ревности.       — Хочешь, на Новый год останемся дома? — томным шёпотом он врывается в твои мысли. — Ни к кому не пойдём и к себе никого не позовём. Будем вдвоём.       Ты хочешь этого больше всего на свете, но не уверен, что отмечать большие праздники в таком узком кругу правильно.       — Новый год должен быть ярким, шумным и запоминающимся. Должен оставаться в памяти хотя бы до дня рождения, — делишься с ним своим мнением.       — Сходим на ёлку на центральной площади, пошумим, потанцуем и посмеёмся вместе со всеми, посмотрим на салют и вернёмся домой, доедать оливье. — Ты совсем не удивлён, что он как всегда нашёл выход из положения. — Полежим в ванной минут сорок, а выйдя из неё, включим какую-нибудь советскую комедию, под которую будем заниматься любовью до самого утра. А потом заснём в крепких объятьях друг друга и проспим так до обеда. И когда проснёмся, нас всё ещё будет двое.       — Звучит красиво, — закрывая глаза и представляя услышанное, мурлычешь ты. А он, мягко целуя тебя в затылок, опускает ладони на твои бёдра и медленно начинает их поглаживать.       — Тогда так и сделаем, — решает он. — Хочешь, на неделю махнём в Питер и никому не скажем, кроме твоих родителей? Телефоны оставим дома, снимем номер в гостинице. Днём будем отсыпаться, а по ночам веселиться и гулять по городу. Давно ведь собирались. Хочешь?       — Хочу, — не открывая глаз, коротко отвечаешь ты. — Наверное, быть со мной такая проблема, — вдруг роняешь ты.       — Не хочу знать, как будет без тебя. — Он вновь пытается избавить тебя от дальнейших неприятных рассуждений на эту тему, но сегодня ты почему-то особенно разговорчив. Ты тонешь в сомнениях и неуверенности относительно своего места в его жизни.       — Ты никогда не останешься один, — проговариваешь ты и кладёшь свои ладони поверх его.       Ты тонешь сам и не сразу замечаешь, как он, крепко держа тебя за руку, тонет вместе с тобой.       — Но я не хочу остаться без тебя, — говорит он. — Ты не цифра и не порядковый номер. Ты дополняешь меня, как я дополняю тебя. Лучше не быть совсем, чем быть без тебя. — Он пытается удержать баланс между твёрдостью и мягкостью, старается быть убедительным, но не жёстким и ты, раз за разом удивляешься, насколько точно он чувствует эту тонкую грань.       — Ты слишком романтик, — подчёркиваешь то, в чём точно уверен.       Это так разрушительно, когда весь он — целиком и полностью не вызывает у тебя сомнений, но его лучший друг не внушает тебе доверия.       — Слишком романтик, который слишком любит тебя.       Его романтизм заразителен, а чувства взаимны.       — И я тебя слишком.       Когда-нибудь тебе будет мало поездки в Питер и недостаточно слов и признаний. Когда-нибудь ты станешь жёстче и, не выдержав, поставишь его перед выбором. Когда-нибудь ты проснёшься эгоистом, привыкшим требовать и получать своё.       Когда-нибудь не наступит никогда…