Один для двоих
28 мая 2022 г., 22:42
Ты давно живёшь счастливо-сложной жизнью: ты любишь сам, и это всё взаимно...
Ты думал, быть счастливым просто. Ведь в твоих грандиозных и далеко идущих планах всё всегда было именно так. Но ты знатно просчитался. Это оказалось сложнее. Сложнее, чем в шестнадцать остаться без родителей, потому что такой сын им не нужен; чем искать понимания и поддержку у совершенно посторонних и незнакомых людей и не найдя её потерять всякую надежду и опустить руки; чем спустя долгие три месяца встретить человека, во многом похожего на тебя; чем позже восстанавливать своё настоящее из рваных уродливых кусков и закладывать крохотные аккуратные кирпичики для нового, ещё совсем неизвестного будущего. Сложнее, чем внезапные командировки, выматывающие перелёты, долгие и нудные, хоть и полезные переговоры; чем ощущение, что коллеги, которые больше конкуренты, наступают тебе на пятки и уже дышат в затылок; чем необходимость дружить с неприятными людьми, с которыми, будь у тебя выбор, ты бы даже здороваться не стал. Сложнее, чем нищая комнатёнка, скромные гостиничные номера, съёмные квартиры на окраине города... Это сложнее всех вместе взятых трудностей, что тебе пришлось пережить. Но счастье... оно ведь простое, думал ты. Лёгкое и смешное. И у тебя почти такое. Тихое, спокойное, уютное внутри твоей собственной квартиры и быстрое, суматошное, нервное вне её стен. Твоё счастье просыпается с тобой в одной постели, мягко целует в уголок губ, желает доброго утра и голышом идёт на кухню, чтобы заварить вам чай. Твоё счастье улыбается ярче солнца, смешно щурит свои карие глаза и морщит конопатый нос, грозясь в сотый раз за прошедшие две недели постричься налысо, потому что «отросшие пакли» всё больше раздражают его, но не делает этого — терпит, потому что знает, что так нравится тебе. Твоё счастье держит наготове ложку, обещая запустить её прямиком тебе в лоб, если в ваш выходной ты ещё хоть слово скажешь о своей любимой работе, но он же не простит тебе желания держать его как можно дальше от своих проблем. Твоё счастье, вымотавшись за день, сладко позёвывает у тебя на плече и едва слышно шепчет: «Если буду мешать, толкни меня на подушку». Твоё счастье знает о тебе всё, и это не пугает, потому что сам ты тоже знаешь его как облупленного... Ты думал, быть счастливым просто. Ведь ты уже был счастлив. Ещё задолго до встречи с ним. Высокооплачиваемая должность в солидной фирме, налаженные крепкие деловые связи, некрепкие и неделовые, но вполне приятные, а главное, полезные для здоровья встречи; завтраки, обеды и ужины в дорогих ресторанах, отпуска в заграничных странах, крутые автомобили, собственная двушка и... один-единственный по-настоящему близкий и родной человек. Твоя поддержка. Надёжная опора. Твой лучший друг. Сейчас ты понимаешь, что это было только частью твоего огромного счастья, но тогда казалось, что иметь всё это вместе и есть огромное счастье. Тебе больше не о чём было мечтать. Ты и не мечтал. У тебя и так всего было вдоволь и счастьем накрывало по самую макушку. Если бы тогда кто-нибудь сказал тебе, что найдётся кто-то, кто поставит всё твоё счастье под сомнение, ты бы не поверил. Не стал бы ни самоуверенно ухмыляться, ни издевательски смеяться, ни громко ругаться, ни упрямо переубеждать... Ты бы просто не поверил. Потому что не может совершенно глупая и нелепая перепалка в социальной сети из-за советских комедий основательно встряхнуть всё то, что строилось не один год. Это было невозможным для тебя. Вновь стать сомневающимся, нерешительным и неуверенным в себе мальчишкой, когда ты давно уже взрослый, зрелый и состоявшийся во всех смыслах молодой мужчина... н е в о з м о ж н о. Ты увлёкся им за считанные комментарии. И пока ломал голову, ища весомый повод и подбирая нужные слова, чтобы продолжить общение в личке, он написал сам. Довольно скоро вы обменялись номерами телефонов и так же скоро его звонки, ровно как и сообщения, стали гарантом твоего хорошего настроения. Сам того не зная, он успокаивал тебя и расслаблял. Только двое (он и твой лучший друг) знают, как тебе не просто сходиться с новыми людьми, но с ним... Он так легко и так быстро нашёл к тебе подход, что ты, не успев подумать о нём, как о новом человеке в своей жизни, уже говорил с ним так, будто вы выросли вместе. Он был словно маленький хитрый паучок, что только-только научился плести паутину и выбрал тебя первой жертвой. Что делать и как правильно не знал, но неопытность свою не выдавал. Ты охотно отвечал на все его вопросы, искренне смеялся над всеми его шутками, подбадривал, когда ему это было нужно и просто ждал удобного случая, чтобы пригласить на свидание. Думал, что в первый раз он точно тебе откажет, но нет, он решил тебя удивить и согласился сразу. Для тебя всё прошло идеально, как в самых лучших традициях ромкома: кино, ресторан, ты как настоящий джентльмен подвёз его до дома, вы поцеловались у твоей машины... Ты счастливый под утро вернулся к себе. Отправил ему SMS, но ответа не получил. Это не стало поводом для беспокойства, ведь он мог просто уснуть к тому времени. На следующий день были проигнорированы все твои звонки. К вечеру, не выдержав, ты всё же написал ему сообщение. «Почему не отвечаешь?» — коротко и по делу спросил ты в SMS и спустя полчаса получил ответ: «Спасибо за классный вечер, но на этом всё». И следом: «Извини, что сразу не сказал. Не знал как». Твой номер телефона оказался заблокирован, как и три странички в социальных сетях (две из которых были фейковыми). А подъезд, у которого вы поцеловались... Ни одна из любопытных и словоохотливых бабулек в глаза не видела твоего хитрого паучка. Тебе и раньше (было дело) отказывали, но чтобы так... ни разу. Маленький хитрый паучок без всяких видимых на то причин сам неожиданно разорвал свою паутину. Времени на долгие размышления почему всё получилось не так, как могло бы, у тебя, как такового, не было — предстояла непростая двухдневная командировка, но будучи наслышанным о занудстве потенциальных партнёров ты думал, что тебе не хватит и недели, чтобы их заинтересовать. Вечером первого командировочного дня, ощутимо устав от ожидаемо затянувшегося рабочего разговора ты, сделав глубокий вдох, всё же решил попытать удачу и позвонил ему с нового номера. Он ответил после второго гудка. Ты боялся, что как только скажешь: «Привет», он тут же сбросит вызов. Всё бы так и случилось, если бы ты вовремя не продолжил говорить своим почти севшим голосом. — Что с тобой? — обеспокоенно спросил он. Ты смутно помнишь, что тогда ответил, наверное, частично сказал правду, частично соврал, возможно даже успел надавить на жалость, но, воспользовавшись полученным шансом по максимуму, тебе всё уже удалось уговорить его встретиться снова. Только радость была недолгой. На второй командировочный день твой телефонный звонок остался без ответа. В написании сообщений не было смысла. Вообще, во всём, что касалось его, не было больше смысла. Сотни мыслей крутились в голове и все сводились к тому, что тебя обманули — ответили на всё «да», чтобы скорее отвязаться, после чего снова отправить в блок, но забыли. Вечером ты позвонил снова. Тогда это казалось больше глупостью, нежели слабостью, хотя, если уж и рассуждать об этом так, то это было и то, и другое вместе. А если всё же забыть о задетом самолюбии, то это то, что называется единственным верным решением, потому что тебе ответили. Спустя некоторое время он признался, что действительно хотел заблокировать и твой новый номер, но из-за твоей настойчивости и данного тебе по глупости обещания, сделать этого не смог. Для тебя возвращение в город ещё никогда не было настолько волнующим. Вылет самолёта задержали почти на два часа и ты прилетел с заметным опозданием. Ты боялся не успеть. Такси, что с комфортом везло тебя до работы, останавливалось перед каждым светофором; руководство, что обычно обходилось парой-тройкой действительно важных вопросов, в тот раз вызнавало всё, вплоть до самых незначительных мелочей. Накрылись все твои планы приведения себя в порядок, потому что времени на то, чтобы смотаться домой, не осталось. Пришлось идти как есть. Когда вы увиделись снова, спустя каких-то четыре дня, в месте, которое выбрал он, у тебя, после насыщенных разными событиями прожитых будней, не осталось сил для радости. — Ты можешь найти себе лучше, — осмотрев тебя с ног до головы, но ни слова не сказав о твоём внешнем виде, с заметной прохладцей ответил он на произнесённое тобой короткое приветствие. — Ты встретился со мной, только чтобы сказать об этом в лицо? — борясь с накатившей усталостью, поинтересовался ты, не отводя от него взгляда. — Да, я подумал, что так будет правильнее, — честно признался он. — Мы можем поговорить где-нибудь, где не так шумно? — вместо возражений и переубеждений, спросил ты. — Не думаю, что здесь найдётся что-то, что бы соответствовало твоему статусу, — не сдавался он. — Тебя не волновал мой статус, когда мы общались по телефону, — ответил ты в тон его упрямству. — Я же не знал, что ты... — промямлил он. — Я думал, что ты понтуешься. Хочешь произвести впечатление, а на самом деле... — То есть мои деньги для тебя проблема? — спросил ты, и получив в ответ слабый кивок, продолжил: — Машину я арендовал, денег на ресторан назанимал у друзей, одежду купил по дешёвке на рынке. — Ты влез в долги, чтобы сводить меня в ресторан? — уточнил он. Ты несколько секунд не моргая смотрел ему в глаза. Следил за его реакцией. Ждал чего-то необычного, но всё было... никак. Ни капли ни романтично, ни волнующе, ни напряжённо. То ли из-за твоей усталости, то ли из-за его упрямства, но ни зацепить, ни пробудить в нём заинтересованность в себе у тебя не получалось. Ты не был пьян, но казалось, ещё немного, и твой язык начнёт заплетаться, или, что ещё хуже, ты начнёшь забывать, что хотел сказать. — Нет, конечно, — ответил ты, но он и сам это знал. — У меня правда есть деньги. И я могу себе позволить и крутую тачку, и дорогой ресторан. Но сейчас, веришь, мне абсолютно всё равно на крутость и дороговизну, потому что я только сегодня вернулся из командировки и... — Нужно было просто сказать, что ты не сможешь прийти. Мы бы договорились на другой день, — перебил он тебя. — Почему же не смогу? — с вызовом спросил ты. — Я смогу. А вот ты не сможешь. Ты и сейчас не можешь. Уже хочешь уйти? — Я для тебя слишком прост, глуп и беден, — не реагируя на твою резкость, только и ответил он. — Я не могу устроиться на нормальную работу, езжу на общественном транспорте и снимаю комнату в общежитии. — Когда-то я тоже был простым, глупым и бедным,— начал ты. — Ездил на общественном транспорте и жил в крошечной комнате. — Но тебе тогда было не двадцать пять, — стыдясь своего материального положения, признался он. — Ну и что, — пожав плечами, ровно заметил ты. — Мне всего лишь повезло больше, чем тебе. — Как у тебя всё просто, — хмыкнул он. — Зато у тебя всё сложно, — проговорил ты. — Я ж тебя не замуж зову... — Заметив его ошалелый взгляд, ты замолчал. Спустя секунду, неловко прокашлявшись, добавил: — Давай просто попробуем и посмотрим, что из этого получится. В недорогой, но очень уютной кафешке, стоявшей на самом углу улицы, вы просидели больше двух часов. Разговаривали мало, больше молчали, но молчание тебя не тяготило. Поначалу он почти не смотрел на тебя, всё больше внимание уделял еде в своей тарелке и светло-зелёным стенам небольшого помещения. В какой-то момент, не выдержав к себе такого отношения, ты спросил: — Я совсем тебя не привлекаю? Он слегка поперхнулся. Ты засмотрелся на него. Тебе показалось милым, что твоя прямолинейность заставила его разволноваться до красных щёк. Ты совсем отвык от таких честных эмоций. Уже долгое время тебя окружали другие люди, эмоциональность которых сводилась больше к деньгам, чем к настоящим чувствам. — Ладно, — сдался он, и достав телефон, добавил: — Давай попробуем и посмотрим, что получится. Повернув телефон так, чтобы тебе было видно, что твой постоянный номер разблокирован, а следом за ним разблокированы и странички социальных сетей, он, проследив за твоей реакцией, спросил: — Теперь доволен? — Ты можешь приехать домой и снова меня везде заблочить, — не то, чтобы ты предвидел его следующие шаги, но такие действия были вполне ожидаемы. — Теперь не могу, потому что дал слово, что мы попробуем, — решительным тоном заявил он. Уставший, помятый, замотанный, но счастливый ты вернулся домой. Такого не говорят на второй встрече, что по большому счёту не считалась свиданием. А ты тогда ничего лишнего и не сказал. Но никто не мог запретить тебе думать об этом. Ты абсолютно точно, без всяких сомнений, был очарован им и по уши в него влюблён. ...Так кто же тот, кто устанавливает правила влюблённости? Кто отмеряет время, когда уже можно признаваться в чувствах и рассчитывать на взаимность? Разве у всего этого могут быть какие-то точности и одинаковости для всех? Разве признание в любви через день после знакомства или через полгода отношений дают хоть кому-то хоть какие-то гарантии хоть в чём-то? Ведь нет же? Потому ты и не видел смысла тянуть, и уже на второ-третьем свидании, крепко обнимая его и целуя, сказал: «Я влюблён в тебя». Не наверное, не кажется, не может быть, а уверенное: «Я влюблён в тебя». «Я в тебя тоже», — на выдохе признался он. Ты даже не надеялся на это. Не ждал так скоро. Хотя сам же для себя решил, что нет никаких скоро или медленно, есть только то, что ты чувствуешь в конкретную секунду. Тебе повезло, что тогда вы чувствовали одинаково. Тебе везёт до сих пор, потому что с того времени не изменилось ничего — вы всё ещё чувствуете одинаково. После того первого признания сразу стало как-то проще. И легче. Разговоры по душам, прогулки по вечерам, походы в кино и рестораны, поездки за город, дни рождения друзей... Он всё чаще стал оставаться у тебя с ночёвкой. Нет, совсем без недопонимания и мелких, незначительных ссор не получалось. Наверное, на начальном этапе без этого не обходятся ни одни отношения, но всё равно было легче и проще, потому что тебе удалось помочь ему поверить в себя. Потому что Ты в свои двадцать семь многого достиг, а у меня в мои двадцать пять нет и десятой части от всего этого... перестало звучать как приговор, по которому он запрещал себе вступать с тобой в отношения; потому что появилась уверенность, что это вы точно переживёте. Ты впустил его в свою жизнь быстрее, чем он в неё попросился. И ни разу об этом не пожалел. Нужно быть неблагодарным идиотом, чтобы спустя столько лет найти что-то, о чём можно было бы пожалеть. Сейчас ты счастлив. Действительно счастлив. Ты всё ещё безумно влюблён. И ты не менее безумно любим. И рядом с тобой по-прежнему твой единственный лучший друг, с которым вы когда-то делили еду, постель, комнату... Ты уже и не вспомнишь всего того, что было поделено на двоих. Что было отдано друг другу в периоды предательства, потерь и падений. Твоя счастливая и удачная жизнь повод для людской зависти, но ни один из завистников даже не догадывается, что самое ценное и самое важное, то, за что ты держишься, — оно не материально. Твоё счастливое утро — горячий, обжигающий губы чёрный чай, который он заваривает голышом в ставшей теперь уже вашей двушке, и сообщение в Ватсапе от лучшего друга, задолбавшегося просыпаться в такую рань. Твоя счастливая жизнь — быть уверенным в том, что завтра ничего из этого не изменится...
