Илайя. Исповедь Цепного Пса

В начале 22 века — человечество далеко продвинулось в разных научных сферах и совершило очень много разных открытий в медицине и в психиатрии, в частности. Многих душевнобольных — теперь не просто изолируют от социума. Им помогают адаптироваться и жить в ладах со своими проблемами, избегая асоциальные или антисоциальные поведенческие черты. Таких все также направляют на изоляцию. Тут уж ничего не поделаешь — буйные. Ну, а есть и такие пациенты псих.больниц, у кого те самые «Желтые справки» и не заподозришь, пока общаться не начнешь, и то не факт. И я как раз одна из таких. Алина Ивановна Разумовская, или Аленька для своих. Самый обычный с виду человек, лучший работник месяца за последние лет пять. Привлекательная женщина бальзаковского возраста. Блондинка, глаза серо-зеленые, тело подтянутое, где не нужно не висит, где нужно выпирает. В моем-то возрасте! Даже морщин не так уж и много на лице. На глазах утиные лапки, да возле губ немного. И голова не болит, и на не перезвонившего не обижаюсь, порой даже сама не перезваниваю. Хорошая подруга и т.д и т.п… Вот только меня ОКР съедает постепенно. Ну, вообще многие в наше время живут с разными заморочками и вообще не переживают по этому поводу. Вот и я не переживала какое-то время. У меня ведь эта проблема была сколько себя помню. Может быть, некоторые мои «ритуалы» и не имели раньше ничего общего с расстройством, но пришли из детства. Как сейчас помню. Уборка — наше все. Каждый день уборка. Раз в неделю интенсивная уборка. Раз в месяц — генеральная уборка. Раз в три месяца — расхламление. Мать всегда приучала меня к чистоте, ругала за «грязь» на лице, на столе, в тетрадях и также и за «грязь» в голове. И чтобы не расстраивать мать, многие действия перешли под гриф «обязательно». Постепенно любовь к чистоте переросла в навязчивую идею о том, что это все ещё недостаточно чисто. Или о том, что вон в том углу все еще есть грязь, которую я не увидела, а значит не оттерла. Этого всего оказалось достаточно, чтобы моё ОКР начало развиваться и крепчать. Постепенно все это стало смыслом жизни. А дальше, как говорится, больше. Любовь или пристрастие к чему-либо, постепенно становились навязчивыми идеями, появлялись новые ритуалы. Некоторые не приживались, некоторые оставались на всю жизнь. Но все это очень долго мне вообще не мешало жить. Ну, подумаешь навязчивые состояния. Подумаешь, не могу успокоиться пока не сделаю то, что «требует» мозг. Ручку там протереть, руки помыть раза два, или лучше все три; постучать по столу; у двери постоять, открыть-закрыть её пару раз перед выходом, ну или еще что-то. С каждым годом, мне становилось все хуже. Почти все мои ритуалы переставали работать как надо, и мне приходилось их повторять. И снова. И снова. И снова. Моя паника перед сном начала раздражать мужа. И мы стали часто ругаться, а потом и вовсе развелись. Ну, а кому понравится, если перед тем как лечь спать твоя жена 20 минут проверяет «Закрыты ли двери, выключен ли свет, работает ли холодильник, готова ли на завтра одежда. А дверь? Дверь то закрыта? Свет в коридоре выключал? А в ванной? А точно закрыл дверь? Проверь. А кран не бежит, хорошо закручен? Проверь. А когда проверял дверь закрыл? Хорошо, свет выключи». Будь я на месте моего мужа — я бы психанула еще раньше. И как муж меня терпел так долго? Святой человек, однако. Даже ненавидеть его не за что, рада за него даже. В общем, в какой-то момент стало все настолько плохо — что жить нормально было невозможно. Просто однажды поймала себя на том, что пол часа пялюсь в стену, стоя в кожаных перчатках, бахилах, с ведром в одной руке и шваброй в другой, вокруг чистый пол, а я залипла потому, что вокруг все чисто, а мои бахилы грязные, я же сейчас пройду и пол испачкаю. Это очень сложно объяснить, просто я вдруг поняла, что все совсем плохо. И тогда, моя подруга нашла объявление о наборе людей с ОКР в какой-то проект. Некая экспериментальная программа оздоровления больных с запущенным ОКР с вероятностью полного выздоровления, или хотя бы ослабления навязчивых состояний и выработка возможности бороться с ними. Так сказать, чтобы жить не мешали. Сначала я сомневалась. Но потом, обдумав все, я решилась и заявка была подана в течении того же дня. Каково же было мое удивление, когда через два месяца мне все-таки позвонил менеджер. Приятный женский голос на другом конце телефонного провода назначил встречу, на которой чуть позже и решилась моя судьба. Меня включили в список участников, что станут первыми в числе испытателей программы. На пол года нас должны будут увезти из города, и там, в режиме пансионата, под камерами, мы будем лечиться. Естественно, я согласилась. И вот я приехала. В большом доме, куда нас поселили, помимо меня, было еще 15 человек: 7 девушек и 8 парней. Сошлись мы все очень легко. Иногда ругались, иногда бурно веселились, но чаще всего мирно друг друга игнорировали. Прошло 6 месяцев с моего заселения в этот особняк. Мы прошли огромное количество часов психотерапии, как групповой, так и индивидуальной. Исписали сотни и сотни страниц в тетрадях. Изрисовали кучу блокнотов, разрушили миллионы миллионов нервных клеток, сотнями пережитых истерик, слез, криков и огромной кучей мата. Но зато сейчас, спустя полгода, я чувствую себя намного лучше. Навязчивые мысли, идеи и состояния пусть не пропали, но теперь они не такие частые и поглощающие разум. И это уже хлеб, жить намного легче. А некоторые приступы, я даже могу контролировать не впадая в истерическую панику. Например, ситуация с мытьем рук. Ванная комната одна на 16 человек. Тут даже если не хочешь — научишься ждать, даже если очень, ну очень, приспичило. Сегодня в нашем «пансионе для Душевнобольных», как мы между собой зовем это место, особый день. Выходной. А еще у троих из нас День Рождения. С утра групповая терапия, в обед приготовления к вечеринке. Вечером — сама вечеринка! Настольные игры, фанты, угадай кто, сколько лет живет кукушка, сладости и ни капли алкоголя. Но... Да, здравствует, администрация проекта! Пару бутылок шампанского наш психолог нам подогнала. Я выпила тогда пару глотков, за компанию с товарищами по несчастью, и как-то не обратила внимание на странный привкус пойла. И, откровенно говоря, зря. Что именно произошло и как — не имею ни малейшего понятия. Могу лишь сказать, что это шампанское стало последним, что я пила в этой жизни. Через какое-то время, после последнего глотка, или может через несколько часов после первого, у меня очень сильно закружилась голова. Глаза стали слипаться, хотелось лечь спать прямо там, где стою. Или вот там, на коврике у входной двери. Или в ванной на кафеле. Или на кухне под столом. Где-нибудь, только бы прилечь. Ненадолго… Молча добравшись до своей комнаты, проверив все выключатели, все сумки и ценные вещи, которые были надежно спрятаны, я переоделась и, под молитву, легла спать. Больше я не проснулась. И то ли шампанское было отравлено, то ли я везучая такая с какой-нибудь редкой аллергией, которая и схватила меня ночью за глотку, практически буквально. Но перед «концом», ко мне во сне пришел Кот. Этакая пародия на Чеширского кота из Страны Чудес. Смотрел на меня долго-долго, пока я во сне молилась. А потом спустился с дерева и не раскрыв рта «заговорил» со мной. — Значит, Алина Ивановна. Здравствуйте. — Промурлыкал кот, улыбаясь и смотря мне прямо в глаза своими зеленющими. Я неловко упала задницей на землю, и наши глаза оказались на одном уровне. Здоровый, скотина. — Здравствуйте, Мистер Кот, — улыбнулась я ему в ответ и решила, раз уж это сон, почему бы вежливо не поболтать. Все-таки моя больная фантазия чего только не придумывает. А это просто кот. Говорящий, пфф, плод воображения и всего-то. Как же я ошибалась тогда, кто бы знал… — Ой, какая вежливая. Даже жаль. А у меня для тебя две новости. Одна ужасная, вторая нехорошая. С какой мне начать? — Давайте, с той что ужасная, — кивнула я. — Ты задохнулась во сне, — я замерла, мистер Кот подошел ближе и потерся о меня головой, мурлыкая, — точнее задыхаешься, вот прямо сейчас. Пройдет секунда и тебя больше не станет. Я как воды в рот набрала. Сижу, молчу, смотрю на кота. Он еще так интересно интонацию подобрал, что не ясно — издевается он надо мной или и вправду так огорчен чем-то. Отчего же я ему тогда сразу поверила не до конца мне понятно. Я как будто и сама знала, что умираю, а этот мистер Кот просто глаза мне раскрыл на очевидный факт. Вот только что делать-то теперь – непонятно. — А вторая? — Хрипло спросила я и чуть было не подавилась, когда из моего рта раздался совсем не-мой голос. Скрипучий такой, жуткий. С хрипами и рваными вдохами-выдохами. Ну, да. Я же задыхаюсь. И никто, сволочи, мне на помощь не спешит придти! — Вторая будет лучше, чем первая, но не такая радужная как могла бы быть. Так, что, не очень-то радуйся. Через секунду, когда ты, наконец, задохнешься, тебя перекинет в новое тело. И будешь ты снова жить. — Почему эта новость НЕ хорошая? — голос мой почти совсем пропал, лишь шепот хриплый из горла раздается, но Мистер Кот меня услышал. — Потому, что жить ты будешь не с рождения. И кинет тебя прямо в гущу событий. А вместе с тобой туда попадет твое ОКР. Не зря же, таких как Ты называют «душевнобольными». На него сверху наложится еще кое-что интересное, а жить и вникать придется нахрапом. Полна горница огурцов, кхм, то есть проблем. Ну, правда, война в том времени уже кончилась, а новая ещё не началась. Уже хлеб. Мистера Кота я слушала очень внимательно, сидя на земле, и пристально глядя в его зеленые глаза. И пока он со мной говорил, так ни разу и не моргнул. Я не пропустила ни слова. Мне хотелось переспрашивать каждую его фразу, правильно ли я его поняла, точно ли я смогу, и что он вообще хотел сказать, когда что-то говорил. Но, слава великой Терапии, я смогла подавить жесткое желание начать переспрашивать по двести раз одно и то же. Однако весь спектр ощущений мой мозг выдал мне сполна. Выбора мне никто, собственно, не дал, мнения моего не спросил. Поставили, так сказать, перед фактом: всё, мертва. Да и вообще всё это за одну секунду случилось. Тик. И вот я уже другой человек. Или даже не человек. А мистер Кот просто пришел со мной информацией поделиться, чтобы я от паники спаслась. Этакий аль-тру-изм. То есть, я в любом случае была бы мертва и, как он сказал, закинута в самую гущу проблем, но так хотя бы буду об этом знать хоть немного заранее. Как когда-то сказал один мой любимый персонаж из какого-то сериала (не помню его название): предупрежденная жертва — вооружённая жертва. Он потом еще что-то вещал мне про магию, темных Лордов и странных мальчиков, которые зачем-то выжили. Сознание плыло, я не могла понять, зачем тому мальчишке вообще понадобилось выживать, если его… а что там с ним сделали-то? Я вот вроде слушала его речи, но не слышала, как будто. Помню, что перед самым моим пробуждением он что-то еще сказал про то, что я ему понравилась и он решил сделать мне подарочек, который я хоть и оценю, но не сразу. Мы попрощались с Мистером Котом как-то скомкано. Вернее он попрощался, а я только кивнула, потому что голос мой совсем пропал. Кот стал забираться на дерево, откуда до этого спрыгнул, и уселся на ветке. Я только сейчас обратила внимание на то, что его лапа цепью к дубу прикована. Я подавилась воздухом. Кот-ученый ходит по цепи кругом. Однако. Я привалилась на травку под деревом и с гаденькой улыбочкой попросила кота рассказать мне сказку. Если бы он мог, он бы поржал надо мной или вместе со мной. И хотя фыркнул он очень выразительно, сказку все же рассказал. Про трех братьев, которым смерть сделала подарки. Но с помощью этих же подарков забрала двоих братьев. А третий сам к ней пришел, к Смерти, то есть. Странная какая-то сказка. В конце все умерли. А как же жили они долго и счастливо? Особо долго поразмышлять над этой сказкой я не успела. Меня словно выдернуло из моего маленького транса и сдавило легкие жуткой болью. И если бы смогла - я бы громко вскрикнула. Агония продлилась недолго и вскоре я смогла вдохнуть. Вместе с моим вдохом по пространству пронесся чей-то громкий, скрипучий выкрик: — СЛИЗЕРИН! — последовали жидкие аплодисменты. «Занятно» подумала я в тот миг, но ничего не поняла. Кто сказал, что сказал? Какой такой Слизерин? И где мистер Кот? И почему темно? Глаза я хотя и открыла, но все равно какое-то странное ощущение. Я решила обдумать свое положение, но в глаза резко ударил яркий свет. Даже слезки потекли.

      

С моей головы сняли распределяющую шляпу.

«Вот значит как. И кто из вас Слизерин?», — осматривая столы подумала я. Но вопреки всем законам логики — мое тело само по себе, без моего участия, подскочило с табуретки и пошло куда-то в сторону Серебристо-зеленых. Вот так новости, однако.