Амброзия

Не делайте себе кумиров и изваяний, и столбов не ставьте у себя, и камней с изображениями не кладите в земле вашей, чтобы кланяться пред ними, ибо Я Господь Бог ваш. Если вы будете поступать по уставам Моим и заповеди Мои будете хранить и исполнять их, то Я дам вам дожди в свое время, и земля даст произрастения свои, и дерева полевые дадут плод свой. Если же и после сего не послушаете Меня и пойдете против Меня, то и Я в ярости пойду против вас и накажу вас всемеро за грехи ваши, и будете есть плоть сынов ваших, и плоть дочерей ваших будете есть; разорю высоты ваши и разрушу столбы ваши, и повергну трупы ваши на обломки идолов ваших, и возгнушается душа Моя вами. Города ваши сделаю пустынею, и опустошу святилища ваши, и не буду обонять

приятного благоухания жертв ваших.

Левит 26:1-30

      По привычке я встал рано. Стрелка часов едва перешагнула за восемь. Кухню заполнил запах табачного дыма, растворимого кофе и подгоревших яиц. Куриных яиц. Я не уследил за омлетом и он подгорел по краям. Старая, чёрная от сантиметрового слоя копоти сковородка плохо справлялась даже с самой простой глазуньей. Одной рукой я наливал кофе в чёрную кружку с надписью «ЦЕРБЕР», второй пытался вилкой отскрести яйцо со дна сковородки. Голова немного гудела после вчерашнего вечера, но я ожидал худшего. Я последний раз затянулся сигаретой и воткнул окурок в блюдце, которое сегодня служило мне пепельницей.       — Боже, что это за запах?       Я вздрогнул от её неожиданного появления. Кэт подкралась незаметно, дошла до меня на мягких кошачьих лапках, не издав ни звука. Её появление застало меня врасплох, от чего я чуть было не перевернул сковородку на пол. Она вопросительно вздёрнула бровь и посмотрела на меня как на придурка, а я в ответ на неё: она, не стесняясь, ходила по квартире в одной тонкой чёрной маечке, которая даже не прикрывала до конца её живот. Кэт снова с отвращением глянула на содержимое сковородки в моей руке и скривилась.       — Фу, тебя что, вырвало? — посмеялась она.       — Это омлет. Ты будешь? — спросил я специально, чтобы она отказалась.       Кэт нагло полезла за моё плечо, потянулась к полке и достала кружку. Она самовольно насыпала ложку кофе «Diabofe», налила кипяток до краёв и взяла кружку в руки, пытаясь согреть тонкие холодные ладони. Вновь глянула на омлет и отрицательно покачала головой.       — Я такое не ем.       — А какое ты ешь? — также язвительно передразнил её я.       — На завтрак? Ну знаешь, точно не… такое, - она деловито покрутила пальчиком над омлетом, — По утрам я люблю блинчики. С кучей черничного варенья.       — Черничное варенье? В Аду? А чего не с кусочками персиков сразу?       — Может, и не черничное. Я не знаю, из чего его делают, что ты пристал?       Она глотнула кофе, чуть скривилась от вкуса и посмотрела в окно, пока я продолжил заниматься приготовлением завтрака.       — А тебе разве не надо в свою эту контору? — спросила она, не убирая взгляда от окна.       — Нет. Я вчера уволился из ЦЕРБЕРа.       — Просто взял и свалил?       — Да, вот так просто, представь себе. Сейчас мне не до этого. Как только разберусь с делами, может и вернусь, но не сейчас.       — Значит, мы можем уехать куда-нибудь?       — Не дождёшься, Кэт, — погрозил я ей пальцем, — Даже не пытайся снова начать эту тему.       — Ладно-ладно, мне просто интересно было.       Кэт села голыми ягодицами на стол прямо возле моей тарелки с омлетом и вальяжно закинула ногу за ногу, совершенно не стесняясь моего случайного взгляда на её бёдра. Увидев, как я похабно пялюсь, хитрая улыбка блеснула на её губах, она немного расслабила ноги, но только так, чтобы ничего видно не было, но очень хотелось заглянуть поглубже. Она прекрасно знала, как это делать, буквально поймав мой взгляд направленный ей между ног. Кэт, словно не замечая меня, снова отвернулась к окну, покачивая голой ножкой, а затем, как ни в чём не бывало, опустила руку на то место, куда я незаметно глазел.       — И как твоя девушка отнеслась к тому, что ты ушёл с работы? — невзначай продолжила она, пока я жевал омлет, — Я про ту, что угрожала меня линчевать прилюдно.       — Алиса — не моя девушка, — ответил я с полунабитым ртом.       — Интересно, а она сильно будет ревновать из-за того, что ты сегодня трахался со мной? Или мне стоит бояться новых угроз?       — Это уже не важно. Её больше нет.       — В каком смысле «больше нет»? Вы всё-таки расстались? Из-за меня?       — Нет, всё намного проще — она застрелилась.       — Ого, я… — Кэт на секунду замешкалась и потеряла издевательский оскал, но потом всё же продолжила как раньше, — Я, конечно, знала, что она мне не конкурент, но даже не предполагала, что её реакция будет столь… резкой.       — Ты себе льстишь, Кэт.       — А по-моему, Билл, кто-то не хочет видеть очевидного, — она допила кофе двумя-тремя большими глотками, — Прекрасная молодая девушка в самом рассвете сил, — она встала и покрутилась, — Явно лучше бабы, что пытается в очередной раз вдохнуть в себя немного красоты и молодости. Тебе так не кажется?       — Мне так не кажется, — серьёзно ответил я, но Кэт, кажется, пропустила это мимо ушей. Она внимательно разглядывала кухню: оперлась о столешницу и наклонилась так, что её голые ягодицы вылезли ещё сильнее из-под короткой маечки.       — Кстати, здесь не так уж плохо, если не считать твоей стряпни. Получше, чем в моей общаге. И, раз претенденток больше нет, я, пожалуй, всё же останусь здесь.       — Останешься? В каком это смысле останешься, Кэт? Хочешь жить со мной? — я чуть было не подавился кофе, — А меня кто-нибудь спросил?!       — Билл, открою секрет: мужчину не обязательно спрашивать, если ты знаешь, что он этого хочет.       — И спать будешь в моей постели?       — Я думаю, да. Не на диване в гостиной же. Он, прости Господи, скоро развалится. Если честно, мне было уже не по себе, казалось, что он рухнет подо мной, когда ты трахал меня вчера.       — Интересно, что сделает моя жена, если узнает, что я приютил проститутку? И в отличии от Алисы, она точно разговаривать не будет.       — Жена? — Кэт скептично улыбнулась, — Кому ты затираешь? Посмотри на свою берлогу. Здесь не было женщины примерно лет пятьдесят.       — Не поверишь, но примерно столько её здесь и не было, — тихо пробурчал я и деловито сложил руки на груди.       — Я думаю, что мы договорились. Да, Билл? — она развернулась на носках и пошла в сторону гостиной, виляя своей голой задницей, которая так и притягивала мой похабный взгляд.       — Мы ни о чём не…       Мою фразу на половине прервал звон телефона, доносившийся из гостиной. Я замер, Кэт также посмотрела в сторону звука.       — Кажется, это тебя, — сказала она и пошла дальше, — Я пойду приму ванну.       Я хотел было закончить, но она быстро исчезла за углом, а телефон тем временем продолжал звонить. Кэт хлопнула дверью ванной, а я поднял дребезжащую трубку, надеясь, что хоть раз там не будет чего-то страшного.       — Ты знаешь, где находится Блаудин Гарден? — сразу же сказал мне грубый голос с той стороны. Я узнал его сразу, это был Азеллар.       — Знаю.       — Тогда я жду тебя здесь. От твоего дома до сюда минут десять. Дам пятнадцать, чтобы ты успел собраться.       Он тут же бросил трубку. Я посмотрел на телефон, из которого доносился протяжный звон и положил.       Я оделся и зашёл в ванну к Кэт. На всю открытый кран заливал ванну, пар уже заполнил всю комнату, обнажённая девушка с завёрнутой в полотенце головой мирно лежала в горячей воде, прикрыв глаза. Услышав открывающуюся дверь, она неспешно приподняла веки и глянула на меня.       — Пришёл просто поглазеть или залезешь? — сказала она и обратно закрыла глаза.       — Мне нужно уехать. По работе.       — По работе? Ты же уволился.       — По другой работе, Кэт.       — Ладно, — равнодушно ответила она, — Езжай, куда хочешь.       — Меня, возможно, не будет до самого вечера. Я оставлю деньги на полочке возле двери, — она приоткрыла один глаз, услышав слово «деньги», — Сходи, позавтракай нормально, возьми себе блинчиков с черничным вареньем.       — Это… очень мило с твоей стороны, Билл, — ответила она с едва заметной довольной улыбкой и снова закрыла глаз, продолжая наслаждаться парной водичкой, — Спасибо.

⛧⛧⛧

      Блаудин Гарден Парк я конечно же знал. Милый по меркам Асфоделя сквер со скамейками, клумбами колючих цветов и небольшим залеском. Он был совсем не в десяти минутах от меня. На одну только дорогу я убил больше получаса, не считая пробок, которые в Дите стоят круглосуточно. Но я торопился как мог, ведь знал — Азеллар бы не стал меня куда-то вытаскивать, не будь это что-то очень важное. А самым важным для нас обоих был именно он. Единственное, чего я боялся всю дорогу, это то, что я приеду чтобы опознать труп. Труп или знакомого мне человека, или самого Иезекииля.       Уже на подъезде к парку было видно, что дело серьёзное. Десятки синих мигалок и тёмно-синих фургонов ФУРИИ перекрыли вход через чёрную кованую арку. Высокие подтянутые демоны в синих куртках оглядывали окрестности, заглядывали в каждое окно проезжающих мимо автомобилей. Я остановился совсем неподалёку, специально, чтобы они заметили меня ещё на полпути, спрятал руки в карманах плаща и двинулся в их сторону. Уже на подходе ко мне на встречу вышла пара демонов в форме.       — Сюда нельзя, разворачивайся, — крикнули они мне за несколько метров.       — Я от… — только хотел я сказать, куда иду, как их окликнули.       — Он со мной!       Я увидел бараньи рога Азеллара. Он, в расстёгнутой лёгкой куртке с эмблемой ФУРИИ, махал рукой демонам и быстрым шагом шёл к нам. Демоны покорно расступились, пропустив меня вперёд.       — Где тебя носит, чёрт возьми? — резко, но тихо, бросил Азеллар мне.       — Пробки.       — Пробки, да? Я дал пятнадцать минут. Запомни, если я звоню и что-то приказываю, значит, ты должен выполнять это в срок. Ты меня понял?       Это был риторический вопрос. Азеллар перелез через натянутую красно-белую оградительную пластиковую ленту с фразой

«ФУРИЯ — НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ!»

через каждые полметра. Он кивнул и что-то сказал своим агентам, показал на меня. Несколько демонов в бронежилетах и с оружием наперевес одновременно обернулись и косо на меня поглядели. На секунду мне стало не по себе, тело прошиб озноб, но я, не подавая вида, продолжил идти в след за Азелларом, который успел убежать от меня метров на десять. Из-за широких тел демонов, показалась толпа криминалистов в синих подстреленных куртках с вышитыми на спине буквами «ФУРИЯ». Они лишь изредка обменивались короткими фразами и спокойно делали свою работу. В глаза ударила яркая вспышка от фотоаппарата — один из криминалистов сфотографировал тело с нужного ракурса.       Одного щелчка пальцами Азеллара и короткого движения руки было достаточно, чтобы вся группа криминалистов молча собралась и быстро ушла за оградительную линию, оставив нас наедине. Я, не торопясь, подошёл ближе к демону, осматривая место преступления. К моему удивлению, там был совсем не один труп. Их было четыре — аккуратно уложены в ряд, лежат на спинах, ноги и руки вытянуты вдоль тела. Головы лежали отдельно, но их кто-то подвинул точно к шеям, как будто собрал части конструктора. То, что здесь было, было похоже скорее на массовое жертвоприношение, а не на беспорядочную резню. Азеллар огляделся, дав мне какое-то время попялиться на трупы, но совсем не долго, буквально секунд двадцать, прежде чем встал рядом со мной и тоже оглядел их. Не поворачиваясь на меня, он спросил:       — Ну? Что скажешь?       — Что ты хочешь узнать? Был ли это Иезекииль?       — Хочу узнать, дим, что ты думаешь насчёт того, что видишь перед собой.       — Похоже на… На какое-то оккультное убийство. Жертвоприношение, я думаю. Но…       Я пригляделся, пытаясь найти взаимосвязь между этими людьми, но её как будто не было. Одна молодая на вид женщина, двое мужчин явно с районов Болот и один опрятного вида парень в хорошем чистом костюме в клетку. Их словно выбирали случайным образом, из разных частей города. Отёкшие ладони, глубокие синюшные борозды на запястьях, явно от верёвок. У всех, кроме мужчины опрятного вида, колени были в грязи — их поставили на колени перед казнью.       — Но? — нагло окликнул меня он, вырвав из раздумий.       — Но они как будто из разных мест. Их держали на коленях с завязанными за спиной руками, — продолжил я и указал на три тела, — Вот этого, этого и этого.       — Продолжай, — одобрительно ответил Азеллар.       — У этих троих одинаковые раны. Это…       Я разглядел чистые раны, с неаккуратным, резанным, неровным краем. Нож или мачете.       — Это не он, — тихо сказал я.       — Почему?       — Не его почерк, не то положение, раны не те. Они… Как бы это сказать, чистые, края неровные, рваные, их резали, не рубили. Пытались рубить, но не вышло. Думаю, всё-таки мачете. Крови много на плечах и груди, она стекала какое-то время. Но кровь уже старая, с душком, не сегодняшняя. Их убили не сегодня. Но не этого, — я указал на мужчину в чистом костюме. Рана на его шее была ровной, с опаленными, местами обугленным краями, — У него те самые раны, его раны. Но, судя по чистой одежде и отсутствию следов борьбы, он как будто не сопротивлялся, в отличие от остальных.       — Неплохо для церберовского щенка, — с самодовольной улыбкой сказал Аззелар и обошёл тела со стороны головы, — Мы нашли их сегодня около четырёх утра, уже в таком виде. Ровнёхонько сложенные в ряд. Всё как ты и сказал: ни криков, ни следов борьбы, ни крови, но и никаких ритуальных элементов. Вот этот, — он провёл подошвой ботинка по щеке мужчины, повернув голову набок, — Который, как ты говоришь, не сопротивлялся, привёз этих троих уже убитыми, причём на своей машине, и дотащил трупы до этого самого места. Его машину мы нашли всего в двадцати метрах от парка. Там же мы нашли и кучу крови.       — И всё?       — И всё. Пробили по документам, сам он с нижнего Элизиума, а эти типичные болотные. Мы предполагаем, что он убил и привёз троих к нему, как по заказу, с доставкой на дом. Но, что странно, — Азеллар раздражённо выдохнул, — Кажется, его-то действительно убил тот самый ангел. Причём отдался он ему по собственной воле. Это похоже на ритуал, словно фанатики без задней мысли сами жертвовали собой ради этого психа.       Азеллар ненавистно дернул лицом, оскалился и подошёл ко мне поближе.       — А это, — он достал из внутреннего кармана куртки несколько фотокарточек и протянул мне, — Это мы обнаружили часом ранее в районе Леса Самоубийц.       Я полистал фотокарточки. На них была картина не менее жуткая, чем здесь: сильно засвеченные вспышкой трупы, усаженные вдоль ствола толстой сосны. Их головы лежали на бёдрах, а на лицах застыл невообразимый ужас. Даже мне, взглянув на это, стало не по себе.       — И это, — он достал ещё одну пачку фотокарточек, где три безголовых трупа стояли на коленях с завязанными за спиной руками в каком-то сыром подвале, — Примерно в двух километрах от бумажной фабрики в Стигийском болоте. И, как говорят наши криминалисты, между убийствами всего полчаса-час разницы.       Я поднял удивлённый взгляд, а Азеллар, словно поняв меня, кивнул.       — Как такое возможно? — спросил я и снова глянул на фотокарточки.       — Я тоже задаюсь таким же вопросом всё утро. Я не зря попросил тебя поторопиться приехать сюда за десять минут, это бы объяснило хотя бы сроки, но он слишком быстр даже по всем самым смелым меркам. Даже если он летел над всем городом, поверить в то, что всё это было совершено так быстро, с такой педантичностью… Физически невозможно оказываться в разных частях Дита, да ещё и успевать кого-то убивать. К тому же, место это не самое безлюдное. Мы опросили свидетелей, но никто не смог описать двух с половиной метрового ангела с горящим мечом в руках.       — Ты уверен, что это был он? Я к тому, может, подражатели, или что-то такое.       — Ты же сам две минуты назад сказал, что это он убил того парня.       — Да, но…       — Уверен, — опередил меня Азеллар, — Потому что в этот раз он оставил подарок. Знакомая вещь?       Азеллар продемонстрировал мне пластиковый зип-пакет с чем-то внутри. Я присмотрелся и увидел там длинное белое перо вперемешку с ошмётком кожи и кровью. Только я потянулся к пакетику, демон тут же спрятал его обратно.       — Урод совсем плохо себя чувствует в здешнем климате, — продолжил Азеллар, — И начал терять оперение вместе с кожей.       — Думаешь, он действовал один?       — А вот это уже правильный вопрос, — на его бараньем лице сверкнула улыбка, — Поверить в то, что он мог совершить это один, довольно сложно. При всей его аккуратности, умом он не отличается, а спланировать три массовых убийства за несколько часов в одиночку точно не выйдет. Ты слышал что-нибудь об этом дебильном пророчестве?       — В последнее время всё чаще.       — И не просто так. Кажется, кто-то накаляет обстановку. Очевидно, что всё это бред и никакой этот урод не спаситель Ада, но тупому сброду не объяснишь очевидное. Из-за чего мы имеем постоянно растущую безмозглую и неуправляемую толпу. Ангелу плевать на это, он хочет просто свалить отсюда обратно в свой пидарский рай, и желательно не потерять остатки кожи и оперения, но кто-то мешает ему, не только мы, но и те, кто его сюда привёз. Он нужен здесь для особой цели.       — Есть и другие?       — Конечно. Он же не сам сюда попал. Есть те, кому выгодно, и кому невыгодно его нахождение здесь. И чем больше я наблюдаю, тем больше убеждаюсь, что это чей-то план. Пока что ничего страшного не произошло. Кучка фанатиков долбят хмурого в вену и приносят себя в жертву, а ангелу только на руку такая популярность. Но с каждым днём ситуация становится сложнее. Кто-то долгое время расставлял пороховые бочки, задолго до его появления, и не ровен час, как достаточно будет одной маленькой искры, чтобы весь Дит загорелся пламенем погромов и революционных настроений. А под искрой я имею ввиду неожиданную кончину спасителя. Всё повесят на нас, и кто-то этого и ждёт. Но моя работа, наша работа — этого не допустить.       — Зачем ты мне это рассказываешь? Я ведь даже не из ваших.       — Мегера считает тебя полезным, а так получилось, что она глава ФУРИИ, и мой непосредственный начальник. Она мне доверяет, иначе бы меня здесь не было. Но ей хочется чтобы ты больше участвовал в этих делах. И до недавнего времени, я не мог придумать тебе подходящей работы, но сейчас, кажется, ты можешь кое-что сделать, — он злобно ухмыльнулся.       — С чего мне тебе помогать? — прямо спросил я, глядя в его горизонтальные зрачки, но Азеллар просто спокойно ответил:       — Потому что мы работаем над общим делом. Пока ты мне полезен, я позволяю тебе залезать так глубоко, как только ты можешь, но как только ты начнёшь мешать… Помнишь, что будет? Лучше делать то, что я говорю, щенок, и проблем у нас с тобой не будет.       Азеллар — слишком серьёзный соперник. Я проглотил своё недовольство, поняв, что играть с ним в эту игру мне не по силам. И он это заметил.       — Что тебе нужно?       — Всего ничего. У тебя больше шансов внедриться к фанатикам в их маленькую секту и узнать, что там происходит. Мне нужен свой. И как можно глубже. Ты должен будешь залезть в этот муравейник, разворошить его пальцами, если придётся, но узнать всё, что сможешь.       — Я же не могу зайти в притон и сказать «расскажите мне свои секреты».       — Не волнуйся, здесь дядя Азеллар тебе поможет. Найдём, как тебя туда засунуть.       Азеллар громко свистнул и пальцами подозвал одного из вооруженных агентов ФУРИИ.       — Жди моего звонка, — сказал он мне и кивнул на меня подошедшему демону, — Мы закончили. Сопроводите его на выход. И пусть криминалисты здесь продолжают.       — Да, майор.       Меня взяли под руки два здоровых демона в бронежилетах с дробовиками на плечах и понесли вперёд. Я особо не сопротивлялся и только меня вытолкали за пределы Блаудин Гарден, как стена из бронированных тел захлопнулась. Они всем своим видом показывали, что с ними лучше не шутить.       Я уже открывал свою машину, дёрнул ручку двери, как случайно заметил белое пятнышко на лобовом стекле. Кто-то примял крохотный, сложенный пополам листочек к дворнику. Я раскрыл записку, на которой было всего лишь пару строк:

У меня всё готово. Жду тебя в том же месте.

Приезжай как можно скорее!

К. Н.

⛧⛧⛧

      Я остановился у жёлтого дома и осторожно осмотрелся вокруг. Ни души. Ни одной кукольной морды из-за угла. Это значит только то, что она на месте.       Услышав мои шаги, Кассандра тут же сорвалась с места и замерла, наблюдая, как я выхожу из-за угла. Увидев меня, она облегчённо выдохнула, но радости ей моё появление как будто не прибавило. Она была сильно уставшей, вымотанной, явно плохо спала прошлой ночью, а заметное волнение добавляло ей резкости в движениях.       — Наконец-то ты здесь, — сказала она, сорвавшись с места, — Взял всё, что я просила?       — Печать и документы, — я достал из кармана небольшую деревянную печать из кабинета Вальтазара. Кассандра спешно выхватила у меня её из рук и посмотрела на дно.       — Сойдёт, — она одобрительно покивала, — Должно сработать. Осталось совсем небольшая часть: доставить тебя в башню Харона.       — Может расскажешь, что ты задумала?       — Я задумала, Билл, стащить у одного из самых могущественных существ в Преисподней доказательства его предательства. И не просто стащить, а ещё и вернуться оттуда. Башня Харона охраняется не хуже, чем Лавовый дворец, но, к счастью для нас, только снаружи. Войти туда незамеченным трудно, выйти живым — невозможно. Но это, — она достала из-за пазухи свёрнутый лист пергамента и довольно ухмыльнулась, — Это наш пропуск.       — Что это?       — Приглашение. И оно подлинное. Точнее… отличить от подлинного нельзя. Я делала его два дня, ночами не спала. Это терновый пергамент, настоящий. Орфейские чернила, написано от руки вот этим, — она гордо продемонстрировала перьевую ручку, — Илиадское перо. Стащила у Аида из кабинета. И мне нужно вернуть это пока он ничего не заметил.       — Выглядит всё замечательно, но… Ты уверена, что это сработает? — осторожно спросил я, намекая на свой скептицизм, на что она тут же оскорблённо насупила нос.       — Эй, что за настрой? Я несколько дней готовила этот план. Ты мне не доверяешь?       — Доверяю, Кассандра. Но мне же всё-таки туда идти. Всё будет так… просто?       — Просто? — нервно усмехнулась она, — Никто не говорил, что будет просто, Уильям. Со своей стороны я сделала всё, чтобы всё получилось. Грёбаное приглашение, подкупила несколько охранников, чтобы взяли выходной, и даже нашла тебе сопровождение. Остальное дело за тобой.       — И что мне делать?       Кассандра проигнорировала мой вопрос и разложила пергамент на полу. Сложный каллиграфический почерк, текст на греческом языке, но выглядело всё и вправду очень натурально. Увидь я такой документ, то и не подумал бы, что это подделка. Кассандра аккуратно вывела имя, указанное на значке: Джон Д. Барбаро.       — Тебе нужно будет доехать до Ахерузийского порта, Джон, — продолжила она, вымазывая чернила по печати, — На главной пристани есть колокол. Позвонишь в него и к тебе приплывёт Варкарис, тамошний лодочник. Он-то и доставит тебя куда нужно. Не волнуйся, в отличие от Харона, за свои услуги он денег не требует.       — Харон Плаза находится в Элизиуме, Кассандра. Это совсем в другой стороне.       — Я знаю, Билл, именно поэтому нам нужен особый путь. И этот самый особый путь находится по ту сторону Ахерона. Ворота, что ты там найдёшь, древние ворота, ещё со времён Подземного Царства, но они рабочие и соединены точно с теми, что находятся в Харон Плаза. Ты не войдёшь через парадный вход, ты пойдёшь через ворота, через которые прибывают только высокопоставленные гости, чиновники и, — она намекнула на меня, — Министерские служащие ЦЕРБЕРа. Нам не только нужно играть важных персон, но и быть ими. Придумай себе легенду получше, ведь как только ты окажешься внутри, врать придётся с первой и до последней секунды.       — Это не звучит, как продуманный план, Кассандра.       — Это лучший план, Билл, и единственный. Ворота работают, я тебе клянусь. Просто скажи «Башня Харона» и они приведут тебя к воротам, что находятся в башне. А как только окажешься внутри, действовать нужно будет наверняка. Помни, тебя там ждут, мой человек. Но встречать он тебя не будет, так что тебе придётся самому придумать как попасть в отдел сортировки. Обо всём остальном я уже позаботилась.       — У тебя настолько обширные связи?       — Я, как никак, десница самого Царя Подземного мира, — самодовольно усмехнулась она, — Даже в таком небольшом государстве, как Тартар, есть люди, которые задолжали Аиду. И Александр один из них. Я обещала, что разберусь с его проблемами, а он поможет нам найти доказательства на Харона.       — И что именно нужно искать?       — Харон славиться своей педантичностью и, скажем так, архаичностью. Технологии обходят его стороной. Он ведёт записи буквально всего. В том числе личные. А между Лавовым дворцом и Харон Трансом до сих пор налажена только взаимная дружеская переписка. По слухам, Харон и Люцифер Первый обмениваются деловой канцелярией и личными письмами два раза в неделю. Сегодня должен быть день отправки, именно поэтому я так рискую, чтобы отправить тебя туда. Твоя задача найти что-нибудь… личное. Думаю, письма или дневники могут дать нам ответы на наши вопросы.       — Ладно, — неуверенно ответил я и выдохнул нервозность, — Что-нибудь придумаем.       — Помни: Александр нам не друг, не надейся на него слишком сильно.       — Ему можно доверять?       — Нет. Никому нельзя. Как только доберёшься до личных записей, постарайся от него избавиться. Если вскроется, что ты был там, если он решит нас предать и тебя возьмут с поличным… В общем, нам не нужны лишние свидетели.       — Хочешь, чтобы я его убил?       — Я сказала, что нам не нужны лишние свидетели, — Кассандра нервно посмеялась, — А как это сделать, я не буду тебя учить. Но второго такого шанса у нас не будет, Билл. Сделай всё на совесть.       Кассандра наблюдала за моими руками, как я передёргиваю затвор пистолета. Нервозность и дрожь в её голосе немного спала.       — Не волнуйся, сделаю, — уверенно сказал я.       — Проверь всё и выезжай прямо сейчас, — она протянула мне свёрнутый пергамент.       — Когда мы сможем увидеться снова? — спросил я и сунул пистолет в кобуру, — Нам нужно встретиться, когда я получу твои доказательства.       — Я не знаю, Билл, — с горестью ответила она, — Аид начинает что-то подозревать. Он видит, что меня долго нет во дворце, и знает, когда ты въезжаешь в город. О его призраках я позаботилась, но, думаю, он знает, что мы видимся, но не знает, зачем.       — Он знает, кто ты мне?       — Знает. Всегда знал. Поэтому нам нужно встречаться реже. Иначе могут быть проблемы. Сейчас он не задаёт вопросов, пару раз я смогу выкрутиться, но продолжаться долго это не может. Найди доказательства, а дальше…       — Нет, как только я найду доказательства, ты должна помочь мне найти ангела. Это наш уговор! — грубо бросил я, а Кассандра поникла ещё больше.       — Я помогу. Правда. Я думаю, мы сможем встретиться в лучшем случае через три дня.       — Три дня? У меня нет столько времени. ФУРИЯ ему уже на пятки наступает, мне нужно действовать! Если ты хочешь чтобы я так рисковал, лучше дать мне что-то более весомое.       — Я сказала, что сделаю всё, что в моих силах. Но помни, что от убийства ангела не будет смысла, если мы не найдём причины его появления. Разберёмся с Хароном и я обещаю, что в долгу не останусь. Послушай, Билл, я тебе не враг, я, возможно, твой последний настоящий друг в этом мире. Я сижу в тюрьме, закованная в цепи, но даже так я пытаюсь сделать всё.       Я не ответил, но по моему серьёзному лицу было понятно, что я не доволен таким раскладом. Три дня слишком большой срок, когда от твоей жизни едва ли остаётся меньше двух недель. Но я знаю, что она довольна не больше. Кассандра собрала все вещи в мешочек и повесила его на пояс, достала маску и подошла к окну, закинув ногу. Перед прыжком, она в последний раз обернулась ко мне.       — Скоро закат. Тебе нужно ехать, Билл. Удачи.       

⛧⛧⛧

      Старый деревянный мост через Ахерон с трудом выдерживал вес Малибу. Скрип досок и прогнившие подпорки не внушали доверия, но каким-то чудом мост даже не развалился, как только я с него съехал. Жёлтые стены Тартара остались позади, а вперёд теперь вела заросшая травой дорога. Мне не приходилось ранее бывать в подобных настолько отдалённых от Дита уголках. Казалось, что я сейчас упрусь в непроходимую стену, что зовётся купол Ада. Мрачные выжженные безжизненные поля понемногу начали сменяться болотами и пролеском. Дряхлые высохшие деревья торчали из-под земли. Наконец в конце дороги показалась арка. Некогда это были ворота Ахерузийского порта — второго порта Ада после Стигийского, что в Лимбо. И в отличии от Стигийского, здесь небольшие суда плавали по Ахерону постоянно, перевозя всё, начиная от душ, заканчивая простыми товарами на продажу. Но когда Тартар превратился в пустыню, населённую безмозглыми призраками, тогда и Ахерузийский порт пришёл в упадок, пока его не покинули последние жители. Случилось это, как говорят, не так давно — всего лишь тысячу лет назад.       Здесь было тихо. Очень тихо. Всё, что я слышал, это скрип костлявых ветвей и шелест воды в реке. Было не по себе. Холодная дымка поднялась над водами Ахерона и заволокла собой всё вокруг. Туман ровной пеленой лёг на пристань. В горле запершило, а глаза заслезились. Здешний туман был ничуть ни лучше зловонных испарений Стигийского болота. Я натянул на лицо воротник, продолжая идти вперёд по набережной. Хлипкие дощечки пристани скрипели под моим весом, местами они прогнили до дыр, оголяя черные глубокие воды.       Чем глубже я заходил в туман, тем холоднее становилось. Ящики, бочки, сети, крабовые ловушки, прилавки, забитые уже давно сгнившей рыбой. На них шмотками повисла тина и водоросли. Всё было брошено, но как будто ждало возвращения своих хозяев. Мне чудились голоса, лица и даже силуэты людей в тумане, за этими прилавками, стоявшими с удочками на краю, но они расплывались, стоило мне на них взглянуть.       Как бы вообще не сойти с ума, пока я добираюсь до центрального пирса.       Туман чуть осел, стоило мне приблизиться к краю дощатой пристани. Ахерон был полноводен и в плёсе был ничуть не меньше своего старшего брата — Стикса. Весь берег был усыпан острыми как бритва скалами, они, словно клыки, торчали из-под воды, оголяя острые верхушки. Но ещё больше здесь было кораблей, а точнее обломков кораблей. Сотни, если не тысячи, деревянных каравелл и даже фрегатов, растерзанных пополам или севших на мель, разнесённых беспокойными водами по сторонам, торчащие мачты с остатками разорванной парусины, покачивающиеся канаты, перевёрнутые вверх дном шлюпки. Это место больше напоминало поле битвы, чем порт.       Но среди этого, точно маяк, торчал длинный пирс, уходящий почти на середину бухты. На его краю блестел и покачивался прямоугольный позеленевший от окиси и тины бронзовый колокол.       Я схватился за сырой холодный и скользкий кончик верёвки и дёрнул на себя. Язык звонко ударился о стенки, звон разошёлся, устремляясь вглубь тумана, словно нож разрезая густую тишину. Лёгкая рябь разошлась по водной глади вслед за колокольным звоном.       Не было ничего. Я вглядывался в бездну, как мог. Только я приготовился ударить ещё раз, как откуда-то из глубины, за непроглядным туманом, я услышал ответный звон. Волна накатила в мою сторону и из дымки показалась лодка. Толстоватый старик, только увидев меня на пирсе, приветливо улыбнулся и помахал рукой.       — Сейчас, сейчас! — закричал он, медленно выруливая к краю пристани. Он пришвартовался и кинул мне канат, — Держи. Тяни! Тяни на себя!       Я схватился и что было сил потянул. Лодка причалила, слегка ударившись боком о деревянные сваи, и старик начал подвязывать её к пирсу. Я подошёл поближе, смотря на него сверху вниз, но он даже не поднял головы.       — Хорошая погода для прогулке по реке, да, мистер Макалистер? — спросил он с лёгкой ухмылкой из-под седой бороды.       — Мы знакомы?       — Теперь да. Я Варкарис, старый и единственный лодочник по эту сторону Ахерона, — он потянулся и протянул мозолистую руку мне. Я нагнулся, чтобы её пожать, — Должно быть, мистер Макалистер, наша встреча не случайна?       — Откуда Вы знаете моё имя?       — Имена, мой друг, единственное, что остаётся от человека после смерти. Хотите верьте, хотите нет, но я помню имена всех, кто когда-либо переплывал через эту реку.       — Как такое возможно?       — В Аду возможно всё, — ухмыльнулся он, — Но я думаю, Вы проделали такой путь не для того, чтобы узнать своё имя, так ведь?       — Мне нужно попасть к воротам на той стороне. Сможете меня отвезти?       — С превеликим удовольствием. Но есть одно условие.       — Какое? — напрягся я, уже мысленно готовясь к какой-нибудь жертве.       — Придётся помогать мне грести, — обнадёжил он меня и указал на весло, — А то, знаете, руки уже не молодые.       — Идёт.       Варкарис отступил, и я запрыгнул в лодку, под моим весом она накренилась в бок, но быстро вернулась в нормальное положение. Лодочник отвязал канат от пирса и оттолкнулся ногой от стойки. Лодка медленно отчалила и поплыла в холодный туман.       — Ну-ка, взяли! — крикнул Варкарис и навалился на весло, я тут же последовал его примеру. Лодка начала набирать ход, на что он одобрительно кивнул и посмеялся, — Да, вот так, у тебя хорошо получается. Руки сильные, не то, что мои.       — Сколько Вам лет? — поинтересовался я.       — Ох, и не спрашивай, я всё равно не скажу. Нет, я серьёзно. Я здесь с тех пор, как это место ещё называлось Подземное Царство.       — То есть, пару тысяч?       — Если не больше.       — И какого это — пару тысяч лет жить на реке?       — А какого это жить в бетонной коробке в прогнившем городе? — злобно усмехнулся он, — Знаете, мистер Макалистер, всё познаётся в сравнении. Жить здесь, может, не так уж хорошо, ну а где хорошо? Вам вот хорошо?       — Никогда не думал об этом, — честно ответил я.       — А вот подумайте на досуге. Есть много вещей, за которые это место можно не любить, но только не за этот чёртов туман, будь он тыщу раз проклят. При старом царе тут всё нормально было, жилось нормально, понимаете? Как у всех. Дом у меня есть, скотина какая-никакая водится, на земле чё взойдёт время от времени. Чё греха таить, места не лучшие, но скажу так, мистер Макалистер, жить можно. Разве что почта редко доходит. Журналы там, знаете, газеты. Письма. Брат у меня был, жил в Тартаре, мы часто раньше переписывались с ним.       — Что с ним стало?       — Ад его забрал… — неожиданно мрачно ответил он.       Беззаботная улыбка в миг слезла с лица старика. Варкарис поник, резко замолк, продолжая грести, смотря вперёд на зеркальную водную гладь, а я не стал задавать лишних вопросов.       Мужик он хоть и странный, но безобидный. Его дырявая джинсовая синяя куртка пропахла потом и тиной, от чего он вонял ещё сильнее здешнего тумана. Иногда я слышал, как Варкарис что-то бубнит себе под нос, смотря куда-то в воду. Не удивлюсь, если лодочник за две тысячи лет сошёл с ума от одиночества, кто угодно бы сошёл. На борту была пара сложенных крабовых ловушек, удочки и несколько галлонов чистой воды. А за бортом… Я не заметил, как потерял из виду берег. Мы гребли вперёд, едва различая какие-то очертания земли, но, кажется, Варкарису и не нужна была земля, он словно плыл, ориентируясь по волнам, ряби на воде и туману. Иногда он поворачивал, а иногда грёб быстрее. Я загляделся на густой, как парное молоко, белый туман, а потом и на воду, слегка зеленоватую, но очень чистую.       — Ты, это, лучше не заглядывай туда, — сипло сказал он. Я тут же оглянулся на него: на розоватом пухлом лице старика вдруг повис мрачный прищур под нахмуренными бровями, — Ничего хорошего в глубине этих чёрных вод ты не найдёшь.       — А что там?       — Души. Тех, кто был до нас. Ты разве не видишь этих лиц? Не смотри на них, говорю же. Утянут и не заметишь, за собой утянут, на ту сторону. Жизнь и смерть в этом месте не могут сосуществовать. Ахерон — это река боли, река слёз, река утраты. И все, кто там плывёт вместе с нами, они все скорбят. Ты слышишь?       Я прислушался, но кроме тихого течения воды под кормой я не слышал ничего, даже ветра.       — Что именно?       — Плач… — протянул он полушепотом, — Их плач…       Я с опаской глянул на старика, который прислушивался к тишине. Мне стало не по себе.       — Их тихий плач…       Показался поросший густым камышом берег, дряхлые стволы деревьев, дымка над водой рассеялась. Старик не торопился причаливать, продолжая медленно грести дальше, выглядывая что-то впереди. Следуя его завету, я старался не глядеть в чёрные воды Ахерона, но глаз то и дело цеплялся за страшные образы. Там, в глубине, я видел тела. Бледные тела мертвецов, чьи белые глаза смотрели вверх. Стоило мне только посмотреть в безжизненные глазницы, как в нос ударил резкий смрад, точно нашатырь, голову повело в сторону, а рука размякла и отпустила весло. В миг моё тело уже склонилось над женским лицом. Она шептала мне:       — Иди ко мне… Иди же… Сынок… Сынок…       Я ощутил, как моего лица коснулись холодные руки матери. Она шептала мне на ухо, её губы коснулись моего лба. Я ощутил её холодное дыхание. Я потянул к ней руки, хотел обнять. А она уходила в глубь, всё ниже и ниже.       — Сынок… Николас… Я жду тебя…       Что-то потянуло меня наверх. Меня резко обдало пронзительно-холодным ветром, в нос ударил воздух с привкусом болотной тины. Я откашлялся, изо рта полилась гнилостная вода. Я открыл глаза, надо мной стоял Варкарис, и недовольно качал головой.       — Наглотался? — заботливо спросил он. Я выплюнул остатки, — Говорил тебе, не смотри туда. На, попей. Пей, пей, говорю.       Варкарис протянул мне глиняную флягу с водой. Я сделал несколько больших глотков, во рту ещё был мерзкий привкус тины, который едва ли ушёл даже после того, как я прополоскал рот. Я лежал в лодке, лицо и руки были мокрыми, нагрудник рубашки тоже вымок. Кажется, я едва не перевернулся за борт и в последний момент старик вытащил меня за ворот, закинув обратно. Я пытался отдышаться, отхаркивая за борт остатки речной воды, а старик обиженно фыркнул и отвернулся, продолжая грести.       — Кого она звала? — неожиданно спросил он. Я ещё не до конца пришёл в себя, вопросительно глянул ему в спину. Варкарис, не дождавшись моего ответа, дополнил, — Женщина, за которой ты нырнул. Кого она звала?       — Николаса, — с отдышкой ответил я.       — Вот как? — Варкарис даже не повернулся, только хмыкнул и на секунду глянул на воду, — Старая сука.       — Вы его знаете?       — Да, — нехотя ответил он, — Это мой брат.       Мне хотелось что-то ему сказать, но он не дал мне.       — Мы уже почти доплыли, мистер Макалистер, — всё также воодушевлённо, как и раньше, сказал Варкарис, — Не забывайте свои личные вещи.       Показался причал. Варкарис умело закинул канат и с первого раза зацепился петлёй за швартовый крюк. Он подтянул лодку и несколько раз подвязал. На первый взгляд это место было обычным пустырём. Туман был всё таким же густым и не позволял глянуть дальше десяти метров. Варкарис, увидев мой растерянный взгляд, указал вперёд рукой.       — Пройдёшь дальше и увидишь тропу. Ворота здесь, совсем неподалёку. Если бы не грёбаный туман, то их бы было хорошо видно.       — Спасибо, — кивнул я и вылез наверх.       — Я буду ждать тебя здесь, пока не вернёшься.       — Меня может не быть до конца дня.       — Поверь, у меня достаточно времени.       Я кивнул, а Варкарис залез обратно в лодку, присел на край и стал просто смотреть в чёрную воду.

⛧⛧⛧

      Худая тропинка вела вперёд, вверх по скалистому холму. Туман ничего не давал разглядеть, я как слепой крот двигался почти на ощупь, но чем выше я поднимался, тем лучше становилось. В какой-то момент стали виднеться вовсе не скалы, а что-то похожее на постройки. Я подошёл поближе и действительно обнаружил строение. Это была колонна. Мраморная колонна в античном стиле. Обломки колонн стояли в ряд, образуя чёткий периметр некогда стоявшего здесь храма. Величественное сооружение было варварски разрушено. Единственное, что уцелело — колоннада, часть треугольной крыши и статуя. Я пригляделся к ней и сразу же узнал изображённого на изваянии бога. Высокая мраморная статуя Аида в полный рост. В ногах у него сидел трёхголовый Цербер, совсем не такой страшный, похожий на обычного домашнего пса, хоть и немного жутковатого.       Дальше, в глубине храма, и стояли те самые врата. Это была арка в таком же самом античном стиле: две тонкие колоны и треугольный свод. Только в отличии от всего остального, эти врата были «живыми». Земля вокруг была иссушена, а воздух был горяч. От них отдавало жаром, буквально будто я стоял возле горящего очага. Стоило мне приблизиться к ним, врата задрожали, издавая тихий вибрирующий гул.       — Башня Харона, — громко сказал я.       Ворота стали наполняться пламенем, будто делая глубокий вдох, а воздух вокруг иссох. Земля покрылась трещинами, жар нарастал, я прикрыл лицо руками и, набравшись смелости, прыгнул внутрь.       Моё тело объял холодный красный огонь. Через миг я уже стоял совсем не посреди древнегреческого храма где-то на краю утёса Ахерона, а в небольшом круглом зале, архитектурой напоминавший здания ранней Люциферовской эпохи, с круглым красным ковром с золотой каймой, стилизованными под факела светильниками и большой бронзовой табличкой на стене:

Charon Plaza

      Врата за мной медленно погасли, гул затих, я огляделся: ещё несколько таких же врат по периметру.       Получилось?       Передо мной резко открылись двери и из них вышел низкого роста гремлин во фраке и с чем-то наподобие укладки из редких длинных волос на голове. Я не так много видел гремлинов в своей жизни, но этот был скорее похож на придворного конферансье, чем на сотрудника транспортной компании. Он деловито прошёл вперёд и вежливо поклонился.       — Добро пожаловать в Харон Плаза. Вам назначено, сэр? — его речь была отлично поставленной, с заметной французской картавостью, а его «сэр» сильно выбивалось и било по ушам.       — Я здесь по поручению министерства. Внепланово.       Я протянул ему документ, подготовленный Кассандрой. Гремлин осторожно взял свиток в руки, а затем внимательно прочитал содержимое и поднял на меня недоверчивый взгляд.       — Мистер… Барбаро, я полагаю? Сэр.       — Так точно.       — Но мы не ждали гостей из ЦЕРБЕРа, — в его голосе закралось снисхождение, которым он прикрывал заметное волнение. Он постарался изобразить улыбку, которая на его инфернальном лице выглядела жутковато из-за множества острых зубов, — Для нас это весьма… неожиданно.       — Внепланово, — повторил я ещё строже, — Срочно нужно поднять некоторые документы по душам из архива за тысяча девятисотый. Это связано… с недавним инцидентом. Непрошенный гость из другого мира. Вы же понимаете, какое сейчас время?       — Понимаю, сэр.       — Дело государственной важности.       — Конечно, сэр. Я лично могу сопроводить Вас до архива.       — Буду весьма признателен.       Карикатурная улыбка гремлина быстро сошла, стоило ему отвернуться. В конце короткого коридора находился лифт.       — Господина Харона сейчас нет на месте, сэр. Боюсь принять лично он Вас не сможет.       — Будет лучше, если никто сверху не будет знать, зачем я здесь. Вам же не нужны лишние звонки от министерства?       — Конечно, сэр, времена сейчас такие, я всё понимаю.       Лифт открылся и мы оказались в просторном круглом зале с высоким потолком, на котором красовалась хрустальная люстра в диаметре под десять метров. Блестящая люстра приковала всё моё внимание, я остановился, присвистнул и не мог оторвать от неё взгляда.       — Сэр? — послышалось сбоку. Мой конферансье с непонимающим видом смотрел на меня.       — Да, я иду.       — Первый раз в Харон Плаза?       — Был здесь, но очень давно, — врал я.       — Насколько?       — Больше полувека назад. И то, только документы забрать. Гулять не приходилось.       — Тогда сейчас коротко расскажу Вам. Башня Харона — вершина архитектурного искусства позднего инфернала. Была переименована в Харон Плаза в период новаторства, когда Элизиум стал культурным центром Дита. Здесь Харон Транс Инк. регулирует всю свою бюрократическую, а также некоторые фасовочные и сортировочные работы.       — Вы отправляете отсюда товары в другие миры?       — Сэр, я надеюсь, Вы шутите. Конечно нет, отсюда только по Диту и ближайшему пригороду. Для остального у нас есть большой фасовочный центр Харон Транс Инк. в Лимбе.       Мы подошли к крутой винтовой лестнице, ведущей глубоко вниз. Гремлин кивнул мне.       — Нам сюда. Архивы мы храним под зданием, для надёжности и экономии полезного места. К нам не каждый день приходят с подобными обращениями. Но мы всегда рады помочь. Мы выполняем свои обязательства полностью, уверяю Вас, сэр.       — Верю на слово.       — У Харон Транс Инк и ЦЕРБЕРа всегда были хорошие отношения, если не сказать прекрасные, мы не заинтересованы их портить.       — А ФУРИЯ?       — ФУРИЯ? — он нервно посмеялся, — Трудно найти хоть кого-то, с кем у них нет личных счётов, — он резко заткнулся и огляделся, — Что-то меня понесло. Прошу прощения, сэр.       — Всё в порядке. Для нас они тоже та ещё заноза в заднице.       — Все эти обвинения, сэр, что Харон Транс Инк. имеют какое-то отношения к перевозке контрабанды и нелегальных мигрантов через третьи миры, честно говоря, очень выматывают. Они не имеют под собой никаких оснований. Уверяю Вас, сэр, всё это чистой воды фактосочинительство. Харон Транс Инк. ведёт свою деятельность чисто и в соответствии с законодательствами всех миров, в которых работает, а также сотрудничает со всеми министерствами, в том числе и с ЦЕРБЕРом. Закон, сэр, не позволяет нам перевозить никого и ничего без согласования с Раем и Адом.       — Тем лучше, — устало вздохнул я, — Значит, проблем не будет, и мы быстро распрощаемся.       Мы забрались глубоко. Света стало значительно меньше, а коридор совсем сузился. Тем не менее, крохотный гремлин и я помещались здесь. Мы разминулись с парой демонов из службы безопасности, те даже не глянули на нас, не то что спросили зачем мы здесь.       — А ФУРИЯ, — не унимался он, — Им только повод дай залезть куда… не следует.       — Бывают конфликты? — продолжил я, как только демоны зашли за угол.       — У кого их не бывает, сэр? — всё с тем же энтузиазмом продолжал гремлин, — Уж с кем, а с Великими Инквизиторами всегда есть о чём поспорить. Расскажу по секрету, не удивлюсь, если в ближайшие века они предпримут попытку госпереворота.       — Зачем им это нужно?       — Власть, сэр, как и любому другому адскому созданию. Фурии также жадны и корыстны. Тысячелетия они были не более чем госслужащими, что при дворе его Царского Величества Аида, что при новом правительстве Ада во главе с Его Злодейсшеством Архидиаволом Люцифером I. Но ресурсы и власть у них имеются для чего угодно, даже для этого.       — А у Харона?       — Мой господин Харон не имеет интересов в власти. Скажу честно, нам намного более выгодны взаимоотношения со всеми мирами, чем владение одним из них. А подобный жест, как ​la révolution может сильно ударить по нашим договорам с Раем, а там и перебои с поставками, нарушение логистических цепочек, разрывы контрактов с контрагентами. Нам это не нужно. Нет. Войны миров не хочет никто, уверяю Вас, по крайней мере, из выше обговоренных персон.       — Вы много знаете для простого служащего.       — Слухи ходят, сэр, от них не спрячешься. А мы, гремлины, их любим не меньше золота.       — А есть слухи, откуда здесь этот ангел?       — Сэр, — с наивной улыбкой сказал он, взглянув на меня, — Не в моей компетенции выдвигать такие обвинения. И будет лучше, если в рапорте не будет указано ничего из нашего разговора.       — Не волнуйтесь, он сугубо личный.       Гремлин понимающе покивал и двинулся дальше вглубь коридоров.       Начали появляться входы в архивы. Бронзовые номера дверей блестели под тусклым светом.

700 BC — 600 BC — 400 BC — 300 BC

      Ветхие двери, которые явно никто давно не открывал, сменялись всё более и более новыми.

1150-1200 AD — 1250-1300 AD — 1350-1400 AD

      Числа над входом были всё меньше. Сто, пятьдесят, двадцать пять, десять лет, пока не достигли пятилетнего промежутка.

1860-1865 — 1870-1875 — 1880-1885

      — Вот мы и на месте, сэр. Архив 1900. Справитесь сами? — любезно предложил гремлин.       — Думаю… справлюсь, — лёгкая дрожь вырвалась вместе с голосом.       — Как закончите, Вас будет ждать наш человек, чтобы проводить до ворот. Мне нужно идти, работы ещё очень много. И, прошу Вас, ни в коем случае не выносите ничего за пределы архива. Это строго запрещено. Ну, не буду мешать, сэр. Был рад познакомиться, Джон.       Я молча кивнул. Гремлин потопал на маленьких ножках в обратную сторону. А я стоял у двери, за которой могло быть немало ответов на важные для меня вопросы. Было волнительно, если не сказать страшно. В полированных бронзовых цифрах на двери я видел отражение своих глаз.

1900-1905

      Я знал, что умер где-то в начале века, но, конечно, не помнил даты. К счастью, Харон Транс ведут записи обо всех вновь прибывших на перрон Стигийского порта в Лимбо. Осталось только найти своё имя в огромном архиве.       Архив был действительно внушительный. Казалось, бесконечные картотечные шкафы уходили вверх. Я оглядел, найдя на одном из них букву «М». Подтянув роликовую лестницу, я поднялся на несколько метров наверх, поближе к картотечной полке, где могло быть моё имя.

— Что ты ищешь?

      Из ниоткуда спросила она. Я глянул вниз, девочка смотрела на меня с вопросительным видом.       — Что-нибудь о своём прошлом. И, возможно, о тебе.       Девочка в мгновение очутилась наверху, сидела на одном из открытых картотечных ящиков.

— Ты готов к этому?

      — Я слишком долго бегаю от своего прошлого. Пришла пора с ним встретиться.       Я потянул руку и достал папку, на которой было моё имя.

Уильям Грегори Макалистер

1880-1903 A.D.

      Я спустился и осмотрел худую папочку со своим личным делом. Она тоже с задумчивым видом глянула на неё.

— Ты так рано умер. А в Аду уже сто лет.

      — Если не больше, — тихо ответил я и открыл.       Уильям Г. Макалистер.       Отец: Грегори Ш. Макалистер       Мать: Ирен Гамильтон       Жена: [брак не был одобрен церковью]       Дети: Анна К. Макалистер.       Я держал эту папку в пальцах, словно она была невероятно хрупкой и могла раскрошиться от малейшего нажатия. Улыбка, если не счастья, то облегчения, сама по себе возникла на губах. Снова возникло дурацкое чувство дежавю, в голове было суматоха. Такое ощущение, что я никогда не жил, что я всегда существовал только в этом проклятом мире. Но это было доказательством моей земной жизни. Хоть я ничего не помнил, глядя на имена своих родителей, я представлял их лица такими, какими они могли быть. И, конечно, она… Анна. Моя дочь.       — Значит, тебя зовут Анна, — дрожащим от волнения голосом сказал я, подняв на неё глаза. Она тоже едва заметно улыбнулась.

— Анна. Красивое имя.

      Дата прибытия: 19.05.1903 Anno Domini.       Место прибытия: перрон №2, порт Альбалаполис.       Принимающий: ангел Гавриил       Регистрирующий: ангел Гавриил

[ИЗГНАН]      

      Я взглянул на неё снова. Недоумевая. А потом снова в папку, ещё раз внимательно, по буковкам, перечитывая место прибытия. Нет, мне не показалось, это была не ошибка. Всё было чёрным по белому печатным шрифтом. Альбалаполис. Белокаменная столица одной из райских провинций.

— Так значит, ты изгнан из Рая?

      Мне было сложно в это поверить, такого я никак не мог ожидать, но красная печать со словом «изгнан», словно клеймо, горела посреди страницы. Я продолжил читать дальше. Моё личное дело. Пара вклеенных листов уже знакомой мне грубой бумаги.       Лист об изгнании.              Ввиду тщательного внутреннего расследования, было вынесено судебное решение о лишении души вечной райской жизни. С момента подписания документа прошу рассматривать душу как изгнанного.       С этого момента и поныне. Аминь.              Приложение №1       На основании решения № ▇▇▇▇▇▇ Небесного суда от ▇▇▇▇▇▇ душа считается изгнанной и подлежит немедленному переселению в Ад. Прошу с этого момента считать душу изгнанной и приступить к процедуре изгнания. В рассмотрении прошения о пересмотре отказано. В апелляции отказано.

Судья ▇▇▇▇▇▇▇▇▇▇▇▇

▇▇▇▇▇

      Приложение №2       Ввиду указанных требований № ▇▇▇▇▇▇ от ▇▇▇▇▇▇, прошу рассмотреть прошение о лишении души гражданства Рая. С этого момента и поныне, душа не является гражданином Рая. Постановление было вынесено Небесным судом от ▇▇▇▇▇▇. Прошу вас принять во внимание ▇▇▇▇▇▇▇▇▇▇▇▇ ▇▇▇▇▇▇ в дальнейшем ▇▇▇▇▇▇, ▇▇▇▇▇▇ души и не имеет права на восстановление статуса. Любое вмешательство ▇▇▇▇▇▇▇▇▇ ▇▇▇▇▇▇ ▇▇▇▇▇▇▇▇▇       Приложение №3       Адский суд постановил: 1. Предоставить душе гражданство Преисподней и ныне считать душу отправленной в Ад. С этого момента и до истечения срока пребывания, душа считается жителем Преисподней. 2. Признать Уильяма Г. Макалистера гражданином Преисподней, подданным архидьявола Люцифера I и душезакладчиком. 3. Признать архидьявола Люцифера I душеприказчиком и господином Уильяма Г. Макалистера.              С этого момента и поныне. Аминь.

Свидетель райской канцелярии, смотритель

Авраам Мизрахи

             — Я изгнанный? — дрожащим голосом спросил я, едва удерживая папку в трясущихся пальцах. Я вопросительно взглянул на неё, больше спросив у самого себя. Она коротко кивнула, но не решалась что-либо говорить мне. Я не мог до конца осознать всего того, что сейчас прочитал. «Изгнан». Одно это слово не укладывалось у меня в голове. За что? Что можно сделать такого, чтобы тебя изгнали в Ад? Про это ни слова, зато здесь есть очень знакомое мне имя, и это не может быть просто совпадением.       Дверь в архив резко открылась в тот момент, когда я перечитывал приговор, и из неё выглядывал молодой юноша.       — Ты что тут делаешь? — злобно полушепотом прошипел он и поспешно огляделся, — Я тебя весь день на шестом жду.       — Были неотложные дела, — серьезно сказал я, а парень глянул на папку в моих руках.       — Лучше даже не пытайся это вынести. Служба безопасности здесь будет быстрее, чем ты досчитаешь до пяти. И кстати о них, если ты ещё планируешь украсть письма Харона, то лучше поторопиться.       — Ты Александр, верно?       — Я провожу Вас, сэр, с превеликим удовольствием, — неожиданно громко сказал он, наигрывая всю пантомиму. За его плечом я увидел двух демонов в форме, которые, кажется, не заметили ничего странного. И только они ушли достаточно далеко, Александр вновь продолжил, — Если нас раскроют, то тут же вздёрнут без суда и следствия. Прошу тебя, давай поторопимся.       — Ты нашёл письма?       — Да, идиот, я их нашёл. Не понимаю, почему Кассандра отправила именно тебя, — сказал он с отвращением. Я внимательно глянул ему в лицо, от чего он оторопел.       — Я тебя знаю? — серьёзно спросил я, не убирая тяжёлый взгляд, ожидая какого-то подвоха.       — Нет, — неуверенно ответил он, — Нам нужно поторопиться, пожалуйста.       — Ладно. Идём, — сказал я, кинув папку со своим личным делом в случайную стопку. Александр тут же быстрым шагом дёрнулся вперёд, направившись в противоположную сторону от того места, откуда мы пришли с гремлином.       Александр был совсем худой. Таких парней в участке мы за глаза называли «спичками», он был типичной спичкой, я бы сказал эталонной, прямо как будто сошёл с учебника димского жаргона. Короткие тёмно-рыжие волосы, словно головка спички. В голове играли нездоровые образы, как я тру его макушку о спичечный коробок до крови.       Смех от мыслей о спичках и окровавленных макушках уже подбирался к горлу. Хотелось рассмеяться, но Анна не одобрит. В последний момент я смог сдержать нездоровый смешок. Не одобрит, что я не могу держать себя в руках. Я могу держать себя в руках. Могу. Или нет? Я ничуть не лучше этого психопата. Такой же изгнанный, такой же неспособный держать себя в руках.       — Всё нормально? — вытащил меня из мыслей Александр, наигрывая взволнованность.       — А что? — с небольшой отдышкой спросил я.       — Да ты… Вспотел весь.       — Не каждый день я хочу грабануть Башню Харона, верно?       Злобный оскал сам вырывался наружу, но она как будто ударила меня под колено, от чего я скорее скривился от боли.       — Ты бы потише был. Ушей здесь хватает.       Мы поднялись наверх, только оказались не в красивом холле с хрустальной люстрой, а в шумном и душном сортировочном цеху. За сортировочными лентами конвейеров стояли обычные работяги, люди, грязные и бестолковые. Молча перебирали поломанными пальцами мелкие посылки, фасовали по размеру и форме. Их вовсю подгоняли несколько крупных чертей, хлыстая розгами. Громкие хлопки слышались с разных сторон, но криков не было, только смирение и труд. Я будто бы попал в те самые картины с карикатурным Адом. Александр быстро пошёл промеж рядов, остановившись у лифта.       — Алекс? — неожиданно окликнул его один из худосочных высоких демонов с проволочными очками на горбатом носу, — Алекс, где… где, чёрт возьми, мой отчёт. — его голос прыгал в разном темпе, словно он куда-то спешил.       — Будет к вечеру, сэр.       — Но мне нужно… — он переключился на меня, — А это кто.       — Трудовая инспекция, — со всей серьёзностью ответил я, сделав шаг вперёд. Демон в панике начал оборачиваться то на Александра, то обратно на меня. Алекс, открыв рот, попытался помотать головой, но я его игнорировал.       — Трудовая… Да у нас всё хорошо!       — Ага, я вижу. Статья семнадцать трудового кодекса. Слышал о такой? Пытки при работе отменили полтысячелетия назад. Или у вас тут закон не писан? Это что такое?       — Всё добровольно, для… поддержания трудоспособности коллектива.       — Ага, кончай загонять мне. А это я только прошёлся по сортировочному цеху. Сейчас планирую на склад поехать. Там так же?       — Да это… — запинался он, глотая воздух. Страх. Сладкий страх.       — Что это? — давил я, будто топчась по больной ноге.       — Это разве пытки? Просто черти ребятам спину чешут.       — Может, сами у них спросим?       — Сейчас всё исправим, сэр.       — Надеюсь.       Лифт в этот же момент доехал и со звонком открылся. Я не отрывал взгляд от демона, продолжая давить на него, пока он не скрылся за углом. Александр буквально втащил меня внутрь и щёлкнул кнопку шестнадцатого этажа. Только двери кабины закрылись, он припал к стене, утирая нервный пот.        — Ты что, совсем рехнулся? Какая нахрен трудовая инспекция, он же всё проверит!       — Значит, надо поторопиться, — я сделал шаг в его сторону, вжимая его в стену, — Ты понял?       — У нас будет минут пять, не больше. Я смогу отвлечь их, а ты иди в сторону почтовых боксов. Там будет твоё письмо. Первым классом. Сверху, прямо на посылках.       — Мне нужно больше, чем пять минут.       — Не выйдет, пижон. Пять минут, на большее не рассчитывай. А потом нам надо будет удирать, и как можно скорее, ты понял?       Лифт зазвенел. Мы доехали.       — Готов? — спросил у меня Александр. Я молча кивнул.       Двери открылись. На выходе ждал какой-то круглый мужик в синем комбинезоне.       — А, привет, Майк.       — Алекс? Что-то ты рано сегодня.       — Да, знаешь, то там, то тут, сверхурочно…       Он увёл сразу троих в сторону, дав мне возможность незаметно пойти к почтовым боксам. Письма лежали, как и говорил Александр, прямо сверху почтовых посылок, ничем не прикрытые. Крохотный конверт с золотыми углами, подписанное лично Хароном от руки размашистым каллиграфическим почерком:

Откуда: Харон Транс Инк.

Куда: Лавовый дворец

Лично Его Злодейшеству, Господину, Владыке и Правителю Ада, Архидьяволу Люциферу I

      Я, недолго думая, порвал конверт, достав оттуда свёрнутое пополам письмо на дорогой текстурированной бумаге:                          Дорогой друг.       Пишу тебе под невыносимым давлением. Тучи сгущаются всё сильнее, и над Харон Транс Инк. впервые за тысячу лет повисла неопределённость. Чем дольше Ты тянешь с решением, тем больше урон моей компании. Я верю, что здесь нет твоей вины и что будь у тебя возможность, Ты остановил бы это безобразие, но ФУРИЯ чистит меня до самых костей и обязательно что-то найдёт. Клянусь тебе, друг мой, во всей этой проклятой истории с падшим ангелом, я такая же жертва, как и десятки убитых им. Случай с убитым ребёнком будоражит меня до сих пор. Я виноват лишь в том, что допустил брешь в Лимбо. Харон Транс Инк. вынуждены сотрудничать с ФУРИЕЙ, это решение совета директоров, я никак не могу этому помешать. Я не знаю кто это сделал, кто привёл его сюда, но прошу Тебя, Люцифер, отнестись к этой угрозе серьёзно. Мегера — мать Твоего дитя, у неё есть власть, наследие, она претендент на трон и это твоя забота. Я не утверждаю, нисколько не утверждаю, но не удивлюсь, если за этим стоит она, и я этим очень обеспокоен. Ты должен повлиять на неё, остановить её, только Ты можешь это сделать. Прошу тебя, друг мой, Мегеру должен кто-то поставить на место, и если не Ты, то больше никто.

Искренне, Твой вечный друг,

Харон.

      Только я дочитал, как за спиной послышался громкий шорох. Меня кто-то резко схватил за плечо, от чего я машинально отдёрнул руку сзади стоящего. К счастью, это был Александр, он с растерянным видом пытался что-то сказать. Я тут же спрятал письмо во внутренний карман плаща.       — Нам нужно спешить! — громким шепотом сказал он.       — Что случилось? — я глянул за его спину, но не увидел ничего необычного.       — Они… — он огляделся по сторонам вслед за мной, — Они знают! Знают, зачем ты здесь!       — Откуда?       — Замолчи! Просто иди за мной. Я знаю, где запасной выход.       Алекс помчался вперёд, между рядами загруженных ящиков. Он маневрировал в этих лабиринтах легко, будто делал это уже сотню раз. Где-то на той стороне показалось несколько человек, но они, глянув на нас, даже не обратили никакого внимания. А Алекс ускорял шаг. Его быстрый шаг уже переходил в бег. От кого мы бежали, я так и не понял: ни погони, ни даже каких-то криков я не слышал, сортировочный центр работал как и всегда.       Мы вышли к двери пожарного выхода. Тонкая лестница, на которой едва ли помещался один взрослый человек, вела далеко вниз. Александр, перепрыгивая сразу через несколько ступеней, бежал вниз по лестнице, пока не упёрся в какую-то непонятную дверь на тупиковом этаже, который даже не вёл внутрь. Он толкнул двери плечом, а я вылетел вслед за ним.       — За нами даже никто не гонится, — сказал я, оглядываясь. Это место больше служило кладовкой: швабры, вёдра и помойка. Я ещё раз глянул на Александра. Его возбуждённый, даже взбудораженный вид, меня напрягал. Он весь взмок. Я предплечьем прошёлся по поясу, нащупав рукоять пистолета. Не нравилось мне это.       — Ты, наверное, даже не помнишь меня, — неожиданно начал он, — Шесть лет прошло. Сколько сотен душ ты убил за шесть лет.       — Что происходит? — спросил я, а сам уже тянулся к краю плаща.       — Что происходит? — с нервной насмешкой повторил он и дрожащей рукой достал из-за пояса крохотный пистолет.       — Лучше дай это сюда, а то в глаз себе выстрелишь ненароком.       Я попытался сделать шаг, но он нервно дернул рукой и заорал:       — Стоять! Ты… Ублюдок. Отца моего помнишь? Ты убил его прямо у меня на глазах!       Его всего трясло, он тяжело дышал, потел и даже не моргал, смотря точно на моё спокойное лицо. Я не торопился, знал, что он не сможет выстрелить без моей провокации, духа не хватит.       — Я уже не работаю в ЦЕРБЕРе, парень. Я уже не дим.       — Думаешь, это не делает тебя ублюдком, а? — перебил он, — Сука! Думаешь, это стирает твои грехи?       — Думаешь, ты такой крутой, Алекс? Решил поиграть в дима? Решить, кто должен умереть? А яиц хватит?       — Заткнись! — чуть ли не пропищал он.       — И в чём был твой план? Заманить меня сюда и убить? Я вошёл сюда под чужими документами, а тебя видела вместе с офицером ЦЕРБЕРа половина башни. Ты не жилец, как только попытаешься мне навредить.       — Не только тебе, — ответил он с безумной улыбкой, — Я сбегу отсюда, продам письма Кассандре за свои долги, а потом и её тоже прикончу. Потому что она такой же ублюдок, как и ты! Такой же дим!       — А вот жене моей угрожать было большой ошибкой.       — Какой ещё же…       Он не успел даже договорить фразу, как я достал пистолет и выстрелил ему в живот. Александр свернулся калачиком, пистолет из его рук выпал, не сделав ни выстрела, и он рухнул на пол, не в силах выдавить из себя даже маленький выкрик. Алая кровь пульсирующим фонтаном хлынула из открытой раны, растекаясь по полу.       — Думал, я настолько туп? Кем ты себя возомнил? Чёрт! — нервно выкрикнул я в воздух и присел перед ним на корточки, — Алекс, слушай, мне плевать на тебя, на твоего отца. Да и на твою мать, брата, жену. Блять, да я даже не помню вас! Я не запоминаю вас, ты понимаешь? Вы для меня никто. Я убивал и не таких, как ты. Чёрт возьми, что же ты наделал? Думал, что сможешь завалить голиафа? Вот этим? — я взял в руки его пистолет и ткнул ему в лицо, — Пять миллиметров, ты бы мне даже кожу не пробил. Ты — грёбаное разочарование, Алекс. И вот теперь ты просто сдохнешь, просто так, а мне теперь из этого говна самому выбираться. Но, знаешь, я не хотел, клянусь тебе, я не хотел, должен был, но не хотел убивать тебя. Кассандра сказала, с тобой нужно разобраться, но я думал, выйдет по-хорошему. Эй, ты ещё слышишь меня? — голова Александра уже опустилась вниз, он смотрел на свой окровавленный живот, на свои руки, и вряд ли даже слышал меня, — Ты хотел меня завалить? За что? За мою работу? Почему никто не спрашивает, чего я хочу? Спроси, Алекс, спроси, чего я хочу! Всё, что я хочу — это быть праведником, блять, ты понимаешь? Я хочу прожить остаток этой ёбанной жизни правильно. Мне, сука, две недели от силы осталось. Но почему же вы, мудачьё, всё время нарываетесь на пулю, я понять не могу. Алекс? А, теперь и ты сдох, и всё это закончилось, очень быстро закончилось.       Александр издал последний всхлип и замер в таком же скрюченном положении. Я встал, взял в руки его пистолет и выстрелил ему в правый висок. Его тело отлетело и упало на бок.       — Вот такой он — твой бесславный конец, — Пистолет я положил ему в правую руку, — Застрелился в коморке для швабр, в разгар рабочего дня.       Со спокойным лицом, чуть ли не присвистывая, я вышел из помещения, поднялся на этаж и вошёл в лифт. Никто даже не обратил на меня внимания. Никто даже не заметил, что я снёс кому-то бошку. Как же всем плевать.       — Сэр! Сэр, постойте! — бежал ко мне со всех ног демон. Он запыханный, бледный и потный, еле держался на ногах, в последний момент остановил дверь закрывающегося лифта, — Надеюсь, всё в порядке? Я по поводу инспекции. Мне сказали…       — Выводы сделаны, — снисходительно сказал я и похлопал его по плечу, — Есть, над чем поработать, думаю, вы и сами прекрасно знаете над чем, — я поднял брови и демон, будто понял о чём мой бессмысленный трёп, часто закивал, размазав по лицу жиденькую улыбку.       — Конечно, сэр, мы всё учтём, но насчёт…       — Всё будет в отчёте, — перебил я его, — Отправим почтой через неделю.       — Может… Может, мы сможем… Договориться? — задыхаясь, через слово выговорил он.       — Взятка?       — Что вы, сэр? Лишь небольшой денежный подарок от Харон Транс Инк., не более, — он достал чековую книжку и щёлкнул ручкой, ожидая моего ответа. Он мог бы написать, казалось, сумму с любым количеством нулей, но я только нажал на кнопку лифта и двери медленно начали закрываться перед его лицом.       — Оставь себе, — кивнул я, — И жди отчёта.       Лифт медленно поехал вниз, остановившись на последнем этаже, двери со звоном открылись, а меня снова встретил гремлин-конферансье. Увидев меня, он, в отличие от прошлого раза, теперь искренне улыбнулся и вновь поклонился в знак приветствия.       — Уже уходите, мистер Барбаро?       — Всё необходимое у меня, — я постучал по нагрудному карману, где лежало письмо Харона. Гремлин понимающе покивал.       — Отлично! Надеюсь, Харон Транс Инк. оставили у Вас только хорошие впечатления о своей работе.       — Честно сказать — отличные!       — Я рад, я рад.       Гремлин едва поспевал за моим быстрым шагом, считая своим долгом сопровождать меня до самого конца. Только я приблизился к своим воротам, они тут же вновь загорелись красным пламенем, иссушая воздух вокруг.       — Всего доброго, сэр, — едва успел сказать мне гремлин на прощание.       Я вошёл в ворота и через мгновение упал на сухую землю напротив арки. В том же самом месте, где был пару часов назад: в обломках разрушенного храма Аида.       Поверить не могу, что всё получилось. Получилось настолько просто. В кармане моего плаща лежало письмо, очень могущественное и опасное. Содержание этого письма может изменить расклад сил, начать гражданскую войну или внутренние дворцовые перевороты. Но самое важное было известно точно — Мегера — мать Люци, и теперь у меня есть действительно весомый козырь перед могущественным существом в этом мире.

⛧⛧⛧

      Когда я вернулся домой, было уже за полночь. Я тихо, на цыпочках, прошёл в комнату, чтобы не разбудить Кэт. Девушка мирно спала, сопела, развалившись во всю в моей постели, прикрыв нагое тело простынёй. Я повесил рубашку на дверцу шкафа, присел на край кровати, чтобы снять носки. Почувствовал её холодную руку на своей спине.       — Билл, это ты? — полусонным голосом спросил она, — Вернулся наконец?       — Я. Всё в порядке.       — А я не дождалась тебя, поужинала сама, — говорила он, даже не открывая глаз, упёршись лицом в подушку. Скорее всего, она даже не проснулась до конца.       — Позавтракала блинчиками с черничным вареньем?       — Да, а на обед было варенье… с черничными блинчиками.       — А на ужин, наверное, черника с блинным вареньем.       — Нет, дурак, — она улыбнулась, — На ужин… Взяла лапшу из китайской лавки на углу. Знаешь такую?       Я глянул в проход, через гостиную, на кухне горел свет. Розовый свет. Я уже видел его. Во сне. Они ждут меня.       Кэт уже засопела, стоило мне замолкнуть на пару минут. Но только я встал с кровати, она взволнованно окликнула меня:       — Ты куда?       — Пойду покурю.       — А, ладно. А я посплю тогда ещё чуть-чуть.       — Спи, Катрин.       Кэт ничего не ответила, только засопела в ответ. А я осторожно двинулся к кухне, откуда уже слышал негромкие разговоры: — Думаешь, он сильно расстроился?

— Он сильно расстроился.

— А что тут расстраиваться?

— Он изгнанный, идиот.

— Разве это не круто?

— Что же здесь хорошего?

— По-моему, это звучит круто.

— А по факту добавляет нам лишних проблем.       Я сделал шаг внутрь, резко прервав их беседу. Все трое вновь собрались, только в этот раз не где-то у меня в голове, в воображаемой комнате, а прямо на моей кухне. Комната была освещена слабым розовым светом, но лампочка была выключена. Ворон, как обычно, расселся в углу на табурете, вовсю раскинув перья. Лысый, тот, что называл меня корешем, сложив сильные руки на груди, облокотился на дверцу холодильника возле подоконника. Анна мирно сидела на столе, свесив ноги с края.       Они одновременно повернули на меня головы, но были взволнованы моим появлением, что я что-то услышу, будто не ожидали меня встретить, будто это не на моей кухне они устроили собрание. Лысый изобразил что-то вроде улыбки.

— А вот и… кореш.

— Изгнанный, я бы сказал, — с подколкой сказал Ворон.

— Цыц!

      Она резко обернулась в его сторону и злобно посмотрела, от чего огромная антропоморфная птица тут же боязно заткнулась.       — Что происходит? — А разве не видно? Тебя обсуждаем.

— Но ничего такого, кореш, чисто новости какие есть.

— Не волнуйся, отец, я слежу, чтобы они не трепались лишний раз.

      Сказала она, осмотрев обоих суровым взглядом. — Эй, что ты опять начала.

— Мы не трепемся! Честное слово, кореш.

— Она просто снова хочет сунуть свой маленький кукольный носик не в своё дело.       Ворон потянул когтистый палец в её сторону, но девочка даже не шелохнулась, продолжала прожигать его взглядом.

— Попробуй до меня дотронуться, и я тебе все перья повыдёргиваю.

      Сказала она абсолютно спокойным монотонным голосом, от которого даже у меня кровь стынет в жилах. От такого Ворон тут же съёжился, убрав руку, и напушил чёрные перья. Лысый испуганно вжался в угол, будто пытаясь спрятаться от неё. Они боялись её, очень боялись. — Мерзкая девчонка. Ей не следует быть здесь, прогони её!       — Её зовут Анна. Обращайся к ней по имени. — Ты же несерьёзно? — прошипел он, — Давать ей имя, значит, дать ей власть. Это сыграет с тобой злую шутку.

— Это плохо, кореш. Реально плохо.

— Это не важно. Мы не за этим здесь.

— Ты права, — неожиданно легко согласился Ворон, взглянув на неё, — Это подождёт. Ты уверена, что стоит ему рассказывать?

— Он должен знать.

— Как скажешь.       — О чём знать? — Ты изгнанный, парень, вот о чём. Это не может быть просто совпадением.

— Глупая случайность, которая приведёт к гибели людей.

— И не только людей.

— Есть одно пророчество.

— Падший с небес…

— Ты ведь тоже думал об этом?

— …что изменит порядок в Нижнем мире…

— Ты давно подозревал.

— …что убьёт старых богов…

— Ты — это он, Билл.

— …и провозгласит новых.

— Тот самый падший с небес.       — Это полная хрень! — я попятился назад, но ворон не отрывал от меня чёрных глаз. — Это никакая не хрень, — он подался вперёд, повышая голос, — Это факты! Факты! Прими их. Ты — изгнанный!

— Никто не должен об этом знать.

— А то у нас будут проблемы, кореш.

— Анна права. Любой, кому ты скажешь, обречён. Никто не должен знать. Никто!

— Иначе, гоняться будут уже не за ангелом.

— Ты понял, Билл?       Тихий топот босых ног разбил тишину. Я в миг проснулся, оказавшись на табурете возле подоконника. В пальцах торчал истлевший окурок, из открытой форточки веял холодный сквозняк и шум города. Кэт заглянула внутрь кухни, я резко обернулся на негромкий шум со стороны.       — Уже, наверное, два часа ночи, — сонно протянула она, — Ты долго будешь здесь сидеть?       Я оглянулся вокруг. Моих гостей не было, они затихли, но их голоса эхом звенели в ушах. Изгнанный. Я изгнанный.       — Я — изгнанный.       — Что? — переспросила она, явно не расслышав мой бубнёж. Кэт устало перекатилась с ноги на ногу, упала на дверной косяк и с полуоткрытыми глазами сказала, — Идём спать, Билл, пожалуйста.       — Идём, — тихо ответил я, вминая окурок в пепельницу, — Завтра будет тяжёлый день.