Здравствуй, любимый

Юнги сохранил исправления в звуковой дорожке, прослушал полученный результат и довольно хмыкнул, устало откидываясь на спинку кресла. Он лениво покрутился немного из стороны в сторону, а потом дотянулся до телефона и посмотрел сообщения. Всё как обычно: обязательное сообщение от мамы с наставлениями покушать и одеваться по погоде, как всегда проигнорированное; десятки сообщений от бывших подружек с которыми вообще нет никакого желания встречаться; послания от коллег с призывами явиться в компанию хотя бы показаться начальству, которое рвёт и мечет из-за его отсутствия; несколько штук спама и пара сообщений от лучшего друга Чон Хосока, единственного кто выдерживает гадкий характер Юнги уже десять лет, знает все оттенки его «пошёл на хер!» и поэтому не обижается, и постоянно заботится о нём, хоть и младше на год и один месяц. Прочитав сообщение тонсена, что он сегодня на смене, Юнги решил пойти к нему в кафе и восполнить уровень кофеина в крови, а то он уже на критическом уровне находится, а ему ещё работать надо. Да и поесть не помешало бы. Вот видишь, мама, я хороший сын. Он скинул готовые треки на флешку, выключил компьютер, потом свет и надел куртку, хоть на улице было тепло, но Юнги был мерзляком, поэтому в куртке ходил круглый год. Пока топал к кафе, набрал начальству сообщение, что треки вскоре будут готовы, поэтому в компании ему делать нечего, дабы не терять драгоценного времени. Тут же пришло сообщение, что ему дали ещё неделю, а если не вложится — будет платить неустойку. Юнги хмыкнул на это заявление и убрал телефон в карман. Песни то у него уже готовы, да вот сдавать раньше срока смысла нет, так как всё равно никто не ценит и премию не выдаст, а вот время потянуть да нервы пощекотать, это можно и нужно. И вообще, надо менять компанию, а то авторские платят совсем мизерные. Только вот из зоны комфорта выходить не особо хочется, ведь график свободный, да и «мизерной» зарплаты хватает не только на еду, но и на другие нужды. Но думать о смене агентства для него уже стало ритуалом, без которого и день прожит зря. Юнги вошёл в уютное кафе, окинул быстро помещение взглядом, заметив лишь четыре занятых столика, и направился прямо к барной стойке, за которой трудился его друг. — О, хён! А ты почему не написал, что идёшь? Я бы сделал заказ, а теперь придётся подождать, — проговорил красивый улыбчивый парень, расставив широко руки и оперевшись ладонями в край прилавка. — Подожду, Хосок-и, мне спешить сегодня некуда. — Да, ладно! Ты уже написал все треки? — Ага, и у меня ещё есть время, чтобы исправить все твои замечания. Вот, держи, — Юнги передал парню флешку со своими новыми битами, который тут же спрятал её в карман, а потом попросил: — Дай мне кофе три чашки и поесть чего-нибудь. И рамёна огромную порцию не забудь. Хосок кивнул и пошёл выполнять заказ, налив вначале чашку крепкого кофе, поставил его перед другом, а потом скрылся на кухне. Юнги отпил горячий напиток и закатил глаза от удовольствия, тут же допивая его весь. Отставив пустую чашку в сторону, он повернулся к залу и осмотрел посетителей. За одним столом беседовала пожилая пара, за другим столиком сидели четыре студентки, две из которых тут же стали строить ему глазки, за двумя оставшимися столиками сидели несколько парней. Один из них показался Юнги знакомым, и он повернулся в его сторону, чтобы разглядеть, но где видел не мог вспомнить. С ним за столиком сидел парень в чёрной толстовке, капюшон которой был накинут на голову, и походу на нём была ещё и шапка. Точно сказать нельзя было, так как парень был спиной к наблюдателю. Юнги перевёл взгляд на девчонок, и подмигнул обеим, отчего те мило захихикали, прикрывая рты наманикюренными пальчиками, и зашептались. От созерцания красавиц Юнги отвлёк Хосок, который поставил перед ним действительно огромную миску острого рамёна со свининой, по мисочке риса и морепродуктов, и ещё миску с каким-то вкусно пахнущим блюдом, за которое первым и взялся голодный парень. Пока он ел, Хосок успел убрать посуду и вытереть столы после ушедших посетителей, в числе которых были и девушки, обслужить новоприбывших посетителей и принять повторный заказ у парней, которые продолжали сидеть за столиком и о чём-то тихо переговаривались. Юнги удовлетворённо вздохнул, отставляя пустую миску, и погладил живот, довольно улыбаясь, вызывая смех у Хосока. Он быстро отнёс посуду на кухню и поставил перед другом последнюю чашечку с кофе, которую тут же стали медленно смаковать. К стойке подошёл тот самый парень в чёрной толстовке с капюшоном, и Юнги повернулся в его сторону, оглядывая с ног до головы. Парень был одного с ним роста и телосложения, даже худее, отчего выглядел меньше его. Лицо было довольно милое, и особенно выделялись большие пухлые губы, которые растянулись в улыбке при виде Хосока. Цвет волос нельзя было назвать, так как парень действительно был в чёрной шапке, натянутой до середины лба. Довольно-таки милый парень, как раз во вкусе Юнги. Он улыбнулся, цокнул, привлекая его внимание, и проговорил, наклоняясь чуть в его сторону: — Какая вкусная конфетка! Я бы такую всё время облизывал. Парень мгновенно залился румянцем, прикусил нижнюю губу, пытаясь скрыть смущённую улыбку и прижал руки к животу, тем самым ещё больше умиляя Юнги. Хосок неодобрительно нахмурился и кашлянул, разбивая смущённое очарование. Потом он улыбнулся пареньку и ласково проговорил: — Чиминни, не обращай внимания на этого мачо мена. Он любит смущать невинных мальчиков. Держи свой заказ, и пирожные в подарок от меня. Парень лучезарно улыбнулся Хосоку и кивнул, после чего забрал поднос с напитками и пирожными, направляясь за свой столик. Он снова сел спиной к Юнги, что заставило того разочарованно скривить губы, ведь ему понравилось смотреть на его милое личико. Хосок снова нахмурил брови, наблюдая за другом, потом пощёлкал пальцами у него над ухом, привлекая внимание, и проговорил: — Земля вызывает Юнги-хёна, приём. Ты чего завис? Тебя же сейчас только девочки интересуют. — Ты знаешь меня лучше всех и в курсе того, что мне всё равно с кем спать. — Вот именно, что всё равно. Поэтому я запрещаю тебе трогать именно его. Он не достоин быть одним из многих, о которых не вспомнят.  — Да? И чего же он достоин? — скептически поинтересовался Юнги, выгибая бровь. — Быть единственным. Любимым и желанным. Короче, не для тебя он. — Ты его для себя присмотрел? — отсчитывая деньги, поинтересовался Юнги. — Считай, что да. — Ладно. Тогда проехали. Сдача альбома у меня через неделю, так что готовься к гулянке в любом случае, даже если треки тебе вообще не понравятся. И твой кофе как всегда на высоте. Увидимся. Хосок улыбнулся похвале, ведь от старшего редко дождёшься такой щедрости как приятное слово, и убрал деньги в кассовый аппарат, после чего двинулся к посетителям. Парень, о котором шла речь, задумчиво смотрел в стол и постоянно массировал зудящее правое запястье. Его друг наконец-то это заметил и с беспокойством спросил: — Чиминни, в чём дело? Ты встретил своего соулмейта? Кто он? — парень кивнул, а потом посмотрел в окно, где Юнги разговаривал с красивой девушкой. Друг округлил глаза, и тоже смотрел на парочку: — И кто из них твой соулмейт? Девушка? Нет? Парень, что ли? Чимин кивнул, а потом сильнее сжал горящее запястье, которое обожгло болью: Юнги обнял девушку, прижал к себе, и поцеловал в губы, после чего они в обнимку пошли прочь. Темноволосый парень пересел ближе к Чимину, вытер ладонями его мокрое от слёз лицо, и обнял, поглаживая по плечам. — Ну, чего ты расстроился, Чиминни? Он же не знает о тебе, поэтому и пошёл с ней. А вот, когда ты ему скажешь, тогда и будете вместе. Что? Что такое? Я скажу, конечно же, ты же не можешь. Спросим о нём у Хосока-хёна, ведь они явно дружат, и потом я скажу, что вы… Да почему опять нет то? Ты не хочешь ему говорить? Но почему? Если бы я встретил свою малышку, то никогда и ни за что не отпустил бы её, а ты… Чимин постоянно отрицательно мотал головой во время болтовни друга, а потом стал что-то ему объяснять на языке жестов. Он с мольбой смотрел на друга и упорно ему что-то объяснял. К их столику подошёл Хосок, и с беспокойством следил за ними. — Парни, у вас всё хорошо? — Да, хён, всё отлично! — широко улыбнувшись, откликнулся темноволосый парень. — Просто повздорили с Чимином насчёт твоих шоколадных пироженок: он говорит, что ты кладёшь две ложки сахара в тесто, а я говорю, что четыре, так как они очень сладкие. — Ох, Тэхён-и, умеешь же ты зубы заговаривать. Вряд ли вы так активно обсуждали мои кулинарные таланты. Вы же расскажете мне, если кому-то из вас нужна будет помощь? Я обязательно помогу. — Да, хён, мы знаем, и спасибо тебе за всё, что ты для нас делаешь. Они ещё немного поболтали с хозяином кафе, а потом стали собираться. Чимин всё это время сидел смирно, любовался старшим, который давно ему нравился. Чимин даже Тэхёну об этом не говорил, хотя тот явно и так всё понял, так как Чимин приходил в кафе только когда на смене был Хосок, постоянно смотрел на него, и мило краснел, когда им доводилось общаться. Хосок снова тепло улыбнулся парням, попрощался и вернулся к работе. Это кафе принадлежало его родителям, а недавно перешло в полное распоряжение Хосока, так как родители открыли ещё два подобных кафе в других частях города. У них работал квалифицированный персонал и профессиональные повара, но Хосок сам часто готовил, и два раза в неделю обслуживал клиентов в качестве официанта и бариста. В остальное время он занимался другими делами кафе, такими как заказ и поставка продуктов, бухгалтерия, нахождение новых рецептов для сладкой выпечки, и прочее, и прочее. Определённого графика у него не было, скорее по желанию или по необходимости, когда другие официанты отпрашивались, и поэтому он писал Юнги сообщения, что сегодня на смене, чтобы старший обязательно зашёл в кафе. За много лет у них это вошло в привычку, и Юнги никогда не игнорировал друга, даже если они расстались накануне вечером, и как бы сильно он не был занят.

***

Следующий раз Юнги заглянул в кафе через два дня после описанных выше событий. Он выслушал впечатления друга о своих треках, после чего Хосок поделился своими замечаниями, которых оказалось не много, и с некоторыми старший согласился, решив потом исправить. Юнги уже поел, и спокойно пил кофе, когда вошли Тэхён и Чимин. Последний тащил что-то похожее на картину, завёрнутое в обёрточную бумагу. Вечером намечалось живое выступление популярного в узких кругах певца, и поэтому часть столиков была убрана, чтобы освободить место для зрителей и танцев, а часть были сдвинуты дальше к стене от сцены, и все были заняты. Поэтому, оглядевшись и не найдя свободного места, парни двинулись к стойке. Чимин сразу заметил Юнги и старался не смотреть в его сторону, но тот в свою очередь не отказывал себе в удовольствии разглядывать друзей. Сегодня Чимин был в кепке, и видны были его рыжие волосы. К чему Юнги это отметил он и сам не понял. Чимин спокойно стоял, бережно придерживая свою ношу, а друг его трещал, как сорока, то к нему обращаясь, то к официантам, с которыми явно был на короткой ноге. Когда Хосок вышел из кухни, то Чимин, как флюгер, повернулся к нему всем телом, расплываясь в яркой красивой улыбке, которую тут же отзеркалил старший, и радостно произнёс: — О, Чиминни, ты пришёл! Я тебя только завтра ждал. Признавайся, по мне соскучился или по моим пирожным с миндалём? — щёки Чимина покрылись нежным румянцем, но он не ответил, отведя лишь на мгновение взгляд от старшего. Хосок тут же переключил внимание на его друга, и громко его позвал: — Тэхён, эй, Тэхён, оставь в покое моих официантов и иди сюда. После твоей болтовни они час ещё не могут прийти в себя, и вечно роняют посуду из рук. Я так разорюсь скоро. — Ай, хён, ты преувеличиваешь. Ты посмотри лучше, что тебе Чимин принёс. Он очень старался, чтобы выполнить твой заказ побыстрее. — Ох, Чиминни, я же просил тебя не торопиться. Это не к спеху было, у тебя ведь и так много работы. Чимин лишь улыбнулся, начиная разворачивать бумагу. Это действительно оказалась картина, причём очень хорошая картина. Хосок обошёл прилавок, взял картину в руки и под наклоном прислонил к стойке, разглядывая нарисованную красоту: это был натюрморт, который состоял из различных сладостей, выпечки, хлебо-булочных и кондитерских изделий. Пока Юнги разглядывал всё это богатство, почувствовал как снова проголодался и захотел именно сладкого. Он посмотрел на Чимина, и на лице расплылась ехидная ухмылка: у его друга появился поклонник. Малец явно влюблён в него, и даже не скрывает этого, в открытую разглядывая Хосока. Тот, кстати, тоже не скрывал своего восхищения и издавал всякие громкие нечленораздельные звуки, которые у него обычно означают восторг. — Айгу, Чиминни, какой же ты молодец! Потрясающая работа! Сюмин, неси молоток с гвоздями, я сейчас же повешу картину на её законное место. Ох, какая же красота! Картина тут же и в короткий срок была водружена на центральную стену, и смотрелась там как будто была с самого открытия кафе, идеально вписавшись в интерьер. Хосок ещё немного полюбовался новинкой, а потом повернулся к парням и спросил: — Чиминни, сколько я должен тебе за эту красоту? — Чимин достал потрёпанную бумажку из кармана джинс, развернул её и показал Хосоку, который посмотрев в неё, разочаровано протянул: — Так мало? Ты совсем не ценишь свою работу. Она стоит намного больше. Я заплачу тебе двойную цену, но и этого мало, так как эта картина того заслуживает. — Ох, хён, а ты можешь меньше болтать? — проговорил Тэхён, обнимая Чимина, перехватывая его руки, которыми он отрицательно махал, отказываясь от щедрой оплаты. — Чек не надо, иначе он не примет его, да и наличкой тоже. Лучше переведи деньги на его счёт, тогда точно не сможет отвертеться, так как баланс он не умеет проверять. Ай! Чиминни, ты чего дерёшься! Я тебе давно говорил, что ты недооцениваешь себя и свою работу. Все на тебе наживаются. Поэтому перестань строить из себя дурака, и бери то, что дают. Хосок-и-хён, ты покормишь нас? Я очень голодный. — Конечно, вот, садитесь к Юнги-хёну, он вроде собирается уходить. Да, Юнги-хён? — с надеждой посмотрел на него Хосок. — Нет, Хосок-и, я совершенно свободен и никуда не собирался, — ехидно ответил друг. — Но вы присаживайтесь, я не против компании. Чимин огляделся в поисках другого свободного столика, а потом всё же присел на стул как можно дальше от Юнги. Наступило неловкое молчание, которое даже болтливый Тэхён не собирался прерывать. Он разглядывал Юнги, который не сводил взгляд с Чимина, опустившего свои глаза на руки под столом, тем самым скрыв козырьком своё лицо. Юнги недовольно цокнул на это, а Чимин вздрогнул от неожиданного звука. Старший опёрся локтями на стол, посмотрел вначале на Тэхёна, а потом снова на Чимина, и проговорил, щуря глаза: — Конфетка, ты меня боишься что ли? — Чимин вскинул голову, с недоумением посмотрев на парня, а тот улыбнулся, добившись того, что ему показали милое личико. — А можно узнать почему? — Не боится он тебя, — ответил Тэхён, открывая меню. — Просто не любит незнакомых людей. — Тогда будем знакомы: я — Мин Юнги, двадцать шесть лет, пишу песни. А ты? — Пак Чимин, двадцать четыре года, талантливый художник, мастер на все руки и просто потрясающий парень, рыдающий над мелодрамами. Ай! — Тэхён в конце своей речи получил маленьким кулачком в рёбра, отчего разыграл целую трагикомическую сцену, кривясь от боли и рассказывая о вероломстве друга. Официант прервал его выступление, расставляя тарелки с горячей едой, и Тэхён тут же переключился, не забыв поухаживать за Чимином. Юнги наблюдал за ними, а потом спросил: — А конфетка сам не умеет разговаривать? Почему ты постоянно вместо него влезаешь? — Конфеты вообще не умеют говорить, — не отвлекаясь от еды произнёс Тэхён. Чимин перестал мешать лапшу, чтобы она остыла, и выжидающе смотрел на Юнги, решив посмотреть на его реакцию. — Так же как и булочки, и мышки, и малышки. И Чимин тоже не разговаривает. Он немой. Последним предложением Тэхён как будто припечатал, обрывая все темы для разговора. Юнги поднял в удивлении брови, но больше никак не отреагировал на новость, снова переводя взгляд на парня, который всё это время смотрел на него. Через несколько мгновений переглядок он склонился над тарелкой с лапшой, снова скрывая своё лицо козырьком кепки, и принялся есть, не забывая брать из тарелочек другие закуски. Юнги попросил принести ещё чашку кофе, и просто наблюдал за парнями. Ему никуда не хотелось уходить, да и Чимин ему был интересен, хотелось постоянно смотреть на него. Хотелось узнать о нём побольше. И не только потому что Юнги впервые встретил немого парня, а потому что было что-то такое в Чимине, что притягивало его внимание. Только понять бы что. — Тэхён-и, скажи, ты вечером свободен? — подсел к ним за столик Хосок. — Ой, хён, ты опять меня зовёшь на свидание? — воскликнул Тэхён. Чимин расплылся в улыбке, предвкушая новое представление от друга, а Юнги неожиданно завис от того, как округлые щёчки младшего превратили глаза в узкие щёлочки, после того как он улыбнулся. Обалдеть. Его в девушках такое раздражало, а тут на парня засмотрелся. — Ну, не обязательно это звать свиданием, ну, если хочешь… или не хочешь? — расстроился Хосок, перестав улыбаться. — Хосок-и-хён, я люблю тебя и обожаю, и мне очень приятно твоё внимание в таком смысле, но у меня же есть соулмейт. Ты забыл? Я жду свою малышку, и вскоре встречу её. Вот, смотри, это её слова. Тэхён оголил своё правое запястье и сунул его под нос Хосоку, но тот отвернулся, скривив губы. Юнги взял Тэхёна за руку и подвинул ближе к себе, чтобы прочитать вытатуированные красивым почерком первые слова соулмейта: «Оппа! Какой же ты красивый!». Ну да, такое выкрикнуть может только пустоголовая девчонка. Юнги отпустил чужую руку, и встретился взглядом с Чимином. Интересно, а у него какие слова на запястье? И есть ли они вообще? У немых может быть метка? У самого Юнги запястье было чистым, что говорило о том, что у него нет соулмейта, либо он ещё не достиг шестнадцатилетнего возраста или вообще не родился, что вполне возможно. Все, абсолютно каждый в этом мире с нетерпением ждут своего шестнадцатилетия, чтобы прочитать проявившиеся первые слова своего соулмейта на запястье. Иногда метка может задерживаться во времени, если соулмейт значительно моложе. А у Юнги она так и не появилась. Он очень переживал, считал себя дефектным неудачником, которому судьба решила не дарить соулмейта. Когда метка и в двадцать лет не проявилась, Юнги пустился во все тяжкие: пил, курил, занимался беспорядочным сексом, ругался с родителями. Вскоре отец перестал поддерживать его гулянки деньгами, и Юнги пришлось пойти работать. Кем только он не был: и грузчиком, и уборщиком, и кассиром, и разносчиком, и посыльным. Сердобольная мама не могла бросить сына на произвол судьбы, и втайне от мужа подкармливала его и помогала деньгами. Устав перебиваться мизерными заработками, Юнги отправил пару своих треков звукозаписывающим компаниям, и в одной из них ему предложили работу. С тех пор Юнги и занимался любимым делом, создавая биты и треки для компании, которая неплохо ему платила за работу. Так же Юнги писал тексты, но посторонним он их не продавал, и тем более не показывал. Он хотел сам их записать и выпустить песни под своим именем, а компания ему вряд ли разрешит это сделать. Тем временем Хосок продолжал упрашивать Тэхёна провести с ним вечер, совсем не замечая, как потухла улыбка Чимина. Он снова спрятался за козырьком кепки и что-то рисовал в своём блокноте, закрывая его ото всех. Юнги очень хотел узнать, что он там рисует, но когда потянулся к Чимину, тот испуганно вздрогнул, прижал блокнот к груди, и дёрнул Тэхёна за рукав. — Рисунки Чимина это личное, хён. Он даже мне их не показывает. Так что не пытайся их увидеть. А будешь настаивать, я тебя побью. Я не пугаю, просто предупреждаю. Чимина обижать не позволю. Понятно? Понятно. Прекрасно. Хосок-хён, спасибо тебе за вкусную еду и увлекательнейшую беседу, было как всегда интересно. Сколько мы должны? Вот, держи. Пойдём мы уже, вдруг где-то моя малышка ходит и меня ищет. До свидания, хёны, до новых встреч. Младшие тут же собрались, поклонились старшим и быстро испарились из помещения, как будто куда-то опаздывали. Юнги поймал на себе короткий прощальный взгляд Чимина, и почему-то ему стало приятно: он посмотрел не на Хосока, от которого краснели постоянно его щёки, а на Юнги, с которым только что познакомился. Он понравился ему? — Хосок, расскажи мне о Чимине. Как давно вы знакомы? — Хён, ты знаешь, как я тебя люблю и дорожу нашей дружбой, но даже тебе я не позволю обижать Чимина. Не трогай его, ему и так несладко, — серьёзно проговорил Хосок. — С чего ты взял, что я собираюсь его обижать? Даже в мыслях не было, — младший посмотрел таким взглядом на Юнги, что тот поднял руки ладонями вверх в побеждённом жесте и воскликнул: — Сдаюсь! Сдаюсь, не смотри так на меня. Ты знаешь меня лучше всех, но этот парень мне действительно интересен, и я не собираюсь его тащить в постель. Да и отбиваться он будет, а за изнасилование сидеть не входит в мои планы. Я и сам не пойму, но меня тянет к нему. Хочу больше узнать о нём. Расскажешь? — Смотри мне: обидишь его, я перестану с тобой разговаривать. И в кафе запрещу приходить. Я серьёзно. — Юнги снова заверил его в своих светлых намерениях, дал очередную кучу обещаний, и принялся слушать. Хосок грустно вздохнул и заговорил: — Парней я знаю уже где-то год. Подожди, дай вспомнить. Я тогда подал объявление на сайте, что мне нужен художник, который может оформить стену в кафе. Да-да, это работа Чимина. Даже ты постоянно ею восхищаешься. Чимин работал быстро, и я сам обалдел от результата. Мы почти сразу же с ними подружились, и с тех пор они часто заглядывают ко мне. Тэхён никогда не оставляет Чимина одного, за всё это время я лишь единственный раз видел их порознь, когда Тэхён заболел, а Чимин попросил сварить ему лечебный бульон. Они оба из детского дома. Тэхён рассказывал, что они моментально подружились и с тех пор не расставались. Их даже близнецами называли. Они оба не касались этой темы, но я понял, что Чимин раньше мог разговаривать. Как он потерял голос я не знаю, но Тэхён однажды признался, что это он не уследил, и поэтому чувствует вину за это, и поклялся всегда защищать Чимина. Они вместе изучали язык жестов, и поэтому легко общаются. Что ещё тебе рассказать? Они оба учатся на факультете искусства в нашем университете. Где живут, не знаю, но Тэхён говорил где-то здесь недалеко, чтобы не приходилось тратить много денег и времени на дорогу к университету. — Ты заметил, что нравишься Чимину? — задумчиво поинтересовался Юнги. Хосок пожал плечами и ответил: — Заметил конечно. — Но тебе нравится не тихий и непримечательный парень, а болтливый, яркий и взрывной Тэхён. — Не совсем так. Они знают, что я в шутку пристаю к Тэхёну. Я им рассказал, что тоже жду своего соулмейта. — Он бросил тебя. И ты зря его ждёшь, — грубо прошипел Юнги, наблюдая за привычной реакцией друга, отчего он сжал кулаки и в очередной раз им охватило желание проехаться по смазливой роже парня, который посмел отказаться от Хосока. — Нет, он обязательно вернётся ко мне. Он сказал, что приедет, когда окончит обучение. Полгода осталось. Он обязательно вернётся. — Ты прекрасно знаешь, что нет. Он не хотел соулмейта-парня, а мечтал о девушке, и вряд ли что-то изменилось за эти годы, ведь он ни разу тебе не позвонил. Хосок, не делай себе больно, перестань ждать того, кто никогда не вернётся. Начни встречаться с кем-нибудь. — Перестань, хён, прекрати! — громко шептал Хосок, надавливая большим пальцем на запястье, где горела метка: верный признак того, что его соулмейт сейчас развлекается с другим партнёром. — Он приедет, обязательно приедет ко мне. И я буду ждать его, что бы ты не говорил! И прежде чем давать мне советы, лучше разберись со своей жизнью. Или ты считаешь, что трахать, не разбирая кого именно, намного лучше, чем ждать свою половину? Я не хочу больше с тобой это обсуждать. Всё равно всё останется как прежде, я буду ждать, а ты… Они замолчали, не глядя друг на друга. Каждый прав по-своему, и подобный разговор у них происходит не в первый раз, но сегодня что-то было не так. Возможно, Хосок впервые обиделся на слова друга, а может, это его слова задели Юнги, и он задумался над своей жизнью. Вскоре они распрощались, и Юнги побрёл в свою студию, чтобы доработать треки. Вечером он сам позвонил Хосоку, и извинился перед ним, так как почувствовал, что это нужно младшему. Было что-то сейчас такое в Хосоке, что указывало на то, что он может взорваться в любое мгновение, и что не следовало добивать его и отбирать надежду на встречу. Полгода так полгода. Подождём, а там посмотрим что и как.

***

Через пару дней Юнги всё-таки досрочно отнёс треки в компанию, что было там встречено с огромным энтузиазмом, и ему тут же заплатили обещанные деньги, так как всё понравилось, и теперь могла вестись дальнейшая работа. Погода была прекрасная, и Юнги решил пройтись, хоть и не любил этого. Пока топал, позвонил Хосоку и напомнил о намеченных посиделках, и тот обещался быть. Юнги решил сейчас зайти в супермаркет, и поэтому свернул на другую улицу, не дойдя до своего дома. Там он увидел впереди парня, который нёс много коробок, и несколько из них норовили упасть, но тот всячески маневрировал, наклонялся в бок и придерживал носом, пытаясь их удержать. В конце концов, пара коробочек упала на асфальт, и Юнги услышал тяжёлый вздох. Сегодня точно был особенный день, так как Юнги не проигнорировал нуждающегося в помощи, а подошёл к нему и поднял коробки. Когда он выпрямился, то увидел знакомое лицо, и улыбнулся ему: — О, Чимин, привет! Не ожидал тебя увидеть. Давай, помогу, — Юнги поставил сверху две коробки, а потом примерно с середины поднял верхние и забрал их себе. — Ну, показывай куда нести. Чимин стоял в нерешительности, а потом пошёл вперёд, когда Юнги снова спросил куда идти. Они спустились вниз по улице, и потом Чимин повернул в противоположную сторону от супермаркета, и продолжил идти дальше в квартал, где сдавались дешёвые квартиры. Вскоре они остановились у обшарпанного пятиэтажного здания, и поднялись на третий этаж, проходя вглубь коридора. Перед одной из дверей Чимин поставил коробки на пол, достал ключи, открыл дверь, и занёс коробки внутрь, приглашая войти и Юнги. Квартирка была маленькая, одна комната совмещённая с махонькой кухонькой, но чистая и уютная. Из мебели тут была одноместная кровать, ютившаяся в углу комнаты, а всё остальное пространство занимал большой стол, на котором стояли всякие заготовки, над которыми, по всей видимости, работал Чимин. Юнги увидел штук десять деревянных игрушек, которые были не полностью расписаны, в открытой коробке лежали маленькие деревянные и гипсовые заготовки, которые тоже должны быть разрисованы, незаконченные картины, поставленные у стены в ряд, и много набросков на обычной бумаге, которые лежали по всему столу. И запах краски везде. Творческая атмосфера. Чимин поставил свои коробки прямо на пол, и показал сделать то же самое Юнги, после чего открыл две упавшие коробки, в которых оказались банки с красками, и каждую внимательно осмотрел. Чимин улыбнулся, не найдя повреждений, а потом поклонился Юнги, выражая ему благодарность за помощь. Ему было интересно, что в других коробках, о чём и спросил Юнги, и Чимин открыл одну из них, показывая гипсовые маски, которые ему предстояло разрисовать. Юнги совсем не хотелось уходить, но и навязываться он не хотел. Чимин достал старенький кнопочный телефон, и стал набирать в нём сообщение, после показав экран Юнги. «Хён, спасибо тебе за помощь. Сам бы я точно не справился. Заказ срочный, поэтому я не хотел тратить лишнее время на хождение туда-сюда и решил принести сразу все коробки» Юнги прочитал текст, и сказал, что ему не сложно было помочь. Снова наступила тишина, во время которой они разглядывали друг друга. Юнги вдруг обратил внимание, что Чимин был в тех же джинсах и той же толстовке, что и в прошлый раз. Ему захотелось осмотреться в поисках вещей, но он точно знает, что шкаф тут нигде не спрятался. Чимин снова взялся за телефон, а потом показал новое сообщение. «Хён, может, хочешь кофе? Конечно, он у меня не такой вкусный, как у Хосока-хёна, но тоже крепкий» Юнги улыбнулся наблюдательности Чимина, и сказал, что с радостью выпьет его кофе. Чимин скинул кепку на кровать, и взъерошил свои рыжие волосы, а потом прошёл мимо старшего, и поставил чайник на плиту. Юнги таращился на парня, так как видеть его без головного убора ему было в новинку. У Чимина очень красивые волосы, и стрижка ему такая идёт. Интересно, они мягкие? Юнги наблюдал за парнем, и чувствовал себя рядом с ним странно. Ему нравилось находиться в этой бедной, пропахшей красками, комнатке, нравилось смотреть на Чимина, и совсем не хотелось уходить домой. Чимин удивил старшего тем, что по всем правилам заварил молотый кофе, а не растворимый. Он взял телефон в руки, и быстро набрал сообщение, после чего поманил старшего рукой. Пока Юнги читал текст, Чимин продолжал хлопотать на кухне: разлил кофе по чашкам, тут же вымыл большую турку, не оставляя её на потом, и достал из настенного шкафчика немного сладостей. «Прости, хён, как видишь, у меня негде особо посидеть. Если хочешь, можешь пройти и сесть на кровать. Я не против. И ты не подумай, я не выгоняю тебя, но у меня много работы, и я не смогу уделить тебе достаточно времени. Ты кофе пьёшь совсем без сахара?» — Да, без сахара. Спасибо. Чимин, а можно я посмотрю, как ты работаешь? Я мешать тебе не буду, обещаю. Буду сидеть тихо, как мышка. Мне всегда нравилось наблюдать, как люди рисуют. Сам-то я не умею. Пожалуйста. Видно было, что Чимину не понравилось предложение старшего, и он размышлял, а потом всё-таки кивнул, разрешая Юнги остаться. Он тут же разулся, сказал Чимину, чтобы тот его не смущался, забрал кружку с кофе и устроился в изножье постели. Кофе действительно оказался вкусным, и Юнги похвалил Чимина. Тот от похвалы как будто оттаял, стянул с себя толстовку, оставшись в белой свободной футболке, и повесил её на вешалку, после чего скрылся в ванной. На правом запястье Юнги успел заметить телесного цвета напульсник, который явно скрывал метку. А может там шрам, который Чимин не хочет видеть? Пока Чимина не было, Юнги продолжал пить кофе и осматривал комнатку. Под столом ему показалась знакомая листовка, и он поставил кружку на пол, полез под стол и достал цветную распечатку. Это была рекламка с изображением популярной сейчас мальчиковой группой, которой в основном Юнги и создавал биты. В комнату вошёл умытый Чимин, успевший переодеться в мягкие домашние штаны и старую футболку, измазанные краской, и вопросительно посмотрел на парня. — Тебе нравится эта группа? — Чимин кивнул, нерешительно расплываясь в улыбке. Парням ведь девушки должны нравиться, и он немного стеснялся того, что ему нравятся парни-айдолы. — А какая песня твоя самая любимая? Чимин на мгновение задумался, а потом в телефоне написал название песни, и тут уже Юнги расплылся в довольной улыбке. Чимин не поверил, когда Юнги сказал, что это его мелодия от самой первой ноты до последней, и назвал ещё несколько песен, своего авторства. Чимин в удивлении округлил рот и глаза, а потом попросил рассказать о парнях-артистах. Юнги много не мог о них поведать, так как сам-то с ними особо и не пересекался, но вдруг пообещал достать для Чимина пригласительный на их ближайший концерт, на который Чимин никак не мог попасть. Растопив таким образом недоверие Чимина, Юнги спокойно уселся на своё место, и действительно молча наблюдал за действиями младшего. Чимин осмотрел свой стол, и скривился от большого объема работы, которую ему не очень хотелось выполнять. Он хотел заняться масками, но вначале надо было завершить старый заказ. Чимин немного прибрался на столе, потом поставил перед собой незаконченные деревянные игрушки, и принялся за работу. Юнги с восхищением следил за ним. Чимин ровно сидел на стуле, и всё время держал спину прямо, ни разу не сгорбившись. Руки его быстро и ловко выводили нужные линии, и совсем скоро игрушки были готовы. Чимин осторожно поставил каждую на подоконник, а потом объяснил Юнги, что они должны вначале высохнуть, и только потом он покроет их бесцветным лаком, чтобы закрепить рисунок и цвета. Чимин убрал все краски и кисточки, которые использовал для работы с деревом в коробку под стол, а потом взял ближайший короб, из тех, что недавно принёс и открыл его. В нём были другие маски, и к ним прилагалась цветная фотография с разными ракурсами, на которой было показано, как именно они должны быть раскрашены. Чимин на полу расстелил бумагу и выложил все заготовки прямо на неё, после чего достал большую банку с непонятной для Юнги жидкостью, и стал широкой кистью быстро покрывать все маски. Это оказалась основа для краски, и она не очень приятно пахла, пока была свежей, зато после высыхания запах исчезал. Закончив это дело, Чимин закрыл банку и убрал её на место, после чего развернулся к окну и потянулся к форточке, чтобы открыть её. Форточка располагалась высоко, и Чимину пришлось встать на носочки, и вытянуться во весь рост, чтобы достать до ручки. Широкая футболка оголила тело парня, давая Юнги потрясающую возможность полюбоваться тонкой талией, переходящую в офигенные ягодицы и шикарные бёдра. Юнги почувствовал, как его пульс ускорился от такого эстетически красивого зрелища. У Чимина идеальное тело, любая девчонка позавидует такой фигуре. Открыв форточку, Чимин снова сел на пол и приступил к работе. Никакого кокетливого взгляда после демонстрации своего тела, ничего лишнего. Как будто Чимин не осознавал свою привлекательность, или… или Юнги ему не интересен в качестве возможного партнёра. Эта мысль неприятно кольнула Юнги, ведь он привык, что все девчонки стелятся перед ним и готовы бежать к нему по первому зову. Да и с парнями у него легко всё получалось, пока никто не отказывал. Хотя, Чимин совсем другой. Он не такой как все, и интересы у него не ограничиваются телефоном последней модели и дорогими шмотками. Юнги нравилось наблюдать за Чимином. Он полностью сосредоточился на работе, уверенно водя кисточкой по маске, не совершая ошибок. Иногда Чимин высовывал кончик языка или наоборот закусывал нижнюю губу, из-за чего его лицо становилось по-детски милым. Два часа пролетели незаметно, и оба вздрогнули, когда в замочной скважине повернулся ключ, а потом в комнату вошёл Тэхён с огромными пакетами. Он поставил их на пол и удивлённо воззрился на Юнги, который спокойно смотрел на него. — Юнги-хён, ты чего здесь делаешь? Чиминни, в чём дело? Чимин что-то быстро стал объяснять руками, и Юнги снова восхищался им. Его маленькие ручки так много умеют. Ими можно восхищаться ещё и ещё. Юнги очнулся от ступора и обратил внимание, что и Тэхён тоже теперь общается при помощи жестов. На это, конечно, забавно смотреть, но не тогда, когда точно знаешь, что обсуждают именно тебя и решают вопрос выгнать тебя или нет. Он поднялся с постели, чувствуя головокружение от засиженных конечностей, а потом проговорил: — Слушайте, парни, неприлично обсуждать меня при мне же. Я же не понимаю вас и не могу решить, мне защищаться или оправдываться. Я не собирался ничего плохого делать Чимину, поверь мне. Мне просто нравится наблюдать, как он работает. Ты молодец, Чимин. Я бы хотел ещё немного остаться, но видно твой друг мне не рад, поэтому я пойду. Чимин дёрнулся к Юнги, пытаясь удержать его за руку, и от его прикосновения у старшего мурашки побежали по спине. Чимин быстро набрал текст в телефоне, передал его Юнги, а потом снова стал что-то говорить Тэхёну жестами. «Хён, не уходи, пожалуйста. Останься ещё ненадолго. Мне нравится быть с тобой» — Ладно, хён, можешь остаться на ужин, но при условии, что и мне билет достанешь на концерт, — сдался Тэхён. — Хорошо, — легко согласился Юнги, любуясь улыбающимся Чимином. — Вот и чудненько. Сэкономим деньги на билетах. А ты переживал, Чиминни, — приговаривал Тэхён, начиная разбирать пакеты с продуктами. Юнги предложил свою помощь, и Тэхён тут же всунул ему в руки овощи, которые нужно было почистить. — Чимин! Ты опять не закрыл форточку? Продует же тебя, и снова заболеешь. Ну, разве можно так? В любую погоду, даже самую жаркую, в этой дыре страшные сквозняки, а ты ещё и форточку открываешь постоянно. Хоть бы на полу тогда не сидел. Тэхён продолжал по-доброму отчитывать Чимина, а тот не отрывался от работы, улыбкой показывая, что слушает нотации. Юнги поймал себя на мысли, что ему нравится вот так вот слушать наставления младшего, чистить овощи для будущего совместного ужина, хотя он раньше никогда таким не занимался, что вскоре Тэхён и отметил с досадой, и поглядывать на занятого Чимина, творившего своими ручками чудеса. Так уютно и спокойно только с Хосоком, который ему давно уже как брат. Чимин отвлёкся от работы, только когда полностью сделал эту партию масок. Десять штук за четыре часа. Юнги разглядывал свежую маску, на которой краска ещё не высохла, и не мог поверить, что её рисовали у него на глазах. Все линии чёткие, ровные, узор выполнен точь-в-точь как на фотографии. Удивительно. Пока Юнги восторгался работой Чимина, Тэхён приготовил ужин. Ели они в квартире младшего, которая была соседней, и в неё ходили через смежную ванную. Комнатёнки тут были такие же, и из мебели узкая кровать, стол и два стула, но кухни не было, а стоял там большой платяной шкаф, в котором парни и хранили свои вещи. Ужин прошёл весело, и у всех оставил приятные впечатления, даже у вредничавшего Тэхёна, который иногда отказывался выступать в роли переводчика и выдавал совсем не то, что пытался сказать Чимин, и тогда ему снова приходилось браться за телефон, и печатать сообщения. Домой Юнги шёл с тёплым чувством, что провёл время в семье. И хотелось повторить такое ещё не один раз, ведь он давно не ощущал такого в родительском доме. Они с Чимином обменялись номерами телефона, и уже вечером Юнги написал, что добрался домой. Потом они долго ещё переписывались в соцсетях, обмениваясь смешными видео и картинками, а потом договорились встретиться в кафе у Хосока через пару дней. Ведь должен же Юнги выполнить обещание и передать билеты на концерт. Вот бы их ещё достать кто помог.