Здравствуй, любимый

Уже три месяца Юнги и Чимин общаются, больше узнавая друг друга. Юнги легко смог достать билеты на концерт и отдал их парням, как и договаривались, а потом после концерта он долго ещё выслушивал восторженные комментарии от Тэхёна и читал отзывы Чимина. Юнги нравилось смотреть на счастливого Чимина, у него каждый раз замирало сердце при виде милой улыбки на лице младшего. Похоже ему скоро понадобится кардиолог. Уже в следующую встречу Юнги принёс с собой свой старый планшет, и дал его Чимину со словами, что трудно ему уже читать сообщения на маленьком стареньком телефоне. Младший улыбнулся на это замечание, и далее они общались с его помощью. Но принимать его в качестве подарка Чимин отказался, и Юнги пришлось ещё пару раз принести планшет, чтобы потом «случайно» забыть его, а после и окончательно дать во временное пользование. Чимин легко освоился с техникой, и вскоре быстро набирал большие тексты, которые потом с любопытством читал Юнги. Вначале Тэхён настороженно относился к внезапному вниманию старшего к его другу и всегда был с ними, но сейчас уже частенько оставлял их наедине, занимаясь своими делами у себя. Правда, двери никогда не закрывал, чтобы смог услышать условный сигнал от Чимина, если вдруг ему что-то не понравится. Но сам Чимин был в восторге от общения со своим соулмейтом. Он так и не признался Юнги, что они пара, так как считал, что не имеет права привязывать его к себе, ведь он неполноценный, да и метками они не связаны, а Юнги всегда легко сможет найти себе здорового и красивого партнёра. Только вот сам Юнги не искал себе больше никого, полностью посвятив себя Чимину. Это он первый писал младшему, он первый приглашал его куда-нибудь. Вначале в основном это было кафе Хосока, но на прошлой неделе они вчетвером ходили в кинотеатр, и хорошо провели время. Сегодня они снова посетили кинотеатр, но без Хосока, занятого на работе, и смотрели очередной фильм «Мстителей» от которых фанатели и Чимин, и Тэхён. Сам Юнги сильно не вникал в фильм, больше наслаждаясь компанией, чем происходящим на экране. Ему намного интересней было смотреть на восхищённое личико младшего, и на то, как он широко раскрывал глаза, или наоборот жмурился в особо напряжённых моментах. А губы? Вы видели эти греховные губы? У Юнги пожар в чреслах разгорался, стоило ему только подумать, каково целовать эти губы. С кем-нибудь другим Юнги давно бы удовлетворил свой интерес, поцеловав, но с Чимином всё было иначе. Чимин был другой. Юнги боялся потерять его, поторопившись. Чимин никак не показывал, что Юнги интересен ему больше, чем друг, и он не спешил, решив просто пока наслаждаться общением с этим замечательным парнем. После кинотеатра они неспешно прогуливались по улице и делились впечатлениями о фильме. Тэхён был в восторге от фильма и поэтому с удовольствием переводил Юнги слова Чимина, а не вредничал как обычно, заставляя себя упрашивать. Вечером стало прохладно, и Чимин зябко поёжился, обнимая себя руками. Тэхён же наоборот захотел мороженого, и, увидев маленький магазинчик, побежал к нему, предварительно опросив спутников, что им купить. Юнги посмотрел на дрожащего парня, расстегнул куртку и обнял его со спины, кутая в свою одежду. Чимин вздрогнул от этого, но не вырвался, наоборот замер в руках старшего. Дрожь ещё сотрясала его спину, но вскоре, когда Чимин согрелся, прекратилась. Не чувствуя сопротивления, Юнги сильнее обнял Чимина и положил подбородок на его плечо, позже прошептав: — Век бы тебя не отпускал. Чимин судорожно выдохнул, прикрыл глаза и легонько потёрся виском о щёку Юнги. Такая невинная ласка вызвала улыбку на лице старшего, и он тоже закрыл глаза, наслаждаясь теплом стройного тела в своих руках. Парни совсем забыли о третьем в их компании, который уже целую минуту стоял возле них и внимательно наблюдал за обоими. Он закашлял, привлекая их внимание, и тут же увидел два взгляда: напуганный Чимина и рассерженный Юнги. Он нехотя выпустил Чимина из объятий, тут же чувствуя холод между их телами. — Чиминни, ты замёрз? — спросил Тэхён, отдавая покупки Юнги и отодвигая его в сторону. Он стянул с себя пиджак, оставаясь в тёплом свитере, и быстро натянул его на Чимина, кутая его и обнимая. — Говорил же тебе, что надо теплее одеться, вечером ведь холодно, а ты вечно ходишь в этой своей толстовке, как будто она и на зиму рассчитана. Совсем меня не слушаешь. Хён, спасибо тебе, что заботишься о моём Чимине. Я рад, что его можно оставить с тобой. — Да мне не сложно, — ответил Юнги, разглядывая розовые щёчки Чимина, который из-под чёлки смотрел на него. А что это за чувство незнакомое копошится в груди? Ревность, что ли? С недавних пор неприятно всё-таки видеть Чимина в объятиях другого, пусть и единственного близкого друга. А кстати, они действительно только лишь друзья? Или у них и другие есть отношения, более интимные? Юнги нахмурился, обдумывая эту мысль. Та нет, не похоже. Не может же Чимин быть настолько двуличным, чтобы строить из себя невинность, постоянно краснея щеками от малейшего внимания к себе, а дома трахаться с Тэхёном. Или у него проблемы с кровообращением? Юнги настолько погрузился в свои размышления, что перестал обращать внимание на окружающий мир. Чимин и Тэхён переглянулись, а потом отошли друг от друга на шаг, Тэхён забрал у старшего пакет с корн-доги и угостил Чимина, открывая потом своё мороженое. Чимин дотронулся до руки старшего, и слегка потормошил его, пытаясь вырвать из задумчивости, и когда Юнги посмотрел на него, протянул одну палочку с колбаской, предлагая поесть. Юнги принял угощение, поблагодарил Чимина и стал есть, пока не остыло. Чимин улыбнулся и тоже быстро съел свою порцию. Потом они снова поговорили о пустяках, но разговор явно не клеился, так как Юнги часто отвлекался, а Тэхён впервые не спешил выполнять просьбу Чимина, и озвучивать предложенные им темы для разговора. Чимин пытался писать в телефоне, но у Юнги пропало настроение, и он вскоре распрощался с парнями, сказав, что у него появились дела. После его ухода у Тэхёна тут же проснулось его красноречие, и он заливался соловьём, уговаривая друга пойти в следующие выходные на другой сеанс в кинотеатр, но тут же замолчал, увидев заплаканное лицо Чимина, который продолжал смотреть в сторону, куда ушёл Юнги. Тэхён стал расспрашивать друга, но тот разозлился, развернулся и быстрым шагом направился домой, вытирая слёзы, непрерывно текущие по лицу. Тэхён всю дорогу бежал за ним и просил объяснить, что случилось, и на одном из перекрёстков Чимин не выдержал, повернулся к нему и жестами объяснил, что он всё испортил. Он рассказал, каким ласковым был с ним Юнги, как ему понравилось, когда он обнимал его, и когда его дыхание щекотало кожу. Какие слова старший ему сказал, и как легко Тэхён это всё разрушил, испортив всем настроение. Чимин был очень сердит, поэтому не контролировал себя, и движения у него были резкие и быстрые. Ему хотелось кричать, выплёскивая на друга свою злость и разочарование, но повреждённое горло не издавало ни звука. Когда Чимин выдохся, Тэхён обнял его, прижимая голову к своему плечу, и проговорил, поглаживая вздрагивающую от беззвучных рыданий спину: — Прости меня, пожалуйста, прости. Я, правда, не подумал, как это всё выглядит со стороны. Прости меня, Чиминни. Я уверен, что он тебе напишет не сегодня так завтра. Обязательно напишет. Прости. Чимин вскоре успокоился, и они вместе направились домой. Только Юнги не написал ни сегодня, ни на следующий день, заставляя Чимина волноваться и снова плакать. Но если бы Юнги знал, как переживает Чимин, то обязательно написал ему, только вот он не знал, и ему резко стало не до него. Утром позвонил Хосок и попросил помочь с музыкальным оформлением кафе для тематической вечеринки, которая намечена на вечер. Юнги долго составлял плейлист, скрупулезно подбирая соответствующие треки, а потом занялся подключением оборудования. Он ввёл в курс дела заместителя Хосока, показал что и где нажимать, а потом Хосок потащил его на рынок, чтобы докупить необходимые специи. Готовить Юнги не любил, но специи обожал, поэтому всегда ходил с другом в специальный магазинчик, где можно было выбрать всё, что душе угодно, из разных уголков мира. Они целый час провели в магазинчике, осматривая прилавок с различными специями и подбирая разные смеси из них. Когда они шли обратно, Юнги как раз достал телефон, чтобы написать Чимину, но вдруг врезался в спину Хосока, который встал, как вкопанный, и смотрел перед собой. Юнги выглянул из-за его плеча и увидел через дорогу красивого и высокого юношу, вокруг которого крутилась миниатюрная девушка в коротком свадебном платье и объёмной маленькой фате, откинутой назад. Парень был абсолютно спокоен и смотрел в телефон, в то время как девушка явно нервничала, топала ножкой, хватала спутника за руку и канючила, мило выпячивая губки: — Оппа, ну когда же он придёт? Мы же так опоздаем. Позвони ему ещё раз и спроси, где его носит. Позвони же, Чонгук-оппа! Я зря что ли три часа выбирала это платье? Я замуж хочу! Так и знала, что опоздает. А ты кольца не забыл? Хорошо. А я говорила тебе, что заказала тот же домик, в котором мы с тобой останавливались в прошлом году? Мне там очень понравилось, и море совсем рядом. Оппа, давай без него поедем, опоздаем же, и пропустим время регистрации. Парень что-то еле слышно ответил девушке, и она затихла, обняв его руку и прижавшись к плечу. Юнги повернулся к Хосоку и увидел как тот дрожит крупной дрожью, а на лице такой калейдоскоп чувств, что одним словом и не опишешь. Чем дольше Хосок смотрел на парочку, тем явнее были признаки надвигающейся истерики, и Юнги дотронулся до плеча младшего, желая увести его отсюда. Хосок опустил голову вниз, пытаясь справиться с ураганом чувств, бушевавших в душе, а потом снова поднял её, когда услышал голос девушки. — Чонгук-оппа, ты знаешь этих парней? Они так странно на нас смотрят. Чонгук повернул голову в их сторону и встретился взглядом с Хосоком, которого прям аж дёрнуло от него, и он сделал шаг вперёд, направляясь к парню прямо под колёса появившегося автомобиля. Юнги похолодел весь от ужаса и бросился за ним, хватая за одежду и утаскивая его обратно к себе. Хосок не отрывал взгляд от парня, и ему стало больно от того, что на его лице не отразилось никаких эмоций, и он всё так же спокойно продолжал смотреть на него, в то время как Юнги колотило от пережитого ужаса, и он вцепился в него мёртвой хваткой. Хосоку хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, испариться, умереть, лишь бы больше не видеть это безразличное, но такое любимое лицо. Он оторвал от себя Юнги и побежал в сторону, бросив пакет с покупками на землю. Юнги подобрал пакет, а потом с ненавистью посмотрел на Чонгука и крикнул, сжимая кулаки: — Как же я ненавижу тебя! Зачем ты вернулся? Катись обратно в свою Америку! Я убью тебя, если он с собой что-нибудь сделает! Юнги бросился следом за Хосоком, надеясь, что он побежал в их тайное место, а не просто куда глаза глядят, и мысленно умолял не сотворить непоправимого. Он откровенно выдохся и еле переставлял ноги, пока добежал до парка возле дома Хосока, но упорно шёл в его конец, где было рукотворное озеро, возле которого они всегда любили отдыхать. Людей в этой части парка сейчас не было, поэтому Юнги сразу же увидел Хосока, который сидел на коленях возле самой кромки воды и громко плакал, наклоняясь к земле и пряча лицо в ладонях. Юнги упал возле него, обнял и стал утешать его: — Тише, Хосок-и, тише, всё будет хорошо, слышишь? Я знаю, что ты надеялся на чудо, что он вернётся к тебе, но… ты сам всё видел… ну его, пошёл он к чёрту. Ты встретишь хорошего человека, обязательно встретишь, слышишь? И вы полюбите друг друга, и всё у вас будет хорошо. Всё будет хорошо, Хосок-а, надо только постараться пережить. Всё будет хорошо. Я с тобой. Всё будет хорошо. Юнги как заведённый повторял эти слова, укачивая рыдающего парня, и тот вскоре выдохся и затих, продолжая цепляться за одежду старшего. Зазвонил телефон Хосока, но тот никак не отреагировал на него, и Юнги ответил на звонок и передал помощнику, чтобы он справлялся сам с мероприятием, так как Хосоку сейчас не до этого. Отключив телефон, Юнги помог встать безвольному другу и медленно повёл его домой, не забыв забрать покупки. Дома он умыл Хосока, снова успокаивал его, когда он зашёлся в новых рыданиях, а потом напоил успокоительным, уложил в постель, и обнимал до тех пор пока он не уснул. Юнги посмотрел на время и вспомнил, что так и не написал Чимину. Он осторожно выбрался из постели, стараясь не потревожить спящего, укрыл его одеялом и вышел в гостиную, тяжело опускаясь в кресло. Было не так поздно, и он знал, что Чимин не ложится спать в такое время, поэтому нашёл его в контактах и нажал на вызов. О том, что он не пишет, а именно звонит немому парню, Юнги осознал только, когда на том конце быстро приняли вызов, обрывая гудки. Мысленно обозвав себя идиотом, Юнги откашлялся и сказал: — Здравствуй, Чимин. Ты прости, что не написал за весь день, тут такое произошло, что было не до сообщений. И позвонил я тебе тоже не подумав. Я сейчас напишу тебе… — в трубке послышался шум, а потом Юнги услышал повторяющийся двойной стук. Подумав, он проговорил: — Ты не хочешь, чтобы я сбросил вызов? — тут он услышал одиночный удар, и спросил: — Это означает «да»? Хорошо, я понял. Ты хочешь узнать, что произошло? — и снова одиночный удар был ответом. — Хосоку сейчас плохо, и я не могу его оставить одного. Я боюсь, что он может наложить на себя руки. Я не переживу, если с ним случится что-то. Он мне самый близкий человек. Я останусь с ним, пока ему хоть немного не станет лучше, а потом всё расскажу тебе. Ты сильно не волнуйся, Чиминни, я уверен, что всё будет хорошо. И, Чимин… я бы очень хотел тебе это сказать лично, и посмотреть на твою реакцию, но… мне понравилось обнимать тебя. И я скучаю по тебе. Юнги замолчал, слушая тишину на линии, и представлял лицо Чимина и его возможную реакцию, а потом там послышался какой-то шум, и голос Тэхёна прокричал: — Хён, Чимин тоже скучает по тебе! Видел бы ты какой он счастливый сейчас от твоих слов! Ярче солнца сияет! — Тэхён, и ты тут, — констатировал факт Юнги, улыбаясь. — Конечно я тут, где же мне ещё быть? Откуда бы ты тогда узнал, что твои слова осчастливили Чимина? Я ведь ваш связной. Хотя в интимных делах я бы не хотел быть третьим, — послышалась возня и возмущённое пыхтение Тэхёна, а потом он заверещал в трубку, тяжело дыша: — Ох, хён, меня милашка Чимин пытается подушкой задушить! Он передаёт тебе привет, и говорит, что будет ждать твоих сообщений. Ой! Прекрати! И ещё мы сильно переживаем за Хосока-хёна. Если нужна будет помощь, сразу же сообщи, мы обязательно поможем. Чимин передаёт тебе тысячу поцелуйчиков. Ох! — вновь послышался шум, а потом как будто телефон упал куда-то, и вновь слышна была возня: — Ты что творишь, Чиминни, больно же! Из-за тебя я не успел попрощаться с хёном, ещё и синяков наставил. Видишь, твой Юнги-я не забыл о тебе, а ты ревел в три ручья, и злился на меня. Вот обижусь и не буду с тобой разговаривать. Ха-ха-ха, прекрати, Чиминни, щекотно же! Тэхён смеялся и пытался отбиться от Чимина, и Юнги ещё немного послушал их возню, а потом покашлял, чтобы привлечь их внимание, и произнёс: — Эй, парни, я вообще-то ещё здесь. — Упс! — прозвучало вдалеке, потом раздался звук, как будто телефон схватили в руки, и Тэхён уже прокричал в динамик: — Хён, не хорошо подслушивать. И Чимин очень ждёт новой встречи. Пока-пока, хён! Юнги расплылся в глупой, но счастливой улыбке, и написал сообщение младшему: «Я тоже очень жду следующей встречи», и отправил его, получив в ответ смущённые смайлики. Что за странное чувство защекотало в груди, заставляя улыбаться во все тридцать два зуба? Неужели это и есть любовь? Юнги раньше такого никогда не испытывал. Не видел Чимина всего лишь день, а уже безумно соскучился по нему, мечтая о скорейшей встрече. Юнги так размечтался, что не заметил как уснул прямо в кресле, а проснулся от дверного хлопка. Он тут же вскочил, пытаясь окончательно проснуться на ходу, и побежал в спальню Хосока, но она оказалась пустой. Тогда он бросился в ванную, и оцепенел от ужаса, увидев в руке младшего огромный нож для мяса, который он уже опустил на правое запястье. Юнги мгновенно подлетел к нему, выбил нож из руки, обхватил его в кольцо своих рук, и упал на пол, пытаясь удержать вырывающегося Хосока. — Ты сдурел?! Вены решил из-за него порезать? Совсем мозгов нет? — орал он ему на ухо, обхватывая его и ногами. Хосок извивался и просил отпустить, а потом затих и проговорил: — Я не собирался вены резать. Я хочу вырезать метку. — Это одно и то же! Метка всё равно потом проявится, когда рана заживёт, а ты можешь лишиться руки из-за потери крови, если не жизни. — Ну и пусть, я даже сам могу её отрезать. Я не хочу чувствовать каждый раз, как он будет её трахать. Не хочу этого, Юнги-я, слышишь? Это так больно. Одно дело догадываться, что у него есть девушка, и совсем другое — действительно знать, что он женат, и что именно со своей женой он занимается любовью. И эта чёртова метка мне будет каждый раз об этом сообщать. Так зачем мне она тогда нужна? Мне и так больно… как же я тебе завидую, хён, если б ты знал… если бы знал… — Без метки тоже плохо, — Юнги давно уже запустил пальцы в волосы друга, и массировал кожу головы, пытаясь найти выход и отвлечь его. — Руку отрезать я тебе не дам. Лучше давай татуировку сделаем. Забьём метку любым рисунком, каким захочешь. И ты сможешь сделать много татушек, ведь чернила будут смываться, а метка снова проступать. Да к тому же у тебя там такая банальщина. «Вы готовите очень вкусный кофе» — ну надо же, Капитан Очевидность! Да все в курсе, что твой кофе самый лучший в мире. Ушлёпок. А ты что ему ответил? Одну из своих стандартных фраз? «Спасибо, приходите ещё»? — Рад, что вам понравилось. Мы стараемся для вас, — Хосок сел на полу, обхватил свои колени руками, а потом ткнулся лбом в плечо старшему и покрутил слегка головой из стороны в сторону, пробормотав: — Спасибо тебе, что не бросил меня. Я бы сейчас точно глупостей натворил, а потом бы жалел об этом всю жизнь. Давай напьёмся сегодня. — Я не против, но ты же знаешь — это проблему не решит. — Да, не решит, но хоть можно будет забыться на некоторое время. Только у меня ничего нет. Сходишь, хён? — Юнги подозрительно уставился на Хосока, разглядывая его, а потом сказал: — Ага, пока я буду ходить за алкоголем, ты тут сделаешь с собой что-то. — Я разве похож на слабака, который готов проститься с жизнью из-за пустяка? — Хосок, это не пустяк, и ты прекрасно это знаешь. Хоть тогда четыре года назад, вы разговаривали всего два раза от силы пять минут, тебя всё равно угораздило влюбиться в него. Ты ждал его, ты мечтал о нём, а он женился на болтливой девчонке. Ты уж прости меня за этот эгоизм, но да, я боюсь тебя потерять. — Не потеряешь, хён. Я обещаю, что не буду делать того, что будет угрожать моей жизни. И как же я рад тому, что вы с Чимином встретились: раньше от тебя такую заботу сложно было получить, а общение с Чимином тебя изменило. Мне это нравится. — Что за глупости ты несёшь? — воскликнул Юнги, вскакивая с пола, пытаясь скрыть покрасневшие щёки. — Я всегда заботился о тебе, просто… просто…. А, иди ты! — Юнги выскочил за дверь и надел куртку, а потом быстро вернулся в ванную, где Хосок умывался, поднял с пола нож, и, показав его младшему, сказал: — Это я с собой заберу. Он обулся, потом спрятал нож за обувной полкой и выскочил из квартиры, намереваясь быстро скупиться. По дороге к супермаркету Юнги включил телефон, написал Чимину, что у них всё хорошо, а потом скинул вызов от помощника Хосока, после чего всё-таки ему ответил и сказал, что у Хосока выходной и пусть он сам справляется, ведь не маленький уже. Юнги действительно очень быстро взял то, что ему надо было помимо алкоголя, поругался с въедливой и вредной тёткой на кассе, которая задерживала очередь и мучила бедного кассира своими придирками, а потом бегом добрался до квартиры младшего. Хосок был на кухне, и успел сварить рис и приготовить несколько закусок. — Ты быстро. Бежал, что ли? — заметил с улыбкой Хосок, разбирая покупки. — Хён, нож-то отдай, мне мясо надо порезать. Юнги недовольно цокнул, вернулся в прихожую и достал нож, а потом снова прошёл на кухню. Он заметил как Хосок нервно расчёсывал метку, и с беспокойством спросил: — В чём дело? Болит? — Нет. Свербит постоянно, не пойму в чём дело. — Если не передумал насчёт татуировки, то лучше не чеши метку, иначе мастер не возьмётся набивать рисунок на повреждённой коже. Давай, пластырь налепим лучше. Юнги ушёл в ванную комнату в поисках аптечки, нашёл там широкий пластырь и аккуратно налепил его на тонкое запястье друга, закрывая метку, которая ему никогда не нравилась. Юнги помог с готовкой, а потом они включили спортивный канал и провели оставшийся день и вечер за его просмотром, съедая еду и выпивая алкоголь. К ночи они так наклюкались, что уснули в обнимку в одной постели. Утром, страдая от похмелья, парни вспоминали, что было вчера. Хосок уверял, что Юнги признавался в любви к Чимину, и постоянно хватался за телефон и хотел ему сообщить эту новость, но Хосоку удалось выхватить телефон и где-то спрятать. А вот где он его спрятал, это ещё предстоит вспомнить, так как тут память подвела и никак не хотела воспроизводить этот момент. Юнги злился из-за этого, и перевернул всю квартиру вверх дном, всё-таки отыскав разряженный мобильный в корзине с грязным бельём. До обеда они отходили от похмелья, а потом покушали живительного куриного супчика, и засобирались в тату-салон, только перед этим Хосок решил зайти в кафе, поинтересоваться как там дела, и узнать, почему это помощник так настойчиво названивал ему. Посетителей было много и почти все столики были заняты, что с удовольствием отметил Хосок. Ему сообщили, что вечер прошёл на отлично, и в интернете появилось много хороших отзывов, что тоже, конечно же, замечательно. Хосок массировал постоянно зудящее правое запястье и хмурился, гадая, чтобы это могло означать. А потом он развернулся и увидел Чонгука, который, судя по всему, давно на него смотрел. Юнги тоже повернулся в его сторону, и тут же вскочил со стула, намереваясь набить всё-таки его смазливую морду, но Хосок не дал, ухватив его за руку, и тогда он грозно рыкнул, пытаясь вырваться: — Тебе чего здесь надо, крысёныш? Пошёл вон отсюда! — Я не ругаться пришёл, да и не к тебе, хён, поэтому не шуми, — ответил спокойно Чонгук, отчего Юнги аж захлебнулся от ярости. Вот же сопля мелкая, совсем в своей Америке страх потерял! Чонгук же больше не обращал внимания на Юнги, а смотрел только на Хосока, который молчал, хмуря брови и выгибая губы грустным смайликом. Близкие знают, что когда он так делает, значит сердится. — Хосок, мы можем поговорить наедине? Пожалуйста. Хосок кивнул и направился в свой кабинет, который находился возле кухни. По пути помощник успел шепнуть ему, что Чонгук вчерашний день и сегодня всё время был в кафе и требовал позвать его, Хосока, именно поэтому он и названивал не прекращая. Юнги тоже хотел войти в кабинет, но Хосок мягко попросил его дать им поговорить наедине, что он нехотя сделал. Хосок сразу же прошёл за свой стол, отгораживаясь от посетителя, и повернул голову в сторону: ему было больно смотреть на парня, ещё и метка опять чесалась. Да что с ней? — Счастливый новобрачный должен проводить время со своей женой, а не ходить по кафе и доставать персонал. Говори, что хотел и уходи, — не глядя на парня, проговорил Хосок. — Всё верно, и они действительно сейчас вместе и не отлипают друг от друга, — прозвучал голос, от которого у Хосока по спине побежали мурашки. Чонгук не сводил жаркого взгляда с парня, и любовался им. Какой же он дурак, что отталкивал его так долго. Его соулмейт очень красивый. — Лина моя младшая сестра. — Понятно. Передай своей сестре поздравления от меня. Я надеюсь, и ты найдёшь хорошую девушку, и проживёшь с ней долгую жизнь в любви. Это всё, что ты мне хотел сказать? У меня дела, — Хосок встал из-за стола и тут же замер, когда Чонгук тоже вскочил и двинулся к нему. Он встал на расстоянии вытянутой руки и заговорил, встречаясь взглядом со старшим: — Хосок, я хочу извиниться за те свои слова. Я знаю, что обидел тебя, но сейчас я думаю уже по-другому. Я не хочу встречать девушку и жить с ней в любви, тем самым делая тебя несчастным. Я много думал, пытался с другими заводить отношения, но… я не мог тебя забыть. Твои глаза, твой голос, твою улыбку. У меня не было твоего номера телефона, и я не мог тебе позвонить или написать, но я часто заходил на сайт твоего кафе и так узнавал новости о тебе. Я сохранял все фотографии с тобой, и радовался твоим успехам. Только я не решался связаться с тобой и отправить письмо на электронный ящик. Думал, что ты не ждёшь меня. Хотя метка ни разу не болела, значит, ты ни с кем не встречался. К чему это я всё говорю? В общем, Хосок, ты мне нравишься, и я предлагаю тебе встречаться. Хосок изредка хлопал округлившимися от удивления глазами и никак не мог переварить новость: его соулмейт принимает его. — Если это шутка, то очень жестокая, — прошептал он пересохшими губами. Чонгук сделал шаг вперёд, тем самым сокращая расстояние между ними, и сказал: — Нет, это не шутка. Мне учиться осталось ещё три месяца, и я всего лишь на неделю приехал на свадьбу сестры. Я хотел после росписи зайти сюда, к тебе, но случилось то, что случилось. Я от неожиданности так растерялся, когда тебя увидел, что впал в ступор и долго не мог из него выйти. Только потом я осознал, что ты из-за меня чуть не попал под машину. Я очень волновался за тебя, ещё и метка постоянно зудела, и я не знал, что мне делать, поэтому пришёл в кафе и ждал тебя тут. — Метка и у тебя чесалась? — Да. Хотя сейчас этот зуд приятный. Это, наверное, потому что мы рядом. Так ты будешь встречаться со мной? — Да. Чонгук улыбнулся и подошёл к Хосоку вплотную, положив ладони на талию, а потом притянул его к себе. Хосок обнял за плечи младшего и потянулся навстречу к его губам, чтобы слиться в долгожданном поцелуе. Никто из них не заметил, как их метки вспыхнули слабым светом, закрепляя связь, тем самым унимая зуд и все болезненные ощущения. Чонгук не думал, что целовать парня будет также приятно, как и девушку. Хосок потрясающий. Они вздрогнули от внезапного шума, которым оказалась ударившаяся об стену дверь, в которую влетел взвинченный Юнги. Он замер, глядя на пару, и глупо открывал и закрывал рот, забыв, что хотел сказать. — Вы что теперь вместе что ли? — лицо Хосока озарила счастливая улыбка, и он посмотрел на такого же довольного Чонгука, и они оба кивнули, не отрывая взгляд друг от друга. — Эй, крысёныш, но ты ведь в Америке живёшь. И как же вы тогда встречаться будете? По скайпу что ли? — Мне учиться осталось три месяца, а потом я возвращаюсь домой и буду работать в компании отца. Хосок-а, ты подождёшь меня ещё три месяца? — Хосок утвердительно кивнул, а потом поцеловал Чонгука в губы, пытаясь отделаться лёгким чмоком, но Чонгук тут же втянул его в настоящий поцелуй, поглаживая его спину ладонями. — Эй, люди, я вообще-то ещё здесь! И ты Хосока должен называть «хёном», он старше тебя. Все манеры растерял в своей Америке, — не унимался Юнги. — Если Хосок потребует от меня, то я буду называть его хёном, но лично мне не хочется обращаться так к своему возлюбленному. — Ишь, ты прыткий какой! Когда же это ты успел полюбить его? Хосок, не слушай его, этот крысёныш врёт тебе. — А ты прекрати ревновать, — спокойно отозвался Чонгук, сканируя старшего проницательным взглядом. — Хосок моя пара, а тебе он всего лишь друг. Я не собираюсь запрещать вам дружить, если ты, хён, не будешь лезть в наши с ним отношения. А теперь оставь нас, пожалуйста, одних, мне скоро уезжать и я хочу провести оставшееся время не ссорясь с тобой, а целуясь со своим соулмейтом. Юнги аж захлебнулся от возмущения. Ещё мгновение и у него пар пойдет из ушей. Америка явно плохо влияет на корейскую молодёжь: ни капли уважения к старшим. А Хосок размяк в его объятиях, как вафли в сгущёнке, совсем не соображает ничего и смотрит влюблённым взглядом. Даже не слышит ничего. — Ну, знаешь, крысёныш! Я смотрю с уважением к старшим у тебя огромные проблемы. Если ты Хосока хоть как-то обидишь, будешь иметь дело со мной. Любви и симпатии я к тебе не испытываю, поэтому бить буду сильно. — Договорились, хён. Я оставлю тебе все свои координаты и номера телефонов, чтобы ты смог меня быстро найти. Но поверь, обижать свою пару я больше не намерен. Господи, Хосок, какой же ты потрясающий! — Чонгук восхищённо выдохнул этот комплимент в губы Хосоку и тот расплылся в новой ослепительной улыбке, сильнее обнимая его за шею и сливаясь в поцелуе. Юнги продолжал стоять посреди кабинета и смотреть на них, в глубине души радуясь за лучшего друга, что всё-таки его соулмейт одумался, но тут же отвернулся, когда Хосок первым стал расстёгивать рубашку младшего. Юнги услышал, как тот уточнил, уверен ли Хосок в том чего хочет, а потом, посмотрев на них, тут же выскочил из кабинета, закрывая за собой дверь на замок, так как пара явно собиралась заняться сексом. Какие шустрые. Хотя Хосок долго ждал этого, да и потом они снова не увидятся. Они взрослые уже и сами могут отвечать за свои поступки, и Юнги им не нянька. Он постоял немного под дверью, прислушиваясь к доносящимся звукам, а потом вышел в зал кафе и попросил помощника не беспокоить Хосока некоторое время. Пока он пил кофе, написал Чимину, спрашивая дома ли он, и можно ли к нему прийти. Чимин мгновенно ответил согласием на встречу и добавил, что сейчас находится в университете, но уже освободился, и Юнги заказал несколько порций выпечки для обоих парней. Тэхёна нельзя обделять вкусняшками, иначе обидится и будет мешать им с Чимином общаться, намеренно влезая между ними, поэтому надо задобрить эту болтливую вредину. Юнги расплатился и направился к Чимину, чувствуя радость от скорой встречи. Он действительно соскучился по этому милому и светлому парню. Юнги подходил уже к дому Чимина, когда увидел его самого быстро бегущего ему навстречу. Они встретились как раз возле подъезда, и Чимин с разбегу упал в объятия старшего, который крепко обнял его, слушая прерывистое дыхание и быстрое сердцебиение.  — Как же я соскучился по тебе, — вскоре прошептал Юнги, зарываясь носом в рыжие волосы. Чимин теснее прижался к нему, а потом отстранился и заглянул в глаза, выискивая что-то в них. Но ничего кроме нежности он там не увидел. Они вместе пошли к квартире, взявшись за руки, войдя внутрь разулись и сняли верхнюю одежду. Юнги вручил Чимину угощения, и тот быстро пообедал, не спуская с него взгляд. Юнги в это время рассказывал, что произошло с Хосоком и что они делали эти дни, а потом в общих чертах сообщил, чем сейчас занят их общий друг. Чимин округлил глаза, а потом залился краской, пытаясь скрыть это от старшего, отворачиваясь. — Чимин, не прячься от меня. Тебе неприятно то, что я тебе рассказал? Ты же был влюблён в Хосока, верно? Я видел как ты смотрел на него. Чимин замотал головой, а потом бросился к своей сумке, достал планшет, включил его, и стал набирать текст. Они сидели рядышком на постели, и Юнги мог сразу же читать, что там печатает младший, но ему нравилось смотреть на него. Чимин быстро набрал сообщение и повернул экран к Юнги: «Да, мне нравился Хосок, и я думал, что это серьёзно, но ошибался. Хосок очень красивый парень, и на него приятно смотреть. Я любовался им, как произведением искусства. Слушал его голос и смех, как самую красивую музыку. Он действительно потрясающий. Но влюбился я в другого парня» Чимин кусал губы в нетерпении, пока Юнги читал текст, и внимательно следил за его реакцией, и забеспокоился, когда тот замер, перестав даже дышать. Он положил планшет на кровать, и развернулся корпусом к Юнги, подтягивая ногу к себе. Юнги откашлялся, а потом посмотрел на него и тихо спросил: — В кого? Когда маленький дрожащий указательный пальчик вытянулся в его сторону, Юнги показалось, что у него сейчас лопнут барабанные перепонки, так в ушах у него зашумело от забурлившей крови. Сердце прямо грохотало в груди, поддавшись охватившему его волнению. Юнги отзеркалил позу Чимина, также подтягивая к себе ногу, тем самым разворачиваясь к нему, и переспросил: — Ты меня любишь? — Чимин робко кивнул, не зная как ему дальше действовать. Ему очень сильно хотелось поцеловать старшего, но Чимин никогда не целовался раньше, и не знал, что именно надо делать. Нет, дорам он, конечно, пересмотрел много, в том числе и фильмов для взрослых, но в реальности это всё очень волнительно и страшно. Чимин распахнул глаза, когда Юнги придвинулся к нему и проговорил: — И я тебя люблю. Юнги прикоснулся пальцами к нежной щёчке и погладил её, большим пальцем проходясь по губам. Чимин прикрыл глаза, наслаждаясь лаской от любимого, и невольно подался к нему ближе, укладывая свои ладошки на свободную руку, чувствуя ответное пожатие. Юнги запустил пальцы в рыжие волосы и пропустил несколько раз прядки между пальцев, а потом помассировал затылок, ещё ближе привлекая его за голову к себе и, заглядывая в красивые карие глаза, прошептал: — Такие мягкие. Я хочу поцеловать тебя. Можно? Чимин сам сократил минимальное расстояние между ними и прижался губами в невинном поцелуе, замерев в ожидании дальнейших действий. Юнги слегка растянул губы в улыбке, а потом стал целовать младшего, показывая как именно это надо делать. Чимин с восторгом принимал поцелуи, быстро учился, и вскоре даже перенимал лидерство в поцелуях, жадно лаская любимого. Они очень долго целовались, иногда прерывались, но потом снова продолжали целоваться. Вскоре они продолжили своё увлекательное занятие, улегшись в кровати: Юнги лёг на спину, приняв полусидячее положение, а Чимин устроился рядышком на боку, накрыв своим телом тело старшего, закинув на него ещё и ногу. Вскоре их прервал Тэхён, вошедший к ним через ванную комнату, посмотрел пару мгновений на них, а потом проговорил: — Я думаю, что это за звуки такие странные тут раздаются, а это вы сосётесь, да ещё и так громко. Что? Ну ладно, целуетесь. Так лучше? Я рад, что вы поговорили и явно пришли к согласию, совет вам да любовь. Слушай, хён, ты же помнишь моё предупреждение насчёт того, что Чимина обижать нельзя? Поверь, бить буду сильно, несмотря на всю мою любовь к тебе. Юнги вдруг громко рассмеялся, и смеялся очень долго, задыхаясь и вытирая слёзы на глазах. Парни с недоумением смотрели на него, а Тэхён ещё и губы дул от обиды, принимая смех на свой счёт. — Ох, простите, парни. Фуф! — пытался отдышаться после смеха Юнги. — У меня просто дежавю сейчас было, поэтому и смешно стало. Я сегодня почти то же самое сказал соулмейту Хосока, и тоже угрожал его побить, если Хосок будет страдать из-за него. — Так они помирились?! Это же здорово! Вы теперь все по парам, один я остался без своей малышки. Где же мне встретить её? — Судя по фразе, что она тебе скажет, могу предположить, что она ещё глупая школьница, поэтому советую побродить возле школы. Только не приставай, пожалуйста, ни к кому, тем более к маленьким девочкам, а то посадят тебя ещё. Пока Юнги это говорил, Тэхён стал присаживаться на кровать, но Чимин знал, что если он усядется, то его уже никак не выгонишь, поэтому он быстро подскочил к нему, схватил за локоть и стал выталкивать в ванную, что-то усиленно объясняя ему жестами. Тэхён упирался и не хотел уходить, но, в конце концов, сдался, получив в утешение пакет с выпечкой. Когда Чимин уже возвращался к Юнги, Тэхён через дверь громко прокричал, чтобы они не забывали предохраняться, и что презервативы он спрятал в коробке на окне, из-за чего Чимин побагровел, как помидор. Юнги рассмеялся и протянул ему руку, приглашая к себе, а потом сказал, что торопиться с сексом не собирается, и будет ждать согласия от Чимина. Они снова целовались, а потом Юнги попросил научить его некоторым жестам, например «Я тебя люблю». Домой Юнги ушёл поздно, и то потому что неугомонный Тэхён снова пришёл к ним и постоянно лез с разговорами. Весь путь домой Юнги счастливо улыбался, вспоминая как Чимин ластился к нему и требовал новых поцелуев. Если он в поцелуях такой ненасытный, то каким он будет в сексе? Возможно, он узнает об этом совсем скоро. Следующий день Юнги провёл в студии, записывая мелодию, которая приснилась ему ночью, явно навеянная Чимином. Ещё строчки стихов сами ложились под карандаш, быстро заполняя собою страницы блокнота. Давно у него не было такого всплеска вдохновения. Вечером Юнги заскочил в магазин сувениров и купил для Чимина плюшевого белого медвежонка, который ему очень понравился. Чимин приготовил вкусный ужин, и они вместе его съели, общаясь на разные темы. Тэхён больше не шутил по поводу их постоянных поцелуев, и даже не обращал внимания, зарывшись в телефон. Следующим вечером Юнги пригласил Чимина к себе, и они уже без третьего лишнего провели вместе время. Когда Чимин впервые попал в квартиру Юнги, то даже побоялся пройти дальше прихожей, ведь трёхкомнатная просторная квартира казалась богатыми хоромами по сравнению с собственным маленьким закутком. Он огромными глазами разглядывал различную технику и даже боялся дышать рядом с ней, чтобы случайно не разбить и не испортить её. Тэхён, кстати, был не таким скромным, и без зазрения совести лазил везде и всё быстро освоил, объясняя потом и Чимину, что к чему и зачем. Зато сейчас Чимин уже спокойно прошёл на кухню, поставил упаковку риса в микроволновку, включил её, и быстро сделал несколько закусок и салатов. Юнги принёс бутылку вина, и Чимин написал ему, что раньше никогда не пил вино, только соджу несколько раз и то по большим праздникам, так как деньги они старались не тратить, а копить. После ужина, они устроились на широком диване, посмотреть фильм, а потом Юнги предложил остаться у него на ночь. Чимин согласно кивнул, написал сообщение Тэхёну, а в ответ снова получил напоминание о презервативах. Они официально встречаются уже почти две недели, и намёки на секс были только от Тэхёна, что всё равно привычно вгоняло Чимина в краску. Он положил голову на плечо Юнги и тихо вздохнул, наслаждаясь близостью и поглаживаниями любимого. Когда фильм закончился, они собрались спать, а перед этим по очереди посетили туалет. Это уже четвёртая их совместная ночь, и Юнги безумно сильно нравилось обнимать во сне Чимина, хотя раньше он таким не страдал. Чимин вскоре устроился на груди Юнги, прихватив с собой планшет на всякий случай, и Юнги решил задать давно его интересующий вопрос. — Чиминни, я хочу у тебя кое-что спросить. Если тебе неприятно отвечать, то не надо, не отвечай. Хорошо? — Чимин кивнул, уже догадываясь, о чём его спросит старший, и его догадки подтвердились. — Я знаю, что ты раньше мог говорить. Верно? Как ты потерял голос? Чимин взял планшет в руки и напечатал: «По собственной глупости». Юнги думал, что на этом всё и закончится, но Чимин добавил, что сейчас всё подробно ему расскажет, но он не хочет, чтобы Юнги читал, когда он будет печатать. Поэтому он отсел от него на другую половину кровати, и повернулся к нему лицом. Юнги сказал, что не будет торопить его, и подождёт, пока он всё напечатает. Чимин закрыл глаза на мгновение, собираясь с мыслями, а потом принялся набирать текст. Он часто останавливался, хмурился, стирал набранное, потом снова печатал, а когда закончил, передал планшет Юнги, и внимательно следил за его эмоциями. «Я в семье был единственным ребёнком. Мои мама и папа были замечательными людьми. Я очень сильно по ним скучаю. Они погибли, когда мне было четырнадцать лет. На обледенелой дороге папа не справился с управлением, и машину занесло. Мне сказали, что они умерли мгновенно. Из родственников у меня тогда остался старый дед, который не мог стать моим опекуном, так как ему после инсульта самому нужен был постоянный уход. Он умер через полгода после аварии. Ещё у меня есть родная тётя, мамина сестра, но она мать-одиночка с тремя детьми и маленькой зарплатой, и опекунский совет не разрешил ей взять ещё и меня под опеку, хотя она очень хотела меня забрать к себе. Вот так вот я и оказался в детском доме. Первый, кого я там увидел, был Тэхён, и мы с ним мгновенно подружились. Сам Тэхён был из неблагополучной семьи: отец пил, бил его и мать. Однажды он по пьяни хотел изнасиловать собственного сына, но мать заступилась, ударила его по голове, отчего он умер, а потом и сама лишила себя жизни, не желая гнить в тюрьме. Тэхёну тогда было двенадцать, и он сразу был доставлен в приют, и жил там уже два года, когда я появился, поэтому всё знал и всё мне обо всех рассказал. Другие мальчишки сторонились его, но я даже был рад этому, ведь не приходилось ни с кем делить его. С Тэхёном было интересно, мы всё время проводили вместе. В приюте была компания ребят, которые в обычных школах назывались бы популярными. Их все уважали, старались услужить, подружиться. Кто-то из них был хорош в спорте, кто-то в учёбе, кто-то знал интересные истории, кто-то другим славился. Не знаю точно, как вообще сформировалась эта компания, но попасть к ним считалось большой удачей. Только вот туда не всех принимали, устраивая всякие испытания, которые не все могли пройти. Я очень хотел попасть к ним, это была моя мечта, ведь в школе я тоже был популярен. Тэхён отговаривал меня, и говорил, что это плохая идея, и что в их компании не так интересно, как кажется со стороны. Я думал, что он меня ревнует, и поэтому говорит гадости о них, из-за чего разругался с ним, и попросил оставить меня в покое. Я не раз просился к ним и не испугался их проверок, поэтому сразу же согласился на очередной тест. Самый главный у них тогда был семнадцатилетний И Минхо, которого за хулиганские проделки три раза возвращали приёмные родители, отказываясь от него. У него явно было не всё в порядке с головой, но тогда меня это не сильно заботило, и для меня он был чуть ли не кумиром. Я слышал, что кому-то он предлагал съесть тухлую рыбу, спрыгнуть со второго этажа, пролезть ночью в кабинет директора, или же украсть у кого-то какую-то вещь. Но мне досталось выпить стакан воды. Я думал, что это была вода, так как жидкость была прозрачная, бесцветная и без запаха. Но это оказалась серная кислота. Врачи сказали, что мне повезло, что я не глотнул её, иначе повреждений было бы намного больше, включая пищевод и желудок. Я тогда закашлялся и выплюнул всё, что успел налить в рот, но и этого было достаточно, чтобы получить химический ожог третьей степени. Боль была неимоверная. Я помню, что кричал тогда. Это были последние звуки, что смогло издать моё горло. Честно, я не помню ничего из того, что было потом. Помню только плачущего Тэхёна, который обнимал меня и говорил, что это он во всём виноват. Не доглядел и не уберёг, хотя это была не его вина. В больнице я пробыл долго, постоянную боль и процедуры все эти ужасные даже вспоминать не хочется. Меня часто навещала тётя, приносила деньги на лекарства, но много она не могла мне выделить, да я и не просил, ведь лечение оплачивал приют. Хотя она смогла купить мне дорогое лекарство, которое помогло быстрее заживить горло. Помимо ротовой полости и гортани, у меня были повреждены и голосовые связки. На месте пузырьков от ожогов образовались шрамы и рубцы, которые не дают голосовым связкам работать, поэтому и голоса у меня нет. Рубцы можно было убрать, но тогда у меня не было денег, и приют отказался оплачивать дорогостоящую операцию, а когда мы с Тэхёном выпустились из приюта, то сняли те квартирки, и все эти годы понемногу копим на операцию. Потом мы решили поступить в институт, получить образование. Я стал рисовать на заказ и выполняю любую работу в этой области, а Тэхён подрабатывает системным администратором в одной фирме. Он вначале со мной поступил на факультет искусства, но вскоре понял, что это не его и перевёлся на компьютерные технологии, что ему всегда было интересно». Юнги дочитал до последней точки и задумчиво уставился в пол, осмысливая прочитанное. Действительно Чимин пострадал из-за своей глупости. Но откуда подросток взял серную кислоту? И что с ним стало? Он понёс наказание за свои поступки? Он хоть за что-то получил наказание, ведь он явно издевался над другими детьми. Куда смотрело руководство приюта? Хотя там свои законы и лучше туда не лезть. Юнги улыбнулся Чимину, позвал его к себе, и тот тут же устроился у него в руках, улёгшись спиной на грудь. Юнги провёл ладонями по торсу Чимина, поцеловал его в шею, а потом задал вопросы: — Сколько тебе тогда лет было? Сколько стоит операция? Почему вам так и не удалось накопить на неё, если ты получаешь хорошие деньги за свою работу? И когда можно сделать операцию и убрать эти чёртовы шрамы? Чимин стал отвечать на вопросы, и Юнги сразу же читал напечатанное. «Мне было пятнадцать лет. Дорогая не сама операция, как восстановительный процесс и реабилитация. Операцию я мог бы сделать в любое время, но без должной реабилитации она бесполезна. Сейчас я действительно получаю хорошие деньги за свои заказы, так как набрал уже клиентуру и меня все знают, но денег всё равно не хватает. Я оплачиваю учёбу, которая тоже не дешёвая. Недавно на дипломную работу потратил половину наших с Тэхёном сбережений, и он себе купил хороший ноутбук, так как он нужен ему для работы. Остальное пришлось отдать тёте, так как у Сынри, моей племяшки, больное сердце и нужна была операция, которую ей провели два месяца назад, и теперь малышку больше не мучают боли в сердце. Да и раньше я постоянно ей помогал деньгами. Бомгю очень болезненный, и ему всё время нужны дорогие лекарства. А ещё учёбу им надо оплачивать. Раньше меня не сильно заботило, что я немой. Тэхён понимает меня по взгляду, с другими я привык переписываться, но встретив тебя, я понял, что снова хочу говорить. Я хочу сам сказать тебе, как я люблю тебя, сказать своим голосом, чтобы и ты меня услышал. Я взял вчера очень сложный заказ, за который мне хорошо заплатят, и когда я его закончу, я смогу лечь на операцию. Работа займёт пару недель, поэтому я завтра хочу пойти к своему врачу, чтобы он назначил день операции. И мне страшно, Юнги-я, очень страшно». — Не бойся, любимый, я с тобой. Я не брошу тебя, и завтра вместе пойдём к врачу. Хорошо? Любимый мой, радость моя, как же мне повезло встретить тебя. Не плачь больше. Всё будет хорошо. Люблю тебя, Чимин, очень сильно люблю. Юнги поцеловал Чимина в губы, и они стали нежно целоваться. Чимин вскоре скатился со старшего на кровать, и тот навис над ним, не прерывая поцелуя, в котором уже давно активно участвовали языки. Чимин обнял Юнги за плечи и прижал его к себе, чувствуя непонятное ему томление в теле. Он водил руками по его спине, а потом скользнул под футболку и погладил голую кожу, чувствуя ответную реакцию Юнги на свои действия. Член пульсировал от возбуждения, наливаясь кровью, и Чимин решил, что готов для того, чтобы заняться любовью именно сегодня. Он хотел Юнги, и судя по жарким поцелуям и судорожному дыханию, Юнги тоже не против. Чимин схватился за низ футболки и потянул её, стягивая с парня, который навис над ним, вглядываясь в лицо, и спросил: — Чимин, ты уверен, что хочешь именно сегодня заняться любовью? Может, не стоит спешить? — Чимин на первый вопрос кивнул, а на второй отрицательно мотнул головой, после чего губами проговорил «Я хочу тебя», и поцеловал, обнимая его за шею. У Юнги всё это время никого не было, и Чимин об этом прекрасно знал, так как метка ни разу не болела, если не считать день их встречи, когда Юнги довёл-таки девушку в свою квартиру, и хорошенечко её оттрахал. Мысль, что это происходило именно в этой постели, неприятно кольнула Чимина, но он отмахнулся от неё, плавясь от ласкающих ладоней на своём теле и жарких губ, покрывающих его кожу поцелуями. Боже, это восхитительно! Юнги медленно раздевал младшего, любуясь красивым телом и его откликом на свои прикосновения. Такой красивый, такой нежный, такой трепетный, такой желанный. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Чимин девственник и сейчас для него всё впервые. Поэтому и торопиться не стоит, хоть у него и самого уже давно каменно стоит на него, и желание разрывает на куски. Лицо у Чимина было красным от возбуждения, но ещё больше покраснело, когда Юнги одним движением легко снял с него штаны вместе с нижним бельём. Идеальный. Чимин прикрыл пах ладошками, в смущении закусывая нижнюю губу, хотя головка стоящего члена средних размеров всё же выглядывала, призывно маня капелькой предэякулята. Юнги коснулся её подушечкой указательного пальца и сильнее надавил на нежную плоть, размазывая, отчего Чимин вздрогнул и непременно застонал бы, если бы мог. Вместо этого он распахнул свои пухлые губы и откинул голову назад, убирая руки сразу же, стоило Юнги только подумать об этом. — Ты такой красивый, Чимин-а. Очень красивый. Ты потрясающий. Великолепный. Идеальный. Такой нежный и стыдливый. Я знаю, что я у тебя первый, и я не причиню тебе боли. Доверься мне, любимый. Сейчас мне в ответ ничего делать не надо, я хочу доставить тебе удовольствие, хочу всего тебя облизать и везде поцеловать, поэтому не сопротивляйся, пожалуйста. Тебе понравится, милый. Люблю тебя, Чиминни, люблю… ты такой классный. Поцелуй меня. Чимину казалось, что он расплавился от ласковых прикосновений и комплиментов, но стоило Юнги попросить о поцелуе, как он тут же обнял его, прижимаясь всем телом, и жарко поцеловал. Джинсы неприятно царапнули нежную головку, отчего Чимин нахмурился, и опустил руки к ширинке, быстро её расстегивая. Разорвав поцелуй, он стянул джинсы с бёдер старшего, а он потом сам скинул их с ног на пол, добавляя к ним и боксеры. И снова жаркие поцелуи по всему стройному телу, горячие ладони оглаживают горящую кожу, губы ласкают соски, а члены пульсируют от возбуждения, требуя внимания и к себе. Когда ладонь Юнги накрыла член Чимина и начала двигаться по нему, он выгнулся ей навстречу, сжимая постельное бельё в кулаках. Юнги поцелуями прошёлся по солнечному сплетению и животу, а потом погрузил головку в рот, чувствуя как дрожь удовольствия прошла по телу Чимина. Юнги вылизывал член по всей длине, обводя головку языком, потом брал его в рот во всю длину, расслабляя горло и подавляя рвотный рефлекс. Чимин кончил неожиданно даже для себя, не говоря уже о Юнги, который закашлялся, выплёвывая сперму. Когда он пришёл в себя от оргазма, почувствовал такой стыд, что ему захотелось убежать отсюда и больше не показываться на глаза Юнги никогда. Чимин перевернулся на живот и спрятал лицо в подушку, сжимая её в руках. Юнги удивился его поведению, а потом провёл ладонью по спине, отчего Чимин вздрогнул и поёжился, сильнее утопая в подушке. Юнги снова погладил его по спине, а потом лёг рядом, накрывая его собой, поцеловал в шею и поинтересовался: — Милый, что случилось? Ты чего? Тебе не понравилось? Или я сделал что-то не так? — Чимин затряс головой в отрицательном жесте, но от подушки не отлип. Юнги снова погладил его по спине размашистыми движениями, спустился к ягодицам, а потом поднялся по позвоночнику и скользнул рукой в бок, обнимая его и целуя шею и плечи. — Ты прости меня, если что не так. Ты такой потрясающий, что я пропустил момент, когда ты готов был кончить и от неожиданности поперхнулся. Ты из-за этого расстроился? Да? В этом нет ничего страшного, Чимин. Мне нравилось делать это с тобой, и я хочу ещё не один раз всё повторить. Ты такой вкусный. Моя конфетка, люблю тебя. Давай продолжим? Ты не против? Любимый мой. Чимин поднял голову и поцеловал Юнги в губы долгим поцелуем, после чего тот слез с постели и ушёл в ванную. Чимин повернулся в его сторону, гадая зачем он ушёл, а потом улыбнулся, увидев в его руках презервативы и смазку. Старший забрался в постель, сел рядом с Чимином, снова спросил не передумал ли он, на что Чимин лишь улыбнулся, снова укладываясь на живот, сильнее обнимая подушку, и расставил широко ноги, приглашая к дальнейшим действиям. Юнги провёл несколько раз кольцом из пальцев по своему члену, возвращая эрекцию, потом раскатал по нему резинку, налил смазку на пальцы, и коснулся чужого анального отверстия. Чимин еле заметно вздрогнул и напряг ягодицы, а Юнги погладил другой рукой его по спине и оставил несколько поцелуев на лопатках. Первый палец не принёс Чимину никакого дискомфорта, было непривычно чувствовать касание именно там, но не более. Трение пальца в колечке мышц возбуждало, и вскоре Чимин сам подавался тазом навстречу этим движениям. Второй палец был встречен без возражений, так как он добавил остроты к ощущениям. А вот с третьим было больно, но Юнги не торопился, растягивал аккуратно и постоянно ласкал и целовал Чимина, вскоре почувствовав, что он уже может принять его. Юнги щедро смазал член лубрикантом, а потом пристроился между ног Чимина, и стал медленно толкаться в него. Чимин выгнул спину, уткнувшись лбом в подушку, и чувствовал как в него медленно входит член, распирая его и даря смешанные чувства. Было больно, но он не хотел, чтобы останавливались, а потом было приятно, что хотелось продлить надолго. Когда Юнги вышел из него и толкнулся обратно, Чимин сильно зажмурился и громко выдохнул, захлёбываясь в желании громко закричать. Или хотя бы простонать, но единственное, что он мог делать это судорожно дышать, иногда выдавая тихие хрипы. Он приподнял немного попу над постелью, чтобы почувствовать член глубже, и повернул голову к Юнги, который понял, что от него хотели, обхватил его грудную клетку руками, лёг полностью на Чимина и вошёл в него на всю длину, двигаясь потом только тазом, издавая хлюпающие звуки. Чимин положил голову на подушку и наслаждался плавными толчками, а ещё частыми поцелуями, оседающими на его щеке, шее и плечах. Вскоре оба задрожали от оргазма, после утопая в поцелуях. Они немного отдохнули в нежных объятиях, а потом пошли в душ, смыть не только сперму и смазку, но и пот, равномерно покрывавший их тела. В душе они не отлипали друг от друга, намыливая тела гелем и целуясь. Чимин осмелился взять член любимого в руки и с восторгом наблюдал, как он твердеет от его поглаживаний. Юнги смеялся над ним, говорил, что он похож на любопытную девочку, которая впервые видит член, хотя ведь у него есть собственный. Но Чимин не собирался признаваться Юнги, что сам дрочил себе очень и очень редко, в отличие от того же Тэхёна. Юнги балдел от ласк Чимина и даже прикрыл глаза от удовольствия, чем Чимин и воспользовался, поворачиваясь к нему спиной и самостоятельно насаживаясь на член. Юнги придержал его за талию и сказал, что для первого раза это слишком много, но Чимин нетерпеливо пожал плечами, положил свои ладони на руки Юнги, толкнул его попой к стене, прижимая к ней, и насадился на всю длину члена, тут же совершая обратное движение, и задавая свой собственный ритм. Юнги принял устойчивое положение, поморщившись, когда холодный кафель обжёг ему спину и ягодицы, а потом придерживал Чимина, чтобы тот не упал, и получал удовольствие от его действий. А ведь Юнги оказался прав: Чимин действительно ненасытен в сексе. Вскоре Чимин не мог уже спокойно стоять на дрожащих ногах, замедлился, закинул руки себе за голову и обнял Юнги, привлекая его к поцелую. Старший сам стал вбиваться в жаркое тело, и удерживал его в руках, не давая упасть. Вскоре он обхватил ладонью член партнёра и помог дойти ему до разрядки, следом за ним кончая, успев выйти из растраханного отверстия. Чимин в изнеможении опустился на колени, и долго не мог отдышаться, улыбаясь такому же уставшему возлюбленному. Юнги всё же поднял Чимина, быстро вымыл его, и они пошли вместе в кровать. После долгих поцелуев, Чимин уснул на груди старшего, а тот обратил внимание, что на правом запястье не было напульсника, так как он намок во время их жаркого купания. Но запястье было обклеено пластырем, и даже край его подковырнуть у Юнги не получилось, так как от воды он наоборот сильнее прилип к коже, да и будить Чимина он не хотел. Что же там написано у него и почему Чимин скрывает метку? Он решил дождаться, когда сам Чимин расскажет, да и отдавать своё сокровище никому не намерен, кем бы не оказался его соулмейт. Утром они позавтракать зашли в кафе к Хосоку, который светился радостью ещё больше, чем обычно. У них с Чонгуком было всё замечательно, теперь они постоянно были на связи, созваниваясь и переписываясь, и он с нетерпением ждал возвращения Чонгука на Родину. К нему, к Хосоку. Чимин с улыбкой наблюдал за счастливым Хосоком, и повернул голову к Юнги, который не отрывал от него взгляд и наблюдал за ним. Они поцеловались, услышав восторженный писк со стороны Хосока, а потом недовольное бормотание Тэхёна, который бухнулся на свободный стул. После завтрака они втроём направились в больницу, а Чимина вдруг охватило сильное волнение. Его лечащий врач осмотрел его горло, нахмурил брови, а потом сказал: — Чимин, я давно настаиваю на операции, но тянуть уже больше некуда. Либо ты ложишься на операцию в ближайшие дни, а лучше даже сегодня, либо ты больше никогда не заговоришь. Да и с дыханием у тебя появились проблемы, верно? Доктор продолжал сыпать медицинскими терминами, объясняя почему нельзя больше откладывать хирургическое вмешательство, но Чимин его не слушал. У него нет денег. Значит, он никогда не сможет сказать Юнги, что любит его. Он никогда снова не услышит свой голос и смех, не сможет спеть любимые песни. Он почувствовал, как Тэхён его обнял, не сдержался и заплакал. — Профессор Кан, у нас, к сожалению, нет денег на операцию. Чимин очень хочет снова говорить, он мечтает об этом, но… — Назовите мне всю сумму, которая нужна на операцию и реабилитацию, — перебил Тэхёна Юнги. Профессор на листочке расписал примерную стоимость всех процедур, и передал Юнги, который бегло просмотрев, проговорил: — Готовьте Чимина к операции, я достану деньги. Юнги повернулся к Чимину, который подошёл к нему, и что-то говорил ему жестами. Юнги обхватил его ладони своими руками, нежно ему улыбнулся, вытер слёзы с лица и поцеловал в губы, после чего проговорил: — Не волнуйся ни о чём, я достану деньги и всё оплачу. Я очень хочу услышать твой голос. И хочу исполнить все твои мечты, и пока начнём с самой главной. Я люблю тебя, Чимин. Иди, готовься к обследованиям. Тэхён, заполни все документы, через пару часов я принесу всю сумму. Спасибо вам, профессор Кан. Юнги снова поцеловал Чимина, выбежал из кабинета, успев услышать, как врач просил Чимина пройти в палату, а Тэхёна на ресепшен для заполнения документов. Он заехал к себе в студию, взял свои тексты, которые так долго оберегал и мечтал сам записать их, и поехал в компанию, намереваясь их продать. Продюсеры компании пришли в восторг от всей лирики, и захотели выкупить сразу пять полных текстов за явно заниженную сумму, но Юнги настоял на честной сделке, и они ударили по рукам. Юнги подписал договор, в котором полностью отказывался от прав на лирику в количестве пяти штук, а взамен получил денег даже больше, чем ему требовалось. Он позвонил Тэхёну и уточнил, что нужно привезти в больницу из вещей, а потом узнал, что Чимина уже увезли на обследование. Он заехал к себе домой, покидал в сумку пижаму, пару футболок, нижнее бельё, бритвенный станок и прочие необходимые предметы личной гигиены. Юнги ни разу не лежал в больнице, поэтому не знал, что там могло понадобиться. Он без происшествий вернулся в отделение, и оплатил полностью всё лечение, сразу же купив выписанные врачом лекарства. Вскоре Чимина вернули в палату, и они смогли немного побыть вместе, после чего медсестра выгнала посторонних и приступила к подготовке пациента к предстоящей операции. Юнги и Тэхён сидели в зале ожидания, и последнего сотрясала нервная дрожь, которую он даже не пытался скрыть. Юнги потянулся к нему и обнял, а Тэхён не выдержал нервного напряжения и расплакался. — Спасибо тебе, хён. Спасибо. Спасибо. И я, и Чимин тебе безумно благодарны. Если б я знал… я бы не тратил деньги… надо было давно ещё ложиться на обследование… но постоянно что-то мешало. Спасибо тебе. Ты где так быстро деньги взял? — Продал свою лирику, — спокойно ответил Юнги. — Лирику? — Тэхён непонимающе нахмурился, вспоминая, что ему по этому поводу рассказывал Чимин, а когда вспомнил, распахнул в удивлении глаза и проговорил: — Свою лирику?! Но ведь ты хотел сам записать её. — Не важно, — пожал плечами Юнги. — Ещё напишу и выпущу другие песни. Сейчас это для меня не важно. Самое главное это Чимин. Я сделаю всё, чтобы он был счастлив, и выполню все его мечты и любые желания. Мне ничего не жалко для него. Тэхён поражённо замер, вскоре улыбнувшись мысли, что повезло Чимину с соулмейтом. Минут через пять они увидели как Чимина повезли в операционную. Им говорили, что операция будет идти недолго, и что волноваться не стоит, так как осложнений не должно быть, но кто же слушает врачей? Снова побежали тревожные минуты, казавшиеся часами. Через некоторое время Чимина вернули в палату, но он ещё был под наркозом. Парни знали, что для такой операции использовали местный наркоз или вообще проводили операцию без него, но Чимин попросил общий наркоз, так как ему было страшно, и он боялся случайно дёрнуться не вовремя, тем самым окончательно всё испортив. Врач сообщил парням, что сейчас пациенту нужен покой, никаких объятий и тем более поцелуев, иначе можно занести инфекцию, и в рот вливать ничего нельзя, даже воду. Посетители сели на маленький диванчик возле стены и стали ждать пробуждение Чимина. Каждые полчаса в палату заходила медсестра, брызгала Чимину в самое горло лекарство и снова уходила. Вскоре Чимин зашевелился, и открыл глаза. Тэхён тут же побежал в коридор на поиски врача, а Юнги подошёл к любимому, взял его за руку и поцеловал тыльную сторону ладони, встречаясь с ним взглядом. В палату вошёл профессор Кан, и Юнги ему низко поклонился, отпуская руку Чимина. Врач провёл осмотр своего пациента и жизнерадостно заявил: — Операция прошла успешно. Я удалил все рубцы на твоих голосовых связках, даже незаметные при обычном осмотре. Сейчас тебе надо несколько дней снова молчать и не пытаться разговаривать, пока всё не заживёт. А потом уже будем учиться говорить. Я пригласил своего друга, замечательного логопеда, который будет учить тебя снова разговаривать и который будет с тобой весь период реабилитации. Пока лекарство, которое вы купили принимать не надо, я позже сообщу, когда и как его следует принимать. Сейчас тебе каждые полчаса медсестра будет брызгать горло заживляющим спреем, так же сделают несколько других уколов. Есть сейчас, конечно же, нельзя. Питаться будешь через специальные трубочки, которые будем вводить через нос, но, к счастью, это будет недолго, скорее всего пару дней, может быть даже меньше, и скоро ты сможешь кушать жидкую неострую пищу. Поэтому надо потерпеть, Чимин-ши. А вообще, ты молодец. Хорошо держишься. Я зайду к тебе вечером, снова осмотрю тебя и твоё горло. Молодой человек, — обратился он к Юнги, — напоминаю вам, что никаких поцелуев. Они категорически запрещены. Потерпите недельку, пока я не выпишу вашего парня домой. — Да, конечно. Спасибо Вам, профессор Кан, — Юнги снова поклонился ему, и Тэхён тоже в поклоне чуть ли не упал на колени, а потом они вернулись оба к Чимину и просидели с ним ещё целый час, пока медсестра не выгнала их домой. На следующий день Юнги пустили к Чимину только в обед. Тэхён не смог прийти из-за работы, но обещал заскочить вечером. Чимин выглядел уже лучше, улыбался и не выпускал планшет из рук, постоянно что-то печатая Юнги. Вначале он постоянно благодарил его за помощь, но Юнги лишь улыбался и молча принимал благодарность, а потом ему это надоело и он попросил прекратить писать глупости. Потом Чимин пожаловался на ужасную процедуру кормления, от которой у него болит нос, а потом они вместе посмотрели несколько роликов на Ютубе. Вскоре пришёл Тэхён, шумно выразив свою радость по поводу цветущего вида друга, а потом передал ему большой альбом для рисования, набор карандашей и прочую необходимую для рисования мелочь. Чимин тут же открыл альбом, через Тэхёна сообщив Юнги, что очень соскучился по рисованию, и ему давно хотелось кое-что нарисовать, а потом приступил к работе. Юнги с удовольствием наблюдал за появляющимися линиями на бумаге, в которых потом с удивлением узнал себя. Чимин нарисовал портрет Юнги, на котором он улыбался и был счастлив, смотря с любовью и нежностью на кого-то, кто остался за кадром. Юнги очень понравился рисунок, и ему безумно хотелось поцеловать художника, но он ограничился лишь крепкими объятиями, поцелуями в висок и волосы, а так же громкими восторгами по поводу работы. Вскоре медсестра снова выгнала их из палаты, и парням пришлось уйти. Заживление ранок у Чимина проходило хорошо, и вскоре ему разрешили пить воду и питательные бульоны, а потом выписали из больницы. Логопедом оказался сорокалетний мужчина с приятным лицом и безупречными манерами, который занимался с Чимином дыхательными упражнениями, артикуляционной гимнастикой и прочими процедурами, направленные на восстановление способности говорить. Уже через неделю занятий Чимин смог издавать звуки во время дыхательных упражнений, отчего он опять расплакался, хоть и обещал Юнги больше этого не делать. Да и во время занятий любовью он тихонько стонал, что сводило с ума старшего: если он так сладко стонет, то какой же красивый у него тогда голос?! Ещё через неделю Юнги вынужден был уехать в Японию на престижную премию, где ему собирались вручить награду как самому успешному музыкальному продюсеру. Чимин упорно занимался с логопедом, пытаясь выговорить одну единственную фразу, чтобы удивить соулмейта и показать ему прогресс. Он очень волновался, ожидая этого момента, и у него руки холодели, когда он думал о возможной реакции Юнги. Тэхён же уверял, что всё будет хорошо и что Юнги не отвернётся от него, узнав о вынужденном обмане. Чимин ждал Юнги у него дома, а когда тот вошёл, бросился ему в объятия, поцеловал, а потом чётко проговорил: — Здравствуй, любимый. Юнги вытаращился на него в недоумении, пытаясь соотнести, что приветствие, которое он услышал, прозвучало из пухлых губ Чимина, а потом его правое запястье обожгло резкой болью, и он схватился за него, округляя ещё больше глаза, наблюдая за тем, как на белой коже проявляется услышанная фраза. Юнги пару минут тупо таращился на своё запястье, посмотрел на побледневшего Чимина, схватил его руку и увидел на нём свои слова: «Какая вкусная конфетка! Я бы такую всё время облизывал». Противоречивые мысли и чувства взорвались в сознании Юнги, и он не знал то ли ему радоваться, то ли злиться. Они с Чимином соулмейты. У него не было всё это время метки, потому что Чимин стал немым в пятнадцать лет и просто не мог произнести эти самые слова для метки. Они с Чимином соулмейты! Вы слышите? Соулмейты! Юнги сам не зная этого, полюбил собственного предназначенного. — Ты знал. Ты с самого начала знал, что мы пара и всё время молчал! Ну, в смысле, ты понял меня. Ты ведь столько раз мог написать мне о том, что мы соулмейты. Почему ты этого не сделал, Чимин? Почему? Чимин вырвал свою руку из цепкого захвата, а потом заметался по квартире в поисках сумки с планшетом, после чего стал быстро печатать, не обращая внимания на ошибки и опечатки. Он отдал планшет Юнги и с мольбой смотрел на него. «Я не хотел навязываться тебе, ведь я не полноценный. Ты такой красивый, умный, успешный, зачем тебе нужен истинный с дефектом? Я не собирался сближаться с тобой, и просил Тэхёна не рассказывать тебе, думая, что ты сможешь встретить другого партнёра под стать тебе и быть с ним счастливым. Но потом мы стали часто встречаться и я всё больше влюблялся в тебя. Я думал, что когда ты узнаешь о моём обмане, то всё равно бросишь меня, поэтому эгоистично хотел провести с тобой как можно больше времени. Прости меня, пожалуйста, Юнги-я, прости. Я не хотел обманывать тебя. Прости». Юнги тяжело вздохнул, положил планшет на стол и сел в кресло, устало откинув голову на спинку, потирая запястье, на котором уже и не ожидал увидеть метку. Чимин опустил плечи и голову, ожидая от него окончательного решения. — Я всё время гадал, почему ты мне не показываешь метку. Ты или носил напульсник, или заклеивал её пластырем, да таким, что и не отдерёшь его, даже если захочешь. Я в голове придумывал кучу возможных сюжетов про тебя и твоего соулмейта, но даже представить не мог, что сам им являюсь. Я очень хотел им быть, но ведь у меня не было метки, и теперь я знаю почему. Иди ко мне, любимый, — Чимин тут же бросился к Юнги и сел ему на колени, обнимая и тыкаясь лбом в шею, сотрясаясь в рыданиях. Юнги обхватил его туловище руками, и поцеловал в висок, успокаивающе поглаживая по голове. — Я люблю тебя, Чимин. Очень сильно люблю, и я безумно рад, что мы соулмейты. — Я тоже тебя люблю, — прошептал Чимин, пытаясь успокоиться, ведь от плача начало саднить горло. Они долго целовались, нежно лаская друг друга ладонями, а потом Юнги попросил, смотря в глаза своему парню: — Какой у тебя красивый голос. Я уже его обожаю. Чимин, не обманывай меня больше. У меня нет от тебя секретов, и у тебя не должно их быть. Чимин согласно закивал, снова целуя любимые губы, а потом Юнги подхватил его на руки и отнёс в спальню, где долго ещё слушал сладкие стоны, вылетающие из пухлых зацелованных губ. Юнги настоял на том, чтобы Чимин переехал жить к нему, и Тэхён поддержал его в этом решении, сказав, что будет навещать их так часто, что они не успеют по нему соскучиться. И действительно, он проводил у них почти всё время, но в то же время не мешал им наслаждаться друг другом, тактично уходя в другую комнату, затыкая уши наушниками с громкой музыкой, если соулмейтов накрывало бесконтрольным желанием. Чимин закончил тот самый сложный заказ и снял для Тэхёна хорошую квартиру в их районе, сказав, что это благодарность за всё, что Тэхён делал для него столько лет. Со временем благодаря упорным занятиям и тренировкам речь у Чимина пришла в норму, и он даже перестал запинаться и заикаться. Юнги любил его голос и никогда не просил помолчать, даже если ему нужно было работать или было плохое настроение. Вскоре Юнги всё-таки сменил агентство, где ему предоставили возможность не только продюсировать треки для других артистов, а ещё записать и опубликовать свои песни, которые со временем покорили не только сердца многочисленной аудитории, но и различные чарты. Чимин занимался любимым делом, рисуя на заказ потрясающие картины. Они часто устраивали посиделки на которые приходили помимо Тэхёна и Хосок с Чонгуком, которые успели даже расписаться. Юнги больше не обзывал Чонгука, а тот проявлял уважение к нему и не задирал по пустякам, что вскоре привело к крепкой дружбе. Когда Чонгук представил Хосока своим родителям, его мама закатила скандал. Она кричала, что это ошибка, и что его соулмейтом должна была быть девушка, и что она не собирается принимать Хосока в доме, на что Чонгук спокойно ответил, что не ей жить с Хосоком и ему всё равно, что она думает по этому поводу. И добавил, что он больше не появится в отчем доме до тех пор, пока родители не смирятся и не примут Хосока, как его вторую половину. И он исполнил своё обещание, ни разу даже не ответив на звонок матери. Отец не выступал против соулмейта своего сына, поэтому их отношения не испортились и с отцом Чонгук общался как и прежде. Вскоре мама сдалась и пригласила парней на ужин, после которого сообщила, что Хосок ей очень понравился, и она признала, что зря столько времени его недолюбливала. Тэхён встретил свою малышку через год после описанных основных событий. Ей оказалась коллега Чимина, которая подыскивала для него заказы, и часто слушала смешные истории парня о своём лучшем друге. Девушка была на год младше Чимина и очень красивая, и однажды он решил не рассказывать о Тэхёне, а показать его, познакомив их. Девушка волновалась очень сильно, когда смотрела как они идут к ней, и поэтому воскликнула первое, что пришло ей в голову: — Оппа! Какой же ты красивый! — Я знаю, малышка, — самодовольно произнёс Тэхён, расплываясь в своей фирменной квадратной улыбке. Чимин хлопнул его по плечу и недовольно крикнул: — Я знаю! Ты сказал «Я знаю»?! Неужели ты не мог ничего другого сказать своему соулмейту? — Да ладно тебе. Я всегда знал, что моя малышка самая красивая. Я очень ждал встречи с тобой. Давай, сходим вечером куда-нибудь, поболтаем. Чимин наблюдал за новоявленной парочкой и радовался, что это он их познакомил. Как же им всем повезло, что они встретились со своими соулмейтами, и теперь могут всю жизнь прожить с ними, а не бродить по жизни в их поисках. Чимин приехал домой, где его ждал любимый Юнги и рассказал ему о сегодняшнем событии, на что тот проворчал, что наконец-то Тэхён перестанет торчать у них дома сутками напролёт и посвятит своё время любимой. На очередной вечерней посиделке Тэхён познакомил всех со своей девушкой, и после общения с ней Юнги пришлось признать, что она не тупая школьница, а очень умная и зрелая девушка. А потом ему пришлось пережить неприятные минуты, когда Тэхён лишал девственности своего соулмейта, одновременно избавляясь и от своей непорочности прямо в постели Юнги и Чимина. Чимин отвлекал любимого от этого события как мог, вскоре утащив его в ванную, где они тоже занялись любовью. Оставленные одни Хосок и Чонгук решили всё же дотерпеть до дома, написали записку друзьям и ушли, надеясь, что их не позовут вскоре на похороны Тэхёна. Этого удалось избежать благодаря Чимину, но доступ в квартиру мелкому был перекрыт аж на два месяца, лишив его тем самым не только еженедельных посиделок, но и компании Чимина. Вскоре Тэхён был прощён, и снова они собирались большой компанией, проводя время вместе. Дела в кафе у Хосока шли замечательно, Чонгук работал в фирме отца, а вскоре стал её управляющим, Тэхён вскоре открыл своё дело, связанное с компьютерами и техникой, Юнги продолжал сочинять песни, а Чимин — рисовать. Каждый занимался любимым делом, которое приносило не только удовлетворение от работы, но и хороший доход. Чимин покрутил своё обручальное кольцо на пальце, а потом забрался в постель и обнял дремлющего Юнги, который обнял его и поцеловал, прошептав признание в любви. Чимин тоже ответил, что любит его и уложил голову ему на грудь, наслаждаясь близостью соулмейта. Какое же это счастье любить и быть любимым.