Лавр

Чимин выпал из сна от дневного света, но сделал все, чтобы не проснуться. Даже во сне он боялся обнаружить рядом этого Мин Юнги. Он вспомнил, что далеко от дома и его охватил особенный утрений ужас: наступление нового дня без Хенвона было для него невыносимо. Он снова напитал себя сном до бесчувствия. Сон струился по жилам светловолосого и стучал в его сердце. С каждой минутной он спал все крепче, потому что испытывал страх проснуться и оказаться там, откуда он хотел поскорее убраться. Очнувшись Чимин оказался в той же позе, в которой и уснул вчера вечером. Напротив него сидел Юнги, что изучающе смотрел на блондина. — Долго же ты спишь. — Говорит Юнги, поправляя спадающую на глаза темную чёлку. Чимин продолжает игнорировать его. Боится, но игнорирует. — Сколько тебе лет? — резко спрашивает Мин, вгоняя Пака в ступор. Неужели он не знает? Он хоть знает как меня зовут? Его то всё знают, он персона популярная, редко доступная глазам людей, но имя на слуху. Пак сглатывает, натягивая рукава плаща. Лошади едут быстро, заставляя повозку качаться из стороны в сторону. — Восемнадцать. — Тихо, но со злобой в голосе произносит Чимин. — Наконец-то. Я хоть твой голос услышал. Как тебя зовут? — Чимин — Безразлично шепче парень. — Перестань злиться. Ты мой истинный я чувствую твоё состояние. Я не так уж плох. — Усмехается Юнги, заставляя Чимина озлобиться ещё сильнее. Он не представляет состояние Пака, а смеет шутить. Светловолосый уже было открыл рот, чтобы наконец-то высказать все мысли о Юнги и оборотнях, что накопились в голове, но его резко прерывают. — До замка ехать ещё пол дня. Хочешь еще поспи. — Чимин лишь фыркает, принимая более удобное положение, крутит шеей, что затекла от неприятной позы. Блондин резко одергивает шторы на окне, что закрывала собой вид. Неожиданно поступивший свет заставляет поморщиться обоих парней. За окном яркое солнце и густой лес. Конечно, это же волки. Не в горах же им жить. В голове Чимина проносится странная мысль. «А если меня обратят? Я не хочу». Вполне может быть, что его истинный решит сделать из Чимина человека, Чимина волка. Пака такой расклад не устраивал. Как-нибудь потом, может быть, он спросит об этом. — Куда мы едем? — спрашивает Пак смотря на лес. Он совершенно отличался от леса в его городе. Вроде такие же деревья, кусты, немного мокрая земля, но что-то не то, не родное. Свои места он узнает из миллиона. — Домой, — спокойно отвечает Мин. — К нам домой. — дополняет он и улыбается. Чимину хочется передразнить его, подобно ребёнку, но он одёргивает себя в нужный момент. Этот Юнги слишком весёлый, почему у него такое хорошее настроение? Чимин сел, точнее упал на своё место, потому что ноги затекли. Ему очень хотелось сейчас выйти и размять уставшие мышцы. — Ты голоден? — Чимин молчит, не желая отвечать, хотя очень кушать хочет. Он не ел уже сутки. Даже воду не пил. Из-за стресса он этого не замечал, но сейчас пустой желудок дал о себе знать. — Я голоден, как волк. — Пытается пошутить Юнги. «Ну отлично, сейчас меня сожрёт». От собственных мыслей Пак вздрагивает, что Юнги не оставляет без внимания, тяжело вздыхая. От темноволосого приятно пахло мятой. Чимину нравился этот запах даже во снах. Он ненавидел себя за то, что омежьи инстинкты берут верх над ним, но приятный запах через нос распространялся по всему телу, согревая. Как только солнце начало садиться, карета остановилась, как показалось Паку, в самой лесной глуши. Некогда, забравшее Чимина в свои объятия спокойствие, снова отошло на задний план, отдавая место страху. — Приехали, — оборотень встаёт, открывая дверь, придерживая её, давая Чимину понять, что стоит покинуть транспорт. Нехотя омега спрыгивает на землю, игнорирует наличие ступенек, открывая рот в немом шоке от представшего перед ним «дома», как выразился Юнги. Это не дом, а целый дворец, по середине огромного леса. Белый камень, темно-коричневые башни, и ведущий ко входу сад. Любовь блондина к растениям была безгранична, и видя такое множество различных цветущих существ, он и забыл, что это место должно стать для него адом на земле. — Красиво правда? — Раздаётся за спиной Чимина, на что он даже не обернулся. Он продолжает стоять, ожидая действий от Юнги, но к нему подходят двое парней, скорее всего оборотни, на вид ненамного старше самого Чимина. — Господин, мы проводим Вас в вашу комнату. — От этого уважительного обращения, Чимин теряется. Две фигуры двигаются в сторону замка, а Чимин следует вслед за ними. Он собственными ногами идёт на свою погибель, до чего он докатился. Его провожают в свою комнату, что кардинально отличалось от его спальни, что осталось далеко за пределами этого замка. Комната была довольна просторная, в светло-серых и белых оттенках. По середине, спинкой к стене, была расположена двуспальная на вид мягкая кровать, с красивым серым узорчатым покрывалом. Как в сказке на кровати было как минимум подушек пять, на которых лежали подушки поменьше. Крупная светлая люстра, что освещала комнату, находилась по центру, также освещение могли создавать бра, со встроенными свечами, что находились по краям постели. Светлый белый шкаф, казалось он может вместить очень много вещей, которых у Чимина не было, да и не нужно. Достаточно его черного плаща. В комнату постучали, привлекая внимание парня. Дверь открыла женщина, приклонного возраста, что держала в руках какие-то ткани. — Господин, было велено принести Вам одежду. — С опущенной головой произнесла женщина. Чимин не знал, что нужно ответить. Он подошел и протянул руки, чтобы забрать понесенный предмет. После женщина сразу, покинула комнату, оставляя Чимина в полном одиночестве. Переодевшись в новые вещи, коими оказались серая свободная рубашка и такие же брюки, Чимин залез под одеяло. Мягко. Тепло. Уютно. Парень быстро одёрнул себя, он не должен испытывать таких чувств в этом доме, нельзя. Его держать здесь насильно, он заключенный. Погружаясь в собственные мысли о его новой, неизведанной жизни, Чимин сомкнул глаза погружаясь в царство Морфея.

***

Солнце слепит глаза своими утренними лучами. Чимин сонно утыкается лицом в мягкую подушку, и на несколько мгновений парню кажется, что он дома, сейчас его придёт будить дядя, отправив младшего в лес за лавровыми листьями. Но стоит открыть глаза, как вспоминаются все события последних двух дней. Накатывают волной и с разрушительной мощью давят на мозг паникой. Чимин противится, не хочет принимать это. Всё вчерашнее кажется слишком нереальным: карета, лес, замок. Юнги. И те удушливые волны страха в тусклом сиянии луны. Парня убивает собственное бессилие. Это самое отвратительное чувство. Он хочет от этого закрыться, укутываясь в теплое, и мягкое на ощупь одеяло посильнее, но это мало помогает. Разве что, солнце больше не бьет в лицо. Спустя минуту, под одеялом дышать становится трудно, от чего блондин садится на кровати, размышляя о своём нынешнем положении. Раньше он думал, что Юнги — нечто не выходящее за пределы сна. Он остаётся там, в ночи, он просто кошмар, но сейчас его кошмар пришёл к нему наяву. В комнате эхом раздаются громкие удары по двери, а после входит, по запаху, оборотень. Женщина, что вчера вела светловолосого до дворца. Её волосы убраны под платок, а платье серое и строгое: такую одежду обычно носит прислуга. Она смотрит на Чимина тем взглядом, где любопытство сочетается с неловкостью и даже неким страхом при общении с незнакомым человеком. — Я принесла вам новую одежду, — наконец, говорит она, прежде чем положить на кровать стопку чистых вещей. — И мне приказано отвести Вас в купальню. «Купальню», думает в голове парень. «Какие слова подбирают.» Ему неприятна эта женщина на подсознательном уровне. Этот холодный голос, с немного приказным тоном. Хочется из принципа ответить «Нет», но Паку действительно не помешает умыться и привести себя в порядок. Еще немного, прибывая в сомнениях, омега поднимается с постели, беря в руки одежду и следую за волчицей. Купальня, находилась недалеко от комнаты парня, предсталяла она собой, одну большую мраморную комнату, с таким же белым, мраморный бассейном в центре, с ковшем и бадьями, стоящими рядом. Здесь довольно жарко из-за пара, от чего зеркала на стенах запотели. Парень уже собирается раздеться, но Сону, так представилась служанка, никуда уходить и не думает, более того, в помещение входят еще пару человек, заставляя Чимина впасть в ступор. «Ну да, конечно, это же замок, здесь короли и королевы живут, что и искупаться сами не могут», проносится в голове у Чимина. Блондин не собирается с этим мириться. — Вы почему остаётесь? — Громко спрашивает, вернее кричит Пак. — Уходите, я и сам могу. — Своими претензиями человек, явно ввел всех слуг в ступор, они не ожидали, что ранее запуганный мальчик, будет с ними огрызаться. — Я непонятно говорю? Выходите. — Продолжает светловолосый. — Мы должны, сами, Господин. — Тихо, но всё также спокойно, без капли волнения, произносит, уже знакомая Чимину служанка. — Вы из меня кого делаете? Инвалида? Выйдите немедленно. — Чимин указывает пальцем на дверь, что в ту же секунду раскрывается. На пороге комнаты появляется незнакомый альфа, чем заставляет Чимина напрячься. — Что происходит? — Обернувшиеся на неожиданный голос сзади, слуги быстро разворачиваются спиной к стене, склоняя голову. Чимин смотрит на незнакомые ему лице, и недоумевает. Кто это может быть, чтобы вызвать такую реакцию у людей? — Крики на весь этаж разносятся. — Недовольно шепчет рыжеволосый оборотень. Он намного выше Пака ростом, с широкими плечами, хорошо сложенный. — Господин, нам было велено привести его в купальню, но он противится, — поглядывая на Чимина, все еще наклонив голову отвечает Сону, вызывая еще большую ненависть к ней у младшего. — Я не собираюсь позволять себя мыть. — Уже рычит Чимин, обращаясь уже к парня в проёме. — Делайте своё дело. — Спокойно и с усталостью протягивает рыжий. — Сил мало? Может вам помочь? — С успешкой спрашивают альфа, выходя, закрывая за собой дверь. Эти слова стали для слуг знаком. Они все же оборотни, и удержать человека им ничего не стоит, видимо до этого им нужно было официальное разрешение. Блондина усаживают в просторную бадью для купания. Все это сопровождается криками и брыканиями омеги. Особо не церемонясь, женщина берёт жесткую мочалку, начиная натирать кожу до покраснения. Кожа горит и щиплет просто невыносимо. Чимину обидно до злых слёз, потому что он не может сделать абсолютно ничего: его держат три пары рук. Пак хочет перерезать Юнги горло за такие «приказы». Когда все заканчивается, служанки уходят, оставляя Чимина медленно гореть злостью перед своим отражением. Парень видит сложенную чистую одежду, понимая, что нечего делать и придется в это залезть. Светлые песочного цвета брюки, белая свободная рубашка, что была велика в рукавах, и такая же белая обувь. «Отвратно», шепчет Чимин и выходит из душной комнаты, направляясь к себе в спальню. Заходя в комнату, блондин показательно хлопает дверью, подбегая к зеркалу. Юноша, взъерошивает свои светлые волосы, приводя их в привычное состояние. Парень оглядываться в комнате, не находя свои вещи. Плащ. Где черный плащ, подаренный дядей. Озлобленный Чимин вырывается из комнаты, видя проходящего слугу. — Где мои вещи? — Шипит Чимин, очередному оборотеню. — Господин, вещи по приказу были выброшены.— Кланяясь отвечает мужчина. — Как выброшены? — Уже шепчет Чимин. Его плащ, последнее, что осталось от дяди было потеряно. Блондин не дождавшись ответа, заходит в комнату закрывая дверь. Омега садится на кровать, спиной к двери, сжимая пальцами простыни. Дверь в комнату имени открывается. «Опять, почему нельзя оставить меня в покое». Юноша разворачивается, и сразу же слышит слова вошедшего юного парня, что тоже был в купальне. — Господин, Вас уже ожидают в столовой. — В отличии от Сону, этот парень шепчет с неким страхом и с интересом разглядывает Чимина. Блондин смотрит на мальчишку, темноволосый парень, по вкусному, цитрусовому запаху — Омега. — Тебя как зовут? — Сам не понимая зачем интересуется Чимин. — Джисон. — Отвечает Омега. — Меня Чимин. — Я знаю. — Немного улыбается слуга, но тут же одёргивает себя немного опуская голову. — Можно идти? — Ну иди, кто тебя держит? — Отвечает с раздражением Пак, снова отварачиваясь и слышит за плечом хлопок двери. «Вас ожидают в столовой», проносится в голове Пака. «Он меня там ждет.» Некогда пришедшая злость, сменяется испугом и растерянностью. Сколько бы в своих фантазиях он не колечил Юнги, встречаться с ним у омеги желания нету. Выходя из комнаты, Чимин встречает Джисона, что отводит его на первый этаж, останавливаясь у большой деревянной двери. Чимин делает глубокий вдох, когда они отворяются, и Пак оказывается в просторном помещении с большими винтажными окнами и высокими потолками. За длинным столом из красного дерева сидит Юнги. Чимин не хочет перешагивать порог этой комнаты. Он опускает глаза, но каждой клеточкой чувствует на себе прожигающий взгляд оборотня. Инстинкт самосохранения вопит о том, что Паку следует убраться от сюда, поэтому каждый шаг, словно борьба с самим собой. Чимин сжимает края длинной рубашки, направляясь к столу. Сейчас он может рассмотреть Юнги внимательнее. Тёмные волосы, жемчужно-бледная кожа, прямой нос, чётко очерченные губы и скул. Для волка у него немного худощавая фигура, но в каждой мышце чувствуется сила. Зрачки выдают в нём что-то неумолимо хищное, присущее зверю, как он. Они не чёрные, какими Чимин видел их раньше. Скорее серые, как дым. Пак игнорирует отодвинутый слугой стул, останавливаясь в двух метрах от альфы, с вызовом смотря тому в глаза. —Доброе утро, Чимин. — Оборотень говорит так спокойно, словно Чимин какой-то гость. Может и так, но отнюдь не добровольный. — Доброе? Я так не считаю. — Чимин вскидывает подбородок, горделиво выпрямляя спину. — Я, как муха, которую накрыли колпаком. Бьюсь об стены, а голова начинает кружится сильнее. А ты — тот, кто держит колпак надо мной. Думаешь, меня это устраивает? — Какие интересные сравнения. — Юнги ухмыляется, на секунду задумываясь о чём-то. — Тогда я паук, Чимин. Я в середине этой паутины, сижу и дёргаю за ниточки, управляя всеми, как марионетками. — Мин поднимает взгляд, уже недовольно смотря на парня. — А что, как известно, едят пауки? Чимин глотает накопившуюся слюну, не зная, куда деть собственный язык во рту. По нему прокатываются волны нервозности и почему-то разочарования. Юнги ни разу не жалеет о том, что сделал, обратно, он доволен собой. — Почему именно ты? — Чимин торгуется с судьбой, взывая к богу, если же он есть. — Из всех людей на планете мне достался именно ты. Я думал, что самое страшное, когда твой избранный умирает. — Блондин горько усмехается, смотря на альфу из-под чёлки. — Как же я ошибался. — Не понимаю твоего недовольства. — Юнги двигается ближе к столу, отпивая из позолоченной чашки, что смахивала на уменьшенную копию кубка. — Ты будешь жить в большом доме, у тебя будут слуги. Всё, что ты пожелаешь. Единственное, что ты должен сделать — подчиниться. Признать во мне своего Альфу и дать себя пометить. — Интересная сделка. — Чимин садится за стул с высокой спинкой, складывая локти на стол. — Держать меня в золотой клетке. Как умно. Ты забрал у меня семью. — Я подарил тебе жизнь. Через пару дней эти поселения сотрут с лица земли. — Чимин ошарашенный таким размеренным тембром голоса. Будто обычный будничный разговор, а не планы об убийстве сотен, а то и тысяч, людей. — Какой ты жестокий. Ты бесчеловечный. — А я и не человек. — Юнги смеётся, кажется, эта фраза его порядком насмешила. — Я не должен волноваться за смертных. — Я тоже человек. — Пока что. Я обращу тебя. Станешь моим волчонком. — Чимин может назвать этот взгляд раздевающим, пронизывающим. Он будто заглядывает под оболочку. Если бы он был вампиром, то Чимин решил бы, что тот пытается прочесть его мысли. — Я не дам на это согласие. Ты не посмеешь без разрешения. — Не посмею. — Альфа соглашается, кивает головой, беря в руки кусок хлеба. В этом мире всё-таки действуют определённый законы, что не в праве нарушить даже высшие слои общества, как вампиры и оборотни. — Ты будешь меня умолять сжалиться, а обменной монетой станет твоя сущность. Юнги поднимается со стула, а по залу разносится острый скрип. Он покидает обеденную, а двери за ним захлопывают слуги. Чимин думает о его словах. Он будет умолять Юнги сжалиться… Над кем? Над кем он должен будет сжалиться? Над Чимином или над его родными? Он не найдёт сложности в том, чтобы отыскать дядюшку или Тэхёна. Неужели он отдаст ему свою сущность, что равняется погибели? Пак понимает, что с этого момента ему нельзя сидеть сложа руки, бездействие погубит его. Он будет бороться за себя и своих близких. Осталось только усыпить бдительность окружающих и подобрать подходящий момент.