Лавр

Хёнвон не мог вздохнуть без расстройства. С уходом племянника он долго возился на кухне, раскладывая травники. Уныние породило в нём желание работать, дабы отвлечь свой разум от грузных переживаний. Что-то тяготило его, лежало бременем на старом сердце, но оставалось одно — ждать. Первой была убрана комната Чимина. Омегу он всегда воспитывал самостоятельным парнем, но сейчас хотелось аккуратно заправить его постель, удобно взбить подушку и убрать мусор со стола. Ночь наступала долго, ведя споры со днём, а шла она ещё дольше. Было тихо, но от чего-то неспокойно. Лёжа в кровати на боку, альфа пару раз зачем-то оборачивался через плечо и, отвернувшись, напрягал слух только сильнее. Забвение никак не наступало, промучался мужчина до самого утра. Чимин не вернулся вечером. Он выждал первые шумы, отдалённый крик петуха и сразу вышел из дома, накинув что-то поверх своей привычной одёжки. Стало заметно прохладно, зима на подходе. До дома Кимов он дошёл быстро, за пять минут, когда обычно это занимало у него не менее четверти часа. Выдохнув последний раз и пожурив себя за раннее и необдуманное решение, всё же постучал по двери. — Хёнвон? — Удивление застряло на лице отца Тэхёна ненадолго, через мгновение в чужих зрачках что-то мелькнуло, а дверь открылась шире. — Проходи, Хёнвон. — Простите, что так рано к вам. — Вовсе ничего, мы недавно проснулись с женой. — После сказанных слов в проёме появилась мать Тэхёна, связывая свои волосы верёвкой. — Хёнвон пришёл. — Доброе утро. — Сказала женщина, сложив руки и чуть поклонившись. От лица гостя не ускользнули беглые переглядывания супругов. — Тэхён еще спит. — А Тэхён разве вернулся? — Женщина сжала губы, опять посмотрев на мужа, но уже более пристально. — А как давно? Может, Чимин пришёл, пока я тут у вас. — Хёнвон. — Остановил его мужчина. — Зайди к нам в дом. — Но Чимин мог прийти. — Хёнвон, прошу войди. — Ким опустил ладонь Хёнвону на плечо, закрывая дверь. Альфы сели за обеденный стол напротив друг друга, пока жена знакомого разводила чуть поодаль. Вся ситуация наводила тревогу, Хёнвону не дано было знать к чему вся суета. Но пара явно что-то знала. Альфа начал готовить себя к чему-то неприятному, когда Ким начал говорить: — Вчера ещё Тэхён вернулся, поздно было, к трём часам где-то. Он еле дошёл, упал на крыльце, я его в дом затащил на руках. — А что с ним было? — Поражённо спросил Хёнвон, принимая стакан из рук омеги. — Он долго плакал, ничего не объясняя, но после, успокоившись, рассказал. Их в одном помещении собрали, чтобы принц Северного княжества нашёл свою омегу. Осознание всего пришло быстро. Чимин оказался той самой омегой. Он стал пушечным мясом для оборотней. Одному Богу известно, где его мальчик сейчас. — Нашёл? — Зачем-то спросил он, непонятно хмыкнув. Рваный вздох донёсся с левой стороны, Тэхён в бежевой ночнушке стоял в проходе, зажав себе рот ладонями, а по красным щекам текли горячие слёзы. Он плакал всё время, что возвращался домой, плакал весь вечер и всю ночь, пока мама буквально не влила в рот снотворные капли. Ему снился Чимин: он ехал в какой-то телеге, укрытый грязной рогожей, а руки его что-то тесно связывало. Даже во сне хотелось потрогать свои запястья и снять жуткую резь. Они шли туда вместе, но возвращался Тэхён уже совершенно один. Что Чимина там может ждать? Страшно думать. Интересные фантастичные книги и сказы про матёрых волков и хладнокровных вампиров — одно, а очутиться в этих грязных лапах совершенно иное. Стыдно и страшно перед дядей Чимина неописуемо, он же там был, он же видел, как Чимина уводили, Ким ничего не предпринял. Глупо оправдываться бессилием и потерянностью. Чимин точно затеял бы нечто эдакое, но не оставил бы его. — Уведи его. — Сглотнув сказал отец, когда мама уже почти подбежала к сыну, заводя того обратно в свою комнату и закрываясь вместе с ним. В сердце зародилась такая неумолимая тоска, казалось, ничто больше не в силе помочь, ничто не способно утешить. Глубоко в груди скрутились узлы, изнутри налегая на лёгкие, и мужчина наконец позволил себе сделать вдох. Через секунду наступило необъяснимое чувство возбуждения: хотелось плакать, кричать, разнести всё под орех, успокоиться, а после снова плакать, плакать. Альфа уходил из дома Кимов молча, из глубины где-то слышались всхлипы Тэхёна, но в ушах стоял крепкий ветер и различить точно было невозможно. До своего дома он шёл медленно, смотря вперёд, не оглядываясь. Будто за ним кто-то следил, и сейчас он рискует выдать свой страх. В его хате холодно, лампа погасла, а сушёные лавровые листья разлетелись по доскам, сметенные ветром из открытого окна. Альфа опустился коленями на пол, поддевая ногтём один сухой, хрупкий лист. С мучительным сдавленным вздохом мужчина отпустил себя, больше не держался. Он плакал так впервые, навзрыд уперевшись лбом в половицы. Безмолвная скорбь стояла где-то рядом, оперевшись на косяк незакрытой двери.

***

Есть Чимин не стал, он долго бурил дверь, закрывшуюся за Юнги, прежде, чем выйти следом. Перво-наперво ему стоит осмотреть дом, в котором посчастливилось жить. Главное не встретить никого лишнего. Джисон, тот слуга, лишним не был, он встретился за первым поворотом дворцового коридора. Омега стоял у окна, заправляя свою длинную темно-синюю рубашку. — Джисон. — Окликнул его Чимин. Парень испуганно вздрогнул и отпрянул, когда Пак подошёл ближе. Он учтиво склонил голову, немного улыбнувшись. — Я хочу пройтись по дому, можешь мне показать главные комнаты? — Конечно, господин. В обеденной вы были, можем спуститься в малый тронный зал. — Чимин кивнул согласно, следуя за омегой, а про себя подумал: «Если есть малый, то есть и большой. Словно одного им мало». Всё вокруг вызывало непонятное чувство, схожее с завистью: расписные потолки, картины в позолоченных рамах. Иногда этого становилось излишне много, груженно. Или же ему пока что ничего такого не пресытилось. Малый тронный зал действительно был очень мал, кажется, меньше выделенной ему спальной комнаты. Стены были плотно обшиты красным бархатом, картина была одна у возглавия тяжёлого на вид золотого трона. Парадный портрет князя, Чимин его мимолётом видел. А через минуту его буквально украли. Всё было дорого, роскошно, но так безвкусно и пошло, по мнению Чимина. Гербовый зал, отведённый для торжественных мероприятий, мог вместить в себя десяток малых тронных залов. Всё было белым, по обеим сторонам высокие, широкие зеркала, что визуально растягивали комнату и делали её совершенно необъятной. Гранитные колонны, уходящие далеко в потолок, живописные плафоны. Чем дольше смотришь, тем сильнее восторгаешься. Как бы всё это запомнить? — Тут не так давно был пожар, комнату пришлось перестраивать. Вышло даже лучше, чем первоначально. — Джисон тоже позволил себе засмотреться. — Скоро будет празднество в честь тебя. — Меня? — Чимин язвительно улыбнулся, морща нос. — Глядите, как бы второй раз пожар не случился. Пак пошёл дальше, не замечая, как Джисон пугливо осмотрелся по сторонам.

***

— Я твоего омегу сегодня видел. — Чон Хосок вольяжно заходит к Юнги в кабинет, кидая на стол прямо перед ним пару своих перчаток. — Когда он из обеденной выходил? — Уже битый час Юнги сидел над бумагами, что дал на изучение отец, но с каждым листом понятных слов становилось меньше. Он прочёл ещё пару строчек, но в голове ничего не улеглось. Значит не сейчас. — Когда он в купальне был. — Чон двигает стул ближе к Юнги, стаскивая пару документов. — А какого дьявола ты делал в его ванной? — Рыкнул Юнги, отбрасывая письма. — Я от его визга, между прочим, проснулся. Ты слышал? — Нет, не слышал. — Слышал конечно, но культурно промолчал, в отличие от Хосока. Чон, безусловно, его друг, советник, но нередко такая раздражающая личность. — Что ты думаешь по поводу этой переписки? Княгиня Южного королевства вела довольно продолжительную беседу с одним из наших главнокомандующих. К сожалению, письма далеко не любовные. — Они договаривались об отравлении вашего отца? — Спрашивает Хосок, разглядывая лист с печатью чужой династии. — Они понимают, чем это грозит? — А чем это нам грозит? — С интонацией озвучил Юнги, переводя выразительный взгляд на Хосока. — Это же твой отец. — Знаешь, этот отец долгое время держал меня в крепости, думая посадить на престол моего брата. Освободили меня после того, как брат упал с лошади, сломав шею. Болван. — Мин рассмеялся, действительно поражаясь такой смерти, у старшего было всё, но он просто не умел слезать с коня. Старшего он помнит смутно, разве что с портретов в маминой комнате, но в глупости того не сомневается ни секунды. — Я не буду в этом участвовать, хотя мне ничего не станется, я единственный наследник. Будем просто за всем этим наблюдать со стороны. — Юнги встал с места, поправляя свою синюю желетку. Некогда весёлый Хосок помрачнел и насупился, о чём-то призадумываясь. Сейчас времена действительно тяжёлые. Юнги один претендент на трон, над ним дрожат, ведь в случае его гибели смуты и восстаний не избежать. Он чётко ощущает свою неуязвимость, правильно ею располагая. — Не смей лезть, понял? Получив отчётливый кивок, альфа спрятал все бумаги в стол, закрывая тот на ключ, что хранил всегда во внутреннем кармане своего жилета. Хосоку он без всяких сомнений верил, надобно же хоть кому-нибудь верить, но своё он привык держать при себе.

***

— Здесь наша главная библиотека. — Джисон открывает тяжёлую дверь, заметно прилагая усилия, и пропускает Чимина вперёд себя. Первое, что выделяется на фоне огромных стеллажей с пестрыми корешками книг — это лестница. Второй высокий ярус библиотеки с длинной угловатой лестницей. Чимину не могла представиться подобная потрясающая планировка. Второй этаж огораживают резные перила с изогнутыми колоннами. Поверить сложно, что такое может держаться на высоте. Из глубины, за одной из высоких полок, слышится непонятный грохот. — Это что? — С подозрением вглядывается в предположительное место зачинения шума. — Старик, наверное. — Устало отвечает Джисон, впервые ясно выражая недовольство. — Старик? — Чимин оставляет мысленную метку о том, что следует обязательно разузнать об этом старике, которого Джисон, по всей видимости, нерасполагает. — А я могу приходить в библиотеку? — Господин Мин распорядился предоставить вам всё необходимое. — Заученно чеканит омега. — Тогда у меня есть просьба. Ты не знаешь, где моя одежда?  — Портные уже расшивают ткани. — Нет, ты не понял меня. Та одежда, в которой я сюда приехал, вернее, в которой привезли. — Должно быть их выбросили. — Мне нужна оттуда одна вещь всего. Найди её, если это возможно. — Омега отводит взгляд, втягивая щёки. — Плащ чёрный, он мне очень важен. Пожалуйста, найди его. Или скажи, как мне его отыскать. — Я спрошу у Сону куда она его дела, не думаю, что ответит, но я попытаюсь. — Спасибо большое, я буду очень сильно ждать. Это такая память для меня. Чимин обязательно вернётся, каждую секунду клянётся себе в том, что отомстит и вернётся. Этот дворец охватит красное пламя, ровно как в камине перед ним, оставляя за собой лишь опалённую древесину. Слова Юнги за завтраком очень его испугали, главное успеть до беды. А пока он будет хранить тёплую надежду и носить любимый плащ. Омега возвращается в свою комнату уже один, переулки дома почти запомнились. В комнате тепло от разведённого камина, и парень подсаживается к нему ближе, вытягивая ноги. Только сейчас приходят такие чувства, как голод и физическая усталость, но кушать тут он и не подумает. Он либо умрёт, либо сбежит. И второе он должен успеть сделать раньше, чем случится первое. В дверь аккуратно стучат. Сону уже бы вошла в комнату, вероятно, что это Джисон. — Да, войдите. — Чимин убеждает себя, что говорить подобными словами совершенно нормально, но почему-то кажется, что за глаза над ним насмехаются. Он точно делает что-то не так людям на забаву. Приехал какой-то омега из маленького посёлка и стал господином. Если он сбежит, его и искать не будут. — Господин. — Джисон входит в комнату, оставляя дверь приоткрытой. Он держит в руках черный свёрток, а через несколько секунд Чимин узнаёт в непонятной ткани свой плащ. Пак быстро поднимается с ковра, подбегая к Джисону. Омега быстро просовывает руки в широкие рукава, отвергая помощь прислужника. — Я могу идти? — Джисон, спасибо. — Слова действительно искренние. Джисон кланяется, покидая спальную. На душе Чимина стало немного легче с возвращением этой вещицы. Больше он её не отдаст.