Rock Paper Scissors

Я думаю, это началось тогда, во втором классе. Мне было семь, я сидел в приёмной и дрыгал ногами, раздражая всех окружающих этим, а она сидела напротив. Прямые чёрные волосы были собраны в высокий хвост, руки сжимали подлокотник, а большие карие глаза внимательно наблюдали за каждым моим движением. Она, как и я, ждала своей очереди, слыша все эти крики, доносящиеся из кабинета стоматолога, но её это совсем не пугало. Из нас двоих только я сходил с ума, без конца дрыгая ногами и кусая губы. Я всегда был трусом; боялся врачей и монстров под кроватью, прятался от старшего брата, потому что знал, что могу получить от него, и прятал дневник с плохими оценками на заднем дворе. Я всегда был таким. А она всегда была смелой. — Сейчас твоя очередь? — я до сих пор помню её широкую улыбку и отсутствующие два передних зуба в нижнем ряду, а ещё её высокий голос, который доносился словно издалека, пока она обращалась ко мне. — Папа говорит, что у меня в зубах две дырки и что всё это из-за желейных мишек. А ты любишь желейных мишек? Я тогда ничего не понимал. Какие к чёрту мишки? О чём она вообще? Плевать я хотел на количество дырок в её зубах, когда вот-вот меня должны были пригласить в кабинет и включить эту пугающую жужжащую штуку. — Хочешь, чтобы я пошла первой? — она так резко схватила меня за руку, что я перестал дрыгать ногами и от неожиданности приоткрыл рот, прекращая кусать губы. — Давай сыграем в «Камень, ножницы, бумага»? Кто проиграет, тот и пойдёт сейчас. Не знаю почему и зачем я сжал руку в кулак и вытянул её вперёд, — возможно, я надеялся выиграть и оттянуть неизбежное ещё на пятнадцать минут, — но это вызвало у неё широченную улыбку и задорный звонкий смех. В тот раз я проиграл. Я всегда ей проигрывал. Даже сейчас, стоя посреди гостиной и глядя на неё, одетую в пышное белое платье, бормочущую что-то о том, как сильно она волнуется, я знал, что проиграл. Снова. — Ёнджун, — она коснулась моего плеча, а я испуганно дёрнулся, боясь, что она прочитает мои мысли или догадается, о чём я сейчас думаю, — помоги затянуть потуже… И где только носит ХеЁн? Вечно опаздывает… Когда Хеджон нервничала, она поджимала красивейшие, полные, идеальные для поцелуев губы и начинала расхаживать по комнате. Стук её каблуков отдавался болью у меня в голове, я считал каждый её шаг, делал это с самого утра, чтобы отвлечься от навязчивой мысли остановить всё это. Я был в ужасе, когда около месяца назад обнаружил в почтовом ящике приглашение на свадьбу, даже выронил пакеты с соджу, разбил две бутылки. А Хеджон разбила моё сердце. И всё же, я уверен, что всё началось в тот день у стоматолога. После того, как я вышел весь в слезах в коридор, она показала мне поднятый вверх большой палец, а когда спрыгнула с места и двинулась в сторону кабинета, всучила мне открытую упаковку желейных мишек. Она выбрала все красные, жёлтые и оранжевые, оставив только зелёные. Стоит ли говорить, что я, как и она, недолюбливал зелёных мишек? И тем не менее, я прикончил упаковку прежде, чем добрался домой. Я думал, что больше никогда её не увижу, ведь каковы шансы, что однажды мы снова окажемся в одной очереди? К стоматологу, терапевту или в самой обыкновенной очереди в супермаркете. Меньше двух процентов, я думаю. Сеул огромный, людей в нём много, а в подобных городах особенно сложно снова столкнуться с кем-то. И всё же мы столкнулись. — Давай туже, — Хеджон втягивает живот, а я осторожно затягиваю корсет, боясь затянуть его слишком сильно. Выглядывая из-за её плеча, не могу сосредоточиться на её лице, вместо этого упираясь взглядом в выглядывающие из платья полушария её груди. И это чертовски трудно для меня — быть тем, кто просто затягивает платье, а не ждёт её у алтаря. — Ты звонила ей? — приходится поднять голову и уставится на отражение Хеджон в зеркале, только бы не пялиться на её грудь. Иногда мне кажется, что я слишком очевиден, и она может догадаться о чувствах, которые я к ней испытываю, по моим покрасневшим ушам и бегающему взгляду, по тому, как я как бы невзначай касаюсь её голой спины и выдыхаю на ухо, надеясь пробудить в ней хоть что-то, но она лишь смотрит на настенные часы и продолжает бранить свою младшую сестру. Гу ХеЁн как была маленькой проблемой семнадцать лет назад, так ею и осталась. В отличие от Хеджон, макушка которой находилась на уровне моих глаз, ХеЁн едва ли доставала мне до подбородка, но вредности в ней было два метра с лишним. Она была самой вредной и несносной девчонкой в песочнице, когда мы с Хеджон ещё пытались продавать другим детишкам «пирожки» из песка за деньги из кленовых листьев, после в школе, когда нам приходилось от неё прятаться в пустых кабинетах, а затем и в университете. Бегая с Хеджон от её младшей сестры, я наконец понял, почему мой старший брат бегал от меня в своё время. И это при том, что я был спокойным и милым ребёнком. В отличие от ХеЁн. — Я звонила ей раз двести за утро, — Хеджон снова поглядывает на часы, облизывая накрашенные светло-розовым тинтом губы и заставляя меня отводить взгляд в сторону. Поверить не могу, что потерял свой шанс быть с ней из-за дурацкой игры в «Камень, ножницы, бумага». Я проигрывал ей с самого детства, вместо неё вынося мусор из класса, моя полы в её доме, отвязывая соседского пса и после бегая от него по всему району. А именно в тот вечер я выиграл. Стоит мне подумать об этом, как перед глазами возникает картина: бар в Йоидо, пустые бутылки пива и раскрасневшееся лицо Хеджон. Каждый раз, как она пьёт, её щёки, нос и лоб становятся красными, словно она обгорела на солнце, и появляется этот забавный высокий голос, которым она в шутку называет меня «оппа». И зная об этом, я нарочно подливал ей в бокал, пока она практически не прилегла на стол, оставив одну правую руку в воздухе, чтобы трясти ею перед тем, как раз за разом выбирать «ножницы». Пьяная Хеджон была не особо сообразительна. — Если я сейчас выиграю… — мой пульс участился, дыхание сбилось, а я лишь подумал о том, что попрошу, если Хеджон снова покажет «ножницы». — Что? — она устало потёрла глаза, словно могла вот-вот уснуть. — Что ты хочешь, оппа? Ну, во-первых, я хотел, чтобы она обратила на меня внимание, не только как на своего друга, а как на настоящего парня, хотел, чтобы она встречалась со мной, чтобы мы всегда были вместе, но, наверное, было бы странно вот так сразу рассказать ей обо всём, чего я хочу, поэтому я легко пожал плечами и пьяно улыбнулся, протягивая: — Поцелуй, — я ткнул пальцем в свои губы, слегка промазав и указав на подбородок. — Хочу поцелуй. Как и ожидалось, Хеджон громко рассмеялась и стукнула меня кулаком в грудь, потому что до плеча было слишком сложно дотянуться. Она сделала вид, что плачет от смеха, а моё сердце дало трещину. Уже тогда оно было непригодно, а склеить его могла только Хеджон. — Точно! — она хлопнула рукой по столу. — Раз ты хочешь целоваться, давай подыщем здесь кого-нибудь для тебя? Ты ведь уже второкурсник, но так ни с кем и не встречаешься. Слышала, что без регулярного секса в твоём возрасте может быть сложно. Вдруг позже у тебя уже ничего не выйдет? Я покачал головой, не считая её слова смешными. Она была готова найти мне девушку в баре, только бы не целовать меня. — Тогда давай так, — вздёрнув подбородок, я отодвинул на край стола полупустые бокалы и вытянул правую руку вперёд, — если я проиграю, так и быть, пойду и уломаю какую-нибудь девушку на секс, — с надеждой взглянув Хеджон в глаза, я не увидел в них ни капли ревности или волнения, одно веселье, — а если ты проиграешь, сама пойдёшь на поиски парня. Сейчас я знаю, как сильно ошибался, полагая, что нарочно проиграю и заставлю Хеджон ревновать. Я думал, она снова покажет «ножницы», поэтому выбрал «бумагу», а она внезапно вытянула кулак вперёд. Вот так глупо я выиграл, — хотя фактически проиграл, — и отдал её парню, который уже сегодня планирует надеть ей на пальчик обручальное кольцо и сделать только своей. — Только узлы морские там не вяжи, — Хеджон хохочет, — чтобы позже моему оппе не пришлось использовать ножницы. Моему оппе… И почему я раньше не замечал, как ужасно это звучит? — Я завяжу на бантик, — хмурюсь, пока вожусь с лентами на корсете, а Хеджон вовсю улыбается своему отражению в зеркале, развевая пышную юбку и разглядывая свой макияж. Она знает, что сегодня неотразима, но понятия не имеет, что даже со спутанными волосами, в пижаме и без макияжа она тоже нереальная. Надеюсь, её будущий муж будет говорить ей об этом почаще. Я прикусываю нижнюю губу, впиваясь в неё зубами и часто моргая. Сегодня, возможно, мой последний шанс признаться ей в своих чувствах, потому что после того, как она станет замужней женщиной, я ни за что не позволю себе всё испортить. Если Хеджон будет счастлива в браке, я тоже буду счастлив. — А ты уверена? Ты точно хочешь выйти за него? — мне кажется, в моём голосе отчётливо слышно отчаяние, но Хеджон снова ничего не замечает. — Конечно, — она расплывается в широкой улыбке, подобной той, что я видел в приёмной у стоматолога, только теперь у неё все зубы на месте, — мы же пригласили столько гостей… Я обхватываю плечи девушки руками, резко разворачивая её к себе и чуть-чуть наклоняясь вперёд, чтобы заглянуть ей в глаза. — Я не спрашиваю, сколько гостей вы пригласили, я спрашиваю, действительно ли он тот человек, с которым ты хочешь провести остаток жизни, — у меня пересыхает во рту, кончики ушей наверняка красные, но Хеджон смотрит только мне в глаза, игнорируя все признаки моего смущения. Когда она моргает, длинные накладные ресницы трепещут, в глазах появляется блеск, всего на мгновение, а я готов последовать за ним и утонуть в этом тёмном омуте, навсегда затерявшись в глубине её глаз. — Да, — ни капли сомнения. — Да, он — тот самый. При глубоком вдохе в груди ноет, поэтому я быстро выдыхаю, ослабляя хватку на девичьих плечах и заставляя себя улыбнуться. «Она счастлива с ним, Ёнджун, просто оставь их в покое», — разум кричит мне остановиться, и даже сердце тихо поддакивает, пусть и всё ещё обливается кровью из-за её ответа. — Тогда ладно, — осторожно касаюсь её чёрных волос, собранных в красивую причёску, и несколько раз быстро киваю, соглашаясь с тем, что велят мне мозг и сердце. Уже ничего не поделаешь. Я не стану портить им этот день, и позже не стану вмешиваться. Это всего лишь неразделённая любовь, — длиною в мою не слишком долгую жизнь, — которая непременно пройдёт позже. Не буду же я вечно страдать из-за Хеджон. — Не хочешь набрать ХеЁн ещё раз? — я тянусь к столу, на котором лежит её мобильный, и протягиваю его ей. — Если она собирается опаздывать, предлагаю начинать без неё. Хотя бы разок проучить её надо… Она с детства всюду опаздывает. В школу она ни разу вовремя не пришла, и на ужин с моей семьёй тоже, она даже на свадьбу своей сестры не торопится… Какая же она всё-таки неорганизованная! Наверняка прямо сейчас бегает по дому в белье и пытается вспомнить, куда дела платье подружки невесты, которое Хеджон специально заказывала в ателье, чтобы оно точно идеально сидело на мелкой выскочке. Мне нравится Хеджон в первую очередь потому, что она полная противоположность её сестры: высокая, красивая, умная, умеет за себя постоять, используя при этом слова, а не кулаки, и ещё она дружелюбная и прагматичная. Именно поэтому она готова за два часа до выезда, а её сестра по-прежнему где-то, а не здесь. — О, ХеЁн, — я замечаю, как брови Хеджон слегка приподнимаются, когда эта малявка что-то кричит ей в трубку. — Мы же договорились не использовать подобных слов… Забыл упомянуть, что ХеЁн большая фанатка бранных слов, нахваталась ещё в школе, и никак не научится сдерживать их. — Успокойся, ладно? — Хеджон бросает короткий взгляд на меня, и я понимаю, что ХеЁн сказала что-то, что заставило её сестру оторвать взгляд от пола. — Да, он здесь. — Я? — беззвучно спрашиваю, указывая пальцем на себя. Хеджон качает головой, как бы говоря: «Нет, ничего, не бери в голову», а потом подходит к зеркальной дверце шкафа в комнате своих родителей и начинает трогать бусинки, которыми усеян белый корсет. — Ничего страшного, папа всё равно собирался взять машину, — от того, что я слышу, у меня начинает крутить живот. — Тогда папа подвезёт меня, а Ёнджуна я отправлю за тобой. Что? Нет! — Такси, — я дёргаю Хеджон за плечо, — пускай вызовет такси. Я не хочу ехать за ней... Мы же договорились, что я везу тебя и твою семью… Игнорируя мои слова, Хеджон смеётся в трубку, а после прощается с «головной болью», которая вот-вот повиснет у меня на плечах и станет моей. — Ёнджун, — Хеджон умоляюще смотрит на меня через плечо, вскоре полностью поворачиваясь ко мне и зачем-то беря меня за руки. Она нечасто использует этот приём, только если собирается меня просить о том, что я не горю желанием делать. Я хмыкаю, отворачиваясь. — Ну, Ёнджун, пожалуйста! ХеЁн не может вызвать такси, потому что ей ещё нужно, чтобы кто-то забрал туфли… Стараюсь избегать её взгляда, хмурюсь, пытаясь показать, насколько я недоволен, но Хеджон легонько сжимает мои ладони пальцами, а затем расплывается в улыбке. — Ты же не бросишь мою сестру в беде в такой важный день? — её пальчики пробегаются по моим ладоням, вскоре поднимаясь чуть выше и щекоча мои запястья. — Ну, оппа… И почему мне так сложно отказать ей? Я расстроен и зол, этот день может стать худшим в моей жизни, потому что я планирую стоять рядом с девушкой, в которую влюблён, и наблюдать за тем, как она вступает в брак с другим, а ещё я ненавижу ХеЁн, видеть её не хочу, а забирать — тем более. — Ладно, — высвобождаю свои руки из хватки Хеджон, поправляя белоснежные рукава рубашки, которые слегка приподнялись, и пиджак, — но только потому, что это твой день. Если ХеЁн его испортит, я её прикончу. — Спасибо! — Хеджон чмокает меня в щёку, и вся кровь приливает к моему лицу из-за этого. Я просто неудачник, потому что за все семнадцать лет ни разу так и не решился признаться ей в своих чувствах. Возможно, скажи я ей в тот вечер, в баре, что она мне нравится, она бы не пошла знакомиться с Доджуном, я бы просто не позволил ей. Я бы мог удержать её и сделать своей, но в итоге я всего лишь «лучший друг, который может забрать и подвезти её младшую сестру». Просто друг.

***

Прежде чем свернуть на маленькую узкую улочку, внимательно смотрю по сторонам и заранее включаю поворотник, хотя поблизости нет ни одной машины. В салоне работает кондиционер, но я всё равно чувствую капельку пота, стекающую по шее и исчезающую под воротом рубашки. Я не люблю торопиться, особенно на дороге, поэтому и выезжаю всегда заранее, но вот ХеЁн… Эта ходячая неприятность успела набрать меня раз двадцать и просила ехать быстрее — туфли сами себя не заберут, а ей ещё нужно нарисовать идеальную стрелку на втором глазу. Не знаю, нужно ли мне было знать об этом, но всю дорогу я волновался, что из-за моей медлительности и осторожности мы опоздаем на церемонию или, ещё хуже, ХеЁн не сможет нарисовать дурацкие стрелки. Боже, я ненавижу нервничать за других, мне хватает волнений со своей стороны. На панели сперва высвечивается имя, а затем салон наполняет ненавязчивая мелодия, от которой меня уже немного подташнивает. — Ну что ещё? — бормочу я, зарываясь пятернёй в ранее аккуратно уложенную чёлку и убирая волосы назад, чтобы они не мешали мне видеть дорогу. — Ты же забрал туфли? — дыхание ХеЁн неровное, скорее даже прерывистое. — Захвати ещё пластырь в аптеке. Туфли новые… — Ты издеваешься надо мной?! — нечаянно опираюсь ладонью на руль и сигналю мимо проходящему старику с бумажными пакетами из супермаркета. — Я не буду больше никуда заезжать. ХэЁн шумно выдыхает в трубку. — Тогда я, наверное, никуда не поеду. Хеджон будет сильно расстроена, а всё из-за тебя… Она действительно издевается. Знает, вредина, что я никому не позволю испортить такой день, тем более Хеджон попросила меня позаботиться о её младшей сестре, так что, случись что-нибудь, это будет скорее моя вина, нежели ХеЁн. — Я уже почти приехал, так что не буду заезжать в аптеку, — снова поправляю волосы, в зеркале замечая, что от моей укладки уже практически ничего не осталось. Выцветший синий с отросшими тёмными корнями выглядит паршиво, но у меня не было времени вернуться в свой цвет, тем более Хеджон просила меня оставить синий. В университете мы частенько с ней красили волосы или хотя бы пряди, проигрывая друг другу в «Камень, ножницы, бумага». Синий — очередной мой проигрыш. — Тогда можешь разворачиваться и валить на свадьбу один! Сбавляю скорость до минимума, вскоре останавливаясь у въезда в жилой комплекс ХеЁн. В выходные парковка полностью забита, поэтому даже не пытаюсь найти место, оставляю машину так, хватая с пассажирского сидения пакет с туфлями, и вытираю влажные шею и лоб салфеткой, которую беру из бардачка. — Да успокойся уже, вместе заедем в аптеку. Я буду через минуту. Чтобы не выслушивать от ХеЁн ещё больше возмущений, сбрасываю вызов, убираю салфетку в карман пиджака и выхожу из машины. На улице просто парилка, дышать нечем, даже цветы на клумбе привяли, а охранник не рискует высовываться из своей будки, в знак приветствия медленно кивая мне и снова утыкаясь в журнал. Чёрные лакированные туфли скрипят, пока я быстро перебираю ногами, минуя парковку и несколько подъездов. От асфальта становится ещё жарче, я снова потею и снова вытираю лоб салфеткой. Я немного нервничаю перед встречей с ХеЁн, но не потому что она меня волнует, а потому что меня волнует её внешний вид. Я надеюсь, что она уже одета и ждёт только туфли. «Я её точно прибью, если платье всё ещё на вешалке», — так я думаю, пока поднимаюсь по лестнице и несколько раз нажимаю на дверной звонок, но когда дверь открывается и передо мной оказывается ХеЁн, разумеется, в одном нижнем белье и с одним накрашенным глазом, я не могу ничего сделать. Даже прибить её. Она хватается рукой за мой галстук, дёргая за него и хитро улыбаясь при этом. При малейшем движении упругие чёрные кудряшки трясутся, едва ли достигая её ключиц и снова поднимаясь к плечам. — А вот и мои туфли! — она затаскивает меня в квартиру, выхватывая из моих рук пакет с туфлями и хохоча, как сумасшедшая. — Как же хорошо, что у моей сестры есть такой подкаблу-… Кхм, потрясающий друг, — похлопывает меня по плечу, по-прежнему улыбаясь. — Подожди меня одну минуточку. Первое, что мне бросается в глаза, помимо груди ХеЁн и практически прозрачных кружевных трусиков, это бардак. В коридоре полно разбросанной обуви, у некоторой из них нет пары, а вешалка, которая раньше висела на входе, стоит у стены. — Сняла её? — следую за ХеЁн, глядя себе под ноги, чтобы ни в коем случае не наступить на что-то или не влезть в какую-нибудь гадость, которую она могла уронить на пол. — Нет, отпала, — она на ходу вынимает туфли из пакета, а после бросает его на пол. Я тут же его подбираю, складывая и засовывая в верхний ящик большой тумбы, заваленной ключами, записками и косметикой. Как у двух потрясающих людей могли родиться настолько разные дочери? Хеджон вся в отца и мать, а ХеЁн словно и вовсе не родная. Бьюсь об заклад, её перепутали в роддоме. Она потомок какой-нибудь сумасшедшей семейки, иначе как объяснить рассыпанные по журнальному столику хлопья и открытую бутылку апельсинового сока. Кто вообще запивает хлопья апельсиновым соком? Для этого есть молоко. — А долго твоя минуточка длиться будет? — не могу не кривиться, когда замечаю, как ХеЁн роется в шкафу в поисках чего-то, вываливая оттуда гору скомканной одежды. У меня все мышцы напрягаются, так я стараюсь оставаться на месте, но в итоге не выдерживаю и подхожу к ней сзади, собирая с пола вещи. Футболка с изображением Моктара с тринадцатого чемпионата по смешанным единоборствам, на который мы ходили вместе с ней, Хеджон и Доджуном заставляет меня замереть на пару секунд. Она выиграла её, потому что была громче всех. У всего сектора уши закладывало, когда она визжала. — Насколько мне известно, минута состоит из шестидесяти секунд, так что… — она язвит, резко оборачиваясь и случайно врезаясь своим лбом в мой подбородок. Удар сильный, так что у меня даже начинает кружиться голова, а нижняя челюсть ноет. — ХеЁн, твою мать! Она потирает ушибленное место ладошкой, исподлобья глядя на меня. — Сам виноват, — задевая меня локтем, она громко хмыкает, — нечего вообще подходить было. Оставь мои вещи в покое. И почему она такая вредная? — У меня руки чешутся всыпать тебе и заставить хотя бы раз устроить генеральную уборку, — я бормочу себе под нос, но ХеЁн всё равно слышит. Снова поворачиваясь ко мне, она слегка прищуривает глаза. — Какое облегчение, что ремни лежат в комоде, — она посмеивается. — А вообще, никогда бы не подумала, что ты такое любишь… Пожёстче, да? Ей нравится глумиться надо мной, делает это с тех пор, как я стал другом Хеджон. В детстве она смеялась над моими торчащими ушами, в школе из-за моего не слишком высокого роста, и даже теперь, когда я гораздо выше неё, она продолжает смеяться. Раньше Хеджон думала, что это из-за того, что она ревнует её ко мне, но ведь сейчас они обе взрослые, видятся чуть ли не каждый день, и только я оказываюсь за бортом. — Уверена, что в минуте шестьдесят секунд? — складываю футболки и джинсы, образовывая из них идеальную стопку на письменном столе. — Ты уже потратила секунд сто, пока занималась чёрт знает чем. ХеЁн строит обиженную мордашку и отвечает: — Вот поэтому она и выбрала Доджуна. Ты нереально скучный, даже не умеешь веселиться, секунды считаешь… — Что? — чёлка снова лезет в глаза, когда я резко поднимаю голову. — Я? Я умею веселиться! Просто я уже достаточно взрослый, чтобы понимать, когда можно расслабиться и ни о чём не беспокоиться, а когда стоит оставаться серьёзным. — Бу-бу-бу, — манерничает ХеЁн, наконец вынимая из шкафа платье. Несмотря на то, что оно не висело на вешалке последние двадцать четыре часа, оно совсем не помялось — спасибо Хеджон, которая предвидела это всё и выбрала ткань, которую ХеЁн было бы сложно помять. — Лучше помоги мне надеть это и застегнуть. Нельзя было застёжку сбоку сделать, сейчас ведь многие так делают. Как я должна сама на спине застегнуть? Полагаю, это ещё одна причина, по которой она не могла вызвать такси и попросила именно меня переться за ней. Мало того, что она неряшливая, так ещё и несамостоятельная. Она — воплощение худшей женщины в мире. Кремовое платье с бусинками и пышной юбкой чем-то напоминает укороченную версию свадебного платья Хеджон, а симпатичный белый воротничок чудесным образом преображает ХеЁн из неопрятной пришибленной в миленькую пришибленную. Во всяком случае, она кажется миленькой, пока не открывает свой рот. — И бант завяжи, — она разминает шею, пока я застёгиваю молнию и нахожу две кремовые ленты, в несколько раз больше тех, с которыми имел дело чуть раньше, затягивая корсет Хеджон. Мне кажется, или эти девушки решили, что я их личный помощник или типа того? Какого чёрта я должен заниматься этим? — Ты могла бы иногда добавлять «пожалуйста», чтобы другие не чувствовали себя так, словно ими помыкают, — я затягиваю не слишком туго, и придерживаю узел пальцем, чтобы позже вышел идеальный бант. ХеЁн в это время шумно дышит, откидывая голову назад и практически прижимаясь к моему плечу. — Зануда, — она снова показывает мне язык. Я думаю, что из нас троих самый взрослый именно я, и не только потому что я старше, но и потому что я благоразумный и не веду себя как ребёнок, когда мне что-то от кого-то нужно или когда для меня кто-то что-то делает. — Готово, — я похлопываю ХеЁн по спине, возможно, слишком низко, потому что она снова напоминает мне о ремнях и моих предпочтениях, хотя знает, что на самом деле я не такой. Она дразнит меня пока обувается и страдает ещё около пятнадцати минут со второй стрелкой, в итоге обращаясь за помощью ко мне и кое-как заканчивая с макияжем, и продолжает говорить о сексе, когда мы выходим из её дома. На каблуках она стоит очень неуверенно, поэтому я любезно предлагаю ей своё плечо, очень волнуясь, что мы действительно опоздаем из-за неё. У нас остаётся около получаса на то, чтобы доехать, но она вынуждает меня заехать в аптеку по дороге и буквально грабит мой бумажник, набирая пластыря на год вперёд и пару пластинок жевательных таблеток от похмелья. — Не должны ли мы захватить бутылку шампанского? — она сжимает пальцами моё плечо, останавливаясь посреди тротуара и заставляя прохожих недовольно смотреть на нас и обходить, словно мы занимаем так много места. — Там будет достаточно шампанского, — я делаю шаг вперёд, а ХеЁн снова сжимает моё плечо. — Но будет лучше, если мы привезём ещё одну бутылку. Я так старался нарисовать ей ровную стрелку, даже испачкал рукав рубашки подводкой в процессе, но сейчас, когда я смотрю на неё, могу видеть, что стрелки всё равно немного разные. А может всё дело в её глазах? Точно, я сделал всё, что мог, это её глаза какие-то кривые. — Боже, — я выдыхаю, всучивая Хеджон пакет из аптеки, — просто подожди меня возле машины. Я сам схожу за шампанским. С её каблуками мы сейчас вечность будем ходить по магазину, а у меня уже и так рука отваливается. — Ёнджун! — она очень громкая, когда кричит. — Захвати ещё жвачку. Мятную. Нет, супер-мятную. Две. Я качаю головой, умоляя себя не раздражаться из-за такой ерунды. Мне осталось потерпеть её каких-то двадцать минут, а потом я затеряюсь в толпе гостей и забуду о ХеЁн, как о страшном сне.

***

Вот правду говорят, что нельзя слишком надеяться и ждать чего-то. Когда кажется, что вот-вот произойдёт чудо, потом расстраиваешься в десять раз больше. Как я сейчас. — Что это? — я выпрямляюсь на сидении, наклоняясь немного вперёд и буквально чувствуя, как машина замедляет ход. Вдавливаю педаль газа в пол, мотор рычит ровно две секунды, а потом мы окончательно останавливаемся. — Эй, почему не едет? ХеЁн отрывается от упаковки пластыря, которую рассматривала последние пять минут, и удивлённо смотрит в окно. Справа — поле, слева — лесополоса. Я знаю, что чуть больше, чем в трёх километрах от нас, находится место, которое Хеджон выбрала для росписи, знаю, что ехать осталось всего ничего, а вот в глазах ХеЁн читается паника. — Ты сломал машину? — она бросает открытую упаковку на заднее сидение и наклоняется ко мне, чтобы рассмотреть все эти кружочки и стрелочки, которые ей ни о чём не скажут. — Может у тебя бензин закончился? — Ничего я не сломал и бензина достаточно, — указываю ей на показатели, и предпринимаю попытку завести машину. Я купил её не так давно, водил аккуратно, совсем недавно был в сервисе и точно не мог сломать её. Я бережно отношусь к своим вещам, и к машине тоже. — Она даже не гудит больше, — ХеЁн отстёгивает ремень безопасности, теперь наклоняясь ещё ближе и разглядывая руль, будто по нему будет ясно, что не так с машиной. Чуть позже её взгляд опускается ниже, но из-за моих ног она никак не может видеть педали, вместо этого пялясь на мою ширинку. И это напрягает. — Кхм, — не знаю, что лучше делать в этой ситуации, потому что я вообще-то совсем не разбираюсь в машинах, а звонить сейчас в поддержку глупо, — может, я выйду и посмотрю под капотом, а ты пока наберёшь Хеджон и спросишь, не может ли кто-то подъехать за нами? Желательно с тросом. Не хочу бросать машину здесь. ХеЁн, кажется, впервые не пытается спорить со мной, только кивает и тянется в сумочку за телефоном. Когда я выхожу из машины, снова оказываясь в парилке, ХеЁн уже прикладывает телефон к уху, кусая губы и упрямо глядя куда-то вниз. Поскольку я не хочу заставлять её нервничать, открываю капот и прячусь за ним от неё, быстро вынимая из кармана брюк телефон и заходя в гугл. Когда у меня что-то ломается, я всегда первым делом иду туда, и только в том случае, если не могу разобраться сам, вызываю мастера или звоню куда-то. В первой же ссылке несколько не особо радужных причин: села или вышла из строя аккумуляторная батарея, проблемы с замком зажигания, произошла утечка масла, охлаждающей жидкости, появились неисправности в электропроводке, мотор заглох по причине перегрева, перегорели предохранители… и это только небольшой перечень того, что могло случиться. Именно сейчас, за несколько минут до начала свадебной церемонии. Дверца машины хлопает, когда ХеЁн выходит на улицу. Каблуки стучат по асфальту, когда она медленно обходит машину, приближаясь ко мне. — Ни Хеджон, ни Доджун не берут трубку, — она прикрывает голову, но яркое солнце всё равно жжёт так, словно мы не в пригороде, а в пустыне. — Можешь позвонить своим родителям? — я склоняюсь над «внутренностями» автомобиля, окидывая взглядом все эти железяки и разноцветные тонкие провода. Понятия не имею, как понять, произошла утечка охлаждающей жидкости или проблема в электропроводке. Открываю новую вкладку и гуглю ближайший автосервис, а ХеЁн расхаживает туда-сюда, кусая губы и вслушиваясь в длинные гудки. — Они тоже не берут, — она звонко цокает языком, — кажется, всем плевать, что нас до сих пор нет. Хеджон точно моя сестра? Её волосы немного растрепались, некоторые пряди выбились из причёски, и чем дольше она ходит, тем больше шансов, что к тому времени, как мы доберёмся куда-то, от её причёски ничего не останется. Ладно моя укладка, но она ведь, судя по всему, всё утро потратила на эти кудри. Пока не испачкал руки, прячу мобильный в карман пиджака и делаю шаг в сторону ХеЁн, хватая её за локоть и притягивая к себе. Кудряшки снова забавно трясутся, а я очень осторожно собираю выбившиеся пряди, возвращая их на свои места. Сегодня я и вправду личный помощник ХеЁн. — Эй, ты что делаешь? — она смущённо отводит взгляд, когда я смотрю на неё, и легко отталкивает меня от себя. — Лучше машиной займись, мы уже и так опаздываем. Хочется спросить, благодаря кому мы опаздываем, но у меня нет на это времени. Я возвращаюсь к капоту и снова гляжу на всё то, что расположено под ним. Знаю, что не смогу ничего сделать, и гугл мне твердит об этом, а автосервис слишком далеко отсюда. Поскольку мы в пригороде помощи придётся ждать долго. — Папа тоже не отвечает, — ХеЁн сжимает в руках телефон. — Что, если мы здесь застрянем до вечера? Уже прошло много времени, почему здесь не проехало ни одной машины? Боже, у нас же всего одна бутылка шампанского… Фыркаю, понимая, что её волнует больше количество шампанского, нежели тот факт, что мы опаздываем на свадьбу Хеджон. Я вот как чувствовал, что всё так обернётся, если я поеду за ней. Ненавижу, когда что-то идёт не по плану, а с ХеЁн всё всегда именно так и идёт. — Это всё твоя аура, — я напрягаюсь, снова и снова изучая содержимое машины, — даже вешалку сломала. Как ты умудрилась сломать её? — Так же, как ты умудрился сломать машину, — она топает ногой и нечаянно выскальзывает из туфли. Выглядит забавно, поэтому я смеюсь, а ХеЁн закатывает глаза, теперь топая другой ногой и сбрасывая вторую туфлю. — Смешно тебе? Вот посмотрим, как тебе будет смешно, — она топчется босыми ногами, со всех сторон заклеенными пластырями, по асфальту, а потом направляется к дверце машины, — когда я испачкаю тебе чехлы… — Эй, не смей! Я оставляю попытки разобраться с машиной и бросаюсь за ХеЁн. Она уже открывает дверцу, вытягивая правую ногу и практически наступая на совершенно новенькие чехлы. — Гу ХеЁн, я тебя придушу! — я хватаю её за пышную юбку, пытаясь оттащить от машины, а она бросает телефон в салон и хватается руками за мои волосы. Я правда ненавижу её! Она — испытание всей моей жизни, но я понятия не имею, чем заслужил это. — Опусти ногу, — я хмуро смотрю на неё, пока она продолжает держать ногу над сидением, — опусти, живо. — Ох, раз ты так просишь, — она зарывается пальцами в мою чёлку, оттягивая её, а затем опускает ногу на сидение и вытирает её об него. То, что она тянет мои волосы — пустяки, моё сердце кровью обливается из-за новых чехлов. Они стоили целое состояние. — Ну всё, достала! Ты меня достала! Никогда до этого я не дрался с девочками, потому что меня с детства учили, что их бить нельзя, что вообще в драки ввязываться плохо, поэтому единственные драки, в которых я участвовал, — драки с братом за последний кусок пирога или драки в компьютерных играх. Но ведь здесь и сейчас не было свидетелей, а ХеЁн меня допекла. Со всей силы дёрнув за юбку, я услышал, как что-то треснуло, но всё равно не остановился, я действительно собирался придушить эту девчонку. Здесь рядом как раз лес, закопаю её там, и скажу, что она не открыла мне, когда я за ней приехал. Это будет идеальное убийство. — Ёнджун! — она потянула мои волосы вверх, заставив меня стонать, а потом таки убрала ногу с сидения, но только для того, чтобы ударить меня ею. Прямо в пах. Не думаю, что головокружение после её сегодняшнего удара в подбородок может сравниться с этим головокружением. От боли я сгибаюсь пополам, а эта чертовка по-прежнему тащит меня за волосы. — Так тебе и надо, — она злорадствует, пока я давлюсь воздухом и жмурюсь от боли. — Будешь знать, как смеяться надо мной, придурок. Ну вот что такого я сделал? Я был с ней милым с того самого дня, когда Хеджон впервые пригласила меня на ужин с её семьёй. Я терпел ХеЁн семнадцать лет, думал, что теперь, когда мы выросли и поумнели, у нас не возникнет проблем. Но ХеЁн сама по себе проблема. — Ты идиотка, — я хнычу, выпуская из рук её платье и хватаясь ими за самое дорогое, что у меня есть. Так больно мне ещё никогда не было, перед глазами звёздочки пляшут, во рту пересыхает, я даже вдохнуть нормально не могу. Если бы мне только не пришлось ехать за ней сегодня, ничего такого не произошло бы. ХеЁн отпускает мои волосы, теперь торчащие в разные стороны, и ждёт несколько секунд. Возможно, она думает, что я притворяюсь, но когда у меня подгибаются ноги, она подхватывает меня, в который раз за сегодня сжимая моё плечо. — Эй, Ёнджун, ты чего? — слышу, как она усмехается, но когда она немного присаживается, чтобы заглянуть мне в лицо, выглядит очень серьёзной. — Так больно? В её голосе проскальзывают нотки беспокойства. — Я сильно ударила? — её рука перемещается мне на спину, она и дальше придерживает меня. — Прости, я не думала, что будет настолько больно. Она отряхивает рукой сидение, а после усаживает меня на него, присаживаясь передо мной на корточки и опуская свои маленькие ладошки мне на колени. Мне плохо и жарко, я потею, как слон, и здесь нет никого, кроме неё, кто мог бы мне помочь. — Конечно, ты не думала, — хриплый стон срывается с моих губ, когда я облокачиваюсь на спинку сидения плечом. — Никогда не думаешь своей головой… Она гладит меня по правому колену, постепенно поднимаясь чуть выше. Кажется, она даже не замечает этого, а у меня мурашки по спине бегут. Хеджон наверняка пошутила бы, что всё это из-за того, что у меня давно не было девушки, сказала бы, что я придаю этим прикосновения слишком большое значение, но что я могу сделать, если это просто реакция моего тела? У меня пульсирует всё в зоне паха от боли, а внизу живота немеет от других, более приятных ощущений. — Прости, Ёнджун, — она выглядит виноватой, — что я могу сделать для тебя? Мне кажется, или нечто подобное я видел и слышал в порно? Чёрт, Хеджон убьёт меня, если узнает, чем я занимаюсь с её младшей сестрой. — Просто не трогай меня, — я убираю руки ХеЁн со своих ног и откидываю голову назад, делая глубокий вдох. — Лучше позвони ещё раз Хеджон и папе. Не могли же они забыть о нас.

***

По истечении определённого времени, я понимаю, что они как раз таки забыли о нас. Никто не берёт трубку, хотя ХеЁн продолжает звонить на протяжении первого часа, а помощи от автосервиса приходится ждать вечность. Мимо проезжающие водители куда-то сильно торопятся, а у единственного готового помочь нет троса. В общем, к тому времени, как за нами приезжают, от бутылки шампанского и жвачки ничего не остаётся, а Доджун наконец перезванивает и сообщает, что им очень жаль и что они будут ждать нас уже в ресторане, вечером. ХеЁн и дальше пачкает мои чехлы, но теперь мне немного плевать. Я сильно опоздал на свадьбу своей лучшей подруги, подвёл её, так сказать, но даже не могу выпить, потому что надеюсь забрать машину сегодня. — Ты себя нормально чувствуешь? — я снимаю пиджак, бросая его на соседнее сидение, и поворачиваюсь к ХеЁн, развалившейся на заднем сидении. Она лежит, пялясь в потолок, и напевает что-то себе под нос. — Выпила целую бутылку на голодный желудок. Тебя ведь не стошнит в моей машине? Её причёска полностью испорчена, платье порвано в нескольких местах, а туфли валяются в багажнике. Я уже молчу о стрелках, которые немного потекли от жары. Она выглядит дерьмово, но я решаю не говорить ей об этом, чтобы она снова не попыталась вырвать мне волосы. ХеЁн подносит руку ко рту и от испуга у меня округляются глаза. — Нет, не вздумай! — я вскакиваю на колени и протягиваю к ней руки, если что, собираясь подставить их вместо пакета, только бы она не испачкала всё вокруг, а она начинает громко смеяться. — Да всё супер, — она садится, опуская ноги, и похлопывает ладошкой по месту рядом с собой. — Ёнджун, иди сюда. Я смотрю на мелькающие за окном фонари и хочу отказаться — парень из автосервиса попросил меня остаться на водительском месте. — Да брось, ты ведь даже не ведёшь, — пьяная улыбка ХеЁн совсем немного напоминает улыбку Хеджон, так что я сдаюсь, перебираясь на заднее сидение и устраиваясь там поудобнее. В салоне темно и душно — кондиционер перестал работать сразу после того, как заглох мотор. Я складываю руки на груди, не зная, куда ещё их деть, чтобы не соприкасаться с ХеЁн, но она сама липнет ко мне. Обхватывая предплечье руками, она опускает голову мне на плечо и закрывает глаза. — Не знаю, — она выдыхает, — может оно и к лучшему, что мы всё пропустили. Не понимаю, как она может так думать, пока она не добавляет кое-что, что заставляет меня задержать дыхание: — Я так боялась, что ты решишь всё испортить и после слов «Если среди вас есть кто-то, кто знает причину, по которой эти двое не могут быть вместе…» скажешь, что любишь её. Но поскольку мы всё пропустили и Доджун с Хеджон теперь официально муж и жена, ты не станешь что-либо предпринимать. ХеЁн опускается чуть ниже, прижимаясь своей щекой к моей груди, и моё сердце начинает биться чуточку быстрее. Она обо всём знала, но молчала до сегодняшнего дня. Конечно, кто-то ведь должен был заметить мои взгляды в сторону Хеджон, мои чувства к ней. — Я бы не стал делать ничего подобного. Ты разве не знаешь, что я трус? — грустно улыбаюсь, снова признавая своё поражение. Я был таким в детстве, и сейчас такой же. — Боже, если бы я сказал что-то такое во время речи священника… все бы пялились на меня. Думаю об этом, и мурашки бегут. Жуть. ХеЁн смеётся, отрывая свою голову от моей груди и в темноте поглядывая на меня. Я не могу рассмотреть её глаза, но чувствую, что она смотрит на меня. — Что? — спрашиваю я, слегка наклоняя голову. Даже когда мы сидим, она по-прежнему выглядит мелкой. Я терпеливо жду пару секунд, пытаясь в темноте рассмотреть её лицо, а когда собираюсь спросить, сколько ещё она планирует пялиться на меня, ХеЁн подаётся вперёд и быстро чмокает меня в губы. Это занимает меньше секунды, но даже когда она отстраняется, я чувствую на своих губах сладкий привкус шампанского и её прикосновение. — Ты должен быть смелее, — она нарушает тишину первой. — Смелее? — я борюсь с желанием прикоснуться к губам пальцами, чтобы убедиться в том, что этот вкус не останется на них навсегда, но в итоге слегка наклоняюсь вперёд, сталкиваясь своим носом с носом ХеЁн. Она прерывисто выдыхает мне в губы. Я чувствую её горячее дыхание и запах шампанского. — Вот так? Очень осторожно и медленно я целую её, сперва просто прижимаясь к её губам и ожидая какой-нибудь реакции. Я боюсь, что она оттолкнёт меня, боюсь, что позже нам будет неловко, боюсь всего, чёрт возьми, но когда ХеЁн расслабляется, приоткрывая губы и целуя меня в ответ, я стараюсь не думать о том, что будет потом. В машине становится очень жарко, когда ХеЁн забирается на сидение, перекидывая одну ногу через меня и устраиваясь на моих бёдрах. Кружевные трусики, которые я видел на ней ранее, не позволяют мне сосредоточиться на темпе её поцелуев, поэтому я скоро сбиваюсь, хватая ртом воздух и сжимая в руках юбку кремового платья. Я застёгивал молнию всего несколько часов назад, а теперь тянусь к ней, чтобы расстегнуть её. — Подожди, — ХеЁн отстраняется, облизывая губы и поглаживая мои плечи руками. Даже через рубашку я чувствую, какие холодные у неё ладошки. — Тебе ведь всё ещё нравится моя сестра? Будет не круто, если ты продолжишь думать о ней, пока мы будем заниматься сексом. Но вообще-то ты не должен думать о ней больше, она ведь теперь замужняя… Я подаюсь вперёд, упираясь своим лбом в лоб ХеЁн, и ёрзаю на сидении. У меня снова всё немеет внизу живота, и я опять думаю о порно, которое было бы похоже на то, что сейчас происходит между нами. — Как я могу думать о ней, когда у меня на коленях сидишь ты? ХеЁн обнимает меня, съезжая ниже и заставляя меня чувствовать себя немного некомфортно. Юбка платья давно задралась, так что теперь нас друг от друга отделяет её нижнее бельё, моё и штаны. С последним ХеЁн решает бороться в первую очередь, поэтому опускает руки вниз, начиная возиться с пуговкой и молнией на чёрных брюках. У неё выходит лучше, чем у меня, потому что уже через несколько секунд она запускает свои холодные руки в мои боксеры, и я шумно втягиваю воздух через рот. Чертовски холодно и приятно. — Презервативы у меня в бардачке, — я кусаю губы, пока ХеЁн не слишком аккуратно водит рукой вдоль моего члена. Она довольно-таки резкая, поэтому я ловлю её руку и прошу немного сбавить темп и ослабить хватку. Не могу не радоваться тому, что в машине и на улице темно, и я, как и ХеЁн, могу рассмотреть что-либо только когда мимо проскальзывают уличные фонари. — Не знала, что у тебя могут быть презервативы, — она всё ещё немного неосторожна, но я уверен, что ей просто не хватает практики. Думаю, мы могли бы над этим поработать позже. Если ХеЁн не будет против, конечно. — А у меня они в сумочке. — Мне нравилась твоя сестра, но это ведь не значит, что я должен быть святым и хранить себя, пока она выходит замуж? Я нащупываю сумочку ХеЁн, с которой она ходила весь день, и выворачиваю оттуда все упаковки пластырей и пластинки жевательных таблеток от похмелья, в попытке найти презервативы. Это ближе, чем лезть в бардачок. — Ну да, ты ни капельки не святой, — она хихикает, одной рукой продолжая дрочить мне, а второй помогая мне рыться в сумке. — Хочешь отшлёпать меня и совсем не против секса в машине… — Я никогда не говорил, что хочу отшлёпать тебя, — ХеЁн рвёт коробку, пока я вынимаю оттуда один блестящий пакетик и одной рукой пытаюсь распечатать его, — я сказал, что хочу тебе всыпать за бардак в твоей квартире, за сломанные вешалки и разбросанную обувь. Мне приходится подключить и вторую руку, чтобы наконец разорвать пакетик. Смазка сразу попадает на пальцы, а я берусь за кончик презерватива, вынимая его и чувствуя характерный для таких вещей запах. — Почему ты хватаешься сразу за кнут? Не лучше ли сначала попробовать пряник? — ХеЁн берётся за мой член обеими руками, а я в темноте осторожно надеваю презерватив. Впервые мы работаем над чем-то вместе, и это не оборачивается катастрофой. — Или просто прийти и прибить вешалку, помочь мне с уборкой и прочим… Я не хочу сейчас думать об уборке и стране кошмаров, которую она именует квартирой, поэтому снова целую её, слегка приподнимая и так пытаясь стянуть с неё трусики. Кружевная ткань такая странная на ощупь, но мне определённо нравится это. Через несколько секунд возни и поиска удобной позы для нас двоих, я оказываюсь на спине, а ХеЁн теперь контролирует процесс сверху, командуя мной и пользуясь своим положением. Она тихо постанывает, пока я ласкаю её пальцами, и помогает мне руками, подсказывая, как именно ей нравится. Я снова начинаю нервничать, потому что замечаю в окне знакомые места, и поэтому тороплю ХеЁн. Ненавижу торопиться, особенно если дело касается секса, потому что хочу растянуть удовольствие и нацеловаться с ХеЁн вдоволь. Её губы такие мягкие, горячие и приятные, что мне не хочется останавливаться. И с тем, что происходит внизу, похожая ситуация. ХеЁн упирается ладошками мне в грудь, снова и снова двигая бёдрами, а я подстраиваюсь под темп, выбранный ею, и одной рукой поглаживаю её по спине, потому что вторая рука задействована внизу — ласкает её клитор. Эвакуатор едет ещё минут десять, а я всё боюсь, что он остановится, и никак не могу кончить. В машине уже слишком жарко, даже дышать нечем, окна запотевают, и от этого я нервничаю ещё больше. Так сложно быть тем, кто постоянно о чём-то переживает, особенно в ситуации, когда нужно полностью расслабиться. — Ёнджун, я делаю что-то не так? — губы ХеЁн находят мои, и я снова чувствую её вкус. — Нет, прости, — виновато смотрю на неё, — прости, дай мне ещё минутку. Закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться на наших движениях, знаю, что ХеЁн уже давно кончила и для неё это уже второй подход, и мысленно тороплю себя. Мне достаточно хорошо, точнее, мне очень хорошо. Очень-очень хорошо, гораздо лучше, чем было с другими девушками. Возможно, с ней мне даже лучше, чем могло бы быть с Хеджон. ХеЁн действительно совершенно другая, она сумасшедшая и неряшливая, иногда грубая и вредная, но в то же время такая притягательная, особенно когда не пытается язвить и пререкаться. — ХеЁн, — я прижимаюсь рукой к спинке водительского сидения, понимая, что теперь мне точно нужно будет постирать чехлы, — чёрт, ХеЁн! На мгновение она пугается, думая, что что-то случилось, но когда в редкие моменты света замечает выражение моего лица и чувствует, как я расслабляюсь, довольно улыбается и прижимается щекой к моей груди. Она тяжёлая и кудряшки лезут мне в рот, но я не хочу испортить этот момент, поэтому молча лежу, постепенно отходя от оргазма и теперь начиная нервничать о кое-чём другом — куда нам деть использованный презерватив? Будет слишком странно, если я вынесу его, когда мы доедем до автосервиса? Боюсь спрашивать у ХеЁн. Вдруг она предложит что-то сумасшедшее? Уверен, она может. — Ёнджун. — М? — Хочешь сыграть в «Камень, ножницы, бумага»? — ХеЁн слегка приподнимается, чтобы заглянуть мне в глаза. В них она не может прочитать ничего особенного, может, только волнение, но в её глазах я отчётливо вижу озорство. — На что? Я никогда не отказывался, когда мне предлагала сыграть Хеджон, это было нашей традицией, так почему бы не создать такую же традицию и с ХеЁн? Она лукаво улыбается, хохочет, смотрит куда-то в сторону, а потом выдаёт: — Кто выкинет презерватив в окно. Она всё-таки такая… такая другая и совершенно не в моём вкусе. Она противоположность Хеджон, в которую я был влюблён последние несколько лет, и всё же её улыбка греет мне сердце, и её смех вызывает странные ощущения в груди. Я всё ещё зол на неё за испачканные чехлы, за то, что она вцепилась мне в волосы сегодня и ударила ногой в пах, но в итоге ведь всё закончилось не так уж и плохо. — А может лучше сыграем на что-нибудь другое? — я сажусь, и ей приходится тоже сесть. — Например, кто прибьёт вешалку к стене, а кто займётся твоим шкафом. И кто будет стирать чехлы… ХеЁн стонет, подбирая с сидения трусики и наспех натягивая их на себя. — Зануда-Ёнджун вернулся, — она вытирает запотевшее стекло ладонью, а сама мельком поглядывает на меня, пока я снимаю презерватив и не знаю, куда его деть. — Ну давай в «Камень, ножницы, бумага», — она поддевает меня локтем. — Если проиграю, сама выброшу его в окно, а потом заберу и постираю твои чехлы. Соблазн велик, поэтому я всё же вытягиваю правую руку вперёд и жду, пока ХеЁн сделает то же самое. Я, конечно же, проигрываю. Ни на секунду не сомневался. — Ох, ты такой невезучий, — она опускает стекло со своей стороны и высовывается из окна, чтобы убедиться в том, что поблизости нет других машин. Пока она проверяет всё, я краснею от кончиков ушей и до пят. Я не хочу нарушать правила и мусорить, ещё и презервативами. К счастью или сожалению, мне не приходится ничего делать, ХеЁн выхватывает у меня из рук использованную резинку и сама выбрасывает её в окно, а после, пока я не понимаю, что происходит, наклоняется, и целует меня в щёку. — Ты проиграл, но я всё равно постираю чехлы, — она подмигивает мне. — Просто потому что ты мне нравишься и потому что я хочу, чтобы ты зашёл ко мне за ними. Я даже готова немного прибраться в квартире. Я не знаю, что сказать, потому что могу думать только о том, что нравлюсь ей. Она бесила меня большую часть моей жизни, а сейчас говорит, что я ей нравлюсь. Я нравлюсь Гу ХеЁн. — Тебе стоит застегнуть ширинку, пока мы не приехали, — она смеётся, как и всегда, и поправляет своё порванное платье. Хеджон потратила на него кучу денег, но мне ничуть не жаль, что я его порвал. Возможно, если бы не это и не наши вечные препирания, я бы никогда не узнал, что нравлюсь ХеЁн и никогда не подумал бы, что она тоже может мне нравиться. Совсем чуть-чуть. Или не чуть-чуть, я пока не решил. — Кхм, да, — я натягиваю штаны и застёгиваю их, а после думаю о том, не будет слишком грубо, если я попрошусь зайти к ней. Мне нужно принять душ и я хочу прибить вешалку как можно скорее, чтобы в следующий раз, когда я к ней приду, мне было куда повесить пиджак. — ХеЁн, а можно… мне зайти к тебе уже сегодня? Нам же ещё нужно в ресторан, а я выгляжу не очень презентабельно. Эвакуатор замедляет ход, и вскоре мы поворачиваем в арку с большими светящимися буквами, которые гласят, что мы добрались до автосервиса. Отсюда не очень далеко до дома ХеЁн, на такси доедем минут за семь, в голове я уже мысленно прокладываю маршрут и думаю, сколько по деньгам это выйдет. — Хм, даже не знаю, — она закусывает нижнюю губу и вытягивает правую руку вперёд. — Сыграем в «Камень, ножницы, бумага»? Ты с Хеджон играл в это миллион раз, теперь ты должен наверстать упущенное со мной. Я усмехаюсь, когда эвакуатор полностью останавливается, и таки вытягиваю руку. — Ладно, — киваю, — если выиграю, едем к тебе, если нет… — Всё равно едем ко мне. Я хочу возразить. Какой смысл в этой игре, если мы всё равно поедем к ХеЁн? Но она добавляет быстрее, чем я успеваю что-либо сказать: — За твой счёт. Не могу же я отказать, когда ты так сильно хочешь попасть в мой душ…