Холодный Дракон

      — Стоик! — в хижину вожака ворвались Шлак и Ведрон. По их виду, они увидели что-то очень впечатлительное. Обычно так к нему вваливались люди в случае острых неприятностей.       — Чего вам? — недовольно буркнул на них рыжебородый мужчина с явным лишним весом. Он как раз собирался заснуть в своем уютном деревянном кресле, чтобы приготовиться к следующему тяжелому дню.       — Ты не поверишь, вождь, — продолжил Шлак. — Мы с Ведроном такое видели в лесу…       — В такой поздний час? — спросил вождь с беспокойством и злостью. — Вам что, жить надоело? Вы же знаете, каки там драконы могут возиться!       — Дай докончить, — протестующе сказал Шлак. — Так вот. Гуляем мы возле той расщелины с озером, как вдруг неподалеку от нас появляется туман.       — И? — без интереса спросил Стоик. — Вы туман никогда не видели?       — Такой — никогда. Это было маленькое скопление густого тумана. Когда мы подошли к нему поближе с мечами, мы услышали шаги и чье-то тяжелое дыхание. Туман быстро рассеялся, а мы увидели мальчика, совсем как твой Иккинг.       Хэддок Младший сидел наверху в своей комнате и рисовал чертеж своего хитроумного устройства, с помощью которого он через месяц поймает самого неуловимого дракона и начнет всю дальнейшую историю. Он отвлекся от своего дела и мельком слушал, как Шлак увлеченно рассказывал о небольшом приключении его угрюмому отцу.       — Он едва стоял на ногах, — продолжал Шлак. — Когда мы подошли к нему с вопросами кто он и не нужна ли ему помощь, мы заметили, что он был очень странно одет. Я бы даже сказал, очень богато.       — Очень интересная сказка, ребята, — так же скептически сказал Стоик, — а теперь, если вы не возражаете, я хотел бы поспать.       — Да стой ты! Самое то еще впереди!       — Я сказал, что хочу спать! — перешел на крик Стоик. — Но если вам так это важно, то заканчивайте быстрее.       — Когда этот парень нас увидел, он вдруг испуганно выставил свои руки перед собой и сказал, чтоб мы к нему не подходили. Почти сразу же… — он замолчал, пытаясь придумать подходящее слово. — Он сразу же «вспыхнул» белым огнем. Буквально. Тором клянусь, я в жизни не видел ничего подобного, после такой искры вокруг него все покрылось льдом!       — Кончай выдумывать, — с досадой сказал вождь, — какие еще искры? Это, должно быть, дракон на него резко дыхнул, а лед вам привиделся.       — Ничего подобного. Ведрон, давай нагнись перед ним. Мужчина с ведром на голове нагнулся, чтобы Стоик лицезрел почти полностью растаявшую изморозь. Тем не менее, Стоик был непреклонен.       — И что случилось с тем мальчиком? — спросил Стоик, интересуясь, что они придумают для ответа.       — После того, как он «вспыхнул», он оступился и упал прямо в расщелину. Судя по всему, он потерял сознание. А мимо, кстати, пролетал какой-то дракон. Скорее всего, ему конец.       — И вы думаете, что я в это поверью? — почти усмехнулся мужчина. — Вам двоим делать больше нечего кроме как шастать в такой поздний час в лес и придумывать байки про туман и странного богато одетого мальчишку? — Он с досадой выдохнул. — Идите.       — Хочешь — верь, хочешь — не верь, но Тор нам свидетель, что мы все видели.       — Идите, — более грозно сказал Стоик.       Без лишних слов, Шлак и Ведрон ушли, оставив стоика недовольным, а Иккинга — заинтересованным.       На следующее утро о ночных походах двух викингов знал весь Олух. Шлак и Ведрон увлеченно рассказывали о том, как они впервые увидели, чтоб все вокруг мигом замерзало из-за одного лишь человека. Все, от взрослых до маленьких викингов собирались возле них в Большом Зале, слушая и про себя комментируя все, что они рассказывали.       — Что стало с тем парнем? — спросил Плевака с усмешкой. — Он сгорел?       — Нет, но я думаю, что он мертв, — ответил Шлак. — Ведрон, скажи ему, ты же тоже все видел.       — Видел? — мужчина с ведром на голове начал оглядываться в разные стороны. — Кто-то что-то видел? Шлак, кто и что он видел?       — Дурья ты башка, — сказал Шлак с досадой.       — Вот именно, дурья! — подхватил Задирака и засмеялся.       В миг ворота распахнулись. В зал вошел Стоик.       — О чем спор, Олух? — спросил он, но когда тот заметил вчерашних незваных гостей, ему все вдруг стало ясно. — Ребята, теперь вы и другим рассказываете свои байки?       — Байки! — вскрикнула Забияка. — Обожаю байки!       — Слушай, а что такое «байка»? — шепотом спросил у нее брат.       — Понятия не имею, но звучит круто, — ответила она так же, шепотом.       — О да, — они ударились шлемами, как делали всегда в любом удобном случае.       Вождь с недовольным видом подошел к скоплению людей. Все попятились в стороны, не зная чего ожидать.       — О, сейчас потеха будет, — сказал Плевака, хохотнув. Стоика он совсем не боялся и со спокойствием наблюдал, как он с каждым шагом становится к Ведрону и Шлаку все ближе. Те, в свою очередь, немного сжались, как напуганные котята.       — На вашем месте я бы пошел и занялся бы делом, — начал вождь, почти вплотную подойдя к ним и смотря на них сверху вниз. — У нас заканчивается рыба, а вы отвечаете за нее. Вместо того, чтобы сделать что-то действительно полезное, вы тут всем рассказываете байки.       — Байки! — вскинув руки, в один голос крикнули Забияка и Задирака. Последний продолжил: — А вождь в теме.       — На то он и вождь, — сказала Забияка, после чего они вновь ударились лбами. Близнецов никто и никогда не воспринимал всерьез. Они были известны на острове своим идиотизмом, который иногда подвергал некоторых жителей опасности. Плевака однажды даже говорил про них, что в случае войны с каким-либо племенем они просто отдадут им близнецов, и тогда победа будет им обеспечена. Конечно, шутка тогда всем хорошо понравилась, но в некоторых случаях они всерьез задумывались об этом.       «Стоик, а ты знаешь как обеспечить нам победу в случае войны?»       «Как же?»       «Мы отдадим врагам близнецов!»       — Ребята, — уже мягче сказал Стоик, — разве вы хотите, чтоб люди на Олухе голодали? Вы, как никак, доставляете нам рыбу, без нее ни одно блюдо не может быть вкусным.       — Это так, — подхватила одна женщина из толпы.       — Вот видите? Сейчас же бегите и порадуйте нас богатым уловом!       — Есть, вождь! — в один голос сказали они и побежали прочь.       — Проще простого, — хохотнул Плевака. — Ты говорил с ними, словно с детьми. Буквально. Даже близнецов труднее одурачить.       — Стоп, кто нас дурачит? — послышался возмущенный голос Задираки.       — Хм, может, нас дурачит тот, кто умеет дурачить? — спросила Забияка.       Его брат сделал задумчивое лицо.       — Вариант, сестренка, — вновь удар лбами. — А почему мы не умеем дурачить?       — Наверно, потому что не умеем?       — Точняк.       Весь остальной день прошел спокойно, насколько это было возможно для жителей холодного острова. Огромным везением было то, что в этот день не было драконьего рейда — за скот можно было не беспокоиться. Иккинг все пытался хоть как-то выделиться среди всех остальных викингов, но безуспешно: когда он взял в руки арбалет, он случайно нажал на спусковой крючок. Толстый арбалетный болт улетел куда-то вверх, чуть не лишив жизни Поганки — любимой овцы Гнильца. Разъяренный старик выбежал вниз с требованиями признаться, кто «покушался» на несчастную овцу. Он жаловался Стоику, что на Олухе — враг, который пытается постепенно свести всех в могилу. С трудом успокоив Гнильца и отправив его домой, мужчина позвал своего сына, догадываясь, что в этом был виноват он. Мальчик оправдывался тем, что ему не дают убивать дракона и что делать ему больше нечего. Отец, как обычно, не послушал его и отправил наверх. Там он заканчивал чертежи для поимки драконов, который он делал весь следующий месяц. В один день, решив, что настал его «звездный час», он поспешил воспользоваться им.       — Куда бежишь?! — кричали на него вооруженные люди, когда вечером они оборонялись от драконов.       — Беги домой!       — Беги скорее и не высовывайся!       Иккинг никого не слушал. Он лишь мчался в сторону кузницы, чтобы забрать свое новое изобретение. Если хоть в чем-то он и был талантливым, так это в инженерии.       — Охо, явился — не запылился, и дракон тебя не унес, — саркастично подметил Плевака, ремонтируя меч, когда Иккинг забежал к нему в подмастерье.       — Кого? Меня? — спросил парнишка, завязывая за пазухой кожаный передник. — Я на их вкус слишком мускулист. Куда ж они денут такое силище? — он в шутку напряг свой тонкий бицепс.       — Ну, им ведь нужны зубочистки, — без смеха пошутил кузнец.       Иккинг мигом принялся за насос, чтобы раскалить угли.       — О, нет, парень, — сказал Плевака, взяв его за шкирку рукой-шипцой.       — Да ну, пусти, — сказал он, все еще вися, — всего две минуты: убью дракона и все, может даже девушку себе найду.       Плевака опустил его.       — Топор поднять не можешь, из арбалета стрелять не можешь, даже эту штуковину не метнешь, — он взял болу, которую тут же выхватил один викинг и с поразительной точностью метнул в Громмеля.       — Допустим, — сказал Иккинг, подойдя к деревянной тележке и постучав по ней, — но вот это метнет за меня.       В миг его приспособление вырвалось и метнуло болу прямо в Плеваку. Кузнец легко увернулся, однако снаряд угодил одному викингу прямо в лоб, когда тот шел за оружием.       — Вот видишь? — сказал Плевака. — Если ты правда собираешься по драконью душу, то заканчивай с этим, — жестом он показал на мальчика.       — Но ты указал на всего меня!       Кузнец вздохнул.       — Знаешь, — сказал он, — возьми лучше этот меч и заточи его хорошенько.       Взяв ржавое оружие, Иккинг принялся тщательно его точить. Он точил мечи, пока Стоик Обширный отдавал команды и сражался с Ужасным Чудовищем.       — Как ты думаешь, — сказал Иккинг, — я смогу завалить хоть какого-то дракона?       — Хоть какого-то? — переспросил кузнец, отдавая очередной арбалет. — Если ты завалишь Жуткую Жуть, то это уже будет подвиг.       — Хаха, смешно. А если серьезно? Скажем, саму Ночную Фурию?       — Иккинг, не смеши мои панталоны. Это порождение молнии еще никому не удавалось поймать. Если Шлак и Ведрон говорят правду и мимо пролетающий дракон был Ночной Фурией, то им чудом повезло, а тому парню — не позавидуешь.       — Нет, слушай, я знаю, что никому не удавалось убить такого дракона, но если мне повезет и я убью его?       — Мечтать не вредно, — Плевака повернулся и взял боевой топор. — Но если такое получится, то ты станешь легендой на всю историю. А теперь оставайся тут и никуда не уходи, без меня этим людям не справиться.       Повернувшись лицом к улице, он поднял топор и с неистовым воплем понесся в самое месиво. Иккинг по своей классике ослушался его. Зарядив свое приспособление и сложив его обратно в тележку, он побежал с ней на ближайший обрыв. Снова люди, мимо которых он пробегал, кричали ему, чтоб он укрылся, но он твердо был намерен сбить дракона. Наконец, придя на место, он расправил свое орудие, которое внешне напоминало два вертикальных лука. Он с нетерпением ждал любого дракона, как рыбак ждет желаемый улов. Он был весь в предвкушении будущей славы, как вдруг его отвлек от мечты свист, который доносился откуда-то сверху. Источника звука не было видно, и это означало лишь одно — эта сама Ночная Фурия. Иккинг не мог поверить своей удаче. Он нажал на спусковой крючок и его оружие метнуло болу в небо с такой силой, что хиленького мальчишку отбросило на несколько метров назад. В миг вскочив, он посмотрел на небо и — о чудо! — заметил, как что-то большое и черное камнем падало прямо за Вороний мыс.       — Да! — он не мог сдерживаться от радости. — Я сбил дракона! Я сбил его! Кто-нибудь это видел?       За спиной послышался злобный рык. Обернувшись, новоиспеченный убийца драконов лицезрел Ужасное Чудовище, которое сломало его прибор и явно намеревалось сделать то же самое и с его хозяином.       — Кроме тебя, — сказал от досады Иккинг, напрочь забыв о радости.       Стоик с остальными викингами связывал драконов, когда он услышал вопли своего сына: Иккинг убегал от огненного монстра, который безуспешно пытался схватить его своими хищными, крючковатыми зубами.       — О, Тор, — сказал мужчина и поспешил на помощь своему отпрыску. — Не дайте им улизнуть!       Иккинг в панике убегал от огненного ящера. Он всегда считал Ужасных Чудовищ «самыми горячими» драконами за их вредную привычку самовоспламенения. Он проворно уклонялся от сгустков огня, а судя по звукам это была огненная слизь, однако время было совсем не для рассуждений, потому что нужно было прятаться, а толстый деревянный столб идеально помог бы укрыться от нового огненного потока. Огонь бил лишь по краям, но парень чувствовал жар. Когда Ужасное Чудовище прекратило поток пламени, Иккинг осторожно начал выглядывать из своего укрытия, а чудовище заглядывало к нему с другой стороны. Стоик подоспел. Сильно пнув дракона в морду, он откинул его в сторону. Дракон попытался выпустить огонь, но вышел лишь брызг горячей слизи.       — Что, выдохся? — сказал Стоик и ринулся в атаку.       В рукопашном бою он легко одолел рептилию, которой пришлось «делать ноги» подальше. Все смотрели, как драконы улетают вместе с их скотом, еще больше сократив запасы еды на грядущую зиму. Горящий столб, который оказался огромным факелом, не выдержал огня и упал. Рядом стоящий мужчина чудом успел отпрыгнуть в сторону, а огромное металлическое блюдце с горящими углями покатилось по склону ребром, сметая и сжигая все на своем пути, как шаровая молния.       Иккинг заметил, что все люди столпились вокруг него. Они смотрели крайне осуждающе.       — Зато я сбил Ночную Фурию, — сказал он в свое оправдание, зная, что ему не поверят.       Стоик взял его за шкирку и поволок в сторону.       — Ну сейчас правда сбил, — не сдавался он, — он упал за Вороний мыс, остается лишь найти его и...       — Все, достаточно, — сказал Стоик. — Стоит тебе выйти на улицу и уже можно ждать неприятностей. Ну неужели так сложно делать то, о чем просят?! Зима на носу, а мне весь остров еще кормить!       — А что мне делать? Я вижу дракона и иду убивать его. Такой уж я человек. А остров, чисто между нами, можно и поменьше кормить.       Иккинг активно жестикулировал. Стоик смотрел на него и не знал, как объяснить проступок сына людям.       — Ты — кто угодно, Иккинг, — сказал он, — но только не убийца драконов. — Он повернулся к Плеваке. — Отведи его. Следи, чтоб дошел. А мне за него разгребать.       Плевака дал Иккингу легкий подзатыльник и повел в сторону его хижины, который находился на самом высоком холме. Близнецы смеялись, когда неудавшийся убийца драконов проходил мимо них, а       Сморкала саркастично его хвалил. Плевака лишь схватил его за лицо и оттолкнул назад. Рядом сидела Астрид, которая, как и Стоик, выглядела мрачнее тучи.       — Нет, ну я же сбил его, — говорил Иккинг Плеваке по дороге. Он от нечего делать лишь соглашался. — А отец выглядит кислым, словно ему мяса в тарелке не доложили. — Он выпрямился у порога и начал пародировать: — «Слушайте, боги, я заказывал отпрыска с огромными мускулами и отвагой, а этот ему в закуски не годится». Плевака посмеялся.       — Все дело в том, что ты пытаешься быть тем, кем ты не являешься, — сказал он, — просто будь собой.       — Я лишь пытаюсь быть как все, — сказал парень и вошел домой.       Убедившись, что он дома, кузнец повернулся и пошел дальше по своим делам, забыв, что у хижины Стоика есть и задняя дверь, через которую Иккинг вышел на поиски добычи.       В Большом Зале проходило собрание. Решался острый вопрос о самом наболевшем — драконах. Стоик настаивал проверить Проклятый Пролив до зимы, пока море не сковало льдом, но люди не хотели идти за ним, говоря, что оттуда не возвращаются.       — Кто не пойдет, присмотрит за Иккингом, — сказал вождь, и после этих слов все мигом подняли руки.       — Ха, пойду труселя запасные возьму, — сказал Плевака, к левой руке которого была прикреплена деревянная кружка с элем.       — Нет, ты нужен мне здесь, — сказал Стоик. — Тренируй новобранцев.       — Хорошо. А пока я буду занят, твой сын побудет в моей мастерской: острые лезвия, арбалеты, жидкий металл, а кругом — никого. Что может с ним случиться?       В зале остались лишь Стоик и Плевака. Первый с отчаявшимся видом сел за стол.       — Что же мне с ним делать? — спросил он про себя.       — Пусть тренируется с остальными, — сказал Плевака.       — Давай без шуток.       — А я серьезно.       — Плевака, он погибнет еще до того, как выпустят дракона из клетки.       — А вот этого ты не знаешь.       — Знаю.       — Нет, не знаешь.       — Очень хорошо знаю. Вспомни его маленьким: даже тогда он умудрялся как-то выделяться. Помню, мой отец мне в его возрасте велел удариться лбом о камень. Я знал, что это глупо, но возражать не стал. И знаешь что потом случилось?       Плевака все это время водился с каменным протезом своего зуба: он упал прямо в эль и нужно было закрепить его обратно.       — Башка заболела? — спросил он.       — Камень раскололся.       Плевака вздохнул.       — Слушай, — сказал он, — ты полностью убежден, что он совсем безнадежный. Ты лучше подумай, что тебя не всегда будет рядом. Он еще не раз отправится в лес. Кто знает, может он уже там?       Действительно, Иккинг с самого утра был в лесу. По карте он пытался найти место приземления дракона, которого он сбил ночью, но уже в который раз ему не везло: на предполагаемое место всегда попадались лишь папоротники и камни.       Он продолжил путь, зачеркивая очередное место. В один момент нервы просто не выдержали и он перечеркнул всю страницу.       — Я проклят богами, — сказал он, положив в карман своего шерстяного жилета записную книжку. — Кто-то теряет кружку, нож, а я потерял целого дракона.       От гнева он ударил ветку, которая была на пути. В ответ она прилетела обратно и попала ему прямо в глаз, подтверждая его теорию о проклятии... Или нет?       Посмотрев вверх, он увидел, что эту ветку что-то очень сильно оторвало. На левой стороне был заметен ров, какой бывает после падения метеорита (о таком на Олухе, конечно, не знали). Пойдя по этому следу, Иккинг увидел черного дракона. От неожиданности он вскрикнул и опустился вниз, переводя дыхание от испуга. Осторожно выглянув, он увидел, что глаза дракона были закрыты — он был мертв. Не отводя взгляда, Иккинг судорожно нащупывал нож, который был скрыт в старом потрепанном ремне на его животе. Взяв лезвие, он обеими руками выставил его вперед, в сторону зверя. Аккуратно подойдя к нему, он убедился, что дракон не представлял угрозы, и даже если бы он выжил, то он был прочно связан веревкой от болы, которая попала в него прошлой ночью.       — П-получилось, — сказал он вслух, не веря глазам, — я завалил могучего зверя!       Дракон вдруг пошевелился, до смерти напугав парня. Он отпрыгнул назад и снова направил на него нож. Посмотрев ему а глаза, он увидел хищный взгляд рептилии: грязно-зеленые глаза с вертикальными, очень узкими зрачками черного цвета — глаза хищника. Взгляд был уставлен прямо на Иккинга, но кроме злобы и жажды крови в них читался испуг, совсем нетипичный для таких огромных и могучих ящеров.       — Я убью тебя, дракон, — говорил Иккинг, пытаясь говорить без волнения, — а затем вырежу твое сердце и предоставлю его отцу. Ведь я викинг, да? — он перешел на отчаянный крик. — Я ЖЕ ВИКИНГ!       Он взял рукоятку заржавевшего лезвия и занес обеими руками над головой, набираясь смелости для удара. Ночная фурия потеряла надежду на спасение и с закрытыми глазами положила голову на землю, готовясь к неизбежной смерти. Больше не будет никаких ночных атак с его участием, больше он не сможет наводить страх на все живое, и все это из-за мальчишки, которого можно спугнуть даже слабым залпом плазмы. Воистину, жизнь несправедлива.       В ту же секунду дракон, который готовился к смерти от одного ничтожного существа, услышал странный шелест: его палач зачем-то перерезал веревки, которые держали его. Он делал это быстро, явно намереваясь потом быстро убежать, но Ночная Фурия не зря пользовалась званием порождения молнии. При первой же возможности он воспользовался случаем и напрыгнул на Иккинга. Парень задыхался от страха и жалел, что не убил его, потому что в глазах зверя теперь читалась лишь животная ненависть.       «Лучше бы ты убил его, придурок, лучше бы ты правда его убил. Теперь ты прославишься как самый большой неудачник. Если кто-то узнает, что ты сам его освободил, то твой портрет будет висеть в Большом Зале, а следующее поколение будет рассказывать своим детям о тебе. Может твое имя тогда станет нарицательным?»       Дракон раскрыл свою пасть. Иккинг и думать боялся, что он собирается сделать: обглодать его лицо или проломить череп плазмой. Он зажмурил глаза, чтобы не видеть свою смерть.       Ни одно ожидание не оправдалось: Ночная Фурия лишь оглушительно зарычала ему в лицо, уйдя после этого восвояси. Иккингу были хорошо видны ее безуспешные попытки взлететь, но он был слишком шокирован и напуган, чтобы думать над этим. Он от страха переводил дыхание, автоматически схватившись за сердце. Едва он нашел силы чтобы встать, но рассудок помутнел от страха и он потерял сознание.       Стоик Обширный вечером сидел у себя в хижине за домашним костром и точил топор. Иккинг, который лишь недавно очнулся, осторожно приоткрыл дверь и поспешил к деревянным ступенькам, которые вели на второй этаж — в его комнату.       — Иккинг, — раздался вдруг громкий голос Стоика.       — А, отец, — сказал Иккинг, притворившись, что все нормально.       Стоик встал, повернулся и подошел к нему.       — Я должен что-то тебе сказать, — в один голос сказали они, а потом так же спросили: — Что?       — Давай ты, — сказал Стоик.       — Нет, лучше ты.       — Ну, хорошо. Сбылась твоя мечта: завтра ты начинаешь тренироваться вместе с остальными.       — Оу, лучше бы я начал, — замешкался парень. — Я тут подумал, у нас и так навалом этих драконоборцев, а ведь так не хватает пекарей, водопроводчиков, рыбаков и прочих.       Он активно жестикулировал.       — Завтра же приступаешь, — Стоик положил ему в руки топор с выгрированными узорами, который он точил минуту назад.       — Ты вообще меня слушаешь? — спросил Иккинг. — Я сказал, что не хочу убивать драконов.       — Нет, ты хочешь убивать драконов.       — Нет, не хочу.       — Ты должен, Иккинг. Принимая наш уклад, ты принимаешь и наши правила: ходишь как мы, говоришь как мы, думаешь как мы. Идет?       — Какой-то у нас не односторонний разговор...       — Идет? — перебил его Стоик. Теперь в голосе звучала настойчивость.       — Ладно, ладно.       — Хорошо, — сказал Стоик. — Завтра утром вы начинаете. Я с остальными иду на разведку. Наверное, вернусь.       Утро на Олухе выдалось очень пасмурным и туманным. Камни были мокрыми от ночного дождя, а из-за густого тумана ничего дальше двадцати метров не было видно. Плевака вел «новобранцев» на арену, где годами проливалась драконья и человеческая кровь в смертельных схватках.       — Пути назад нет, — хладнокровно сказала Астрид, выходя с остальными на поле — широкое, круглое, сверху закрытое куполом из ржавых решеток и «паутиной» из многочисленных цепей. Все было предусмотрено, чтобы драконы не сбегали. Сама арена была вырыта прямо в скале, поэтому стены спереди служили камерами для драконов.       — Я хочу себе шрам на или ожог на заднице, — сказала Задирака.       — А то, — подхватила Астрид, — какое веселье без шрамов?       — Да, боль, — послышался голос Иккинга сзади. Все недоуменно обернулись. — Обожаю.       — А его кто пустил? — спросил Задирака.       — Сконцентрируйтесь, — сказал Плевака, — ибо сегодня вам предстоит сразиться с драконами. А лучший ученик получит награду: на глазах у всех обезглавит дракона.       — Ну, Иккинг уже убил Ночную Фурию, — сказал Сморкала с издевкой, — теперь он не участвует?       Близнецы засмеялись.       — Приготовиться! — скомандовал кузнец, а потом повернулся к сыну вождя, проводя его к остальным. — Не бойся. Ты у нас хиленький, слабенький, когда в решающий день тебя увидят, они подумают что ты сумасшедший и выберут кого-то, кто больше похож на викинга. — Он посмеялся и встал перед учениками. — Итак, дети, за этими воротами находятся лишь некоторые чудовища, которых вы встретите на протяжении всей вашей жизни. Внимание: Злобный Змеевик, Кошмарный Престиголов, Ужасное Чудовище, Жуткая Жуть. Рыбьеног после каждого названного дракона бубнил их характеристики себе под нос.       — Хватит болтать! — крикнул Плевака, услышав толстого парня. — И... Громмель.       — Стой, — сказал Сморкала, увидев, как Плевака положил руку на рычаг, что открывала дверь, — а учить нас никто не будет?       — Практика — лучший учитель, — после этих слов кузнец выпустил наружу толстого дракона, который махал своими крыльями так быстро, что их не было видно. — Урок первый: выживание. Кого заденет — выбывает.       Дракон летел прямо на толпу детей, которые разбежались врассыпную.       — Что нужно делать в данной ситуации? — спросил Плевака.       — Щиты! — крикнула Астрид.       — Правильно! Щит — самое главное в битве с драконами. Если вам когда-нибудь придется выбирать между щитом и мечом, берите щит. Иккинг с трудом взял в руки необходимое снаряжение. Близнецы устроили ссору на поле боя, а Громмель воспользовался случаем и выстрелил в них. Щит, из-за которого они спорили, разлетелся на зубочистки, а Плевака объявил, что они выбыли.       — У щитов есть еще одно применение, — сказал мужчина, — шум! Шумите сильнее, чтобы не дать дракону прицелиться.       Рыбьеног стучал по своему щиту каменным молотом, Астрид и Иккинг — боевыми топорами, а Сморкала — булавой.       — У драконов есть лимит залпов. Какой у Громмеля?       — Пять! — крикнул Сморкала.       — Шесть! — крикнул Рыбьног.       — Правильно!       Отвлекшись на ответ, толстый парень не заметил атаку дракона, который разломал его щит. Теперь он с воплями бегал по полю боя.       — Иккинг, а ну выходи! — крикнул Плевака парню, что спрятался за досками.       Громмель тем самым искал себе другую цель. Серьезно к делу относилась лишь Астрид, пока Сморкала пытался пригласить ее у себя «потягать железо».       — Ты же вроде качаешься! — это были его последние слова прежде, чем он выбыл.       Астрид отпрыгнула от снаряда и очутилась рядом с Иккингом, на которого пришел пятый залп. К невезению, дракон начал преследовать его, чтобы добить. Загнав в угол, он открыл пасть, чтобы выстрелить, но Плевака быстро схватил открытый рот рукой-крюком и отодвинул его в сторону — шестой снаряд угодил в стену.       — Вот и шестой, — сказал он, а потом загнал дракона в клетку: — Иди спать, Сарделька пузатая!       — Ну класс, — сердито сказала Астрид.       — Ничего, повезет в другой раз. Но запомните кое-что: дракон всегда, — он повернулся к Иккингу и поднял с земли, — всегда хочет убить.       — Почему же ты не захотел? — спросил про себя Иккинг, когда вернулся на то место, где он чуть не лишился жизни. Веревки и камни от болы все еще лежали, а он зачем-то решил идти по следу дракона, который привел его к огромной расщелине с небольшим озером. Пройдя сквозь огромную трещину в скале, он огляделся: чудесное место для жизни дракона или человека. Он не всегда замечал красоты мира, вечно находясь то в одном, то в другом месте. Викингу некогда наслаждаться красотами. Но было здесь что-то, что совсем не вписывалось в эту картину.       — Ледник? — спросил он про себя. — Откуда он?       Действительно, был огромный сине-голубой ледник, причем поражало не только его нахождение в столь неположенном месте, но и его вид: со всех углов в разные стороны смотрели сосульки. Такое бывает только при суровой метели, когда ледяной ветер часами дует в одно направление. Но тут они смотрели вверх, вниз и в другие стороны. В природе такого просто не бывает. Вдруг снизу что-то огромное и черное взлетело вверх, напугав парня: это была Ночная Фурия, которая вновь и вновь падала вниз после неудачных попыток взлететь.       «Вчера этот дракон чуть было не лишил тебя жизни, а теперь ты вернулся к нему? Немедленно уходи отсюда!»       К счастью для Иккинга, дракон его не заметил. Последний решил пойти хотя бы поохотиться на рыбу — не вышло. Парень, который спешно зарисовал Ночную Фурию в свою книжку, никак не мог понять, почему он не улетает, однако потом он обратил внимание на его хвост: на одной стороне было подобие плавника, а на другой оно отсутствовало. Интуитивно он понял, что хвост отвечает за полет. Увлекшись догадками, он случайно уронил палочку с угольком, которым писал, вниз. Дракон услышал звук и поднял голову, заметив Иккинга. У последнего от страха скрутило живот и он поспешил уйти, но вдруг он заметил боковым зрением какое-то движение: из трещины, что было в леднике (Иккинг не сразу заметил ее) выходил какой-то парень, весь в синем.       — Эй, там, внизу! — завопил он, пытаясь привлечь внимание незнакомца. — Уходи оттуда! СПРЯЧЬСЯ СКОРЕЕ!       Дракон разозлился из-за криков и выстрелил в Иккинга сгусток сине-фиолетовой плазмы. К счастью, снаряд угодил гораздо выше, вызвав камнепад. Парень уклонился от падающих валунов и дал деру. Пока он бежал, он только гадал, кем был этот парень. Он не был похож ни на викинга, ни на берсерка, ни на изгоя — ни на кого. Но кем бы он ни был, ему конец. От Ночной Фурии так просто не убежать, а стены льда, из которого он вышел, разобьются вдребезги от одних лишь ударов.       Иккинг не добежал до деревни: он остановился в лесу, подальше от расщелины. Несколько часов он думал, кого он мог увидеть и стоит ли идти туда снова, вроде как ту трещину, через которую он смотрел, совсем не засыпало. Наконец, любопытство взяло вверх и он вернулся.       «Придурок, что если дракон еще там? Что если ты увидишь только окровавленный труп того паренька, а потом ты составишь ему компанию? Беги обратно и не возвращайся на то место!»       Иккинг был слишком упрям даже для того, чтобы слушать голос собственного разума. Ему просто хотелось узнать, кого он мог увидеть, кто он и откуда он взялся.       Прибыв на место, он обнаружил, что трещина в скале целая. Осторожно прокравшись туда, он посмотрел вниз: дракон забавно прыгал вокруг того парня. Последний в свою очередь пытался держаться подальше от него, идя в сторону ледника. Теперь Иккинг разглядел того парня немного детальнее: одежда, хоть и необычная, была довольно красивой и опрятной. Нордически блондинистые волосы были аккуратно зачесаны в левую сторону, а кожа была почти болезненно светлой без намека на румянец. Руки почему-то были полностью белыми.       «Ты утолил свой интерес. Теперь уходи».       В тот вечер была сильная гроза. Иккинг пошел ужинать в Большом Зале, к остальным. Насквозь промокший, он пришел как раз в тот момент, когда Плевака и остальные обсуждали сегодняшнюю тренировку и ошибки.       — А в чем ошибка Иккинга? — спросил Плевака у остальных, когда тот с тарелкой жареной курицы проходил мимо.       — В том, что его не съели, — сказал Задирака.       — В том, что он пришел, — Забияка.       — В том, что он вечно не на своем месте, — Астрид.       Плевака похвалил последнюю за правильный ответ, а потом положил им на стол книгу, говоря, что ее нужно выучить наизусть. Близнецы заныли, что им придется читать, а Сморкала предлагал не читать о драконах, а сразу бить их без остановки.       — Я читал эту книгу семь раз, — сказал Рыбьног. — Там есть водяной дракон, который брызгает кипятком, а еще...       — Ладно, — перебил его Задирака. — Был шанс, что я прочту это, но теперь я передумал.       — Ну, вы читайте, а я пошел убивать, — сказал Сморкала и ушел, а за ним — Рыбьеног и близнецы.       — Остаемся лишь мы? — спросил Иккинг, идя к Астрид.       — Читала, — резко вымолвила она и ушла. Иккинг знал, что она врала, но не сказал ничего.       Он уселся дома за книгу и начал читать.       «Громобой. Топит корабли звуковыми волнами. Особо опасен. Убить на месте».       «Громмель. Атакует горящими камнями. Особо опасен. Убить на месте».       «Злобный Змеевик. Атакует хвостовыми шипами и раскаленным магнием. Особо опасен. Убить на месте».       Иккинг листал и листал эту книгу. Абсолютно все драконы, что попадались ему, должны были быть убитыми сразу. Но его больше интересовала Ночная Фурия. «Должно быть, дракон держит его в плену и не отпускает. Нужно что-то сделать и спасти его. Я должен узнать, шпион он или кто-то еще. Хоть в этом будет от меня польза».       Наконец, он нашел то, что искал — раздел с Ночной Фурией. Совершенно пустой раздел лишь с несколькими строчками: «Злобное порождение молнии и самой смерти. Не связывайтесь с этим драконом. Если хотите выжить, прячьтесь и молитесь, чтоб вас не нашли».       На следующий день тренировка проходила в импровизированном лабиринте из досок. На этот раз на учеников охотился Змеевик.       — Сегодня учимся атаковать, — говорил Плевака, находясь за пределами арены, пока Иккинг спрашивал его о Ночной Фурии. — Змеевик быстр и проворен, а вам придется преуспеть в этом.       — Я начинаю сомневаться в твоей методике, — говорил Рыбьеног, укрывшись от смертоносных шипов. Дракон прыгал на разные стены, выбирая себе цель случайным образом.       — Иккинг, — послышался тихий голос Астрид, которая звала к себе в укрытие со Смаркалой. Неудачно навернувшись, парень привлек внимание голубоватого зверя. Он смог быстро встать и избежать атаки магнием, а Змеевик переключился на близнецов, которые вновь нашли причину для ссоры.       — Ищите слепую зону и атакуйте, — говорил Плевака.       — Плевака, ответь мне, — не унимался Иккинг.       — Я не могу сказать тебе ничего. После встречи с Ночной Фурией никто не выжил. Сзади! На Иккинга налетела Астрид, которая случайно вонзила топор в его щит. С трудом оторвав его, она едва успела ударить им в морду дракона. Последнего загнали обратно в камеру.       — Для тебя это шутки?! — кричала она на Иккинга. — Нам скоро воевать с ними вместо наших отцов, так что выбирай сторону!       Вновь Иккинг вернулся к расщелине, но теперь он спустился вниз с щитом и лососем. Встав между камнями, он попытался пройти, но щит застрял между ними и ему пришлось обходиться одной лишь рыбой. Не было видно ни дракона, ни незнакомца. Ночная Фурия могла напасть откуда угодно, он оглядывался и искал его, случайно заметив ту самую трещину в леднике и обнаружив, что внутри она была полой. К его удаче, на него никто не напал: дракон сполз со скалы и начал принюхиваться в его сторону: он чуял рыбу и был голоден. Иккинг протянул ему еду, а дракон, странно изгибаясь, наклонил голову и приоткрыл рот. Он уже собирался схватить рыбу, как вдруг резко отошел назад и начал злобно рычать на Иккинга. Последний сразу понял, что дракон заметил нож, которым он хотел убить его и попытался взять, но стоило ему поднести руку, как дракон зарычал громче. Поэтому он аккуратно, двумя пальцами взял нож и выкинул в воду. Дракон, увидев, что человек безоружен, сел и начал смотреть на него уже с любопытством. Зрачки стали шире, из-за чего он даже стал выглядеть мило. Он начал приближаться к Иккингу, который выставил перед собой лосося.       — Так ты беззубик? — удивленно сказал он, когда заметил беззубый открытый рот дракона. — А мне казалось, что у тебя есть... Не успел он договорить, как из пустых десен дракона вырвались острые клыки, которыми он резко схватил угощение.       — Зубы, — испуганно закончил он.       Облизнувшись, дракон начал приближаться к парню. Последний испуганно начал пятиться назад, думая, что дракон хочет еще, но когда он упал, зверь начал странно «кашлять». Через секунду на колени Иккинга изо рта дракона вышла половина той рыбы, которую он ему принес. Ночная Фурия «села на корточки», ожидая, когда этот необычный человек начнет трапезу. Иккинг боялся отказаться от такого подарка, потому что это могло разозлить зверя. Поднеся рыбу ко рту, он, пересилив себя, откусил кусок. Было невообразимо мерзко, но страх перед смертью был сильнее. Он хотел потом выплюнуть это, но дракон оказался очень умным, потому что он языком тела сказал ему глотать. Парню это удалось только со второй попытки, с трудом подавляя рвотный рефлекс. Его немного передернуло, но он смог. Дракон высунул язык и проглотил слюну, говоря, что это очень вкусно. Иккинг глупо улыбнулся ему, а смертоносное чудовище перестало казаться опасным существом. Теперь он был любопытным, как ребенок, и пытался улыбнуться тоже. Убедившись, что он задобрил его, Иккинг протянул в его сторону ладонь, пытаясь вызвать к себе полное доверие, но дракон только зарычал на него и неуклюже улетел на другой конец озера — к леднику. Увидев это, Иккинг вспомнил, зачем пришел сюда: выручить незнакомца в синем. Он встал и пошел к дракону, который нагрел под собой землю плазмой и улегся. Глаза были прикрыты целым плавником хвоста, что мешало ему видеть. Иккинг воспользовался этим и попытался прокрасться к трещине ледника. Только сейчас он заметил, что от льдин на земле отходили «лучи» наледи из непропорциональных, безобразных шестиугольных звезд. Он никогда раньше не видел такого льда. Казалось, что он был не из мира сего.       Он неуклюже наступил на ветку, хруст которого привлек внимание дракона. Увидев, что человек почти вошел в ледник, он вскочил и начал рыком отгонять его, не давая ему подойти к своей добыче.       — Хороший дракон, — испуганно говорил парень, пятясь назад, — хороший дракон.       На шум вышел человек, которого Иккинг хотел спасти. Незнакомец, увидев Иккинга, удивился.       — Парень, беги, — сказал Иккинг. — Беги, пока он не видит.       Дракон заметил, что человек смотрел куда-то сзади и обернулся. Увидев незнакомца, он подбежал к нему и загородил его собой, рыча на Иккинга.       — Что за... — удивился Иккинг. — Он что, защищает тебя?!       Человек, имени которого Иккинг не знал, осторожно постучал пальцами по шее Ночной Фурии. Сразу же дракон дал ему выйти, сопровождая его.       — Кто ты? — спросил человек, в голосе которого слышался испуг. — Как ты попал сюда?       — Слушай, я понятия не имею кто ты, но я хотел спасти тебя от этого, — он указал на зверя.       — Спасать? — удивился он. — Спасайся сам, пока не поздно, и спаси этого дракона.       — Что? — Иккинг недоумевал.       — Спасай себя и его от меня. Пожалуйста, пока не поздно, беги!       В миг Иккингу стало холодно. Вода на берегу с громким треском заледенела, а из-под земли возле ледника выросли ледяные шипы. Иккинг не знал, как реагировать. Он стоял и смотрел, как на его глазах растет лед.       — Беги! — крикнул незнакомец. — БЕГИ!       Ночная Фурия уже убежала. Иккинг увидел, как вокруг него сгущается снегопад, взявшись невесть откуда.       — БЕГИ!       Будучи под впечатлением, Иккинг не заметил, что он, словно под гипнозом, убежал. Это было явно не то, что он ожидал. Он ожидал все, что угодно, но только не эту странность. Пришел в сознание лишь когда был в середине леса.       — О, Тор! — в ужаса воскликнул он. — О, Тор, о, Тор! Что это, именем Одина, было?! Лед, он... Он вырос! Он как будто защищал его! Что это было?!       Под впечатление он находился долго. Домой вернулся поздно ночью, когда снегопад над озером стих.       Шлак и Ведрон говорили правду.