Холодный Дракон

      Иккинг встал раньше обычного, когда на горизонте облака только розовели от лучей восходящего солнца. Утро выдалось довольно холодным, однако для такого северного острова, который плотно застрял «на меридиане страданий», это было обычным делом: скандинавы давно привыкли к суровому климату. Конечно, попробуй хотя бы на немного не привыкнуть к холоду, когда на Олухе почти круглый год длится зима. Курорт, только наоборот.       Даже не позавтракав, парень вышел на утреннюю прогулку в лес, что было для него совсем нетипично, потому что Плевака еще вчера объявил, что на следующий день (то бишь сегодня) тренировок не будет, ибо дел у него навалом. В такие моменты хотелось бы подольше поспать, но парень, едва проснувшись, заставил себя выйти на свежий холодный воздух. Прогулка в лесу его бы взбодрила, по крайней мере, он обманывал себя, что идет лишь на прогулку. «Ты знаешь, что вчера было. До сих пор не верится, что ты увидел вчера днем? Проклят богами не ты, а тот парень, ибо он смог утихомирить Ночную Фурию и каким-то образом после его настойчивых просьб уйти начал образовываться лед. Ты же почувствовал неестественный холод, не так ли?»       Не слушая даже себя, он без задних мыслей пошел (скорее побежал, уж сильно ему хотелось узнать того человека поближе) в лес, попутно думая, о чем поговорить с тем незнакомцем. По его виду, он был его ровесником, даже одного роста, может, они подружатся и он научит его успокаивать драконов? Тогда придется уговорить его, чтоб он... «Уговорить для чего?»       Не до конца продуманный план, но ничего — импровизация в помощь.       — А чем он там питается? — вдруг вслух спросил он. — Принести закуски?       Не останавливаясь, он пошел дальше. Уже через пятнадцать минут ходьбы он был у расщелины. В то время солнечные лучи уже падали на верхушку ледника, лед которого оказался настолько плотным, что едва отражал свет. Дракон, вися хвостом на корне головой вниз, словно летучая мышь, спал, укрывшись крыльями. Это немного облегчало и одновременно затрудняло задачу Иккинга: Ночная Фурия не сможет прогнать его, но вместе с этим он должен постараться не разбудить ее. Человека-В-Синем не было видно нигде. Было более чем понятно, что он находился в своем укрытии и мирно спал, не догадываясь, что у него гость.       Осторожно и бесшумно сползти вниз по холодным камням Иккингу не составило большого труда. Гораздо сложнее было как можно тише спрыгнуть с высокой скалы. Если дракон с другого берега услышал, как упала ветка с углем, то этот прыжок при неосторожности его точно разбудит. В лучшем случае, он просто встанет на защиту Человека-В-Синем, в худшем — опалит его сине-фиолетовой плазмой, чего ему точно не хотелось.       К счастью, Иккинг догадался приземлиться и на руках, что снизило шум. С опаской подняв взор на Ночную Фурию, он с облегчением вздохнул: зверь все еще спал. Встав, он буквально на цыпочках обошел озерцо с левой стороны, внимательно смотря под ноги и выискивая ветки, что могли хрустнуть под ногами и камни, о которых он случайно мог споткнуться и упасть.       «Мне везет, — думал он, пока шел к леднику, — наконец-то я не растяпа».       Сразу же, когда он закончил мысленно радоваться, он упал: он совсем забыл о вчерашнем «холодном инциденте», когда лед со страшным треском начал появляться буквально из ниоткуда, покрыв землю еще больше.       Больно ударившись правой стороной лица, он лицезрел мирно дремающего дракона.       «Все равно мне везет».       Едва он встал, он увидел в трещине ледника незнакомца. По его виду трудно было сказать, что он спал, но взгляд в первую секунду был уставшим, после чего сменился удивлением и испугом.       — Э, ну, привет, — Иккинг, глупо и неловко улыбаясь, поздоровался с ним.       — Опять ты? — немного раздраженно сказал парень. — Почему ты вернулся? Тебе нельзя быть здесь!       — Спокойно, спокойно, — говорил Иккинг с характерными жестами. — Я просто хочу узнать кто ты, откуда и как давно ты здесь.       «Ты прекрасно знаешь как давно он тут».       — И ты рискуешь своей жизнью из-за этих мелочных вопросов? — спросил он, немного успокоившись.       Только сейчас Иккинг заметил, что человек не был бледным, просто светлокожим, даже без румянца. Но эта кожа была странной — абсолютно безупречной: ни одной родинки, веснушек, шрамов и даже ни намека на акне и угрей, кои бывают у подростков. Нет даже намека на растительность на лице — абсолютно чистое лицо. Нос — аккуратный и без горбинки, в то время как у большинства людей на Олухе он был «картошкой» и вздернутый. Телосложение очень худощавое, даже больше, чем у самого Иккинга, а глаза — голубые, глубокие и холодные в плане оттенка. В двух словах — ангельская внешность.       Одежда в самом деле была богатой, но совершенно незнакомой для жителей островов: синие брюки и такого же цвета расстегнутый пиджак со стоячим воротником, чьи рукава заканчивались черными манжетами. Все края пиджака были обрамлены темными вставками-лентами, которые на свету переливались темно-фиолетовым (с левой стороны отходили отростки из того же материала, в них были пуговицы). Под пиджаком была толстая голубая рубашка, воротник которого так же был выпрямлен и плотно прилегал к шее. Под горлом была шестиугольная пуговица из сапфира. Иккинг заметил также что-то черное, которое начиналось с уровня груди и шло до самого низа — до широкого, темно-коричневого пояса с большим золотым закрепом ровно под животом. Это что-то было то ли жилетом, то ли корсетом. Обувь была простой: обычные черные сапоги, которые закрывали ноги до нижней четверти голени (хотя они были скрыты брюками).       — Ответь на вопрос, — уже более сдержанно сказал он, когда заметил, что Иккинг рассматривает его.       — Что? — автоматически спросил Иккинг, но родом быстро пришел в себя. — А, точно. Я — Иккинг Хэддок. Знаю, имечко у меня — то еще. Мне хотелось узнать немного о тебе. Кто ты?       — Ты это уже спрашивал, — хладнокровно сказал он. — Я — Эльзо. Эльзо Разенграффе.       — Ну, рад нашему знакомству, — Иккинг был немного взволнован: первый человек, который не считает его чудаком. — Так ты живешь в лесу? То есть... в этом льду?       — Да, — коротко ответил Эльзо.       Иккинг вдруг вспомнил свои мысли.       — А можно осмотреться у тебя?       Эльзо немного удивился, ибо этот вопрос для него был неожиданностью.       — Только если я буду снаружи, — ответил он. — Находиться со мной вблизи — очень опасно.       — Если ты так хочешь, — ответил Иккинг и сделал шаг в сторону трещины.       — Стой! — воскликнул вдруг Эльзо. Иккинг от неожиданности вздрогнул. — Сначала выйду я и отойду подальше.       Без лишних слов Иккинг ждал, пока Эльзо отошел от своего необычного жилища. Когда он был уже на метров на двадцать от него, Иккинг вошел в ледник, лицезрев большое пространство. Там было так холодно, что он задрожал, а дыхание выходило с обильным паром. Справа от входа было скопление льда, плоское сверху. Интуитивно Иккинг понял, что на этих льдах спал этот необычный человек.       — Ух, холодно! — сказал он, выйдя снаружи. Эльзо все еще стоял там, где он остановился.       — Осмотрелся? — равнодушно спросил он, не двигаясь с места.       — Как ты там вообще живешь?! — спросил Иккинг, недоумевая. — Там же холодина страшная!       — Ты испугался холода?       Вновь Иккинг вспомнил, что хотел задать ему один вопрос.       — Слушай, — сказал он, — а где ты тут берешь еду?       — Нигде, — равнодушно ответил парень, — как и воду.       — В смысле? — вновь он сделал удивленное, но более встревоженное лицо. — Ты голодаешь?!       — Нет, не голодаю.       — Что-то я... Я что-то не совсем понимаю.       — Чего ты не понимаешь? — в голосе слышалось раздражение. — Для жизни мне не требуются ни вода, ни пища, никогда не требовались и не будут. Я живу, противореча природе многими качествами.       Иккинг смотрел на него с недоверием.       — Ты сейчас меня так разыгрываешь? — спросил он. — То, что ты говоришь... Это вообще возможно?! О, Тор...       — Я удивлен, что ты не убегаешь, — сказал Эльзо. — Как видишь, существуют и очень необычные люди.       — Дай-ка угадаю, тебе никогда не нужно в...       — Да, не нужно, — сказал Эльзо, догадываясь, о чем хотел спросить Иккинг.       Он уверенным шагом пошел в сторону своего дома. Иккинг немного отодвинулся от него, как от призрака: уж больно он странный.       — А одежда? — спросил Иккинг. — Твоя выглядит так необычно и чисто. Откуда она у тебя?       — Она — часть меня. Никогда не мог снять ее.       — В каком смысле «никогда»? Ты хоть знаешь, что если не менять одежду, то она вся пропитается потом и еще невесть чем? От нее же такой смрад пойдет! — Парень говорил это с такой тревогой, словно его жизни угрожала опасность. Он не отдавал себе отчет в том, что этот совсем чужой ему человек, с которым он буквально только что познакомился, начинает волновать его.       «Ты тревожишься за него, хотя он для тебя — никто. Тебя волнует его судьба, хотя любой другой викинг бы его убил, зная, что взамен он получит череп Ночной Фурии. Ты — чужой среди своих!»       — Я знаю о последствиях, — сказал Эльзо. — Но даже эти мелочи миновали меня. Эта одежда на мне уже полгода, но она всегда выглядит как новая, словно я надел ее от силы минуту назад.       «Не верю, — сказал Иккинг у себя в мыслях, — хотя... Зачем ему врать? Аргх, плевать».       — Что с твоими руками? — спросил он уже вслух.       Эльзо поднял их, чтобы Иккинг хорошо рассмотрел. Они были покрыты тонкой, но плотной белой тканью, которая была заправлена в манжеты. Они облегали руки так, что казались их частями. Складки были едва заметны.       — Что с ними? — спросил Иккинг. — Это бинты?       — Это — перчатки, — сказал он, немного удивляясь незнанию Иккинга. — Ты никогда не видел перчатки?       — Видел, но не такие. У нас они обычно из толстой овечьей шерсти. Их надевают зимой, когда кому-нибудь нужно долго находиться на улице суровой зимой.       — А я ношу их всю жизнь, по совершенно другой причине, о которой тебе лучше не знать. Ты знаешь что-нибудь о магии?       — Ма... Что? — переспросил Иккинг.       — О магии.       — Впервые слышу это слово.       Эльзо удивился.       — Ты никогда не слышал о колдовстве? О чарах и заклинаниях?       — Эм... Нет. Не поверишь, но эти три слова я слышу впервые.       Пока они разговаривали, проснулась Ночная Фурия. Увидев, что Эльзо рядом с Иккингом, она побежала в их сторону. Не успели парни обернуться, как дракон встал между ними, рыча на Иккинга.       — Спокойно, спокойно, — говорил Иккинг, как и раньше, пятясь назад.       Эльзо осторожно постучал пальцами по шее дракона, но он отреагировал лишь со второй попытки.       — Как ты это сделал? — спросил Иккинг. — Успокоить дракона — это что-то. Откуда ты узнал о таких хитростях?       — Я не учился их успокаивать, — ответил он. Ночная Фурия тем временем отошла немного в сторону и внимательно следила за Иккингом. — Я просто не знал, как еще привлечь его внимание.       — Я удивился, когда увидел, что он тебя защищал. Я также заметил, что он странно скочил вокруг тебя.       — Он не выглядел агрессивным, — Эльзо повернулся к дракону. Он, в свою очередь, отвел взгляд от Иккинга и посмотрел на него, расширив узкие кошачие зрачки.       — У нас в деревне считают, что, убив дракона, ты становишься полноценным викингом.       — Что? — удивился парень. — Зачем вы на них охотитесь?       — Это не мы на них охотимся, а они нападают на нашу деревню. На этом острове выросло семь поколений викингов. Все эти годы наши предки убивали их, желая принести на острове мир. Раньше здесь было очень опасно.       — Раз так, то почему вы не нашли себе другой дом?       — Поверь, на их месте я сделал бы это сразу. Упрямости у нас хоть отбавляй, ни один вождь никогда не соглашался оставлять остров драконам. И давай лучше где-нибудь присядем.       Отойдя в сторону, оба уселись на камни. Дракон последовал за ними, улегшись рядом с Эльзо.       — Ты уже убил дракона? — спросил он у Иккинга.       — Нет, — он вздохнул. — И за это меня никто не воспринимает всерьез. Когда я сбил Ночную Фурию, я был вне себя от счастья, потому что этот дракон был известен своей скоростью и смертоносностью, его давно никто не мог поймать, а при его появлении все прятались. Тем же рассветом я отправился на его поиски, чтобы отнести его голову отцу, но... — он замешкался. — Я не убил его, как видишь. Я разрезал веревки, которые держали его и почти пожалел об этом, потому что он чуть меня не убил.       Дракон поднял голову и недовольно буркнул на Иккинга, как бы говоря: «Лжец».       — Теперь у меня совсем нет желания убивать его, — продолжил Иккинг, смотря, как Ночная Фурия с успокоением опустила голову на землю. — Мне это кажется... неправильным. Сейчас я считаю, что все, что написано в нашей книге — ошибка, и мы совсем не знаем ни одного дракона.       — Книге? — вдруг спросил Эльзо с энтузиазмом. — У вас есть энциклопедия о драконах?       — Да, там собраны все драконы, которых мы знаем. Со временем она пополняется информацией о новых видах. По ней люди изучают слабые и сильные стороны всех драконов, чтобы победить их и выжить.       — Это так бесчеловечно: использовать знания во зло, — Эльзо начал ощущать злость.       Вдруг вместе с гневом он почувствовал то, что происходило с ним регулярно в течении всей жизни.       — О нет, — резко встав, испуганно сказал он, а потом повернулся к Иккингу. — Убегай!       — Что? — спросил он. — Что случилось?       Дракон встревоженно встал и отошел подальше.       — Отойди от меня, иначе последствия будут ужасными, — он схватился руками за голову, словно пытался заглушить головную боль. — Пока не поздно, беги! Иккинг, как и вчера, почувствовал, что вокруг вдруг резко упала температура.       «Беги от него, сейчас что-то будет. Сейчас будет "вспышка"!»       Парень быстро отбежал от него задним ходом, с интересом наблюдая за происходящим. Эльзо сильнее впился пальцами в волосы, жмурясь от напряжения. Так продолжалось примерно минуту, а лед на земле медленно, но заметно расширялся. В основном он сосредотачивался вокруг Эльзо, который что-то с усердием пытался подавить. Иккинг впал в очередной шок от увиденного. Его мозг, привыкший к рутинной жизни, не мог воспринять такие явления. В нем боролись смешанные чувства: удивление, страх, тревога, паника, восторг и другие. Он не знал, какому из этих чувств больше доверять, но нехарактерная для викингов добрая натура, которой он был наделен, заставила его посмотреть на парня с правильной стороны: что бы с ним не происходило, это его самого пугает.       Наконец, все закончилось, а Эльзо отпустил голову, волосы на которой сразу же пришли в порядок. Иккинг это заметил и хотел было подойти к нему с вопросами, как его остановил встревоженный голос парня.       — Нет! — вдруг резко сказал Эльзо. — Не подходи ко мне. Не приближайся!       — Но почему? — спросил Иккинг, хотя заранее знал ответ.       — Я не хочу, чтоб по моей вине пострадал кто-то еще. Ты можешь серьезно пораниться.       — Но у меня столько вопросов, — отчаянно и разочарованно сказал он. — Что с тобой происходит? И этот лед...       — Забудь, — резко выбросил Эльзо, направляясь к своему убежищу. — Забудь обо мне и о том, что видел. Запомни: ни при каких обстоятельствах не подходи ко мне, это может очень плохо закончиться.       Он скрылся в леднике, оставив Иккинга одного.       — О, Тор, — вновь сказал он.       Незаметно возле него появилась Ночная Фурия. Иккинг вскрикнул от испуга, а дракон начал на него рычать, встав напротив него и загораживая обзор на лед.       — Все еще пытаешься защитить его? — спросил он, пятясь назад. — Ладно, я не подойду к нему, но только не делай со мной ничего, ладно? Дракон резко выдохнул, как бы говоря: «Пока я здесь, ты его не потревожишь». Он отстал от парня только тогда, когда тот отошел достаточно далеко, почти к самой стене ущелья. Бросив на него осуждающий взгляд, он взлетел, а точнее попытался, но сумел пересечь озеро, приземлившись на замерзшую землю.       Вернувшись в деревню, Иккинг обнаружил, что солнце уже было почти на зените. Люди занимались своими повседневными делами, не замечая его, словно призрака. К этому он давно привык, но тогда ему хотелось только одного: еды. Пропустить завтрак было плохой идеей, потому что голод просто сжирал его изнутри. Он готов был есть даже угрей, которых терпеть не мог, но ему повезло: Плевака часом ранее занёс в его хижину немного жареной курицы. Добрый жест, но он немного оскорбился: неужели его считают настолько несамостоятельным? Вкусно пообедов (а для него это был завтрак), он принялся размышлять над произошедшим. Ладно дракон, который не сразу убил его, но человек, из-за которого все замерзает — это что-то из уровня вон выходящего. Как он это делает и почему он или другие не могут такое? Он почти умолял не подходить к нему, потому что не хочет навредить, но зачем ему делать это, если он этого не хочет?       «А еще говорят, что я странный, — думал он про себя. — Нужно разузнать о нем подробнее».       Так он и сделал. Взяв рыбу для Ночной Фурии, он снова отправился в лес. Дракон все еще был там и отдыхал возле ледника, когда Иккинг вновь нарушил его покой. На этот раз рыбу он взял без опаски, но обратно не выплюнул: умный дракон, догадавшийся, что ему не понравилось угощение.       — Он все еще там, да? — спросил он вслух у дракона. Последний в ответ сел напротив парня, расправив крылья. — Спокойно, я его не побеспокою.       Что удивительно, зверь перестал с подозрением относиться к нему. После слов Иккинга он снова сложил крылья и улегся дальше отдыхать, повернувшись к нему спиной. Теперь Иккингу открылся отличный вид на хвост: вдоль пустой стороны был длинный шрам. Ночная Фурия резко обернулась, когда парень попытался взять хвост в руки. Ему пришлось быстро встать и глупой походкой отходить от него, чтобы отвести подозрения. Он находился там до самого заката, все время пытаясь детальнее разглядеть дракона. Эльзо все это время сидел у себя дома, пытаясь не выходить на улицу, зная, что Иккинг еще там. Его очень удивляло, что Иккинг вернулся. Обычно люди, которым доводилось видеть проявления его необычных способностей, пытались держаться от него подальше. С двух-трех лет он жил взаперти, совершенно один, и лишь месяц назад он смог выбраться наружу, покинув родной мир. Однако он не мог быть счастливым — страх перед своими силами прочно закрепился в его памяти.       Иккинг от нечего делать сидел на камне и задумчиво чертил палкой на земле. Ночная Фурия подошла к нему без признаков агрессии и уселась возле него, с интересом наблюдая, как из кончика веточки вырисовывается его портрет, начерченный линиями. Сообразив, он на задних лапах, покачиваясь в стороны, как пингвин, пошел и сорвал огромную ветку с ближайшего дерева. Иккинг повернулся и с удивлением заметил, как дракон начал что-то чертить на земле. Он так увлекся, что случайно задел затылок парня листвой. Через пару секунд зверь бросил ветку и принялся рассматривать свое творение, как и Иккинг. Он увидел вокруг себя хаотичные, изогнутые линии, которые напоминали брошенную веревку. Желая разглядеть рисунок получше, он собрался выйти из изрисованной зоны, но как только он наступил на линию, Ночная Фурия начала угрожающе рычать на него. Быстро подняв ногу с полосы, он успокоил дракона. Для достоверности он снова положил ногу еще два-три раза и убедился, что зверь очень не хочет, чтоб человеческая нога портила его «шедевр». Иккинг начал переступать их и заметил, что дракон не рычит. Он кружился, вертелся, старался не задеть линии, но случайно спиной натолкнулся на дракона, который смотрел на него с интересом. Желая вновь испытать удачу, он начал медленно вытягивать в его сторону ладонь, но тот отводил морду и рычал. С горем пополам, он отвернул голову и вытянул ладонь, после чего ощутил прикосновение холодного и чешуйчатого носа. Сжавшись от страха, он ожидал смерти, но когда ничего не произошло, он посмотрел на дракона, чтобы увидеть, что тот с доверием смотрел на него. Вдруг резко глаза рептилии сузились, а потом он снова перелетел к леднику, оставив Иккинга удивленным.       — И не успел я опомниться, как он взял и оттяпал мне руку, — рассказывал Плевака детям вечером свои истории, — а по его виду я понял, что я очень вкусный, но тогда я взболтнул лишнего, потому что не прошло и месяца, как еще один откусил мне ногу.       Все сидели и слушали его, жаря на костре насаженных на мечи куриные тушки.       — Это невероятно, — сказал Рыбьеног. — Твоя рука внутри дракона. Если б ты мог управлять им, то убил бы его изнутри. Ну типа раздавил бы сердце или еще что.       Когда он увидел, что даже близнецысмотрят на него, как на чокнутого, тогда он замолчал.       — Я в бешенстве, — сказал Сморкала, хмурый, как туча. — Я отомщу за твою прекрасную руку и ногу. Всем драконам поотшибаю лапы своей... Головой.       — О не-е-ет, — сказал Плевака, с удовольствием поедая куриную ножку и громко чавкая. — Цельтесь, прежде всего, в хвосты и крылья, тогда он не сможет летать. Сбитый дракон — мертвый дракон.       Иккинг, который все это время сидел и размышлял о своем, немного опешил: догадки, что хвост играет большую роль в полете, подтвердились.       — Ну, — сказал кузнец, зевнув, — теперь пора спать, и вам тоже. Завтра нас ждет изнурительная тренировка, мы постепенно приближаемся к Ужасному Чудовищу, но кому выпадет честь убить его на публике?       Астрид заметила пропажу Иккинга сразу. Он был единственным, кто вместо курицы жарил жалкую рыбу, а теперь палка с закуской просто лежала на его месте.       Парень всю ночь работал в кузнице. Сделав основное дышло для протеза плавника, он достал гвозди со старых щитов. Затем раскалил их, отодрал толстые основания и закрепил ими кожаные перепонки протеза. Из более прочной кожи он сделал подобие ремня, чтобы можно было закрепить изделие на хвосте дракона. На работу ушло полночи, но оно того стоило, ибо вышло просто потрясающе.       — Беззубик! — Иккинг на следующее утро снова отправился в свое секретное место, принеся с собой протез и огромную корзину с рыбой.       Дракон спустился с висящего корня дерева, на котором он спал вниз головой.       — Я принес тебе завтрак, — сказал Иккинг, вывалив рыбное содержимое. — Лосось, треска, угорь. Гадость какая.       Беззубик начал подозрительно принюхиваться к куче рыбы, словно ожидая какого-то подвоха. Иккинг, заметив это, взял одну рыбу, чтобы самому дать ему поесть, но как только он достал оттуда змееобразное безобразие в виде угря в черно-желтой расцветке, дракон заверещал.       — Не-не-не-не, стой, — сказал Иккинг, выбрасывая угря в воду, — знаю. Я тоже не очень люблю угриное блюдо.       Дракон начал с видимым наслаждением поедать рыбу. Иккинг воспользовался моментом и подкрался к хвосту, чтобы прикрепить протез. Беззубик вдруг почувствовал странное прикосновение и начал ждать, что же парень собирался с ним сделать. Ощутив на хвосте недостающий плавник, он вдруг расправил крылья. Едва Иккинг закрепил протез, дракон замахал крыльями и устремился ввысь. Парень от неожиданного полета крепко схватился за хвост, а рептилия начала стремительно падать, но потом резко взлетела, стоило Иккингу расправить искусственный плавник. Он за считанные секунды вылетел за пределы целого острова и резко сделал поворот.       — Совсем другое дело! — кричал Иккинг, пытаясь перекричать ветер, что визжал у него в ушах.       Беззубик, услышав его, посмотрел на свой хвост. В ту же секунду он резко взмахнул хвостом и с первой попытки сбросил груз в виде парня. К счастью, они вернулись в расщелину, и Иккинг упал прямо в озеро, как и дракон.       — ДА! — крикнул парень, восторгаясь своей изобретательности, но он не учел одно: протез должен расправляться.       Весь промокший, он выбрался на берег, но не заметил, как пришел прямо к леднику. Земля казалось еще более замерзшей, чем раньше, и это не удивительно: с каждым днем, который он проводил в этом месте, он замечал, что льда становится немного больше, словно за ночь конкретно на этом месте происходили заморозки. Парень обратил внимание на лучи из непропорциональных шестиугольных звезд и заметил, что это были фрактолы: эти же лучи изображали несколько огромных звезд, из которых они состояли, но на них были странные разветвления, которые отходили в стороны от основного луча. Сам луч на кончике сужался и заканчивался безобразным ромбом. Хоть вся земля была покрыта наледью, большие узоры были покрыты гуще, за что они и выделялись среди остального инея. «Он просил не тревожить его, и дракон тебя тоже не подпустит. Лучше не испытывай удачу и уходи. У тебя скоро тренировка, помнишь?»       — Была не была, — сказал Иккинг, подходя к леднику.       На всякий случай он обернулся на дракона. Беззубик просто куда-то ушел, а парень не стал упускать возможности и поспешил к трещине.       Эльзо стоял лицом к стене со слегка опущенной головой. Иккинга он не услышал, думая, что он опять веселится с Ночной Фурией. Что бы там не происходило, это безопаснее, чем находиться рядом с ним.       — Долго ты... — не успел Иккинг договорить, как Эльзо вздрогнул, а из ледяных стен молниеносно вырвались тонкие ледяные шипы. Некоторые из них были разветвлены.       — Ты просто так от меня не отстанешь, верно? — спросил Эльзо.       — Ай, это было близко, — сказал Иккинг, которому чуть не проткнуло нос сосулькой. На этот раз он не испугался, потому что ожидал нечто подобное. — Ладно, слушай, я помню про твой запрет, но ты же не можешь просто всю жизнь сидеть в этой холодной пещере? Может хотя бы иногда выйдешь, а то мне тут немного скучно.       Парень сразу сделал хладнокровное лицо.       — А причем тут я? — спросил он. — Тебе больше не с кем поговорить?       — Ну... В деревне есть ровесники, но они считают меня немного... Короче, я не хочу общаться с ними.       — По какой причине? — голос парня внушал доверие. — Ты об этом умалчиваешь.       — Давай сначала выйдем на улицу, — волосы Иккинга буквально затвердели от холода. — Это не совсем лучшее место для разговоров.       Эльзо уверенным шагом направился к выходу. Иккинг отошел от трещины, дав парню выйти на улицу. Как раз в этом момент почти из ниоткуда появился Беззубик. На удивление, он не стал отгонять, но стал пристально смотреть на Иккинга, чтоб тот ничего не натворил.       — Не расскажешь об этом... О том, что происходит со льдом? — спросил Иккинг, когда те, как в прошлый раз, уселись на камни.       — Я сказал тебе о магии, — ответил парень.       — А я сказал, что ничего об этом не знаю.       Эльзо сдержанно, спокойно начал рассказывать Иккингу, что магия — это сверхъестественная сила, с которой люди могут взаимодействовать с различными аспектами природы и управлять ими по своему желанию. Каждое слово пробуждало в Иккинге все больше и больше интереса, но он задавал только самые серьезные вопросы.       — Как ты это делаешь? — спросил Иккинг. — Кто-то научил тебя этим трюкам?       — Нет, — ответил парень. — Я родился таким.       — Всегда ли магия создает лед?       — Нет, волшебство может быть и безстихийным. Это традиционный вид магии, который не делает акцент ни на лед, ни на огонь и ни на что другое.       — То есть выходит, что существуют люди, подобные тебе, которые могут наоборот все поджигать? — в голосе Иккинга читался искренний восторг. — Это же просто дар богов!       — Если бы это было так, — сказал Эльзо с печалью. — Я не могу управлять этим. В детстве мои родители при контакте со мной получали своеобразные ожоги от холода, но с возрастом моя сила становилась все больше и больше. Это вынудило их запереть меня в пустой комнате.       — Как они могли, — сказал Иккинг, не веря своим ушам. — Они хоть еду и воду приносили?       — Я уже сказал тебе, что мне это не требуется.       — Так ты не соврал? Тебе никогда в жизни не хотелось что-нибудь попробовать?       — Нет. Оно лечит голод и жажду. Оно является источником не только волшебной, но и жизненной силы. Другими словами: магия поддерживает во мне жизнь и убирает все ненужные вещества из тела.       — Точно дар богов, — сказал Иккинг, выпрямив спину. — Но в остальном, тебя очень жаль.       Эльзо посмотрел на него с раздражением. От его сердитого взгляда Иккингу стало не по себе.       — Больше такое не говори, — сказал он, теперь уже с настойчивостью. — Я не терплю жалости к себе.       — О, ладно. Извини.       «И как тебя не жалеть?»       — Кстати, забыл спросить, — снова сказал Иккинг. — Ты с какого острова?       — Я никогда не жил на островах, — равнодушно ответил парень.       — Тогда откуда ты?       Эльзо немного замялся.       — Это трудно объяснить, — сказал он, встав. — Но знай, что совсем не отсюда. Ни ты, ни твои родители, никто не знает о том месте.       «Что он имеет ввиду? — думал Иккинг. — Может, он правда не человек, а, допустим, дух?»       — Ой, мне пора, — сказал он. — У меня тренировки с остальными в деревне. Ты правда не хочешь пойти со мной?       — Нет, — холодно ответил Эльзо. — Я не думаю, что это хорошая идея.       — Как хочешь, но я вернусь.       — Сегодня работаем в команде! — сказал Плевака подросткам, которые разделились на пары. Каждый из них держал в руках ведро с водой. — Мокрый дракон не может плеваться огнем.       Из распахнутой клетки выходил густой дым, который распространялся везде.       — Кошмарный Престиголов хитро устроен, — продолжил мужчина. — Одна голова выдыхает газ, а вторая — поджигает. Ваша задача — не перепутать.       Было три пары: Иккинг и Рыбьеног, Астрид и Забияка, Задирака и Сморкала.       — Острые зубы впрыскивают яд для лучшего переваривания, — боязливо оглядываясь, говорил Рыбьеног, — обожает засады и дробит жертву...       — Рыбьеног, хватит! — сказал Иккинг, хотя сам не мог избавиться от мыслей, что он должен сделать седло для Беззубика и новый протез.       — Пусть этот дракон хоть одну голову высунет, — говорил Сморкала самоуверенно, как вдруг в дыму он увидел рогатую голову дракона. Дав знак напарнику, они облили его, но услышали женские визги.       — Эй, — возмущалась мокрая Забияка, — не в нас же, идиоты!       — Оу, — с издевкой сказал ее брат, — у вас двоих такие задницы, что мы вас перепутали с драконами.       — Но драконий зад даже симпатич... — Астрид мощно врезала Сморкале, не дав ему докончить, а в лицо Задираке прилетело сестринское ведро.       Упав почти в самом дыму, его что-то быстро утащило внутрь. Слышались только его испуганные крики, а потом что-то сильное повалило девочек на землю, сбив с ног. В ту же секунду Задирака чуть ли не на четвереньках выбежал из тумана, крича, что он серьезно ранен.       — Шансы на выживание катастрофически стремятся к нулю, — сказал Рыбьеног.       Сразу же, словно подтверждение его слов, из дыма вылезла длинная и зеленая голова Престиголова. Огромные оранжевые глаза наводили ужас, а острые зубы украшали пасть, которая издавала булькающие звуки. Голова направлялась прямо к Рыбьеногу, который поспешил облить его водой.       — Не та голова, — с досадой сказал толстый парень, увидев, как из пасти выходит выходит зеленый газ. Сразу же в лицо ударила мощная струя, и парень, как и раньше, начал спасаться бегством.       — Рыбьеног! — крикнул Плевака.       Вдруг вылезла и вторая голова, плюя искрами, как зажигалка. Дым сразу же рассеялся.       — Иккинг, давай! — сказал Плевака.       Парень поспешил облить голову, которая ушла наверх. К его несчастью, хилые бицепсы подвели его, потому что даже капля не смогла достать до головы.       — О, да ладно, — разочаровался он.       Престиголов повалил парня на землю и угрожающе зашипел обеими головами, расправив крылья.       — Иккинг! — испуганно крикнул Плевака и поспешил ему на помощь, но увидел что-то шокирующее.       — Назад, — говорил Иккинг дракону, который отходил от него. — Назад! Уходи обратно в клетку!       Все смотрели на это действие с удивлением, включая Плеваки. За этим наблюдала даже сама Готти, которая находилась за пределами арены.       — И больше повторять не буду, — укрывшись, Иккинг незаметно бросил в клетку угря, который был спрятан за шерстяным жилетом.       Обернувшись, он увидел шокированные взгляды. Рыбьеног от удивления уронил ведро.       — Что... Это все? — жестикулируя, сказал Иккинг, пытаясь выглядеть естественно. — Тогда я... Я пойду, а то у меня там эти... Дела. Всем до завтра!       Он быстро выбежал из арены, оставив всех под огромным впечатлением.