Холодный Дракон

       — Нет! — Иккинг проснулся в холодном поту, отбросив все, чем он был накрыт. Парень, тяжело дыша от страха, оглядывал свою комнату, желая найти девушку и Эльзо. Обнаружив, что он был дома, а видение было лишь дурным сном, он облегченно вздохнул, а потом заметил в окошке свет — он проспал до позднего утра.       Иккинг услышал мычание Беззубика, который радостно к нему кинулся, положив голову ему на колени, как преданный пес, наконец встретив хозяина после долгой разлуки.        — Доброе утро, Беззубик, — с улыбкой поздоровался с ним Иккинг, почесывая его за ухом, отчего дракон закатывал глаза. Парень с удивлением обнаружил, что челка, спадающая ему на глаза, была каштанового цвета. Более того, он уже не чувствовал холода. На одежде также не было наледи в виде кривых звезд, которые на нем образовались после ледяного удара.        — Слава Одину, — сказал парень, встав. — Слава Одину, что все обошлось. Он спустился вниз, увидев отца, который все еще спал — вождь решил остаться дома, чтобы присмотреть за сыном, но уснул, не спав до глубокой ночи.        — Как думаешь, — спросил он у Беззубика, — стоит ли его будить?       Домашний костер уже давно потух, и лишь едва ощутимое тепло поднималось в воздухе от тлеющих угольков, где оно исчезало из-за холода. Получив указ, Беззубик плюнул синеватой плазмой в угли, а Иккинг подкинул несколько веточек, чтобы поддержать источник тепла. Звук выстрела плазмой оказался не самым тихим, отчего Стоик Обширный немного приоткрыл глаза, чтобы увидеть своего горячо любимого мальчика, который еще прошлой ночью был словно пораженный какой-то неизвестной чумой.        — Иккинг! — вскочил он вдруг, немного напугав парня. Он бросился к нему и поднял своими огромными руками, прижав к себе со всей отцовской любовью.        — П... Па-а-п, — едва вымолвил он, чувствуя, как хрустит позвоночник, — можно мне... Подышать?       Стоик опустил его, упав на колено и смотря ему в лицо тревожными глазами.        — Сынок, — сказал он, беря его руки в свои, — ты как?        — Я в порядке, — убедительно сказал он. — Правда, пап. Не нужно волноваться.       Стоик внимательно окинул его взглядом, больше смотря на волосы.        — Они были белыми, — сказал он, — они были именно белыми, каких не бывает. Тор, я так за тебя испугался!        — Но теперь все в норме. — Он посмотрел на входную дверь. — Я хочу проведать его.        — Зачем? Вдруг он опасен?       Иккинг удивленно уставился на отца, вынув свои руки и отшатнувшись. Он уперся спиной в Беззубика.        — И ты туда же? — сказал парень. — И ты считаешь его проклятым?        — Что? — удивился Стоик, встав. — Нет. Ни в коем случае. Я просто волнуюсь за тебя, сын. Ты же видел, что он не контролирует свой дар. Я уверен, что это дар, данный ему великим Ходером*, но юноша не знает, как подчинить своей воле эту силу. Что если он снова тебя ранит? Он же не простит себе этого.       В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, ее открыли.        — Здравствуйте, Стоик, — поздоровалась Астрид. — Я пришла проведать... — она не успела докончить предложение, потому что увидела того, к кому пришла. — Иккинг!       Она вбежала в дом, не закрыв дверь.        — Ты как? — спросила она. — Волосы уже не белые.        — Я в порядке, — сказал парень. — Ты не видела Эльзо?        — Нет, — ответила она. — С тех самых пор, как мы вернули его на Олух, он не выходил из дома.       Парень, посмотрел на Беззубика, который немного наклонил голову набок, потом на Астрид и, наконец, на отца.        — Я иду к нему, — сказал он, идя к выходу.        — Но он тебя чуть не убил! — сказала Астрид, схватив его за руку.        — И что? — невозмутимо спросил он и отдернул руку. — Меня это не остановит.        — Ты совсем его не боишься?        — С чего бы вдруг?        — С того, что вчера он устроил ужасную бурю, помнишь?        — Помню, но это была случайность. Сморкала просто вывел его из себя. — Он посмотрел на отца. — Кстати, а где он?        — Ищет пропитание для нас, — довольно сказал он. — Драконы подпортили запасы еды, так что мне предоставилась возможность хорошо его проучить и вместе с тем найти новые припасы. Наказание Сморкалы будет длиться до конца зимы.        — А еще он должен растопить замороженную арену, — дополнила Астрид. — Вот только он столько с этим возился из-за этого странного льда, что почти ничего не заметно.       Парень слушал их вполуха, не забывая о своей идее.        — А клан Йоргенсонов нас уже недолюбливает, — сказал он.        — Они и так нас не уважали, — сказал Стоик, — но наказание их члена не принесет никаких проблем, потому что все справедливо.        — Классно, — сказал парень, — а я иду к Эльзо.        — Я пойду м тобой, — сказала Астрид. — На всякий случай.       Ничего не сказав, они вышли, оставив вождя одного. На улице их ждала Громгильда.       Молодой Разенграффе, магия которого непрерывно росла, уже давно проснулся и расхаживал по своему дому, переживая за Иккинга. Парень винил себя, что не удержал бурю и высвободил наружу частицу своей сущности, которая была как капелька из моря, но до ужаса разрушительная. Уже в который раз он спрашивал судьбу, за что он получил это тяжелое бремя, но ответа он не получил, как и не получит много лет.       Помимо вины он испытывал желание — извиниться перед Иккингом — его первым другом, который с ног на голову перевернул всю жизнь своего острова и его жизнь заодно, дав огромный и долгожданный шанс жить нормальной, полноценной жизнью, которой он был лишен с самых малых лет своими родителями, которые почему-то не отказались от него, видимо, боясь даже близко подойти к своему далеко не самому обычному ребенку. Парень был уверен, что, будь у них такая возможность, то они бы не раздумывая отказались бы от него, не боясь, где он и что делает.       Что же я наделал? думал про себя парень в дорогой синей одежде. Меня приняли как своего, дали право жить среди них, не стали указывать пальцем и страшиться из-за странной силы, а я? Я по иронии судьбы чуть не убил того, кто так горел желанием, чтоб я не уходил.       Они не понимают тебя? Они считают тебя изгоем?       Нет. Они — единственные, которые не стали меня бояться, и я не собираюсь терять их из-за тебя.       Не стали бояться? А ты помнишь, как этот чудик тебя вывел из себя и убежал, поджав хвост? Я никогда не видела, чтоб от тебя так быстро убегали. Это было так уморительно!       Ты чуть не убила их! Я больше не допущу, чтоб ты проявляла какие-либо действия!       Ты так надеешься? Всю твою жизнь я была рядом с тобой и никуда от тебя не уйду. Я прекрасно вижу, что тебя считают проклятым. Они говорят, что ты проклят, как твои родители, разве нет?       Эльзо грустно вздохнул и сел на кресло, которое, если бы не магия, считалась произведением искусства. Парень закрыл глаза пальцами, впадая в задумчивость.       Это была правда: мать всегда боялась, что получит сильное обморожение, находясь рядом с ним, и однажды, когда она случайно вскрикнула от резкой холодной боли, Эльзо, будучи ребенком, испугался, в результате чего вокруг ребенка выросли шипы льда. Одна сосулька сильно поцарапала бок женщине, навсегда оставив шрам.       Мой бедный, милый друг, тебя никто не понимает, да? Ни один человек не видит, насколько ты особенный? Знаешь, меня это тоже обижает, но я могу помочь. Как насчет того, чтобы убить их? Давай убьем их? Всех до единого!       Ч-что?! Нет, не надо этого делать! Не смей вредить им!       Но они тебя боятся, ты же знаешь, как они боятся тебя. А знаешь, эту идею ты оценишь: что насчет твоего убийства?       Эльзо немного вздрогнул от ее слов, но лед не появился. Никогда раньше она ему не угрожала, если не считать тот случай в пещере, где он скрывался прошлым днем.       Если ты умрешь, люди будут счастливы снова. Если ты умрешь, то Иккинг сможет спастись!       В дверь постучали.       Эльзо мигом открыл глаза, оглядев все вокруг, совсем как Иккинг недавно. Ее слова становились все более уверенными. С момента его поселения на Олухе она проявляла все большую активность в его жизни, комментируя почти все, что он делал, но только тогда, когда он оставался наедине с собой. Он не мог нормально отдыхать, находясь у себя дома, потому что она всегда была с ним, как тень, тень его черной стороны, которая к всеобщему ужасу прогрессировала быстрее, чем светлая сторона души. Наверное потому, что она представляла собой его страх.       Да, это было так.       Она была олицетворением его страхов и темной сущности и точно знала, что значительно слабее Эльзо, который, возможно, представлял собой собственную светлую сущность. Тогда это давало огромное преимущество против нее, потому что ей нужно было все расти и расти, питаясь его страхами, комплексами и всем прочим негативом. Своей жизнью она как раз обязана его многолетней депрессии, длительность которой дала ей жизнь и теперь она стремилась вырваться наружу, заменив собой Эльзо и живя его жизнью, а его самого — представителя светлой стороны — запереть глубоко в подсознании, где она сейчас и находилась.       Снова раздался стук, на этот раз более настойчивый. Девушка уже несколько минут стучала, а Иккинг немного волновался, гадая, что могло произойти с Эльзо. Последний отчетливо слышал голос Астрид: Да где же он?       Парень совсем не ожидал, что кто-то к нему заявится, особенно после случившегося — теперь все на острове смотрели на него, словно на опасное чудовище, отходя в стороны, но не рискуя ничего сказать или даже косо посмотреть — суеверные жители Олуха боялись получить проклятие на свои семьи.       Эльзо неуверенно встал, вышел из гостиной и резко свернул налево — прямо ко входной двери, за которой стояли Астрид и Иккинг вместе со своими драконами. Ледокрыл был в его комнате и лежал, ожидая случая, когда бы он пригодился своему хозяину. К счастью, дракон не слышал надоедливого женского голоса в голове, как Эльзо. Последний с облегчением отметил для себя, что визит Астрид стал спасительным моментом, иначе неизвестно, чем бы закончился диалог с «чернотой».       Он открыл дверь, увидев на пороге Астрид, позади которой стояли Громгильда и Беззубик.        — Доброе утро, Эльзо, — поздоровалась с ним она.        — Доброе утро... — он заметил и Иккинга, который уже выглядел здоровее. — Иккинг! Ты...        — Спокойно, Эльзо, — вдруг насторожился он, думая, что тот испугается. — Я в порядке.       Эльзо вновь вспомнил случившееся и чувство вины новой волной захватила его.        — Послушай, — сказал он, — мне очень жаль, что...        — Не извиняйся. — Резко оборвал его Иккинг. — Ты не виноват, что Сморкала такой глупый.       Парень отошел от входа.        — Не войдете? — спросил он.       Парень и девушка вошли в дом. Эльзо, убедившись, что снаружи остались только драконы, закрыл дверь.       Иккинг был у Эльзо впервые, а Астрид — в третий раз. Хозяин дома провел их в гостиную, где те сели на красивую мебель. Викинги совершенно не вписывались своим внешним видом в богатую обстановку. В доме была приятная прохлада, а не лютый мороз, как в том леднике, который до сих пор покоился в расщелине с озером, безрезультатно доживая свой холодный век.        — Извиняюсь, — сказал Эльзо, сидя перед ними, — но мне нечем вас угостить.        — Забудь об этом, — отмахнулась девушка, — лучше скажи, что вчера было с твоими глазами.       Эльзо вопросительно посмотрел на нее, а потом перевел взгляд на Иккинга, зная, что тот все прояснит.        — Они светились, — сказал парень, — твои глаза светились белым светом. Тором клянусь, такое я никогда раньше не видел.        — В каком смысле «светились»? — недоумевал парень. — Такого раньше не...       Он не закончил фразу, с ужасом догадавшись о причине, но не сказал им об этом. Вместо правды он сказал, что сила снова выросла, из-за чего наблюдались такие аномалии.        — В любом случае, — сказал он, смотря на Иккинга, — большое везение, что мое заклинание оказалось временным. Как ты себя чувствуешь?        — Превосходно, — ответил Иккинг, — если честно, то даже лучше, чем раньше.        — А Сморкала тебя больше не потревожит, — сказала Астрид. — Вряд ли после такого он снова что-то скажет в твою сторону.        — Что он сейчас делает?        — А сейчас он отбывает наказание — добывает нам пропитание на зиму.       Девушка хихикнула.        — Я так злорадствовала, когда присутствовала на суде, — сказала она. — Не представляешь, как я тогда была счастлива. А лицо его папаши? Его надо было видеть: смотрел на сына испепеляющими глазами, хоть он и защищал его раньше. Эх, Йоргенсоны.        — Снова изменил позицию? — спросил Иккинг.        — Куда же без этого. Ему лишь бы не разгребать за своим сыном косяки. Он лично дал согласие на наказание Сморкалы.        — Он презрительно посмотрел на меня, — вставил свою реплику Эльзо.        — Кто? — в один голос спросили они.        — Отец Сморкалы. — Он вздохнул. — Мне до сих пор кажется, что я не на своем месте.       Может, мне не следует находиться на Олухе?        — Даже думать об этом забудь, — уверенно и немного возмущенно сказала Хофферсон. — В том, что ты отличаешься от нас нет ничего ужасного, даже в твоей магии. В конце концов, все мы — люди, даже если из разных миров, или как ты там тогда говорил?       Иккинг внезапно заметил возле головы Эльзо желтого светлячка. Он двигался в пространстве в случайные направления, а потом медленно, кружась, полетел в сторону черного стола, который был возле кровати Эльзо.        — Что это такое? — с огромными глазами спросила Астрид, увидев подобное.       «Светлячков» становилось все больше. Появляясь прямо в воздухе и выстраиваясь в ряды, они сосредотачивались в небольшой территории посреди комнаты, окружая воображаемый объект.        — Это Пабби, — сказал Эльзо, вскочив.        — Твой учитель? — спросил Иккинг. — Но что ему нужно?        — Я не знаю, но раз он пришел, то что-то очень серьезное.       Желтые магические искры тем временем перестали появляться из воздуха. Они продолжали кружиться, потом сгустились, а в конце резко разлетелись в стороны, чтобы снова собраться вместе, но на этот раз выстроить из себя силуэт крайне низкого человека преклонных лет. Со временем на силуэте начали появляться морщины, впадины для глаз и все остальное, пока искры не потухли, а посреди комнаты не оказался старик.        — Здравствуйте, дети, — поздоровался с троицей Пабби.        — Здравствуйте, учитель Пабби, — поздоровался с ним Эльзо, а Иккинг с Астрид лишь кивнули ему, находясь под впечатлением от его эффектного появления.        — Эльзо, — повернулся к нему Пабби, — у меня к тебе есть разговор. — Он посмотрел на юных викингов. — Попрошу оставить нас наедине.       Иккинг и Астрид встали, смотря на старика с некоторым недоверием. Тем не менее, они вышли в коридор, а потом — наружу через входную дверь, где их ждали драконы. Погода тем временем стала более облачной, чем несколько минут назад, и ни у кого не возникало сомнений, что очень скоро наступит долгая и холодная зима.        — Как ты думаешь, зачем он пришел? — спросил Иккинг.        — Понятия не имею, — ответила девушка. — Может, он хочет научить ему еще какому-нибудь трюку?        — Не терпится узнать какую.        — И снова ты загорелся энтузиазмом, даже несмотря на то, что получил по башке льдом только вчера.        — О, да не будь ты такой букой. Подумаешь, чуть не заморозили насмерть, с кем не бывает.       Они стояли так совсем недолго — минуты три. Эльзо открыл дверь, как всегда, без тени эмоций на лице.        — Войдите, — сказал он, — он ушел.        — Или исчез? — спросил Иккинг. — Снова превратился в искорки.        — Да.       Девушка и два парня снова сидели в гостиной, который был соединен со спальней Эльзо. Последний сидел как-то задумчиво, снова и снова прокручивая в голове диалог с учителем.        — Эльзо? — окликнула его Астрид. — Все нормально?        — Не совсем, — ответил он, посмотрев на двоих. — Он попросил меня пожить у него.        — Что?! — снова в один голос спросили они.        — Именно так. Я давно хотел поселиться в его мире, чтоб он мог лучше обучать меня, но я совсем не ожидал, что он пошлет меня к вам. Я ухожу этим вечером.       На лице Иккинга появилась заметная грусть.        — Покидаешь нас? — спросила Астрид. — А ведь ты только недавно поселился на нашем острове.        — Так будет лучше для всех, — сказал Эльзо. — Мне просто необходимо перебраться к учителю, потому что я не смогу в одиночку научиться управлять этой силой. Пока я здесь, на Олухе все в опасности, которая с каждым днем все растет и растет.        — Но ты не можешь просто так уйти! — резко выкрикнул Иккинг и сам удивился этому. Не теряя темп, он продолжил: — Тебе нужно как минимум предупредить моего отца, что ты уходишь. Ты сможешь это сделать только с его разрешения, никак иначе.        — Это правда, — согласилась Астрид. — Вождь должен знать о таких важных случаях. Если ты не предупредишь его о своем уходе, то он будет в ярости.        — А если он не согласится? — спросил Эльзо. — Я не могу не пойти, и тогда мне придется нарушить его запрет.        — Он поймет, — сказал Иккинг.        — Да, — снова согласилась девушка. — Вспомни тот случай месячной давности: он настоял на том, чтоб тот взял над тобой опеку, а твой учитель согласился. Я не думаю, чтоб он оставил тебя здесь просто потому, что его так попросил Стоик, тем более, он сначала был против этой идеи.        — В этом ты права, — сказал парень, снова встав, — я немедленно сообщу об этом вождю, если он не занят.        — Отец сейчас дома, — сказал Иккинг. — Пойдем.       Буквально через минуту они были у Стоика, который радушно принял гостя и внимательно выслушал его. Задумавшись, вождь вынес свой вердикт:        — Если это так необходимо, то я тебя не стану останавливать. Ты лучше знаешь, как правильно поступить, чтобы лучше управляться со своей силой.       Иккинг был немного удивлен таким быстрым принятием решения, но все встало на свои места, стоило лишь его отцу добавить:        — При одном условии: ты вернешься на Олух. Я понимаю, что ты будешь там, с учителем, но здесь по-прежнему твой дом, и я обещал старику, что буду присматривать за тобой.       Эльзо бесстрастно кивнул.        — Как долго тебя не будет? — спросила Астрид.        — Всю зиму, — ответил он.       Услышав это, она и Иккинг немного огорчились тем, что Эльзо не будет на Сноглтоке, а значит, он бы пропустил будущие события: миграцию драконов в теплые края для вынашивания детенышей, а также трогательный момент, когда Беззубик на три дня улетел, чтобы найти шлем Иккинга, который он потерял в море во время их утреннего полета. Все это произошло бы без Эльзо, и это было немного печально.        — Когда ты уходишь? — спросил Стоик.        — Сегодня, — ответил парень, — ближе к вечеру.       Удивительно, но следующие несколько часов пролетели очень быстро. Эльзо все это время проводил время с Иккингом и остальными. Со всеми, кроме Сморкалы: он с утра возился с замороженной ареной, в которой из-за холода лед расширился, словно сорняк. Парень разгневанно ругал своих друзей за то, что те не помогали ему, особенно Рыбьенога, поскольку он знал, что Громмель способен изрыгать лаву, которая здорово бы облегчила ему работу. Толстый парень напрочь отказался помогать ему, специально умолчав о Змеевиках. Эти драконы могли выдыхать магниевое пламя — самое жаркое из всех. Сморкала, что не отличался сообразительностью, не додумался приручить дикого Громмеля или еще нескольких драконов, которые помогли бы ему. Близнецы смеялись, говоря, что на его месте раскрошили бы лед булавами и молотами, но Сморкала их совсем не слушал. При виде Эльзо его захлестывал сильный гнев, но парень, стиснув зубы, продолжал свою тяжелую работу, уже мечтая о конце зимы, которая еще даже не начиналась.       Только попробуй снова сделать такое, и ты пожизненно будешь грести драконий навоз! пригрозил ему Стоик прошлым днем. Из-за тебя моего сына прокляли на вечное обморожение, из-за тебя чуть не погибли твои товарищи! Кто ты после этого?! Ты должен быть благодарен богам, что отделался таким легким наказанием! Если бы не твой клан, я бы депортировал тебя с Олуха навечно!       Этот позор ему не смыть. Именно об этом думал Сморкала, который от бессильной ярости прожигал взглядом лед.       Скрытое тучами солнце уже близилось к горизонту, уступая небосвод ночной мгле. Порог дома Эльзо магическим образом светился без видимых источников света. Астрид, Иккинг и Стоик знали, что вот-вот Эльзо покинет их на несколько месяцев, поэтому собрались у его дома, чтобы проводить в добрый путь, что лежал сквозь бесконечную Завесу Мироздания, где по ту сторону находился другой мир, в котором уже давно ждал своего юного ученика Пабби.        — Покидаешь нас? — снова спросила Астрид, сама не зная, почему.        — Да, — ответил Эльзо, стоя на пороге дома.       Ледокрыл вышел оттуда, когда услышал ментальную команду хозяина.        — А что ты будешь делать с драконом? — спросил у него Стоик. — Заберешь с собой?       Эльзо закрыл глаза и сконцентрировался, как ему этому учил Пабби. Ледокрыл начал сиять светящимися голубым светом точками, количество которых росло с каждой секундой в геометрической прогрессии. Это были те же искры, что и при появлении Пабби, отличие было лишь в цвете.       Вдруг Ледокрыл, почти полностью покрывшись магическими блестками, исчез. Искры потухли, превратившись в крошечные осколки льда, которые ледяным песком посыпались на кремового цвета гранит. Трое смотрели на это с распахнутыми глазами, никак не привыкнув к колдовству.        — Он в порядке, — заранее сказал Эльзо, предугадав вопросы. — Являясь частью моей магии, он живет во мне, но его разум находится в спячке. С ним ничего не будет, когда я призову его снова.        — Но ты бы мог забрать его с собой, — сказал Иккинг.        — Там он не будет полезен. Он лишь будет скучать. Пусть он лучше «спит».       Он стянул левую перчатку, заранее попросив их отойти на всякий случай. Выпрямив руку куда-то в сторону, он образовал в нескольких метрах от себя густое скопление морозного дыма, внутри которого виднелся голубой свет, словно в тумане был скрыт синий фонарик.        — Это те самые... — Иккинг пытался вспомнить название этого явления.        — Врата Междумирья, — сказал за него Эльзо, — это они.        — И ты просто должен войти в этот туман...        — И я окажусь в другом мире.        — Это так интересно, — сказала Астрид с детским трепетом. — Просто невероятно: то место, куда еще не ступала нога викинга.        — Хочешь посмотреть, что там? — спросил Эльзо.       Астрид мигом замолчала, смотря на него неверующими глазами.        — А разве мне можно? — шепотом спросила она.        — Войти может каждый, — объяснил парень, — но любоваться нечем: миры похожи друг на друга.       Девушка немного разочаровалась.        — Тогда уже не интересно, — сказала она.        — А я посмотрю, — с энтузиазмом сказал Иккинг, ступив железной ногой к туману, но его остановил отец.        — Мы не за экскурсией пришли, — сказал Стоик. — Мы должны проводить Эльзо. — Он посмотрел на парня мягким взглядом. — Счастливого пути.       Кивнув в благодарность, Эльзо ступил к Вратам. Стоило ему лишь поднести руку, покрытую перчаткой, туман блеснул и буквально раздвинул свои дымовые крылья в стороны, впустив создателя внутрь.        — Помни про обещание! — крикнула ему вслед Хофферсон.       Эльзо быстро обернулся, а потом кивнул. Парень продолжил свой путь, а Стоик и подростки завороженно смотрели, как из другой стороны тумана никто и ничто не выходит, словно все, что входило в одну сторону, навсегда исчезало.       Через десять секунд свет в морозном дыму потух, а туман, которого что-то удерживало, начал «распадаться», имея до этого форму вытянутого пузыря. Морозный пар окончательно рассеялся, а Эльзо уже был вне зоны досягаемости для всех, кто был на Олухе.        — Увидимся через несколько месяцев, — сказал Иккинг, чувствуя небольшую тоску.       В ту ночь пошел первый снег.