Холодный Дракон

      Даже в такой тьме лицо Стоика Обширного выглядело очень злым. Астрид не знала куда деться, как защитить друга, который не проявлял никакого испуга, зная, что это бы привело к еще бо́льшим проблемам. Руки вождя хоть и были пустыми, но это не означало, что он не смог бы разделаться с хрупким парнем голыми руками. Мужчина не стал терять времени и дожидаться драконьих наездников с результатами поиска, сразу же приказав пустить корабли и самому найти Эльзо. К своей удаче, он заметил, как группа драконов летела по знакомому маршруту, а потом отдал приказ следовать за ними, но надобность в этом отпала, когда он увидел осколки льда, плавающие в воде и выстраивающие собой размытую дрейфующую тропу, которая привела его на заброшенный остров драконов.       Кораблей было много. Столько же, сколько и на войне с Красной Смертью. Все мужчины Олуха последовали за вождем, особенно Спайтлоут, который хотел увидеть казнь собственными глазами. Сморкала и остальные последовал за Астрид, где он наткнулся на отца, который всем рассказывал, как Стоик расправится с живым проклятием, который почти унес одну жизнь.        — Он убьет его?! — в панике спросил Рыбьеног.        — А как же? — хохотнув, спросил мужчина. — Стоик уже потерял жену пятнадцать лет назад, не допустит потери сына. Вашему другу вы можете помочь максимум тем, что приготовите для него могилу. Хотя Стоик даже этого не допустит. Сморкала, лицо которого украшала довольная улыбка, стоял рядом с ним и всматривался в пещеру, пытаясь получше увидеть происходящее.        — Тоже хочешь увидеть казнь? — спросил у него отец.        — А то, — ответил он.        — Сморкала! — почти закричал Рыбьеног. — Что ты такое говоришь?!        — А не надо было ему связываться с Йоргенсонами, — с огромной гордыней сказал он. — Любой, кто это сделает, заплатит высокую цену.        — Правильно, сынок!       Астрид стояла, смотря на Стоика. Девушка никогда не чувствовала себя такой растерянной, но теперь она ощутила себя Иккингом, которым парень был до встречи с Беззубиком и Эльзо.        — Стоик, прошу Вас! — взмолилась она. — Пожалуйста, не нужно таких крайностей!        — Астрид! — твердо сказал он, и она почувствовала, как каждый звук его голоса пронизывает ее тело страхом, словно иглы. — Я сказал тебе, чтоб ты к нему не подходила! Быстро выходи из пещеры с драконом!        — Но...        — НЕМЕДЛЕННО!        — ВЫ УБЬЕТЕ ЕГО!        — Астрид, — спокойным голосом сказал Эльзо, не поднимая головы, — выходи, пожалуйста.       Девушка посмотрела на него в последний раз, желая запомнить, но поняла, что лучше бы она помнила его не таким и вышла, чувствуя себя предателем. Она вышла из пещеры подавленная, а потом увидела несколько человек, среди которых был довольный Спайтлоут и несколько мужчин. Большая часть людей осталась дожидаться вождя на кораблях, которые смели с берегов шестигранные льдины, подплыв вплотную.        — Ну как? — спросил Спайтлоут.        — Эльзо уже распрощался с жизнью? — с довольной ухмылкой спросил Сморкала.       Астрид остервенело схватила его за шкирку и с максимальным презрением в голосе прошептала ему на ухо:        — Из-за тебя он убьет его. Готовься, с этого дня твоя жизнь превратится в ад.       Сморкала посмотрел ей в лицо и увидел, что она говорила с абсолютной серьезностью. Учитывая дикий нрав и неспособность пускать слова на ветер, Астрид теперь становилась крайне опасной, но для него. Ему оставалось лишь ждать, что она сделает, когда Стоик вышел бы наружу с бездыханным телом Эльзо на руках.       Вождь дождался ухода Астрид и Громгильды и, убедившись, что никто не смотрит, подошел к парню ближе. Ледокрыл резко заключил хозяина в кольцо из собственного тела, но не проявил совершенно никакой агрессии, смотря мужчине в глаза.       (Ледокрыл, отступай.)       Дракон не мог сопротивляться ментальной команде Эльзо. Нехотя он разомкнул круг и отошел подальше, беспомощно наблюдая, как к его хозяину подходит Стоик.        — Эльзо, — сказал он, на удивление, спокойно.        — Прошу Вас, — не поднимая головы, сказал он, — сделайте это быстро, пока не поздно.        — Сделать что? — спросил он.        — Убить. Я ведь ранил Иккинга, серьезно его ранил. Я не могу снять свое проклятие. Не могу.       В голосе слышалось огромное сожаление.       Не поздно спасти свою жизнь. Ты просто так упустишь эту возможность?       Я не смогу нормально жить, зная, что́ я наделал.       Ты это уже сделал в детстве. Сделал и сейчас и будешь делать вне зависимости твоего желания.       Не буду, никогда. Прямо здесь и сейчас этому настанет конец.        — Эльзо, — вновь сказал Стоик, — ты не виноват в том, что ты сделал.       Парень не верил в услышанное.        — Что?.. — он медленно поднял голову.        — Ты оступился, — сказал Стоик. Даже в темноте было ясно, что лицо больше не выражало злобы. — Я знаю, что ты совсем не хотел навредить Иккингу, но ошибаться могут все, в этом нет преступления.        — Но я чуть не убил его! — почти воскликнул он от негодования.        — Успокойся. С Иккингом все будет хорошо. Я более чем уверен, что он бы простил тебя, как прощаю я. Так прости же свой грех себе сам.       Стоик совершенно не ждал от него восторга, улыбки, потому что знал, что парень не может ощутить себя счастливым. Эльзо сидел, обдумывая произошедшее и услышанное, потому что был уверен, что за ним придут не для того, чтобы уговорить вернуться, а для того, чтобы убить. Если верить словам Пабби, магия живет, пока ее носитель жив, а это значило бы, что для спасения Иккинга потребовалась бы его смерть. Неизвестно, знали ли об этом на Олухе, но для восстановления справедливости викинги бы без раздумий его убили, тем самым сняв заклятье по счастливой случайности.        — Вставай, — сказал вождь, — пора возвращаться.        — Я не могу, — сказал он, смотря на свои руки, — моя магия выросла. Я больше не смогу подавлять ее. Будет лучше, если я останусь здесь — вдали от всех.        — Твой учитель доверил мне тебя, — сказал Стоик максимально убедительно. — Я не думаю, что он бы сделал это, если бы не был уверен в своих решениях. Он же знал, что твоя сила крепчает, верно?        — Верно. — А я взял над тобой опекунство и пообещал       ему, что ничего плохого не случится. А теперь, пожалуйста, не обесценивая мои слова перед ним.       И тут парень понял, что хотел этого меньше всего — разочаровать учителя, который столько лет бескорыстно помогал ему и разочаровать Стоика, который тогда так настойчиво уговорил Пабби оставить его на острове. Даже несмотря на опасность, даже несмотря на проступок,       (ошибиться могут все, в этом не преступления)       который едва не стоил Иккингу жизни, он не хотел все усугублять и теперь ему приходилось сделать крайне непростой выбор:       а) Вернуться, оправдав надежды учителя, но при этом продолжая быть угрозой всему живому;       б) Остаться в пещере, сохранив у всех жизнь, но при этом совсем обесценить все то, что для него сделали;       Интуитивно он понял, что первый вариант несколько перевешивает второй. В чем — непонятно, но он казался более-менее рациональной, разумной и логичной.        — Так что пошли, — сказал вождь. — У меня есть еще кое-какое важное дело.       Эльзо встал. Стоик, поравнявшись с ним, направился к выходу. Ледокрыл услышал новую ментальную команду парня и медленно последовал за ними. Стоик совершенно не сомневался в своем решении, уже зная, какой приговор он вынесет виновному, из-за которого случился столь холодный инцидент и из-за которого Иккинг неестественно седеет.        — Что за... — удивился Сморкала, увидев, как Стоик и Эльзо выходят из пещеры. — Почему он еще жив?       Астрид не могла поверить в то, что Стоик пощадил парня. С ее плеч, казалось, свалился огромный груз, который заменился новым, когда Спайтлоут ответил сыну:        — Он решил казнить его прямо у нас на глазах. Он уже такое делал.        — Что?! — воскликнул Рыбьеног, а потом отвернулся. — Я не смогу на это смотреть! Они шли к людям, которые ожидали (жаждали) увидеть, как парню с таинственными способностями вырежут горло или проткнут спину, но этого не происходило до самого последнего момента. Астрид ожидала какой-нибудь подвох, как и все, и он был.        — А теперь я немного приступлю ко второму делу, — сказал Стоик: — к наказанию.        — Да! — воскликнул Сморкала. — Мне приготовить могилу для Эльзо, вождь?       Стоик странно на него посмотрел.        — Для Эльзо? — спросил он. — Наказание понесешь ты, Сморкала.       Немая тишина, которая нарушилась хохотом Астрид.        — Вот так облом, да? — злорадно спросила она у парня.        — За что?! — шокировано спросил он.        — Стоик, Сморкала не виноват! — заступился за сына отец. — Ты что вообще говоришь? — вдруг он посмотрел на Эльзо. — Ты... Ты заколдовал его?!        — Нет никаких чар! — резко вступился вождь. — А твой сын виновен, даже очень.        — Но что я сделал?        — Из-за тебя Эльзо потерял над собой контроль, — он посмотрел на парня. — Я прав?       Эльзо с удивлением следил за происходящим, из ступора его вывел вопрос вождя.        — Я... — сказал он, пытаясь что-то вспомнить. — Я совсем ничего не помню.        — Не помнишь? — удивилась Астрид. — Сморкала начал говорить тебе всякое и разозлил тебя, а у тебя засветились глаза и началась метель.       Эльзо смотрел на нее непонимающими глазами.        — Ты правда ничего не помнишь? — спросил Рыбьеног. — Так все и было!        — Вот-вот, — сказал Задирака.        — Сморкала потом сидел на полу и как трусливый ребенок смотрел напуганными глазами в никуда, — подхватила Забияка.       Это она! с ужасом догадался Эльзо. Она их чуть не убила!        — Видишь, Сморкала? — сердито спросил вождь. — Рыба гниет с головы, а теперь все садитесь на кораблях и драконах: я вынесу приговор на Олухе.       Столь неожиданное решение Стоика не оставило никого равнодушным. Все были в шоке, кроме Астрид Хофферсон, которая вновь ощутила огромное облегчение, зная, что Эльзо ничего не грозит и что он вернется на Олух.        — Я согласна с вождем, — сказала она довольным голосом, садясь на Громгильду.        — Теоретически, он прав, — сказал Рыбьеног. — Сморкала ведь взбесил его, но тот не знал, чем это обернется. Может использовать это как оправдание.        — О, да брось, это ему не поможет.        — А давайте тоже будем выступать против него? — предложил Задирака.        — А то, — согласилась с ним сестра, — это будет так круто!       Сморкала и Эльзо ничего не говорили. Последний был в огромном замешательстве, потому что не считал себя достойным прощения. Сморкала злился на него, на Стоика и на все, что он видел или вспоминал в тот момент. Еще никогда ему не было так стыдно, но он знал, что основной позор еще впереди: наверняка Стоик придумал для него самое унизительное наказание, которое неплохо подпортит его репутацию не только в клане Йоргенсонов, но и на всем острове, а все лишь из-за того, что кто-то родился таким, каким не должен был родиться. Такое могущество в обществе обычных людей — нечто дикое, и, возможно, однажды Эльзо возгордится, как Люцифер, но ему не смогут помещать из-за его ненормально большой силы и великого могущества в виде власти над самой зимой, которая каждый год доставляет викингам хлопоты. Тем, кто игнорирует опасность в лице Эльзо, которого можно просто убить.        — Над чем ты думаешь, Сморкуська? — насмешливо спросила Забияка.        — Уже думает, как избежать наказания, — съязвила Астрид.        — Заткнитесь, — грубо сказал парень, — заткнитесь ОБЕ!        — У малыша истерика, — хохотнула Хофферсон. — Не переживай, Сморкуська, мы будем помнить тебя таким, каким ты был до наказания.        — Надоедливым и высокомерным, а не наказанным, — сказал Задирака, рассмешив всех.        — Да ну вас! — закричал Сморкала и улетел далеко вперед, оторвавшись от остальных.       Прибыв на Олух, Стоик первым делом бросился к себе в дом.        — Воу! — вскрикнул Плевака, который задремал на его кресле. — Уже вернулся?        — Где Иккинг?! — быстро спросил он. Беззубик, что все еще лежал на полу возле горящего костра, раскрыл крылья и показал парня, в волосах которого почти не осталось и следа от каштанового цвета.        — Сынок! — кинулся к нему отец, упав на колени. Парень больше не спал.        — Папа, — сказал он устало. — Что ты...        — Тихо, — мягко сказал он, — с Эльзо все в порядке.        — Что?! — вскочил Плевака. — Ты его пощадил?!        — Он не был виноват в случившемся, — сказал ему вождь, — а вот Сморкала понесет наказание.       Вождь снял свой плащ из шкуры животного и укрыл им замерзающего Иккинга.        — Где он? — спросил парень. — Он сейчас у себя дома, — ответил ему отец. — Мне его позвать?        — Не нужно, — ответил он. — Он, наверное, чувствует себя ужасно виноватым. Не хочу его беспокоить.        — Так и есть. Я с трудом уговорил его вернуться назад.        — Стоик, — окликнул его Плевака, — ты уверен, что это — хорошая идея?        — А ты что-то имеешь против? — недовольно спросил он.        — Нет, конечно, нет, но то, что произошло часами ранее — настоящий ужас, Тор тому свидетель. Тебе не кажется, что все снова может выйти из-под контроля?        — Почему за весь месяц ничего не происходило с его магией?        — Происходило, — сказал кузнец и задумался, — но лишь мелочи: клинки чутка покрывались льдом, или земля замерзала.        — Вот именно, а Сморкала помешал ему удерживать свою силу и вот, — он указал на белые волосы сына. — Если хотите избежать подобные проблемы, то просто не мешайте ему держать этот ураган. Вот и все.       Он посмотрел на сына.        — Как ты себя чувствуешь?        — Уже не так холодно, — ответил он, и это было видно, потому что голос почти не дрожал. — Если увидишь Эльзо, передай ему, что я в порядке. А белые волосы — не смертельно.       Одна прядь побелела, и Иккинг ощутил боль, которую смог сдержать.       Эльзо, находясь у себя дома, никак не мог избавиться от навязчивой мысли покинуть Олух. Теперь он у себя дома, где есть своя маленькая библиотека, а в одной книге лежит сверток с заклинанием, которое откроет ему дорогу к Пабби и избавит жителей этого мира от бомбы замедленного действия, взрыв которой окажется настолько холодным, что навеки превратит как минимум весь остров в безжизненный ледник. Но как бы то ни было, это бы означало, что он выбрал не пункт «а», а пункт «б», который он откинул уже давно.       Почему так долго думать над этим? Возьми и открой врата Междумирья, если ты так хочешь на время оставить этот мир в сохранности.       Я оставлю мир в сохранности не на время, и я отсюда не уйду потому, что не хочу подвести своего учителя.       Выходит, ты останешься? Очень хорошо, дружок, тебе осталось лишь...       Замолчи! Замолчи сейчас же!       Хорошо, но знай, что от судьбы не уйдешь. А если ты каким-то образом сможешь увернуться от своего предназначения, то я...       Замолчи!       ...сделаю это за тебя. Только дай мне время и подходящий случай, чтобы я смогла уловить удачный момент, и тогда я за один день сделаю то, что не сделал ты на протяжении всей своей жизни.       Тебе придется ждать вечность.       Сморкала и Кривоклык были на замороженной Эльзо арене. Пареню сказали, что он должен растопить помещение, чтобы потом получить полноценное наказание, но схитрить бы не получилось: Плевака был снаружи и караулил его, зная, что на арене из-за магического влияния очень холодно, но не придавал этому значения. Как-никак у Сморкалы был дракон, и не абы какой, а само Ужасное Чудовище, которое считалось одним из самых опасных драконов из-за способности к самовоспламенению, что могло бы послужить Сморкале печкой. Также дракон относился к классу Кочегаров, что дополнительно подчеркивало статус.        — Давай уже, Кривоклык! — кричал парень, когда в очередной раз из тонкой наледи убралась лишь часть. — Этот чертов лед!       Дракон выпускал слабые залпы огненной слизи, чтобы хватило про запас, но его хозяина это только злило. Благо хоть гель, выделяемый из тела, почти не кончался. Этого хватало лишь для того, чтобы горящими лапами растопить пол, и так он почти полностью убрал сложную шестиконечную звезду. Потом он принялся за стены и решетки, но даже будучи не настолько умным он догадался, что будет куда эффективнее, если Кривоклык будет выдыхать мощную струю огня прямо в стену, чтобы огненные волны распространялись по всем направлениям (а в качестве своеобразного бонуса немного подтаяли бы верхние решетки, поскольку тепло стремится вверх). Однако дракон так не считал, инстинктивно сохраняя запасы на «черный день».       Лед оказался отнюдь не таким хрупким, как сначала подумал Сморкала. Созданный дикой и крайне разрушительной магией Эльзо, он имел прочность, сравнимую с многолетними ледниками. Парень чуть не разбил себе кулак, когда пытался сбить сосульку. В итоге кончик окрасился каплем его крови.        — Как ты там, Йоргенсон? — послышался снаружи голос кузнеца, в котором слышалась насмешка.        — Лучше бы ты мне помог! — грубо крикнул Сморкала. — Этот лед не хочет таять!        — А чего же ты еще ожидал от него? Того, что при виде Йоргенсона он испугается и сам убежит? Ха-ха-ха! Растопи сам, Сморкала! Это из-за тебя вся арена во льду!        — Да скоро зима! Зачем вообще стараться?        — Зимой тренировок не будет! А вам нужно продолжать обучение!       Без слов Сморкала продолжил с огромным трудом растапливать твердый лед. Он останавливался, чтобы дать дракону передохнуть и согреться самому. Ему не хватило одного дня, и это было ясно: за несколько часов работы он лишь убрал звезду и немного разморозил стены.       Я тебя ненавижу, Эльзо!       Поздно ночью Иккинг лежал у себя на кровати: он настойчиво попросил отца, что будет спать у себя, а не на полу возле костра, и мужчина все же отнес его на руках.       В какой-то момент он смог уснуть несмотря на мучивший его холод. Даже будучи накрытым плащом отца, одеялами и всем, чем можно было укрыться, Иккинг все равно замерзал. Волосы к тому времени полностью побелели, как и брови. Кожа стала более светлой, а щеки, как и одежда, начала покрываться инеем в форме непропорциональных шестисторонних звезд. Но так не могло длиться вечно, он не мог так долго не спать, даже будучи на грани холодной смерти. Если бы он осознавал, что с ним происходит, то он бы решил, что на следующий день он не проснется, а отец найдет лишь сильно обмороженный труп своего единственного сына.       Иккинг очутился в странной пещере. Его не мучил тот холод, волосы имели его родной каштановый цвет, а на теле не было ни следа наледи. Но тем не менее он чувствовал, что в каком бы месте он не находился, вокруг все равно было очень холодно.       Внезапно вдали он увидел Эльзо. Непонятно, как он смог разглядеть его в темноте, но к тому времени стало светло, хотя ни солнца, ни факелов нигде не было. Место было огромным, со множеством проходов в стенах, и все вокруг было сделано из плотного синего льда. Эльзо стоял лицом к стене, смотря на свои руки. На его лице были написаны сожаление и печаль.        — Эльзо, — Иккинг хотел было его окликнуть, но он увидел молодую и довольно симпатичную девушку, что стояла позади необычного парня. Их отделяли примерно семь метров.       Эльзо, казалось, не знал, что помимо него в помещении находится кто-то еще, а девушка смотрела на него с некой ехидной улыбкой. Она была довольно высокой, одетой в дорогое и красивое платье голубоватого цвета, а ровно под женской грудью было подобие синего ремня, но без застежек и прочего. На ее одежде был бело-голубой воротник необычной формы: высокий и округлый, который сбоку закрывал и половину лица. Странный воротник, сзади которого был большой прозрачный голубой плащ, был пришит к платью и рукавам, а последние были светло-голубыми и немного мешковатыми.       Волосы были такого же цвета, как и у Эльзо, но странно причесанные: толстые пряди растрепанной челки немного обрамляли лицо и слегка закрывали его, а все остальные волосы странным образом были зачесаны назад и торчали вверх, как колючки. Прическу завершала серебряная диадема с тремя шипами посередине. Из других аксессуаров на ней было ожерелье из ледяных бус, с красивой шестиугольной звездой. Кожа была светлой и безупречной, как у Эльзо, но с румянцем.        — Они не понимают тебя? — спросила она приятным, но немного ехидным голосом. — Они считают тебя изгоем?        — Нет, — твердо сказал парень, повернувшись к девушке. Иккинг из-за сходств решил, что она была его старшей сестрой. — Они — единственные, которые не стали меня бояться, и я не собираюсь терять их из-за тебя.        — Не стали бояться? — немного засмеялась она, показывая накрашенные губы и тени на веках. — А ты помнишь, как этот чудик тебя вывел из себя и убежал, поджав хвост? Я никогда не видела, чтоб от тебя так быстро убегали. Это было так уморительно!        — Ты чуть не убила их! Я больше не допущу, чтоб ты проявляла какие-либо действия!        — Ты так надеешься? — взгляд ее голубых глаз был устрашающим. — Всю твою жизнь я была рядом с тобой и никуда от тебя не уйду. Я прекрасно вижу, что тебя считают проклятым. Они говорят, что ты проклят, как твои родители, разве нет?       Эльзо отвел взгляд — эта девушка добралась до самого больного. В это время на ее лице отразилось коварство, а волосы, начиная от корней, стремительно приобрели угольно-черный цвет. Сделав максимально дружелюбное и безобидное лицо, она подошла к нему. На босых ногах были надеты балетки черного цвета.        — Мой бедный, милый друг, — сказала она, обнимая его. Она была на всю голову выше него. Она прекрасно знала, что Эльзо терпеть не мог жалости к себе и поэтому специально издевалась над ним. — Тебя никто не понимает, да? Ни один человек не видит, насколько ты особенный? Знаешь, меня это тоже обижает, но... — она быстро обошла его, оказавшись напротив и посмотрела ему в лицо, сделав безумные глаза и соответствующую улыбку, почти оскал. — Я могу помочь. Как насчет того, чтобы убить их? Давай убьем их? Всех до единого!        — Ч-что?! — спросил Эльзо с дрожью в голосе. — Нет, не надо этого делать! Не смей вредить им!        — Но они тебя боятся, — ее лицо вновь стало нормальным. — Ты же знаешь, как они боятся тебя. А знаешь, эту идею ты оценишь: что насчет твоего убийства?       Девушка схватила его за горло и начала с силой давить. Хоть она и выглядела хрупкой, Эльзо не мог заставить ее разжать мертвую хватку.        — Если ты умрешь, люди будут счастливы снова, — продолжала она, сдавливая его горло сильнее. — Если ты умрешь, то Иккинг сможет спастись!       Тьма начала снова сгущаться, закрывая их. Слышались лишь сдавленные хрипы парня.        — Эльзо! — испуганно крикнул Иккинг, побежав навстречу им двоим. — Эльзо, не слушай ее! Я ЗДЕСЬ! Я ЦЕЛ!       Он бежал, бежал почти минуту, но не нашел никого, однако все равно слышал, как его друг отчаянно пытался освободить себя от мертвой хватки злой женщины.       Через несколько секунд раздался звук падающего тела, а потом последовал смех девушки — Иккинг опоздал.