Ласточкин хвост

Много суеверий связывается с ожерельями из янтаря, на них возлагали надежду как на средство облегчения в тяжелой болезни <…> Среди греческих названий, которые присваивались этому камню, самым употребительным было название "электрон". Происхождение этого слова нам неизвестно. Но несомненно, что от этого корня родилось наше слово "электричество". Способность янтаря притягивать бумажку или кусочек папируса была таинственным свойством. - Рассказы о самоцветах, Александр Евгеньевич Ферсман.

Электрон (от др.-греч. ἤλεκτρον "янтарь") — стабильная отрицательно заряженная элементарная частица. - Черных П. Я. Историко-этимологический словарь.

Сенку зажигает бамбуковую нить. Короткая вспышка света, быстрая и яркая, словно молния. Но мягче, опасность растекается как туман, вместо летящего из облаков копья, по сути, – ручная смерть, гнев богов, заточенный в странном шаре Хрома, двух металлических дисках и волокнах меди. Свет вышибает из собственной головы: как резкий удар под дых, как ледяная вода, беспощадный, ослепляющий, невероятный. Невозможный, но тем не менее, существующий. Всего пара секунд, но теперь все иначе. Да. И Ген, безуспешно пытающийся скрыть свое изумление под одной из масок "я так и предполагал, вообще не удивлен", и Кинро с Гинро, с абсолютно оторопевшими лицами, Хром в полном восторге от происходящего. "В деревне все переполошатся," - до странного безразлично подумала Кохаку, - "ну и пусть. Сюда все равно никто не сунется". Все мысли словно остановились от этой вспышки, в глазах рябило. Тряхнула головой. Это было что-то совершенно магическое, почти безумное, бред наяву; такое же далекое, как рассказы о путешествиях к звездам из песен Рури. Но теперь – смешно – даже они не казались таким уж бессмысленными детскими сказками. Она посмотрела на Сенку. Кажется, такой искренней и счастливой улыбки у него не видела еще ни разу. - Отлично сработано, Кохаку! – Сенку улыбнулся чуть сдержаннее. Мысленно готовясь выдать уже привычное "я тебе не львица!", она на секунду помедлила с ответом. - Ага, я знаю. - Без тебя у нас бы с самого начала ничего не вышло. – Он странно замолчал, хотя продолжал так же тепло улыбаться. Словно пытался что-то сказать без слов. Как если бы между ними было бесконечное пространство и слова все равно не могли его преодолеть – все равно что перекидывать мост через бездну. Будто он хотел донести до нее что-то важное, но другим способом. Он думал о том, что янтарь – это же чудо для науки. Невероятно изящная в своей простоте рукопись самой природы, сохранившая для людей идеальные осколки прошлого мира. Сколько новых видов и удивительных этапов эволюции было подтверждено благодаря ему. Янтарь миллионами лет хранит их вместе с собой на дне морей, словно таинственное сокровище, ожидающее своего путешественника. Сенку пока мог отметить, что Кохаку своему имени более чем соответствует: каждый день таская сестре воду и поддерживая ее здоровье, пытается сохранить жизнь – для науки, которая должна обязательно помочь Рури в будущем. В те немногие минуты, которые у него оставались для размышлений о чем-то между текущими делами и планированием завтрашних, он как-то подумал о том, что на самом деле не такие уж напряженные у него отношения с удачей. Да, он оживил Цукасу, но при этом выжил сам. Ему пришлось пойти на риск и разделится с Тайджу и Юзурихой, бросить все то немногое, что они, в прямом смысле потом и кровью, успели создать за год, но он нашел целую деревню возможных союзников. Рецепт чудо-воды попал к Цукасе, но первым же новым человеком, которого он встретил, стала Кохаку. Это было стомиллионпроцентное чистое везение. Черта с два он бы сейчас смог извлечь электричество, если бы встретил кого-то другого. Ее уважали и побаивались Кинро и Гинро, не смотря на все конфликты с вождем, слушали в деревне, она сильный, проницательный и, что самое важное, верный союзник. Сенку не мог этого не заметить, Кохаку верила в науку. Не просто чужому человеку, но его мыслям, его подходу. Если это не удача, то что же тогда? Кохаку, конечно же, ничего из этого не знала – да и не могла знать. В песне о камнях (восемь часов без передышки, Хром чуть не умер) не было и слова о янтаре, туда и основные, самые ценные минералы еле влезли. Ее имя потеряло для жителей деревни изначальный смысл не успев обрести. Неожиданно Кохаку осенило. - Сенку, ты что, пытаешься выразить мне благодарность? – По-заговорщицки снизив голос. В ответ Сенку сразу же принялся ковырять в ухе и вообще резко заинтересовался окружающей первозданной природой и чарующим звездным небом. - Да ни в жизнь. – Выдал он, рассматривая крышу склада. – Я здесь научное царство строю, между прочим. Было бы с чего сопли разводить. - Конечно. Мы ведь еще не сделали лекарство для Рури. – Подыграла ему Кохаку. "Нет, мужики все-таки невозможно сложные. Особенно этот, вообще беда. Бедная Рури, а ей ведь за кого-то из них придется рано или поздно выйти замуж". - Именно. Завтра будет дел невпроворот… - Сенку зевнул. – Я спать. Спокойной. - Спокойной ночи, Сенку. Сейчас и правда не время для слов: в каменном веке они утратили свою силу, уступив поступкам. Но, возможно, когда-нибудь в будущем, которое они заново откроют, снова пройдя всю эту последовательность бесконечных шагов развития цивилизации, если вдруг, с ничтожной долей вероятности, называемой удачей, им удастся сохранить хоть что-то из этого разговора, они его обязательно продолжат и Сенку расскажет Кохаку о смысле ее имени. В далеком-далеком расцвете научного царства.