Сборник вспышек фантазии

«А если бы тебе предложили деньги, ты бы выстрелил в меня?» Сверлящие голову воспоминания прошлого — то, чего бы закалённому наёмнику с винтовкой наперевес хотелось бы избежать. Но память забывает, память не помнит. Что же могло быть в ответе? Да или нет? Сейчас, перед ржавыми металлическими скрипучими воротами заброшенной фабрики, это не имело значения. Заказ, полученный неделей ранее, выпустит за пределы здания только одного. Нетрудно было догадаться, что наёмник, подсевший в баре и позвавший встретиться здесь, в месте заброшенном и тёмном, да тем более и ночью, делал это не из дружелюбия. Его глаза сверкали слишком хищно, и улыбка на лице казалась больше натянутой, чем настоящей. Его лицо знакомо — несложно отличить того, с кем рос несколько лет. Правда, кто знает, как его звали. Вряд ли он знает имени даже того, с кем говорил. Это заказ, который должен разорвать заказ другого. Убийство наёмника наёмником, без излишеств. Проверив наличие пули в патроннике, русоволосый парень, пнув ногою ржавую створку двойных ворот, вошёл внутрь. По ту сторону заслышался скрип — кто-то попал в здание более скромно. — Рад, что ты пришёл, приятель! Твой хмурый взгляд мне сразу сказал, что разговор у нас выйдет самый что ни на есть обидный! — звонкий голос сразу разнёсся по всей фабрике. Отражаясь от многочисленных бочек, пустых и полных, несобранных машин, брошенного здесь рабочего транспорта, эхо дошло и до русоволосого, который услышать того желал в последнюю очередь. — Настройся на работу. Отсюда уйдёт только один, — оскалившись, крикнул тому вслед парень. Медленно продвигаясь по пыльному помещению, найти друг друга получилось далеко не сразу. Пересекшись взглядом, вскинув винтовку, первые выстрелы грохотом зазвучали в округе. Превращаясь в плоские железки, пули ударились об бетон, кроша его. Звенели они и о железо, только увеличивая количество адреналина в крови. Но тело ни того, ни другого, свинец в первые минуты до сих пор не почувствовала. Пуля за пулей помогала либо двигаться, подбираясь ближе, либо мешала, вжимая сильнее в холодный камень. Послышались щелчки. Пули кончились у обоих. Сорвавшись с места, в стороны укрытий полетели гранаты. Что первый, что второй — перезарядка на бегу, перекат за очередное препятствие и лёгкое оглушение от взрыва. Осколки разлетелись, задели окружение, но не нанесли никакого вреда. Как долго может это продолжаться?! — Помнишь, как мы хотели открыть свою кафешку? Те времена я хорошо запомнил! — голос соперника снова послышался издалека. Ответа не последовало. Грохоча железными листами, скрывая своё передвижение, наёмника накрыло шквальным огнём. Успев за бетонную колонну в последний миг, парень глубоко вдохнул, выдохнул. Положение не из лучших — незнание, где противник, в то время как он знает о твоём, приводит разум в ужас. Но отточенный алгоритм не вызывает сомнений. Ложное движение, резкий рывок, заградительный огонь и молниеносное сокращение дистанции. Выпущенный из-за угла выстрел, реакция оппонента, бег под пулями, что направлены не в тебя, стрельба в сторону вспышки, и досрочное окончание плана. Послышался приглушенный крик. Стрельба продолжалась ещё несколько секунд, пока не заслышались щелчки. Несколько пуль улетели в небо, разбили окна и уронили осколки на бетон. Гулкие, медленные шаги. Оружие, перезаряженное ещё до выхода из-за укрытия, было готово нести смерть. Русый шёл настороженно, ему не было дела до спешки. — И-и в-всё же… не вышло, как бы не хотелось, — кряхтя, ворчал упавший на спину враг. Лежавший в свете луны соперник оказался в плачевном состоянии: плечи были раздроблены и превратились в кровавое месиво. Пошевелить ими, видимо, уже не получится. Чудом не задев ничего важного, продолжать сражаться за гранью безумного. «А всё-таки, выстрелил бы?» Голову русого заполонила единственная мысль. Крутясь в голове, она из разу в раз повторялась, заставляя руки дрожать. Стоят ли деньги жизни товарища? Вдохнув в грудь побольше воздуха, медленно его выпустив, наёмник закрыл глаза. Послышался выстрел. Последний выстрел, что раздался за эту тихую ночь на заброшенной фабрике в большом городе. Заверещали на улице сирены, и красно-синий свет медленно приближался за спиной. Русоволосый, забрав жетон с груди убитого, винтовку с его плеча и патроны, неспешно двинулся к выходу. Он изначально знал, как выбраться отсюда, не попадаясь на глаза лишнему лицу. Русый попал в переулок, тёмный, пустой, где никого в помине и не было. В память, наконец, закрался ответ. Память прояснила мутное воспоминание, давая человеку то, что стало ему ненужным. «Нет! Ты ведь мой друг!»