Сборник вспышек фантазии

Когда на обучении рассказывали, что делать в ситуации потери части экипажа из-за попадания по бронированной посудине на гусеницах, рассказать, как вылезать из железного монстра, что вот-вот превратится в нехилый взрыв, никто как-то не поспел поделиться. Придавленный мёртвыми товарищами, оставленный в живых разве что из-за попадания в топливный бак бронебойным, сейчас, кроме как желания вылезти из горящей консервы, в мыслях и дела не было, что будет после. Да только нельзя — что так смерть, что так — зажаришься заживо или взорвёшься. Попавшие в засаду, отбившиеся от танковой колонны, окружённые дюжиной боевых машин с полным боезапасом взрывчатой погибели, нам, экипажу третьей танковой Колина, повезло намного меньше, чем умершим. Мне, оставшемуся в живых единственным, кое-как удалось уменьшить пожар в боевом отсеке — движок теперь вряд ли заведётся, да и огнетушителя осталось на дне. Да и к тому же, зараза, ноги обжёг и, кажись, повредил вместе с тем. Тяжело дыша, долго думать враг не позволил: по железу сначала постучали, а затем, долго не размышляя, на него же и наступили. Видимо, заметили, что пожар стал меньше. Взрыв должен был давно прогреметь, но не тут-то было. Шагов было жутко много, броню топтало сразу трое, и ещё множество стояли на земле. Вряд ли с моим полупустым пистолетом, часть обоймы которого на усмирение движка я и потратил, удастся победить орду, что так бесстрашно лезет к башне. Пулемёта лента, как назло, закончилась под пальцем умершего — парень чуть повыше от меня мёртвой хваткой зажал курок, высадив остаток ленты в никуда. Выйдет ли мне спрятаться под трупами? Иначе, как не погляди, шанс выжить будет нулевым. Я услыхал, как впереди гудел зверски движок. Танк, едет дальше. Наклонившись к приоткрытому на маленькую щель лючку мехвода, узнать эту сталь, раскраску и номер было нетрудно. Именно он был тем, кто сделал первый выстрел, убив четверых. Именно он поджёг мне двигатель, не выясняя, что сталось с экипажем — мы встали намертво, да и двигаться, впрочем-то, уже причины не появится. Этот бой проигран. Завалив на себя труп товарища-пулемётчика, чтобы хоть как-то скрыть себя от глаз из лючка башни, мне оставалось лишь согнуться в три погибели, упасть в пол головою, да держать спиной умершего. Дышать было трудно, но, кое-как выровняв дыхание, успокоив нервы, я вслушался в окружение. С противным скрипом раскрылся люк. Голоса продолжали молчать. Настороже, и, видимо, намеренные проверить танк до конца. Я не видел происходящего — лишь свет падал в ноги. Утро это было. Раннее утро… Металл внутри танка чуть звякнул — вошли внутрь. Один. Я задержал дыхание. Чуть ли не бесшумно, он пробирался ближе ко мне. Огонь, что горел лишь снаружи, напряг противника ещё больше. Чёрт тебя подери, ну не станешь же ты в трупах рыться, правда? Моё сердце замерло, когда что-то начало толкать меня в спину. Кажется, я готов был от напряжения вскочить, выхватить пистолет да и высадить не глядя всю обойму. Но страх, что связал всё — от головы и шеи до колен и пяток, — был сильнее. Я боялся не то что дышать, даже сердца стук меня заставлял паниковать. Тело товарища было оттащено. Дерьмо… Мне оставалось только лежать в той же позе, что и до этого. Двинусь хоть на сантиметр, и вместо меня, можно считать, останется только свинцовая спина. И вдруг, когда холодный ствол винтовки тронулся моей шеи, я вздрогнул. Несомненно, он заметил это. Нужно попытаться… А что попытаться?! Мои руки далеко от его оружия, я не успею даже ударить по стволу, но что если получится, что если… В ушах зазвенело. Сознание, расплывшись, исчезло.