At the End of The Rainbow

— Очень мило, моя дорогая, но не позволишь ли объяснится? Голос демонессы раздается по комнате словно смертельный приговор и Чарли пробирает крупная дрожь — девушка касается красного пиджака и мысленно отсчитывает последние секунды своей жизни, поздно вспоминая о том, что Сатана, она же бессмертна! — Чарли. Во второй раз красноволосая повторяет свою реплику куда более грубо и с радиопомехами, кашляет себе в кулак и Шарлотта старается привести себя в чувство, не в состоянии отвести взгляд от зеркала. Ещё с утра Аластор куда-то отошла — ей об этом не докладывали, да и Радио Демон уж точно не обязана удосуживать себя подобным, а потому белокурая даже не удивлена этому. Но, что странно — свой пиджак она оставила в собственной спальне, а Ниффти убиралась и Магне случайно увидела, что её пиджак остался и…! — Прости меня! — А я злюсь? В противовес собственным словам демонесса просто ужасно пугающе наклоняет собственную голову и глаза становятся чёрными, словно повторяющимися кругами, что бесконечно крутятся и крутятся. Кажется, она и правда злится, но у Чарли не хватает духу что-либо сделать и она продолжает бесцельно пялится в зеркало, думая, что будь она человеком, то с нее бы наверняка семь потов сошло! Ведь так они говорят?! — Нет! — Правильно. Кажется, ответ принцессы и её нервная, но всё-таки улыбка более чем удовлетворил Аластор, из-за чего она поправила бабочку и покачала головой, сменив гнев на милость. А милость ли?.. Шарлотта не знает, но может на это надеяться. Моментами ей кажется, что улыбка всё-таки и правда способна задобрить девушку и это успокаивает. Она позволяет себе подойти к ней и поднять взгляд выше, улыбаясь и придерживая руками лацканы пиджака и смотрит, смотрит, смотрит. — Ал, я так рада, что… — Что влюбилась в меня? Вопрос демонессы прозвучал как гром среди ясного неба — хоть в аду такого и нет. Какое такое ясное небо! — и Чарли глотает подкативший к горлу ком. Она хотела сказать «Я так рада, что ты согласилась помочь мне с Отелем!». Но, кажется, Аластор куда лучше знает, что она на самом деле хотела сказать. — Я… — Лжешь ты просто отвратно, милая, кто тебя учил? — Меня не учили… — Заметно. — Откуда ты узнала? Радио Демон измученно вздыхает и своим видом показывает, что Шарлотта моментами раздражает её своими глупыми вопросами, а ведь она уже не такой уж и ребёнок по возрасту. Вот только белокурая не отводит взгляда и внимательно смотрит на нее, показывая всем своим видом, что она намерена узнать ответ. — Изучала когда-либо психологию? — Ну… Косвенно? — Не влюбись ты в меня, ты бы даже не обратила внимание на то, что я оставила свой пиджак в комнате. Было интересно, поведешься ли ты на это. — Так ты… В голове Магне происходит одна тысяча и два мыслительных процесса, шестеренки начинают адово вращаться и строить безумные теории о том, насколько же Алектор умна и сообразительна, как четко следует собственным желаниям! — И я читала твой дневник. — Аластор! Чарли взрывается криком и стучит ногой по полу, что кажется демонессе невероятно смешным. Она сдвигает небольшие брови к переносице, хмурится и пытается казаться злой, но её можно назвать небольшим щенком. Ладно, вообще-то она не очень любит собак, а вот Шарлотта… Это другое дело, но как будто всё может быть так просто для самой белобрысой. — Твой дневник слишком доступен. — Но он мой, личный! После этих слов Чарли сжимает руки в кулаки, закрывает глаза и хмурится, старается что-то сделать. Аластор вопросительно смотрит на нее и выгибается по струнке, а после… Коротко смеётся, смотря на то, как на голове принцессы появились рога, чёрные, достаточно красивые, а её зрачки стали чёрными. — Очень мило. — Тебе должно быть страшно! В беспамятстве, слепых надеждах и моментной слабостью, что возникает у нее постоянно около Радио Демона, белокурая поддается вперед и целует красноволосую. Первую секунду она наслаждается вкусом её ужасно холодных губ. Вторую секунду она что-то думает. На третью секунду Магне понимает, что натворила. На четвертую секунду Аластор целует её сама и Чарли понимает, что, возможно, что-то в ней и правда есть, если её до сих пор не убили. Аластор вспоминает рецепт шарлотки.