Твой хороший мальчик

Феликс с Чанбином, услышав этот судорожный трепет из уст Минхо, сразу же посмотрели в ту сторону, куда были направлены глаза парня, дабы узнать, кто его так сильно восхитил. Восхищения, увы, разделить не получилось, на лбах парочки Ли-Со выступил холодный пот, а выражения лиц стали такими до ужаса тупыми, что Минхо, до этого влюбленно поглядывая на блондина впереди, оторвался от созерцания прекрасного, удивленно похлопывая глазами в сторону старшего с другом. — Он просто нечто, — как-то удрученно вздыхает Бин, похлопывая явно разозлившегося Феликса по спине, — Джисон, — повышая голос, зовет он, а блондинистая макушка впереди дергается, направляя взгляд карих глаз на троих парней. — Разговор придется начать раньше, чем планировали, — Чанбин видит непонимание на лице Минхо, но ничего не может поделать, младший кидает на Со молящие о спасении взгляды, буквально прося всем своим видом объяснить что происходит, но Бин лишь пожимает плечами. — Что он тут делает? — спрашивает Феликс, когда Джисон слегка отталкивается от ограждения, о которое опирался, и выжидающе смотрит. — Я позвал его, — говорит старший, тут же отворачиваясь от пронизывающего взгляда своего парня, — но я не знал, что он придет прямо сейчас, — бурчит в свое оправдание Бин, пихая Феликса в щеку, чтоб тот отвернулся или хотя бы прекратил испепелять старшего своими злыми глазами. — Так это… — пищит Ли и тут же поджимает губы, дабы не сказать ничего странного вслух. Джисона достало смотреть на то, как эти трое творят какую-ту ахинею, поэтому он решает сам подойти к парням, сразу же обращая внимание на то, как Минхо делает шаг назад, словно увеличивая расстояние между ними. — Вы долго, — хмыкает Хан. — Тебя вообще тут быть не должно, — рычит Феликс, — вали отсюда. Джисон, совершенно не обращая внимания на рычание брюнета, переводит взгляд на Минхо. Их глаза встречаются на секунду, но Ли тут же отводит взгляд куда-то в пол и делает еще полшага назад. — Он не помнит тебя, — вздыхает Со, все еще пытаясь отпихнуть от себя Феликса. Джисона будто током бьет. Он резко поворачивается на старшего и просит повторить его еще раз, — он тебя не помнит, Хан, он не знает, кто ты, — Джисон, с каким-то странным тупым чувством где-то в районе груди, медленно разворачивается и собирается уйти, но его останавливает Минхо, видимо чисто интуитивно хватая того за руку, тут же отпуская, извиняясь. — А еще он сказал, что ты красивый, — добавляет Чанбин и в следующее мгновение оказывается вжат лицом в Феликса, пока младший трет того по голове, ругая Бина, что тот опять завел свою игру. — Чего? — не понимает Хан. — Прости! — внезапно выпаливает Минхо. — Ты правда красивый… я… — Заткнись, — шикает блондин, в шоке смотря на слишком искренние глаза напротив, — дай сюда, я помогу, — Хан с какой-то осторожностью притягивает Минхо поближе к себе за рукав кофты, снимая с его плеча увесистую сумку, накидывая ту на себя. — Ты так мило смущаешься, — смеется Чанбин, замечая, как забегали глаза Хана из-за слов Минхо, — пойдемте, — Со берет уже успокоившегося Феликса за руку, — нам есть о чем поговорить. В полной тишине все вчетвером доходят до подъезда, заходят в него, дожидаются, пока Феликс распутает ключи от наушников и в такой же тишине заходят внутрь. У Феликса оказывается довольно маленький коридор, из которого сразу можно попасть в туалет и душ, раздельные, конечно же. Парни толкучкой вваливаются чуть дальше, параллельно снимая с себя ботинки, разглядывая полупустое пространство с высоким потолком и диваном, совершенно стоящим тут ни к месту. Кухня у Феликса была запрятана за стенку и была маленькой по размерам, вчетвером там уместиться было просто невозможно, зато за круглым столом уместились все в комфорте. Минхо сразу обратил внимание на две двери, ведущие, видимо, в спальни. — Зачем тебе две спальни? — Если мы с Чанбином будем ругаться, то никому из нас не придется спать на диване, — просто отвечает Феликс, тут же получая по башке от краснеющего старшего. Минхо расслабленно улыбается, глядя на них, а Джисона всего перетряхивает. Феликс в итоге выцепляет из рук Хана сумку Минхо, с явным раздражением осознавая то, что в его квартире сейчас находится тот, кого он терпеть не может. Конечно, они вроде как устроили некое перемирие, но это не означает, что Джисон не мудак и не уебок; Феликс все равно ему не доверяет, и, когда ловит все эти мягкие взгляды Ли, направленные на Хана, брюнету становится просто тошно и обидно от этого. Хочется, чтобы друг поскорее все вспомнил, чтобы понял, что Хан не какой-то там неизвестный «красавчик», а самый настоящий бесконтрольный долбоеб, от которого стоит держаться как можно дальше. Чанбин видит, как тяжело приходится Феликсу, но он надеется, что тот вскоре перебесится. В конце концов Минхо сам должен понять, что именно чувствовал на протяжении стольких лет по отношению к Хану, да и сам Джисон странный, что пиздец — ход его мыслей непонятен никому и от этого становится слегка страшно. Сейчас он, может, и помогает как-то, не трогает Ли, но никто не знает, что взбредет к нему в голову через секунду; может быть, он снова начнет вести себя как объебанная обезьяна, будет избивать кого попало и разрушать все на своем пути. Минхо в замешательстве. Он не знает, что делать и что вообще творится сейчас с ним. Джисон, о котором никто говорить не хотел и всячески избегали разговоров о нем, о котором Хван говорил с такой явной злостью и ненавистью, оказался вполне симпатичным парнем с непонятным поведением и явным различием между словами и действиями. Минхо он слегка пугает, почему-то внутри ему хочется быть от него как можно дальше, инстинкты горят красным об опасности, но Ли действительно не понимает почему. Он украдкой смотрит на спокойное лицо Джисона, видит, как выгоревшие белые пряди опадают на его лицо и как он поворачивается к нему, раздраженно шипя: «Что?». Минхо смущается, отворачивается и пытается не дышать несколько секунд, потому что, блин, Джисон очень, очень-очень красивый. Минхо хочется спрятаться в его плечо и мурчать, потому что Джисона так сильно хочется потрогать. Ли судорожно вздыхает, привлекая к себе внимание Хана, и пытается понять: он всегда так себя чувствовал рядом с этим парнем, или же это что-то новое? В мозгах копаться бесполезно, они словно блокируют все воспоминания о нем, но онемевшие кончики пальцев явно говорят о чем-то еще давнешнем. Джисон бесится. Бесится, его раздражает буквально все. Раздражает этот тупой Феликс, который ведет себя как четырехлетний ребенок, явно показывающий свою обиду и неприязнь за прошлые проступки. Да, Хан тупоголовый долбоеб, но это ведь не приговор — он же не убил человека, что ж, на него теперь злиться-то всю вечность. Раздражает этот Чанбин со своими дурацкими вставочками. Он, конечно, и до инцидента частенько вываливал такое, но тогда это было просто дебильными шутками, а сейчас Хан буквально ощущает всю эту странность между ним и Минхо. Они ненавидят друг друга. Ненавидели, точнее. Сейчас даже слепому станет понятно, что никакой лютой ненависти Джисон к Минхо не ощущает, разве что только сильное раздражение. Связано ли это с тем, что Хан в последнее время не слышит этот душераздирающий крик матери в своей голове, он точно сказать не может. Но что-то точно поменялось. Парень даже решил поменять свой вечный темный цвет волос на что-то более светлое, просто так, спонтанно, и тоже не понятно зачем и почему. Минхо странный, но у того есть на это полное право — Джисон еще страннее, но его под машину не кидали, и память он не терял. Хан слышит, как тяжело и обрывисто вздыхает блондин где-то сзади и его всего начинает трясти. Хочется рыкнуть на того, чтобы тот перестал. Джисону некомфортно, когда он буквально начинает чувствовать беззащитность, исходящую от Ли, на душе аж противно становится, словно кошки скребутся. Из-за всех этих вздохов Джисону хочется потрепать Минхо по голове и попросить, чтобы тот вспомнил его. Ему не хватает этого испуганного взгляда; он правда, кажется, скучает по нормальному Ли. — Хан? — Чанбин машет рукой прямо перед лицом блондина, вытаскивая того из своих мыслей. Джисон дергается, мотая головой, в ушах неприятно свистит. — Я спрашиваю, останешься ли ты на ночь? — Чего? Нет, — раздраженно фыркает он, краем глаза замечая явно расстроенного таким ответом Ли. — Останешься, — Феликс кладет руку парню на плечо, с силой надавливая, из-за чего Хан слегка нагибается влево, — раз уж ты приперся, — Ли отпускает руку, кидая гневные взгляды в сторону своего парня. Чанбин в ответ показывает язык и подзывает Минхо, устроившегося на диване, к себе. — Раздевайся, — в ответ лишь быстрое моргание, — у тебя же под низом есть футболка? — кивок. — Тогда снимай бадлон, помогу тебе с руками. — Может, просто закатать рукава? —задает вполне логичный вопрос Минхо, явно не собираясь снимать с себя слой одежды. — Тебе станет жарко позже, лучше сними, — в ответ протестующее мычание. — Снимай, — ярое мотание головой. — Ладно, — всплескивает руками Со, — Джисон, сними с него кофту. — А? — Нет! — кричит Минхо и тут же принимается выпутываться из бадлона, кряхтя от усилия. — Так бы сразу, — хмыкает старший, видя, как раздражается Хан от того, что его просто-напросто используют как манипуляцию для Минхо. Чанбин трясется от смеха, ведь младший даже не знает, что именно он задумал. — Джисон, — упомянутый с недовольным выражением лица поворачивается, тут же, словно готовился, ловко ловя руками прилетевший к нему тюбик с кремом, — помоги ему с ссадинами. — Э? — глупо выдает Хан. — Да, да, помоги ему, сделай хоть что-то хорошее в этой жизни, — с этими словами Чанбин разворачивается и подкрадывается к Феликсу, стоящему к парням спиной, наваливаясь на него. Джисон вновь раздраженно фырчит, разворачивается к дрогнувшему Минхо и слегка толкает его в грудь, чтобы тот сел на небольшой диван, стоящий практически в самой середине импровизированной гостиной. Минхо сглатывает, но покорно садится, кладя руки поверх дрожащих колен. Джисон плюхается рядом, подгибая одну ногу под себя. — Давай сюда свои руки, — бурчит парень, осматривая натертые до красноты тонкие протянутые запястья. Хан видит, как дрожат руки Ли, но старается не заострять на этом все свое внимание. Ладонь у Минхо холодная и чуть влажная, Джисон щелкает крышкой, открывая тюбик, и выдавливает немного густой субстанции на покраснения, размазывая пальцами, чуть втирая. Минхо дышит через раз, лепеча что-то похожее на «я могу сам», но Джисон делает вид, что ничего не слышит. Когда раны были обработаны, мазь закрыта и отложена на большущий круглый стол, Минхо начал дышать, а Джисону уже как-то перехотелось жить на какое-то время, Чанбин отрывается от своего парня, радостно сообщая двоим «голубкам», как назвал их сам Бин, что еда уже готова и они могут рассаживаться за стол. Джисон проклинает тот день, когда впервые заговорил с этим ужасным человеком по имени Со Чанбин, потому что, ну серьезно, достал уже, в горле сидит и хихикает себе так противно, отчего-то так и чешется. Минхо пытается сесть как-нибудь так, чтобы широкая домашняя футболка не сползала с плеч, но не получается, из-за чего Ли расстраивается и сидит в напряге некоторое время, пока Феликс не уходит на секунду в комнату и не приносит какую-то свою кофту, бросая другу на голову. Тот ойкает и напяливает ту на себя, прикрывая весь свой стыд и срам в виде оголенных бледных плеч. Они обедают в более-менее расслабленной обстановке, Чанбин с Феликсом в шутку препираются, таская еду друг у друга из тарелок, тут же возмущаясь по этому поводу. Минхо кусок в горло не лезет, поэтому ест он мало, большую часть трапезы просто ковыряясь в тарелке, издеваясь над бедной лапшой. Джисону вообще как бы пофиг — тот съел все в первые же секунды, буркнул «спасибо», после чего занялся очень важным и полезным делом — начал чекать соцсети. — Минхо-я, можно я спрошу, — Чанбин кивает Феликсу, когда тот спрашивает, будет ли старший чай, вставая из-за стола, обращаясь к зависшему младшему. Минхо коротко кивает, поднимая взгляд на Бина. — Можешь еще раз рассказать, что именно ты помнишь? — Со на секунду переводит взгляд на напрягшегося Хана, тут же возвращая глаза на место, словно так и было. — Ну… —Ли слегка морщится, — я слышал крик и скрежет колес, — вздыхает он, — потом мне стало очень больно, — снова вздох, — потом очнулся, я толком ничего не помню, кроме лица Хенджина и яркого света, — Минхо вздрагивает, боковым зрением видя, как Хан разворачивается вполоборота и, опершись локтем о стол и подперев щеку рукой, смотрит на него, словно ждет чего-то. — Расскажи про день, — Феликс ставит на стол четыре кружки, присоединяясь к расспросу. — Про день, — тянет Ли задумчиво, — шел дождь, по-моему, мы вместе с Феликсом шли в универ, — брюнет кивает, давая понять, что друг все верно помнит, — я помню, что видел Хенджина на учебе с… — Минхо замолкает, потому что не знает, что должен сказать. В его голове есть четкая картина, но в ней присутствует черное беспросветное пятно, которое все никак не хочет рассеиваться, — я не помню, — удрученно шепчет парень, но через секунду уже продолжает, — мне было неспокойно весь день, меня что-то волновало, очень сильно, я места себе не находил, — блондин смотрит на Феликса, — и ты на меня обиделся за это, за то, что я не обращал на тебя внимания, — в ответ кивок, — потом Хенджин сказал, что ему надо поговорить, и я пошел с ним… — Зачем? — хрипло спрашивает Хан, щуря глаза. — Я не знаю, мне было страшно, я будто был под гипнозом, я правда не знаю, — на Минхо давит этот тяжелый выпытывающий взгляд со стороны, из-за чего на парня нападает легкая истерика. Феликс уже хотел подойти к другу, но Хан слабо хлопает Минхо по плечу, произнося короткое «успокойся», и Ли успокаивается, сжимает ладони в кулаки на коленях, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Чанбин прячет довольную улыбку за вопросом, спрашивая у Феликса, не нужна ли тому помощь. Феликс мотает головой, выключая чайник, из которого пар так и валит густой струей. Он разливает кипяток по чашкам, в которых заранее налил заварки, спрашивая будут ли парни бутерброды или что-нибудь сладкое. Минхо с Феликсом встречаются взглядами и на лицах обоих тут же проскакивает короткая улыбка. Брюнет вытаскивает из холодильника несколько трубочек со сгущенкой, ставя те на стол. Минхо радостно всхлипывает, потому что сейчас хочется сладкого, как воздуха. Чанбин смотрит на своего парня, ожидая пока тот расскажет, что происходит и почему младший чуть ли не плачет от счастья. — В детстве… — говорит Ли, хотя Феликс уже готов был рассказать их придуманную когда-то историю, — когда папа умер и мама привела в дом другого мужчину… — Феликс нервно выдает, что ему не обязательно рассказывать, зная, как это тяжело для друга, но Минхо лишь грустно улыбается, — каждый раз, после того как он… делал мне больно, — Минхо делает глубокий вздох, прикрывая глаза, — он готовил эти вафли и извинялся, — блондин откидывается на спинку стула, беря в руку одну вафлю, — вафли мне понравились — это как смешивать боль с удовольствием, — Минхо осматривает всех присутствующих, останавливая взгляд на Джисоне, — мне нравится, — и откусывает, запивая крепким ароматным чаем. Повисает неловкое молчание, но его разбавляет все тот же Минхо, говоря, чтобы парни уже, наконец, притронулись к своим напиткам, потому что пить остывший чай — это кощунство, и за это они попадут в ад. Все трое делают по глотку, надеясь, что Минхо сам себе никакие старые раны не открыл этими откровениями. Минхо же будто вообще ничего не беспокоит, тот уплетает все вафли за считанные секунды, довольно жмурясь. Джисон пьет пустой горячий чай, обжигающий горло, и старается не думать о том, с какой подавляемой болью в глазах смотрел на него парень всего несколько секунд назад. Хан тяжело вздыхает, понимая, что делает это слишком громко, но его как-то не волнует то, что на него могут обратить внимание. Внутри Джисона сейчас смешиваются сразу несколько странных чувств, образуя смесь из злости, раздражения, какой-то тупой боли и желания прямо сейчас встать и обнять этого бледного, изрядно похудевшего парня до хруста в костях, чтобы тот понял, что его никто больше не тронет, что он в безопасности, что больше ему нечего бояться. От мыслей его отвлекает Чанбин — он предлагает посмотреть фильм, раз уж они все тут собрались такой большой компанией. Феликс странно косится на старшего, но решает промолчать. — У тебя ведь был проектор? — спрашивает Со, вставая из-за стола. — Он же еще рабочий? — Конечно, просто слегка поцарапался, — Минхо внимательно следит за взглядами этих двоих и неуверенно спрашивает: «Поцарапался?» — Да, когда падал с кровати, — просто отвечает Ли, протискиваясь между кухонной тумбой и своим парнем. Минхо решает не спрашивать, почему проектор вообще падал с кровати и почему именно с нее, потому что все становится понятно и без слов. Феликс притаскивает ноутбук, пока Чанбин рыскает по квартире в поисках проектора. У Феликса нет телевизора, зато есть ноутбук и проектор, который к нему можно спокойно подключить и смотреть фильмы на большой стене, что была пустой именно по причине такого функционала. Чанбин подталкивает стоящих в сторонке Хана с Минхо к дивану, когда, принеся проектор, замечает, что те как-то мнутся, словно не зная, что делать и куда вообще садиться. Сам Бин устраивается на полу, а после, когда Феликс включает фильм, тянет парня на себя, залезая тому меж ног, устраиваясь поудобнее. Минхо вообще не понимает, что за ахинею они смотрят и что вообще происходит вокруг. Джисон, сидящий рядом, раскинул свои руки так, будто диван только его, так что Минхо, чтобы ненароком не коснуться его руки своей шеей, пришлось сидеть по стойке смирно, правда потом Хан как-то странно хмыкнул и самовольно притянул парня к спинке дивана, убирая руку, видимо, чтобы не смущать Ли. Феликс с Чанбином первое время вели себя вполне прилично: перешептывались о чем-то, хихикали. Зато потом начали целоваться и спасибо вообще Джисону, который периодически пинал тех двоих, а то они бы тут и потрахались — Минхо уверен в этом больше чем на сто процентов. В общем, вечер наступил как-то слишком быстро; все за день вымотались, поэтому было предложено свалиться спать пораньше, а завтра посмотреть, что из этого выйдет. Чанбин кидает Минхо с Ханом найденные непонятно где пижамы, оповещая этих двоих, что кровать там одна и спят они вместе. Опять спасибо Джисону, который вовремя подставился ошалевшему и чуть не свалившемуся от стресса Минхо. — Ты можешь спать на диване, если хочешь, — обращается к Хану выглянувший из-за двери Феликс, на что блондин кивает и подталкивает Минхо в спину, чтоб тот шел в душ первый. — Ликс! — возмущается Бин и заталкивает своего парня в комнату, хлопая дверью. Через секунду за стеной раздается какой-то возмущенный звук, а после все затихает. — Иди, — кивает Хан в сторону душевой застывшему Минхо, тот тут же отмирает и, дернув головой, скрывается за дверью, за которой сразу же стал слышен шум воды. Минхо спускается по холодной стене кабинки вниз, не зная, что ему делать. С одной стороны, ему даже хочется спать в одной кровати с Ханом… ну…просто хочется, его тянет к нему, это и так понятно, но, с другой стороны, в душе у Минхо самая настоящая паника, и он даже рад, что Феликс предложил ему спать на диване. Блондин закрывает лицо руками и тихо стонет. Его всего разрывает от двойственных чувств внутри, он не может решить, что делать, все слишком сложно. Парень сидит так, пока теплые капли растекаются по всему телу, окутывая с головы до ног, еще минут пятнадцать, после чего вытирается, надевая теплую пижаму, и выходит из душа, сталкиваясь лицом к лицу с Ханом. — Я долго? — спрашивает первое, что приходит на ум блондин, тут же отходя в сторону. — Долго, — бурчит Хан и тут же заходит в душевую, закрывая дверь. Минхо чувствует себя странно, ему неловко и как-то страшно. Парень закутывается в пуховое одеяло, прислушиваясь к звукам вне комнаты. Слышен слабый стук водных капель о закрытые стенки душевой кабинки, и почему-то Минхо не может представить Джисона там, хотя, вообще-то, очень хочется. Проходит время, и на смену звука шипения воды приходит звук шаркающих ног по полу, а затем слышно, как диван в гостиной чуть поскрипывает под тяжестью тела Хана. Минхо вздыхает куда-то в одеяло, пытаясь унять чувство беспокойства внутри и заснуть; он закрывает глаза, прислушиваясь к тихим голосам в соседней комнате и шуршанию одеяла в гостиной. Сердце больно щемит, и горло неприятно сдавливает, когда Минхо понимает, что лежит в темной комнате один. У него, кажется, развилась паранойя, потому что еще чуть-чуть и он начнет видеть в темных углах этой самой комнаты Хенджина, которого тут быть не может, но это не отменяет того факта, что покалеченное сознание Минхо может спокойно его тут воспроизвести. Ли ворочается где-то с получаса, после чего не выдерживает и, заранее моля прощения у себя самого на следующее утро, встает с кровати, тихими шагами подходит к двери и аккуратно открывает ее, чтобы не издавать громких звуков. — Хан, — Минхо слегка трясет задремавшего парня за плечо, зовя того очень-очень тихо, — Джисон, — упомянутый отзывается коротким «м?», — поспи со мной, — тело, укутанное в одеяло, дергается, принимая сидячее положение. Тут же на Ли вылупляются два сонных глаза. — Что? — Поспи со мной, — повторяет Минхо, уже готовый списать все на лунатизм и свалить обратно мучиться со своими страхами, лишь бы не испытывать это удушающее чувство страха, стыда и паники одновременно. — Ты что несешь? — возмущается, окончательно проснувшийся Хан. — Мне… — мямлит блондин, — мне страшно… — Минхо делает шаг назад, понимая, что к горлу подступает неприятный комок и он вот-вот заплачет от того, как глупо только что себя почувствовал, прося Хана о таком идиотстве, — ничего, прости, забудь, спокойной ночи, — бубнит парень скороговоркой, быстро топая к себе в комнату, запрыгивая обратно в одеяло, закутываясь в него еще сильнее. Минхо прижимает руки ко рту, чтобы ненароком не всхлипывать вслух и надеется, что Джисон утром ничего помнить не будет, а Ли так и подавно, иначе Минхо умрет со стыда. Он лежит так некоторое время, постепенно расслабляясь, но сон все никак не идет. Минхо страшно, он не может даже повернуть голову, потому что боится, что там окажется какое-нибудь жуткое лицо или вообще тот самый Хенджин. Он лежит так до тех пор, пока дыхание не уравнивается, а затем слышит, как открывается дверь. Сердце тут же начинает стучать как бешеное, а воздух, кажется, закончился в легких совсем. Минхо хочет подняться и посмотреть кто там, но тут же до его уха доносится слабое шипение. — Лежи спокойно, никто тебя тут не убьет, — возмущенно шепчет Джисон, со вздохом распутывая кокон из Минхо, забираясь к парню под одеяло, — иди сюда, — он поворачивает его лицом к себе, пододвигая чуть ближе. — Ч… чего? — не может поверить своим ушам Ли. — Тебе страшно, так? — в ответ кивок. — Если я обниму тебя, ты перестанешь бояться? — снова кивок, неуверенный. — Тогда иди сюда и не выебывайся, я не всегда такой добрый. Минхо нерешительно подвигается ближе, устраиваясь поудобнее в руках Хана. Становится тепло, тепло и невероятно страшно. Минхо весь сжимается, потому что чувство страха как-то прибавляет в размерах, а потом он чувствует теплые ладони парня на своей спине, и глаза как-то самовольно закрываются, погружая в сон.