Твой хороший мальчик

Феликс вбегает в уже знакомое здание больницы, таща за собой слегка побледневшего Чанбина, болезненно морщащегося, когда Ли резко тянул того на себя. Банчан стоит прям в самом центре и сразу же замечает эту несуразную парочку. Он машет им, чтобы привлечь внимание, а после чуть ли не ловит обоих, когда Феликс не рассчитывает траекторию движений и оступается, потянув старшего за собой. Чан просит их быть осторожнее и не нестись так в следующий раз, а то не дай бог сломают себе что-нибудь. — Как там Сынмин? — запыхавшись спрашивает Феликс, не обращая внимания на то, что Бин буквально выдергивает свое слегка покрасневшее запястье из захвата парня. — Скорая вовремя приехала, —пожимает плечами Чан, — давно не виделись, — обращается он к русому. — Ага, давно, — кивает Бин, потирая покраснение. — Выглядишь не очень, — Бан Чан осматривает Со снизу вверх и подмечает про себя неестественную бледность, совершенно нехарактерную для парня, и легкую испарину на лбу. — М, — Чанбин переводит недовольный взгляд на Феликса, цыкая, — не выспался просто. Феликс спрашивает о том, что вообще случилось и как так произошло, что Ким оказался в больнице с серьезным ножевым, но старший в ответ лишь качает головой. — Я не знаю всех деталей, я же там не был, — усмехается Бан. — Он очнулся, не? — спрашивает Бин, после недолгого молчания. — Конечно, — Чан пожимает плечами, — еще бы он не очнулся, — Чанбин кивает, словно понимает, о чем он говорит. — Хен, ты и Сынмина знаешь? —удивляется Ли и поворачивается к своему парню, тут же натыкаясь на осуждающий взгляд. — Эй, что я сделал? — Чанбин отмахивается от персикового и снова обращается к Чану. — Хенджин навредил кому-нибудь еще? — Банчан молчит пару секунд, после чего тяжело вздыхает. — Вы курите? —одновременный моток головой. — А я курю, пойдемте выйдем. Все трое неспешно выходят из здания, тут же вдыхая свежий воздух полной грудью. Внутри сейчас творится какой-то балаган из медперсонала и журналистов, так что к палате Сынмина они, дай боже, смогут протиснуться только вечером, да и то если тот будет в порядке и захочет видеть хоть кого-то. Бан приводит их в специально отведенное для курения место. Там никого не оказывается, что, несомненно, радует. Чанбин отходит чуть подальше на полшага, в то время как Феликс совершенно не держит расстояние. Старший слегка бьет его по плечу и возмущается: «Твоя одежда вся провоняет куревом, отойди немного», — так что Ликсу приходится встать рядом с Бином. Чан зажимает сигарету меж губ, щелкает зажигалкой и в одну затяжку сжигает чуть ли не четверть. — Он застрелил его парня. — А?! — раздается одновременно. — Вонпиль, — Бан делает еще одну затяжку, — если помнишь, —обращается он к Бину. Тот, помедлив, кивает. — И насколько у них все серьезно было? — нерешительно спрашивает младший. — Насколько, спрашиваешь? —усмехается Чан, — они встречались с самого университета, — вздох, — жили вместе, даже работали всегда на одной работе, — старший снова затягивается, выпуская едкий дым со следующими словами, — где-то через месяц они должны были поехать в штаты и расписаться. Феликс не может ничего выдать, кроме как «пиздец». Ли мельком бросает взгляд на своего парня и берет того за руку. Со дергается, тут же поворачиваясь к Ликсу. — Ты чего? — Феликс утыкается носом Бину в плечо и партизански молчит, —не принимай близко к сердцу, ты даже не знал их. — Но Сынмину сейчас, наверное, очень больно. Банчан бросает недокуренную палочку на землю и тушит ее ботинком, чуть ли не втирая несчастную в асфальт. Чанбин обнимает Феликса и еще больше убеждается, что его парень всего лишь ребенок с слишком большим сердцем. Чан прекращает мучить несчастный окурок, лишь смотрит куда-то по сторонам, словно ища кого-то или что-то обдумывая. У старшего кончается терпение, когда Феликс просит Чанбина не бросать его. Он раздраженно цыкает и, бросив парням, что будет внутри, оставляет их вдвоем. Феликс не понимает, что сделал или сказал не так, но Бин поясняет, что старшему сейчас тоже тяжело. Ли кивает и спрашивает, могут ли они постоять так еще немного. Чанбин, конечно же, отказать ему не может, поэтому прижимает этого ребенка к себе, гладит по голове и говорит, что они могут так стоять, сколько Ликс захочет. Минут через пятнадцать они вновь встречаются в холле. Банчан говорит, что Сынмин просил их зайти к нему. — Всех? — удивленно спрашивает Ли. — Конечно нет, — слегка раздражается парень, — ему просто передали, что со мной еще двое, поэтому он и просил всех, — Чанбин треплет Ликса по голове, чтобы как-то отвлечь от дурных мыслей, — тем более ты друг Минхо, — говорит Бан, а Феликс тут же напрягается, — а Хван, видимо, много о нем говорил, — усмехается австралиец и кивает парням в сторону палаты, у которой осталось лишь пара врачей. Внутри все выглядит еще безнадежнее, чем вообще могло выглядеть в больнице. Больничным запахом, режущим нос, пропиталось чуть ли не все вокруг, из-за чего все трое начали кашлять, как только вошли в палату. Сынмин, медленно моргая, без единой эмоции, лежал на своей койке и смотрел куда-то в потолок. Когда парни вошли, он окинул их небрежным взглядом, вздохнул и продолжил смотреть вверх. — Йо, Минни, — осторожно начинает Чан, — ты как? — Нормально, — сухо отвечает серебристый, — кто с тобой? — Феликс и Чанбин, — коротко отвечает Бан. — Друзья Минхо, да? — в ответ кивок, — понятно. Повисает тяжелое молчание, которое буквально давит на всех присутствующих здесь. Феликс гулко сглатывает и чувствует, что хочет уйти отсюда. Впрочем, Чанбин чувствует себя точно также. — Вот что я вам, ребятки, скажу, — медленно говорит Ким, не меняя своего тона, — этот ублюдок долго не проживет, — все трое переглядываются, не понимая о чем идет речь, — только если его не учили самостоятельно вытаскивать пули из тела, — губы Сынмина дрогают в пугающей усмешке, — долго он не проживет, но это не значит, что он не успеет сделать какую-нибудь гадость до своей смерти, — Чанбин с Феликсом чуть поддаются вперед, словно они так лучше будут слышать, — если хотите помочь хоть чем-то, попытайтесь найти его, — Сынмин делает вздох и тут же сильно жмурится от боли, пронизывающей все тело, — только будьте осторожны, — молчание, — у него оружие и я не знаю, сколько пуль в нем осталось, — следует тройной кивок, — свободны, — Ликс с Бином тут же покидают больничную палату, негромко хлопая дверью. — Минни, — зовет Бан, — как ты? — спрашивает старший негромко и тут же чувствует удушающую боль, стоит Киму чуть повернуть к нему голову и слабо улыбнуться. — Как я? —спрашивает тот. — А как, ты думаешь, я могу себя чувствовать? — Минни… — Заткнись, Чан, не лезь ко мне, — серебристая макушка отворачивается к стене, ясно давая понять, что дальше разговаривать он не намерен. Банчану остается лишь попрощаться и выйти из палаты, ощущая тяжесть на сердце. Феликс с Чанбином стоят в коридоре и о чем-то негромко разговаривают. Когда Чан подходит, то слышит что-то про «идею», поэтому тут же спрашивает в чем дело. — Я предложил разделиться, —пожимает плечами Ли, — ну и знакомым там позвонить, тех кто в курсе. — И много кто в курсе, умник? — хмыкает Со, на что у Ликса не находится ответа. — Не лучше ли дать все сделать полиции? —Ты идиот или прикидываешься? —искренне возмущается Чан, на что ему тут же прилетает от Феликса угрожающее: — За словами следи, хен, — Чан легонько стукает младшего в плечо и извиняется перед Бином, понимая, что сейчас не время для ссор, тем более из-за каких-то там глупостей. — Просто это глупо, — Бан ерошит себе волосы и громко вздыхает, — какая полиция, этот идиот, если увидит полицию, выстрелит сразу же. — И что тогда делать? — Со складывает руки на груди, готовый слушать предложения. — Разделиться звучит неплохо, — тянет Чан, — так и поступим, —кивает он, — пойдемте. Старший берет обоих парней за плечи и двигается к выходу. Там они договариваются о созвоне, если Хван будет замечен на горизонте, потому что надвигаться на безумного с оружием одному не то что опрометчиво, а просто-напросто глупо, лишние жертвы им не нужны, тем более в ближайшее время никто из троих умирать как-то не планировал. Они уже собираются разбежаться по разные стороны, как Чан их останавливает и бросает короткое: — Удачи. Феликс просит Чанбина быть осторожным, на что старший смеется, треплет парня за щечки и просит того не поддаваться эмоциям всякий раз, когда ему только вздумается. Ликс тянет приторно-сладкое «не буду», на что Бан просит прекратить их, а то его стошнит прямо тут. Чанбин показывает австралийцу язык, чмокает своего парня в веснушчатую щеку и убегает первый. Бан мотает головой, называя этих двоих идиотами, и уходит в противоположное направление, а смущенный Феликс, хихикая как дурак, двигается куда-то прямо.