273 градуса ниже нуля

Скучно… Какой же Намимори скучный городишко. Провинциальный, маленький, тихий. Здесь ничего и никогда не происходит. Пожалуй, сенсационной новостью местные вполне могут счесть рождение пятнадцатого котёнка у кошки престарелой бабки, что должна была откинуться ещё столетие назад. Как сказал после приезда Турмерик, поддерживающе похлопывая по плечу, происходящее лучше всего воспринимать в виде внепланового отдыха. Ха! Ха-ха. Три раза!

Вот умора! Лоренцо бы ни за что, никогда в жизни, ни за какие коврижки не поплёлся в столь отвратительно-неказистое место во время отгула или тем более отпуска. В Намимори они, между прочим, пробыли не больше половины дня, а он уже на стенку лезет от тоски. Эх, повезло сопровождающим дона Тимотео — уедут уже завтра, а им тут со своим боссом куковать по меньшей мере недели две. На кухне раздался щелчок, Лоренцо перевёл взгляд с банального пейзажа, заставившего уйти в философствования о жизни, на электрочайник. Поморщившись, он всё же залил кипятком чёрный порошок. Вот ведь собачье дерьмо! И кому, интересно, за эти помои посылать проклятия? Монтанари достал телефон и открыл гугл. Так-с, посмотрим… как много имён, однако. Нужен кто-то конкретный. Ага, вот оно: «в 1906 году английский химик Джордж Констант Вашингтон разработал первый растворимый кофе, пригодный к массовому выпуску». Значит, Джордж Вашингтон… чёртов англичанишка! Нет, чтобы продолжать пить свой идиотский чай, не-ет, он посмел потянуть загребущие ручонки к напитку богов! И теперь он, Лоренцо Монтанари, спустя столетие должен мучиться от подобной дряни… Поток мысленной брани неожиданно прервал влетевший и запыхавшийся Турмерик. Он пытался что-то сказать, но из-за сбившегося дыхания ничего не получалось. Лоренцо протянул кружку, спрятав гаденькую ухмылку. Сделав несколько глотков, коллега скривился и вылил содержимое в раковину, после чего вперил в него недовольный взгляд. — Продукты доставят только под вечер, — пожал плечами, — так что приходится утолять жажду тем, что имеется. Произошло что-то? Надеюсь, кто-то умер. Если я проведу в этой унылой дыре ещё пару часов, то… — Сын босса упал с дерева, — перебил Турмерик и начал толкать его на выход. — Так что собирай всё, что нужно, и пошли скорее! Захватив чемодан, они торопливо направились к дому Савад. Встречала их напряжённая атмосфера: симпатичная японка потерянно смотрела сквозь незнакомцев и никак не находила себе места, к ней же постоянно жался зарёванный шкет. Люди Девятого с выражением лиц, будто только вернулись с похорон, наконец соизволили провести к пострадавшему. В детской было не лучше. Мрачные Иемитсу с доном сидели на маленьких стульчиках — со стороны это выглядело нелепо и комично, только отпускать шутки в подобной ситуации не тянуло совершенно — не суицидник всё-таки. Пройдя дальше, он заметил на одной из кроватей (та, что ближе к окну) другого пацана, выглядящего точь-в-точь как первый. А-а-а, точно! У босса ведь близнецы. На первый взгляд мелкий выглядел целым, хотя всегда существовал риск внутренних повреждений. Он достал всё, что требовалось, и немедля приступил к более детальному осмотру. Как сообщили ранее, Савада Юкихито упал с дерева высотой более семи метров. Как странно… так-так, а это что? — Ваш сын живее всех живых, — доложил он спустя четверть часа. Сзади послышались облегчённые вздохи. — На нём ни царапины. Похоже, спасло вовремя пробудившееся пламя. Лоренцо сложил инструменты обратно и повернулся к мужчинам. — Разве это не слишком рано? — обеспокоенно поинтересовался синьор Савада. — Бывают разные случаи. Средний возраст пробуждения — от восьми до четырнадцати лет. Самый ранний зафиксированный срок — три с половиной года, а самый поздний — двадцать два. Так что, с уверенностью могу сказать: всё в пределах нормы. Воцарилась тишина. Забавные настольные часы в форме черепов тикали оглушающе громко. Лоренцо поморщился и помассировал раскалывающуюся голову. Это из-за плохого кофе! Точно! Смена часовых поясов и недосып не причём! — Итак, — впервые за это время подал голос Ноно. — Как поступим? Иемитсу нахмурился, похоже, понял, куда вёл Девятый. В столь юном возрасте тяжело контролировать пламя. Пацан не проживал вместе с боссом. Его жизнь — это жизнь обычного гражданского ребёнка. По крайней мере, была ею до сегодняшнего дня. — Оставим всё, как есть. — Как ты себе это представляешь? — дон задумчиво прокрутил на пальце кольцо Вонголы несколько раз подряд. Вздохнув, будто решившись на что-то, он продолжил. — Из подобных случаев есть лишь два решения: или обучение под строгим наблюдением, или же запечатывание. Ожидаемо. Гражданским практически всегда ставят блок, потому что в их окружении чаще всего нет ни одного пламенника, способного помочь и научить контролю. А если пламя не контролируется, оно запросто может навредить носителю и тем, кто будет находиться поблизости. Вот детей из мафиозных семей довольно редко запечатывают. Только если пробуждение пламени наступает в слишком юном возрасте, когда тяжело управлять собственными эмоциями и желаниями, что уж говорить о столь могущественной силе. Тогда выходом служил блок, ведь не каждый родитель согласится пойти на жёсткие тренировки для обуздания пламени. — Я не позволю, — прорычал босс, резко вскакивая с места. Он несколько секунд прожигал взглядом невозмутимо сидящего Ноно, а после развернулся и направился к кровати сына. Иемитсу умостился рядом и аккуратно погладил того по голове. — Хочешь подвергнуть его жизнь опасности? Его, Тсуны, Наны? — с показательным равнодушием поинтересовался Девятый, не отрывая взгляда от консильери. — Или же он полетит с нами на Сицилию? И тем самым лишится преждевременной защиты Виндиче? Лоренцо переглянулся с Турмериком, который, похоже, также чувствовал себя не в своей тарелке. Однако приказа уйти не следовало, поэтому они и дальше послушно наблюдали за спором двух влиятельнейших людей Вонголы, пытаясь сохранять бесстрастность. — Нет, не полетит, — нахмурился Иемитсу. Пытался найти хоть какую-либо лазейку, хоть что-то. Однако выбора нет. Нужно принять решение. — Ты же прекрасно понимаешь, — дон тяжело выдохнул, словно устал от происходящего и совсем не был заинтересован в том, чтобы запечатать небесное пламя сына внешнего советника, — если он не присоединится к нам или если ему не поставить блок, то Юки превратится в бомбу замедленного действия. Бомбу, которая однажды взорвётся, причиняя вред себе и всем, кому в этот момент не посчастливится находиться рядом. — Значит, я приставлю к нему своих людей. Чтобы они смогли защитить окружающих в случае опасности? Лоренцо скептически выгнул бровь. — И что это изменит? Неужели ты готов рискнуть жизнью родного сына? — Ноно определённо знал на какие точки давить. Ведь больше всего мог пострадать сам пацан. — Не понимаю, почему ты так против печати? Это ведь не смертельный приговор. Неуклюжесть — то, с чем можно спокойно жить, не так ли, доктор? Лоренцо вздрогнул от неожиданного обращения. Не думал, что в этой перепалке потребуется экспертное мнение. Все присутствующие выжидательно уставились на его скромную персону. Ну, дела… Поддакивать дону не хотелось, однако он не мог в столь важный момент соврать, поэтому мысленно матюкнувшись, ответил: — Исследования доктора Кадди показали, что после блокировки пламени у 89% испытуемых появились трудности в концентрации внимания, у 63% выявлялась плохо контролируемая импульсивность, у 54% были обнаружены разные моторные расстройства, а у 46% зафиксировали снижение интеллекта, а также трудности в восприятии информации. Подобные результаты многим напомнили симптомы синдрома дефицита внимания и гиперактивности или же проще — СДВГ. Ничего смертельного. Дети, да и взрослые вполне могут жить с подобным расстройством. Пожалуй, это действительно единственный вариант — возможный в сложившейся ситуации. Впрочем, можно ли безоговорочно доверять результатам исследования, которому сложно похвастаться большой выборкой? Гражданским ведь блокировку снимали редко, если не сказать «никогда», а вот юных мафиозо с печатью не так уж и много. Что произойдёт с мелким, если его захотят распечатать? Чёткого ответа он не знал. — У дона Монтаны и дона Риберы сыновья тоже рано пробудили пламя — и им пришлось ставить блок. — снова завёл свою шарманку Девятый. — Сейчас, когда они уже здоровые лбы, всё с ними нормально, пламенем пользуются ничуть не хуже других. Это верно, но пример всё же неудачный. Ведь у столь сильных боссов именно эти дети выросли с самым посредственным пламенем. Лоренцо понимал намерения Ноно. Когда два твоих наследника уже успели сыграть в гроб, а последний — гей, не особо спешащий жениться для продолжения рода, то в подобной картине мира сын консильери, пробудивший в столь раннем возрасте небесное пламя, и правда угроза. Как неудачно, что в сложившейся ситуации лучшим вариантом для самого пацана был именно тот путь, который наименее выгоден консильери. — Я понял… — выдохнул еле слышно Иемитсу — смирился. Помассировав веки, он устало выдал, — ставьте. Ноно (ничуть не изменившись в лице от столь замечательной новости) подошёл к кровати ребёнка и сел на самый край — напротив Иемитсу. Положив ладонь на грудь мелкого, он закрыл глаза, сосредотачиваясь, и приступил. Процесс требовал максимальной концентрации, иначе любая небольшая ошибка или неточность могла привести к фатальным последствиям. Именно поэтому блокировкой занимались лишь сильнейшие Небеса в Семье. Спустя несколько долгих минут Девятый закашлял. Лоренцо сделал шаг, желая помочь, но дон мгновенно вытянул руку, останавливая. Пожаловавшись на то, что слишком стар для подобных фокусов, он с трудом поднялся и нетвёрдой походкой направился к выходу. Сообщив, чтобы никто не беспокоил до конца дня, Ноно удалился в гостевую комнату. Босс до сих пор сидел возле сына и гладил того по голове: — Как только он уедет, мы отправимся на Хоккайдо. Нужно снять эту дрянь как можно быстрее. Турмерик, займись всем необходимым. Они вдвоём поражённо замерли. Турмерик вопросительно глянул на Лоренцо, словно хотел, чтоб он вместо босса всё только что сказанное разжевал и в рот положил. Ха! Будто он сам в курсе, о чем сейчас думал синьор Савада. И вообще! Это Лучано здесь главный помощник! А он всего лишь бедный-несчастный доктор! — Вы планируете сломать блок? — нерешительно поинтересовался Турмерик. Начальство пребывало не в лучшем настроении, поэтому донимать вопросами довольно рискованно. — Нет. Юкихито должен справиться сам. Они вновь застыли каменными изваяниями. «Как сам?» Чтобы человек самостоятельно сломал печать, его нужно поместить в стрессовую ситуацию с серьёзной угрозой жизни ради возникновения непреодолимого желания жить. Дети подобное плохо понимали, даже если объяснить, поэтому блок проще разрушать или снимать ближе к подростковому возрасту. Значило ли это, что синьор Иемитсу ожидал от Лучано организовать нечто подобное уже сейчас? Да даже если предположить, что у мелкого получится, то ему тогда после предстоит пережить адские тренировки по контролю. Босс согласен и на это? — Мне подготовить всё по стандартам Лар Милч? Синьор Савада мрачно посмотрел в ответ и кивнул: — Послезавтра мой сын уже должен избавиться от этой чёртовой печати. Что? Так быстро? Но зачем?! — Позвольте сказать, — босс перевёл на него взгляд, тем самым побуждая продолжать. — Есть одна гипотеза о том, что после блокировки пламя и печать лучше не трогать ближайшее время. Блок сам по себе является огромным стрессом для организма, а если вновь пробудить, то… — Есть ли исследования, подтверждающие твои слова? — Лоренцо замолчал. Таких не было. По крайней мере, пока. Доктор Кадди лишь предположила в своё время. Впрочем, он знал кое-кого, кто давно интересовался подобной темой. Возможно, этот кто-то даже мог бы дать более развёрнутый ответ. Меж тем босс безжалостно продолжил. — Пока ничего нет, я самостоятельно определяю, как будет лучше для моего сына. Решение остаётся неизменным. Свободны! Они почтительно склонили головы и вышли, оставляя консильери с невесёлыми думами. Турмерик мгновенно ускакал выполнять непочатую гору заданий. Ведь на всё про всё выделили не так уж и много времени. К тому же нужно проконтролировать туманников, которые должны стереть воспоминания о пламени у старшего из братьев. Вряд ли тот когда-либо вообще вспомнит о подобном. Воспоминания смогут вернуться лишь в одном случае: если его пламя пробудится, что сомнительно. Если младший из двойняшек оказывался пламенником, то с вероятностью в девяносто шесть процентов старший им не был. И наоборот. Существовали, конечно же, и исключения… Лоренцо не спеша брёл в сторону парка, который приметил при въезде в город. Не в снимаемый же Вонголой дом возвращаться! Там на каждом шагу люди Девятого! А ему ой как нужно подумать, ну и поговорить с одной задницей с извечным покерфейсом… — Чё надо? — раздался хриплый бас на другой стороне провода. Эх, ностальгия, ничего не поменялось со студенческих годов. — И тебе добрый вечер, — задорно отозвался Лоренцо, расплываясь в привычной ухмылке. — Чё не в три ночи, как обычно? — Могу перезвонить позже… — блефовал. Ведь в это время будет, наверняка, дрыхнуть, потому что до сих пор отходил от смены часовых поясов. — Если ты сейчас сбросишь, я кину тебя в чс. — Ладно-ладно, — заискивающе протянул Лоренцо. — Кит, я по делу. Ты до сих пор изучаешь блокировку пламени, не так ли? — в ответ мугукнули. Послышался щелчок и характерный долгий выдох — курит, поганец! — Что будет, если шестилетний ребенок, которому только-только запечатали пламя, сломает печать спустя пару дней? — Ничего хорошего, — лаконично ответил Кит. — Спасибо, сам бы не догадался! — недовольно рявкнул Лоренцо. Стресс, это всё стресс. А ещё смена часовых поясов. Пропустив волосы сквозь пальцы — всегда расслабляло — он немного успокоился. — Конкретнее можно? — Исследований на этот счёт нет, потому что самостоятельное снятие блокировки само по себе явление нечастое. А с подобным интервалом тем более. Ведь зачем сначала ставить блок, а потом сразу же его снимать? — на другой линии ненадолго замолчали. — Подобные эксперименты, скорее всего, могли бы проводить Эстранео, однако, как ты знаешь, они редко делятся полученными результатами. Я могу лишь предполагать, что столь быстрая разблокировка может привести к нестабильному психическому здоровью и какой-нибудь патологии. Но, сам понимаешь, это лишь ничем не подкрепленные догадки. Как же Лоренцо ненавидел чувствовать собственное бессилие. В один момент ты всесильный, аки боженька, держишь в собственных руках много жизней, а в другой — нещадно колотишь ни в чём не повинную мусорку за то, что не удалось вытащить с того света придурочного суицидника или же попавшую в ДТП только поженившуюся пару. «Нельзя спасти каждого» — мантра, повторяемая из раза в раз, диктуемая самой судьбой. Он долго не желал признавать поражения. Однако жизнь расставила всё по местам — Лоренцо не бог и априори не может быть сильнее смерти. Поспешно поблагодарив, он отключился. Босс не нуждался в догадках, гипотезах, предположениях, только в чётких показателях и результатах, на данный момент, увы, не существующих. Другого выхода и правда нет. Пацан сам станет испытуемым, очередным процентом в статистике, что требовал предоставить его отец.