Don't be silent

Натали старалась не думать о том, что только что произошло. Она даже отключила телефон - месье Агрест будет ей звонить, чтобы прояснить ситуацию, поговорить. Но слышать его сейчас было выше её сил. Хотелось одного – убежать, уехать далеко-далеко, абстрагироваться… как раньше… Когда Натали Санкёр было семь лет, она не была послушной дочерью. Они тогда жили в небольшом частном доме в сельской местности, граничащей с окраиной пригорода Парижа. Там была хорошая школа, поэтому с получением образования проблем не возникало. За несколько десятков метров от дома простирался лес, Натали его до сих пор помнила. На самом деле он был негустым и совсем небольшим – всего пара километров до следующего населённого пункта. Но ей тогда казалось, что это самая настоящая чаща леса, за которой скрывается вход в другой мир, за которой находится край света – как в сказках. В памяти всплывали обрывки этих воспоминаний. Маленькая семилетняя Натали бежит в поле, по направлению к лесу, и смеётся. Мир ей тогда казался огромным и загадочным – она, конечно, знала и о других странах за пределами Франции, знала о других культурах и материках – в школе им об этом рассказывали, да и сама она была любопытной девочкой. Натали ещё не знала, что на самом деле из себя представляет мир, какой он, и как по-разному можно на него смотреть. Детское мировоззрение куда проще – оно видит только белое и чёрное, одностороннюю мораль, пришедшую прямиком из сказки. В тот момент лес, который запомнился ей волшебным местом, полным таинств, сокрытых вдалеке, казался загадочным пространством. Это сейчас, когда ей тридцать два, лес для неё – всего лишь пара километров зелёных насаждений, а чуть больше, чем двадцать лет назад, он был для неё волшебным местом. Таким ярким, таким красивым и бесконечно большим. Тогда у неё никаких проблем не было, а в лес хотелось убежать навстречу сказке и приключениям. Как жаль, что во взрослой жизни всё не так… В ушах до сих пор звенел громкий и мелодичный голос матери, когда та звала свою дочь назад, но всегда безуспешно. Натали опустила веки и перед глазами возникла пелена далёкого прошлого: то самое поле переливается фиолетовыми, голубыми и зелёными оттенками – дикая лаванда в обрамлении высокой травы; зелёный лес впереди, который издалека приобретает тёмные холодные оттенки синего и запах озона в воздухе, будто вот-вот пойдёт дождь… как сейчас. Натали открывает глаза и усталым взглядом смотрит в боковое стекло переднего пассажирского сидения легковой машины – они ехали быстро, давно покинув магистраль Парижа, они выехали за пределы города. Вскоре показалась просёлочная дорога, куда таксист, руководствуясь указаниями навигатора, повернул. Боковое стекло переднего пассажирского сидения было приоткрыто, чтобы в салон машины проходил свежий воздух – Натали отчётливо ощущала запах озона. Как раньше. Он напоминал ей о доме. Совсем скоро они должны быть на месте, поэтому она полезла в карманы своего пальто, накинутого наспех. Хорошо, что водительские права она сегодня переложила в карман – они служили официальным документом, подтверждающим личность, после самого удостоверения, которое она хранила в сумочке, в своём кошельке – в случае чего, у неё не будет проблем. Помимо прав, в кармане Натали хранила несколько купюр на случай, если заплатить картой не было возможности, как сейчас, например. Производить оплату через онлайн платёж при помощи телефона было куда удобнее, но в данный момент не представлялось возможным, ведь телефон был выключен. Во внутреннем чехле телефона находилась кредитная карта, но Натали не вполне была уверена в её полезности, поскольку таксисты, как правило, предпочитают оплату наличкой. Она кратко осмотрела салон автомобиля на предмет терминала и не нашла такового – что ж, возможно, таксист куда-то положил его… Во всяком случае, Натали оставалось лишь надеяться, что тех наличных денег, которые находились в кармане её пальто, будет достаточно. Вообще-то, она нечасто прибегала к услугам такси, ведь у неё были права, а месье Агрест выделял ей машину, но когда появлялась такая необходимость, Натали вызывала машину через специальное приложение и в качестве способа оплаты всегда выбирала карту. К сожалению, в этот день всё пошло наперекосяк – совсем не так, как обычно. Она на мгновение задумалась, а будет ли оно снова – как обычно? Нет, наверное… только не после того, что случилось сегодня. Она выбежала из особняка Агрестов так быстро, будто бы он горел, и попасть на улицу было её первостепенной задачей. Она должна была бежать так быстро, как только могла, не оборачиваясь, чтобы успеть. Чтобы Габриэль не остановил её. Говорить с ним не хотелось – стыдно было, больно, и мерзко – от самой себя. Это было выше её сил. На бегу она сорвала пальто с вешалки и вылетела на улицу, чуть не поскользнувшись на ступеньках – это был бы провал. К счастью Натали, охранная система на воротах работала только в один конец – она не требовала вводить код, если человек покидает поместье, нужно было лишь нажать на кнопку. Примерно такой же принцип, как у домофона на дверях в многоквартирный и многоэтажный дом. Натали чуть ли не вылетела на дорогу, и ей повезло, что машин не было – иначе, она бы сейчас ехала на машине скорой помощи в ближайшую больницу, а не на такси в загородный дом своих родителей. Она быстро поймала такси, запрыгнула в машину и назвала адрес несколько обескураженному такой реакцией таксисту. В тот же момент случилось две вещи – её телефон завибрировал, сигнализируя о звонке Габриэля Агреста; Натали, не имея никакого желания отвечать, просто выключила свой телефон и убрала его в карман. Щёку всё так же жгло… Когда машина в очередной раз свернула, Натали задумалась, что ей будет. Он уволит её? Она даже не могла предположить его реакцию. Вполне возможно, что и нет. Накричит на неё? Он может. Только что ей с этого, она к этому привыкла за последний месяц. По сути, ей было нечего бояться, но Натали не покидало липкое чувство вины и отвращения к себе. Она не должна была так поступать с ним, они не должны были… Почему она так глупо поступила? Габриэль Агрест любит жену, как глупо было давать себе возможность надеяться. Господи, что же она натворила? Натали невольно обняла себя за плечи и почувствовала, как её охлаждает презрение – к себе самой. Какая глупость. До чего ты докатилась, Санкёр, уже саму себя жалеешь… Натали покачала головой и одёрнула руки, зажав сомкнутые ладони между колен – она сама во всём виновата. Она, её чувства и вздорность. Ещё бы вопросом про себя задалась, за что ей всё это. Есть за что, Санкёр, ты же не святая. Никогда не была святой – признаёт Натали, оглядываясь на свою жизнь. Никогда не была и никогда не будет. Она сама во всём виновата, и пусть психологи, которые говорили ей когда-то обратно, катятся к чёрту – она это заслужила. Натали знала это. - Мадам, мы приехали, - сказал таксист. Натали хлопнула глазами несколько раз и взглянула в окно – действительно, это было то место, где она жила с родителями когда-то. На неподобающее к себе обращение она промолчала. - Да, - рассеяно кивнула она и потянулась в карман пальто за наличкой. – Сколько с меня? – таксист назвал ей сумму, и она стала пересчитывать деньги, когда поняла, что ей не хватает пары евро. Это было не очень хорошо. – Вы принимаете карты? - Да, но не в вашем случае, - сказал водитель. Натали сконфуженно на него посмотрела. Нахмурилась. Теперь она рассмотрела таксиста более подробно. Это был мужчина средних лет, где-то приблизительно одного возраста с Габриэлем, может, чуть старше, если судить по морщинкам вокруг глаз. Темноволосый, кучерявый, смуглый мужчина говорил с небольшим южным акцентом, что не оставляло сомнений в том, что он не урождённый парижанин. – Вы ведь от мужа сбежали? Натали была удивлена подобным предположением. Почему он так решил? У неё нет мужа. У неё даже кольца нет на пальце… Она не стала ему об этом говорить. - Почему вы так думаете? - Вы не первая и, к сожалению, скорее всего не последняя. Моя сестра работает в центре помощи женщинам в кризисных ситуациях. И я уже подвозил женщин, таких как вы. Жертв домашнего насилия, которые не звонили в полицию. - С чего вы решили, что я жертва? - Мадам, у вас синяк на полщеки. - Я ударилась… - Да, так все говорят. Я ударилась. Но они не говорят, что ударились о кулак мужа, - вздохнул таксист. – Сбегать надо правильно. Карту с вас не возьму, потому что домашние насильники обычно умеют отслеживать своих жертв через это дело. Так что лучше вам не расплачиваться картой и не снимать с неё денег. Если снимите деньги, вам нужно будет быстро уехать в другое место. Я это хорошо знаю, моя сестра помогает женщинам. - Да, я поняла, - Натали прикусила нижнюю губу. Нелепая ситуация. У неё нет мужа. - У меня нет других денег. Всё на карте, а наличку я всю отдала. - Не молчите. Во Франции есть закон, защищающий жертв от домашнего насилия. Так что вы лучше в суд идите. А по всем вопросам звоните сюда, - он достал из бардачка машины визитку кризисного центра, - моя сестра помогает женщинам, - сказал он. - Деньги… - Потом переведёте. Вот на этот номер, - он начеркал на визитке номер телефона. - Берегите себя. Натали направлялась к дому своих родителей, стараясь не думать о том, что скоро ливанёт дождь, а она совсем не в подходящей одежде. Брюки, тонкая красная водолазка и пальто, которое она накинула сверху, явно не защитят её от дождя. А лёгкие туфли на невысоком каблуке сразу же увязнут в грязи деревенской местности. Домик родителей был вдалеке. Сколько лет она здесь не была… пять? Нет, больше. Последний раз она навещала могилу матери на местном кладбище, что в нескольких сотнях метров отсюда, лет шесть назад, не меньше. Как же давно она здесь не была. Натали не узнавала место, где она выросла. Дома приобрели изменения, стали выглядеть лучше, некоторых заведений уже не было, на их месте были другие, люди вокруг казались типичными городскими жителями – будто приехали сюда погостить – впрочем, если судить по их шикарным виллам, так оно и было. Местные выглядят иначе. Например, Бернард Готье, который выращивал виноград на своей вилле в нескольких десятках метров отсюда, и делал вино, выглядел как типичный местный житель – у него была простая одежда, расслабленный вид, он всегда был будто слегка пьян, а потому добродушен, и никуда не торопился. Это самое главное. Городские вечно куда-то спешат. Натали сама такая. Интересно, где сейчас Бернард Готье? На том же месте, или, быть может, переехал? Вспоминания о нём, Натали как будто ощутила терпкость вина во рту, которое делал месье Готье согласно старинным рецептам своей семьи. Может, заехать на его виллу? Ах да, у неё же нет машины… Дом, который она ожидала увидеть покосившимся, выглядел совершенно иначе. Натали даже взглянула на адрес, пытаясь удостовериться, туда ли она попала или, быть может, просто перепутала адрес. Но нет, адрес был тот же. И местность тоже – вон же лес, который виднеется вдали. Только теперь дом выглядит совсем новым. Его так шикарно отремонтировали, что казалось, будто перестроили. Натали почувствовала, как её захлестнуло удивление. Повинуясь эмоциональному порыву из детства, она бросилась вперёд – участок был обнесён забором, только недостроенным – она не верила своим глазам, неужели? Из-за угла дома показалась чья-то тень. Натали улыбнулась. В последнее время она была излишне эмоциональна. - Люси? – громко спросила она. - Что? – фигура, которую Натали приняла за Люси, на самом деле оказалась совершенно незнакомой ей женщиной одного с ней возраста. Женщина была одета в шифоновое платье чёрного цвета – как ей только не холодно – за счёт чего её яркие рыжие волосы контрастно выделялись, подчёркивая бледность лица. Натали сразу определила по платью – не зря столько лет на известного модельера работала – что оно дизайнерское, значит, женщина явно из городских. К тому же, она была слегка накрашена, а её ноги украшали туфли – почти такие же лёгкие, как у Натали. Не по погоде. – Эм… здравствуйте, - поздоровалась с ней незнакомка в чёрном платье, - я могу вам чем-то помочь? Вы кого-то ищете? - Я… вообще-то, нет. Это дом моих родителей, - сказала Натали. – А кто вы? - Ох, - на лице женщины отразилось понимание. Натали ей позавидовала. Она ничего не понимала. – Вы, должно быть, Натали Санкёр? - Как вы узнали? – хмурилась Натали. - Вы старшая сестра Люси Санкёр, верно? – уточнила женщина, - меня зовут Миранда Фертерри. А это мой муж, Ричард Пирс, - представила она своего мужа, мужчину, который вышел вслед за ней. Он был выше Миранды и выше самой Натали на две головы, из-за чего обе женщины на его фоне казались миниатюрными. Ричард был одет в деловой костюм, который не скрывал его худобы. Натали приметила его изящные пальцы рук – скорее всего, он врач или музыкант. Его одежда была чистой, отглаженной, а каштановые волосы зачёсаны назад. Наверное, всё-таки, врач. - Верно, - ответила Натали, всё ещё удивляясь тому, откуда Миранда и Ричард знали Люси. О ней не знал даже Габриэль Агрест. О ней никто не знал. - Прошу вас, пройдёмте в дом, - сказал Ричард с английским акцентом. Какое совпадение. Муж младшей сестры Натали тоже англичанин. Натали послушно ступила на веранду, которую они выстроили, и вошла внутрь. Ничего от прошлого убранства – ремонт по современным стандартам и моде, новая мебель в серо-голубых тонах, система сигнализации… кажется, деревушка начала превращаться в посёлок для городских… Натали пригласили присесть за стол, когда она заметила, что в гостиной на диване лежали игрушки и планшет с включенной игрой – кажется, Миранда и Ричард являются родителями. Только она подумала о наличии в доме ребёнка, как маленькая девочка вбежала в дом в грязной обуви, за что немедленно удостоилась комментария от Миранды, которая попросила дочь снять кеды. Натали почувствовала себя неуютно – она свои туфли не снимала. Френсис, так звали девочку, показалась Натали очень похожей на отца – от матери у неё, казалось, только рыжие волосы были. Такая же худая и высокая. Возраст на вид было определить трудно, но, памятуя взросление Адриана, скорее всего, ей где-то лет десять, плюс минус пару лет. Натали не была экспертом по детям… - Чёрный чай или зелёный? – поинтересовалась Минарнда, - есть ещё травяной. - Я предпочитаю крепкий кофе, - вздохнула Натали, - если вас не затруднит… - Что вы, - сказал Ричард, - у нас есть кофе. Пока он разбирался с капельной кофеваркой, Миранда рассказала Натали, что её сестра, Люси Кроуфорд, продала им свою часть дома три года назад. Она же выразила своё удивление тем фактом, что Натали никто не сообщил. Ричард поставил перед ней кружку с кофе и ушёл к дочери, помогать собирать вещи. - Нет, она ничего не сказала, - Натали опустила взгляд на кофе, - мы не близки с ней. Она же в Канаде живёт. - Да, все документы мы оформили через интернет. Миранда рассказала ей, что была несколько смущена, когда узнала, что дом они с мужем покупают не целиком, и выразила желание завладеть второй его частью. Она озвучила Натали примерную сумму, в которую оценивалась её половина дома, которая досталась ей после смерти матери. Попросила подумать и принять правильное решение, намекнув на то, что может пойти на сделку и согласиться на озвученную Натали сумму, ведь ей нужны деньги. Судя по обеспокоенному взгляду Миранды, она придерживалась того же мнения, что и добродушный таксист, который посоветовал Натали не пользоваться картой и обратиться в полицию, приняв её за жертву домашнего насилия. Впрочем, если бы она сама оказалась на месте того таксиста и взялась бы вывозить загород женщину, которая, с синяком на лице, выбежала из особняка одного из самых известных и богатейших людей Парижа, и попросила увезти её отсюда как можно скорее, подумала бы тоже самое. Натали неопределённо кивнула, соглашаясь подумать. Миранда рассказала, что в этот дом она хочет перевести родителей из Италии, чтобы навещать их было ближе, после чего сказала, что им с Ричардом и Френсис нужно уехать на пару часов на виллу – Френсис хотела посмотреть, как делают сыр, а сегодня там как раз хозяин проводит экскурсию по записям, сделанным заранее. Натали оставалось лишь поражаться их настроению, которое не испортилось с погодой. Семья, которой Люси продала часть дома, уехала, как только первые капли дождя упали на землю. Натали была на своей половине дома. Здесь всё осталось как прежде. Пугающе как прежде. Старая мебель, старые книги, вещи, обои… Натали достала телефон и включила его, намереваясь позвонить сестре и спросить, какого чёрта она продала дом. Не обращая никакого внимания на пропущенные звонки – все от Габриэля Агреста и парочка от её врача – она зашла в скайп и набрала номер сестры. Люси ответила не сразу. Она немного изменилась – похорошела, немного пополнела, но это её не портило. Она выглядела здоровой и счастливой женщиной, в то время, как Натали казалась исхудавшей и больной – впрочем, это было недалеко от правды. Люси внешне чем-то напоминала Одри Буржуа. Красивая, статная, уверенная в себе, она выглядела гораздо моложе своих двадцати семи. Люси была одета в офисную одежду, а её волнистые тёмно-каштановые волосы спадали на плечи. Натали, в отличие от сестры, которая унаследовала мамины густые каштановые волнистые волосы, пошла этой чертой в отца, имея средней густоты тёмные тонкие волосы, которые на ощупь казались шелковыми. - Зачем платить земельный налог на дом, в котором я не живу? – спросила Люси, отвечая на вопрос сестры. – И я не обязана перед тобой отчитываться в своих решениях. - Ты должна была сказать, - спокойно сказала Натали. - Если бы я сказала, ты была бы против. - Конечно, это же дом родителей. - Миранда уже предложила тебе деньги за вторую часть дома? – нетерпеливо поинтересовалась Люси, - соглашайся. Чем скорее ты избавишься от этого дома, тем скорее оборвёшь нить, связывающую тебя с прошлым. Нужно жить настоящей жизнью, Натали. Я, если честно, не понимаю, почему ты до сих пор не продала чёртов дом, где тебя… - Люси запнулась, осознавая, что она только что сказала. – Дом, с которым нас обеих связывают не самые приятные воспоминания. Натали показалось, что у неё отнялся язык, и пересохло в горле. Как Люси могла такое сказать? Натали хотела ей ответить, но не сумела даже раскрыть рот. - Слушай, мне пора, я лечу в Ванкувер, нужно идти. Ты… ты можешь мне звонить… если хочешь. - Конечно. Натали отключилась, но телефон выключать не стала – просто поставила его на беззвучный режим, отключив даже вибрацию. Она отложила его на старую тумбочку и вышла на старенькую веранду. Прохудившаяся крыша защищала её от дождя, но доски так отсырели – их нужно было менять. Всё здесь требовало ремонта. Ремонта, который она никогда не сделает, потому что Люси права – Натали в глубине души это знала. Не заботясь о том, что может замёрзнуть, она сняла пальто и кинула его на пол, а сама села сверху, согнув ноги в коленях и обняв их. Стало холодно. Ветер усилился и дождь стал моросить на веранду. Натали поморщилась, чувствуя, как холодные капли касаются её разгорячённых рук и лица. Она натянула рукава тонкой водолазки на кисти рук и положила подбородок на костяшки согнутых колен. Поле с дикой лавандой не выглядело таким красивым и таинственным, как раньше – обычное поле. Лес, который виделся вдалеке, утратил свою загадочность и краски – за стеной дождевой воды он казался Натали серым, овеянным дымкой тумана. Натали сидела на веранде, спиной к двери, где семнадцать лет назад её жизнь переменилась окончательно, вместе с её характером и личностью. В нос ударил запах озона. Дождь усилился, ухудшая видимость. Лес вдали превратился в серое пятно, поле стало расплываться. Минутой позже Натали поняла, что горячая жидкость, которая обжигает её больную щеку и глаза – это не дождь, а её слёзы. Она всё не могла понять, что чувствует, находясь в этом доме, и только теперь была в состоянии дать точное определение своим ощущениям – тревога. Страх. Отчаяние. Боль. Неприязнь. Натали выпрямила колени, подставляя их под дождь, прямо в брюках, не заботясь о том, что они промокнут, и посмотрела на свои руки, предварительно закатав рукава. Адриан не ошибся – действительно, синяки. Неудачное стечение обстоятельств. Натали ощутила острое чувство дежавю. Вот только семнадцать лет назад не она была в этом виновата, а теперь эти синяки – полностью её вина. Никто ж не заставлял, сама решила. Натали зажмурилась. Ей вдруг почудились эти страшные и холодные руки – они лапали её тело словно изнутри. Она ощутила приступ тошноты, который заставил её согнуться пополам – она сдержалась. Её тело было таким омерзительным – она знала это, она всё ещё чувствовала. Что там говорил Габриэль? Что оно у неё красивое? Он явно не знал, куда смотреть. Натали, не в силах больше этого терпеть, выскочила под ледяной ливень, оступилась и упала на землю. Она не сняла туфли. Мгновение – и предмет обуви полетел в поле, в траву, а Натали пыталась восстановить дыхание и абстрагироваться от мыслей. Она не знала, сколько так простояла. Легче ей не стало. Она вновь зашла на веранду под крышу и попыталась подобрать пальто, когда осознала, что руки её не слушаются. Они одеревенели от холода. Ног она не чувствовала вообще. Натали оступилась, согнулась пополам, обняв себя за плоский живот, и упала на пол. Ей было так больно. Низ живота стало неприятно потягивать. Перед глазами была другая дверь, синяя. Натали почувствовала, как холод и страх сковывает её тело. Синяя дверь вдруг приоткрылась – раздался ужасный скрип, который заставил сердце Натали на мгновение остановиться. Она не знала, происходит ли это всё с ней наяву, или это игры разума – где-то на задворках сознания здравый смысл подсказывал, что сквозняк не мог открыть запертую на ключ дверь – ей вдруг почудилось, что там в комнате что-то есть. Тень. Нет. Это была не тень. Это было пятно тёплой жидкости тёмно-вишневого цвета. Как в тот день… Тогда также пахло озоном. В следующую секунду весь дом оглушил женский крик. Натали схватилась за голову прежде, чем поняла, что этот крик принадлежал ей. Эмоции плескались так сильно, голова раскалывалась, было холодно и страшно – она не выдержала и потеряла сознание. Где-то позади неё разрывался оставленный на тумбочке телефон. На экране горело имя «Габриэль». Старое зеркало, которое никто, по какой-то причине, так и не убрал, висело на стене рядом и отражало Натали Санкёр, лишившуюся сознания на неопределённое время. Попадала в зеркало и синяя дверь. Плотно закрытая на ключ. В воздухе всё также пахло озоном…