Don't be silent

Габриэль перевёл ленивый взгляд на Амели, которая, одетая в безупречное платье, как всегда, запивала своё паршивое настроение очередным бокалом виски за вечер - очередной благотворительный приём, на котором она выглядела идеально, даже будучи пьяной пыталась не подавать виду, что что-то с ней не так. Выдавали её, пожалуй, только глаза. Её заместитель стоял рядом, не решаясь одёрнуть её. Амели всё никак не могла свыкнуться с мыслью, что всё навалилось на неё разом после смерти мужа, хотя, казалось бы, прошло достаточно времени. Габриэль пристально посмотрел на её заместителя - он упорно не мог заставить себя вспомнить его имя - взглядом намекая на то, что ему следовало бы присмотреть за Амели и увести её отсюда. Мужчина только тяжело вздохнул, предвкушая тяжёлый разговор и ругань с Амели - этим всегда всё заканчивалось - подошёл к ней ближе - слишком близко - поднял со стула и, крепко держа за талию, повёл в сторону выхода. Она даже не пыталась вырваться. Габриэль тоскливо подумал о том, что ему придётся вернуться в свой номер в одиночестве, его никто там не встретит. Плохое настроение усугублял и тот факт, что он был совершенно трезв. После того, как Натали вышла из больницы, ничего не наладилось, как он думал. Она в какой-то момент просто не явилась на работу, а потом он узнал, что она уехала в Канаду с сестрой, так и не набравшись смелости сообщить ему об этом. Люси звонила, говорила, что это ненадолго, что её сестре надоест в Канаде в её обществе и та сама вернётся, хотя лучше бы держалась подальше от такого человека, как Габриэль Агрест - он ничего не выдумывал, это были слова Люси. Перерыв. Им он был нужен. Пожалуй, для того, чтобы подумать, что делать со своими жизнями и своими чувствами дальше. Когда Натали уехала два месяца назад, Габриэль был вынужден разбираться со своими проблемами в одиночестве. Он похоронил жену, на этот раз по-настоящему, после чего напился у себя в кабинете. Кажется, Адриан видел его в таком состоянии. Отношения между ними ухудшились. Психолог, которую посещал Адриан, помогла ему незначительно. Кошмары исчезли, мёртвые люди больше не ходили по его дому, кошмары не снились, Бражник и Маюра пропали - спасибо Ледибаг - всё, вроде, вернулось на круги своя. Спасибо, что Плагг остался. Он помогал разбавлять скучные и однообразные будни Адриана. Ледибаг на связь с ним не выходила. Маринетт, как он заметил, примерно в это же время совсем отстранилась от своих друзей, стала необычно задумчива и печальна. Как-то ребята в классе кидались бумажными самолётиками и один из них угодил прямиком в голову Маринетт. Она никак не отреагировала. Адриан спрашивал Алью, но та только пожимала плечами. - У неё сложный период, Адриан, - отвечала она, - просто дай ей время. Адриан не мог знать, что Маринетт, не выдержав ответственности и нагрузки, во всём призналась лучшей подруге и всю ночь проплакала у неё на коленях, слушая мелодичный голос Альи, которая пыталась её успокоить нежными поглаживаниями по голове. Алья умела быть понимающей. Алья умела хранить секреты. Никто об этом больше не узнал, даже Нино. Маринетт нужно было время. Сколько бы Кот Нуар не обещал ей поддержку, Алья знала, что она должна через всё это пройти сама, принять это всё. Пусть ей для этого потребуется время, много времени. Алья не совсем понимала, каково это. Блог Ледибаг казался ей крутым хобби, чем-то, что в будущем, возможно, сможет её прославить, помочь ей поступить в университет, сделать карьеру. Когда оказалось, что героиней Парижа была её собственная подруга, она не знала, что чувствовать. Она была удивлена, даже шокирована, должна была злиться за недоверие, за секреты, но не могла. Потому что знала, что поступила бы так же на месте Маринетт. Теперь с блогом придётся повременить, Бражника-то нет, Ледибаг и Кота тоже не будет. Теперь, даже при новой угрозе, придётся быть осторожной, не раскрыть секрет Маринетт. Алье тоже нужно время, чтобы это принять, хоть и с виду кажется, что ей это так просто. - Просто дать ей время, - Адриан опускает глаза. Он не знает, что с ней, Алья говорить отказывается. Возможно, у неё что-то случилось, что важное и серьёзное, он не знает. Он хотел бы помочь, но не знает, как. Кагами после уроков зовёт его куда-то, а он только провожает взглядом Маринетт, которая задумчиво смотрит в пустоту. Альи нет рядом, они разминулись, наверное. Лила стоит на ступеньках и смотрит в свой телефон. Маринетт на самом деле наплевать, какой там она супер план придумала, чтобы выкинуть её и Хлою из школы. А может и нет никакого плана. Взгляд Маринетт и правда пустой. Она всё ещё не знает, как реагировать на всё это. Два месяца она сама на себя не похожа, и после того разговора с Котом стало легче всего лишь немного, на короткое время, а потом потянулась рутина. А дома она смотрела на шкатулку и думала, что теперь ей со всем этим делать. Она хранительница, разве она не должна найти новых героев? Ведь помимо Парижа есть и другие города, есть многие люди, которым нужна помощь. Маринетт просто не знала, что ей делать. Может, это она так переживает из-за того, что теперь она не Ледибаг? Теперь она просто Маринетт Дюпен-Чен, неуклюжая школьница. В фильмах время меняет героев, картинка в конце меняется, и вот - перед зрителями уже новые герои, обновлённые, которые что-то поняли, что-то приобрели, что-то потеряли. Маринетт кажется, что она только потеряла, а в сущности ничего не изменилось. Она как была школьницей так ею и осталась, как лежала на ней ответственность тяжёлым грузом, так и лежит. Она была благодарна Алье за то, что та в её меланхолию не вмешивалась. - МАРИНЕТТ! - Её чуть ли не сшибает Лила, крепко ухватив за руку дёргает назад и Маринетт послушно ступает назад, чуть ли не падает. Адриану кажется, его сердце замирает, когда он видит, как Маринетт делает несколько механических шагов в сторону проезжей части, где её чуть ли не сшибает легковая машина, на огромной скорости несущаяся мимо. Лила успевает как нельзя кстати, хватает Маринетт за руку и дёргает назад. - Ты совсем конченная?! - наезжает на неё Лила и Адриан слышит несколько отборных ругательств на итальянском. Не нужно говорить на этом языке, чтобы понять, насколько Лила недовольна. - Ты хотела ласты склеить, чучело?! По сторонам надо смотреть! Маринетт требуется какое-то время, чтобы прийти в себя. Она несколько раз моргает и удивление застывает на её лице. - Спасибо? - поражённо произносит она. - О, всегда пожалуйста, в следующий раз, если захочешь сдохнуть, сделай это где-нибудь в безлюдном месте, а прежде подумай о своих родителях и тех, кому ты небезразлична, тупица! - говорит Лила всё ещё слишком громко, а потом разворачивается и уходит, бросив напоследок, что Маринетт должна теперь сделать за неё их совместный проект по химии. Маринетт, судя по её потерянному выражению лица, либо не против, либо потом ещё возмутится. Она всё ещё не верит, что её только что спасла и отчитала Лила. Она только что сама чуть ли не ступила на проезжую часть, под колёса машин. Кажется, пора завязывать со своей меланхолией. - Ты в порядке? - спрашивает подоспевший Адриан, Кагами стоит позади. Маринетт смотрит на него немного не так, как раньше, однако лицо её трогает лёгкая улыбка. - Да. Адриан смотрит, как она переходит дорогу на зелёный свет и сворачивает на улицу, которую отсюда невидно, и думает о том, что Лила повела себя слишком эмоционально. Наверное, в своей жизни ей приходилось сталкиваться с чем-то страшным, раз она так отреагировала. Адриан вдруг вспоминает, что у Лилы нет отца - только отчим. Он не хочет об этом думать. - Посмотри на них, все так удивлены, что Лила спасла Маринетт, - говорит Кагами. - Кажется, нам всем стоит устыдиться. Лила, конечно, та ещё заноза в заднице, - он смеётся. Кагами несколько удивлённо на него смотрит. Он не позволял себе так выражаться раньше. - Но она не совсем уж бездушная, чтобы наблюдать, как человека сбивает машина, если может этому человеку помочь. - У неё хорошая реакция. - Да... Кагами тянет его за собой, но дистанцию соблюдает. Они друзья. Она верит, что сможет это принять. Адриан ей благодарен. Вечером он, в обличие Кота Нуара, по привычке патрулирует Париж. Один. Ледибаг не присоединялась к нему два месяца, потому её внезапное появление на крыше одного из зданий в центре Парижа кажется странным и даже волнительным. - Моя Леди, рад вас видеть, - Адриан не прячет усмешку, а его игривый тон должен сгладить неловкое молчание между ними, но почему-то, не сглаживает. Ледибаг смотрит на него пару минут, не мигая, а затем приглашает сесть рядом. - Чем занята? - Да так, задание по химии, - она откладывает тетрадь, похожую на планшет, в сторону, и смотрит на напарника. - Мне тоже задали один. - Не люблю химию. - Правда? - Адриан перестаёт улыбаться, смотрит на свою Леди подозрительно, в глазах его залегло беспокойство. Сейчас она напоминает ему Маринетт своей отстранённостью. - Сходим в кино? - в своей шутливой манере спрашивает он. Леди качает головой, она не хочет. Адриан готов смириться, всё как обычно, но поражённо замирает, готовый от удивления свалиться с крыши, когда слышит её предложение пойти в галерею. - Не любишь искусство? - меланхолично спрашивает она, когда не слышит ответа. Она не знает, зачем предложила, ей просто... ей так хочется? - Мы пойдём как... друзья? Ледибаг молчит. В какой-то момент он ловит взгляд её глубоких синих глаз, в них читается задумчивость. Потом что-то вдруг меняется, и задумчивость сменяется теплотой. Адриан готов задохнуться от нахлынувших на него чувств и дать руку на отсечение, что так на него она никогда прежде не смотрела. Зато так смотрела Маринетт на Адриана, но он не в том состоянии, чтобы помнить это. - Я не знаю, - шепчет Ледибаг. - Кто я тебе? - серьёзно, тихо, с придыханием спрашивает Адриан. - Могу я... рассчитывать на что-то? - Не знаю, - Ледибаг отвечает не сразу. Она долго молчит и ему кажется даже, что она не услышала вопроса. - Мне с тобой хорошо, - вдруг говорит она просто. Адриан чувствует, что сердце в его груди останавливается в который раз за этот чёртов день. Он молчит. Она сидит рядом. В какой-то момент он не выдерживает, цепляет её тетрадь, смотрит на записи и говорит, что такими темпами Ледибаг не получит отлично. Он шутит, исправляет её записи, практически пишет проект за неё, хотя его об этом никто не просил. Адриан знает, что она не воспользуется его проектом, знает это и Маринетт, но не перебивает его и просто позволяет это делать. Присутствие напарника странным образом действует на неё. Меланхолия проходит. Чего нельзя сказать о Габриэле Агресте. Натали в Канаде, и когда он возвращается в свой дом после визита в Лондон, щемящее чувство одиночества никуда не девается. Должен ли он ей позвонить? А что скажет? Габриэль не вполне уверен, что может найти подходящие, нужные, слова, да и не уверен, стоит ли вообще пытаться. Этот чёртов дом, которым он раньше гордился, кажется ему унылым и холодным местом. Его собственный сын о чём-то думает, мягко улыбаясь, но явно не ему, а кому-то другому. Кого здесь нет. Портреты Эмили давят отовсюду и Габриэль снимает их все. Спустя два месяца он, наконец, находит в себе силы это сделать. За ужином он предлагает Адриану переделать портрет - тот, что висит на стене при входе на парадной лестнице. Этот портрет траурный, от него веет трауром, и им обоим это не нравится. - Я позвоню художнику... - Без Натали? - спрашивает Адриан. Ему известно, что Натали сделала аборт, и другого ребёнка в этом доме не будет. Он не был уверен, как на это реагировать, но Натали сказала, что это было её решение, и с его отцом оно не связано. Адриан пытался понять и не осуждать её выбор. Габриэль замирает и проглатывает подготовленный ответ. Адриан прав. Портрет без Натали будет таким же траурным, а с Натали будет смотреться нелепым, потому что у неё немного не тот статус, чтобы быть частью семейного портрета, несмотря на то, что она уже стала частью их жизни. Габриэлю это кажется сложным. Он распоряжается, чтобы на место большого портрета повесили картину, ту самую яркую хрень, которую он купил в Лондоне, когда они с Натали там были. Габриэль решается затеять ремонт, сделать перестановку, обновить что-то. Ему самому не верится в желание выкинуть Эмили из своей жизни. Нет, поправляет он себя, не выкинуть - он никогда не выкинет её память из своего сердца - ему просто не хочется, чтобы его дом напоминал одну большую могилу. Теперь Габриэль это отчётливо понимает. Его дом ранее был похож на могилу, где каждое место, каждый угол, каждая чёртова картина напоминала о ней. Как склеп, где она была захоронена. В каком-то смысле, так оно и было. Наверное, это в купе с собственными эмоциями, эгоизмом и страхом, мешало ему идти дальше. Теперь он не боялся двигаться вперёд. Жизнь его не кончена. У него есть сын, есть любимая работа, есть человек, который стал неотъемлемой частью его жизни, у него есть, ради чего жить, и пора перестать цепляться за прошлое. Ненавязчивая, стандартная, мелодия звонка на телефоне отрывает его от размышлений, какую плитку положить в гостиной. На экране высвечивается её имя. Чуть позже, когда Габриэль отвечает на звонок, в динамике его телефона слышится её голос. - Мой самолёт прилетает завтра в восемь вечера, - говорит она и замолкает. Он тоже молчит. - Я тебя встречу. - Я... не знаю, что мне делать... мне негде жить и... негде работать. Я вообще не уверена... - Не понимаю, о чём ты. Твой отпуск закончился, я жду тебя завтра. Она молчит. Она до последнего думала, что он не возьмёт её на работу снова. Напрасно, - думает Габриэль. Рейчел, которая занимала её место, ужасно справляется с её обязанностями. Ему вдруг кажется, что Натали никто не в состоянии заменить. Да и не нужно, чтобы кто-то пытался. Но уволить Рейчел, вроде как, запрещает трудовой кодекс. В Аэропорту он с трудом узнает Натали. Её тёмные волосы были распущены, за те два месяца, что её не было, они, казалось бы, отросли ещё сильнее - теперь они доходили до середины спины. А может быть, они и раньше были такими длинными. Она не так бледна, какой он её запомнил в больнице - это хороший знак. Всё такая же стройная, но не такая болезненно худая, какой была. Её лицо приобрело здоровый оттенок. Он рад её такой видеть. Теперь он видит её глаза. Очки она, по какой-то причине, не надела. Габриэль гадает, коррекция зрения это или линзы. - Что ты решила? - спрашивает он. - Я... я никогда не хотела скрывать от тебя, но... я здесь. Потому что я так хочу. Потому что.... потому что ты мне нужен, - говорит она. Габриэль всё ещё не знает, может ли он полюбить её, ответить на её чувства, но в данный момент, в данную секунду, он чувствует, что тоже нуждается в ней. Свои собственные чувства ему кажутся сложными и он не знает, как назвать ту теплоту, которая согревает его изнутри. Домой они возвращаются вместе. Натали с удивлением замечает, что всё действительно изменилось. Она не знает, как к этому относиться. Почему-то ей становится легче. Когда он предлагает ей принять участие в выборе дизайна для комнат, ей кажется, что это слишком, но она, подавив выражение удивления на своём лице, деловито смотрит на макеты, которые он ей демонстрирует. - Я... я полагаю, что мне нужно твоё мнение, - говорит Габриэль. Натали удивлённо на него смотрит. Она и с первого раза это поняла. - Не как моей помощницы, - уточняет он. Она хлопает глазами и кусает нижнюю губу. Он подавляет секундное желание поцеловать эти губы. - Что думаешь? - спрашивает он. Натали смотрит на макеты, находясь в какой-то прострации. Как раньше уже не будет. Это хорошо. Правда. Люси была не права, когда отговаривала её возвращаться. Натали мысленно посылает Люси к чёрту. - Спросим Адриана? - она улыбается. Мягко. Тепло. В груди Габриэля тоже чувствуется тепло. Он соглашается с ней. Она ведёт себя с ним несмело, во всех её движениях чувствуется осторожность. Она здесь больше не помощница. Она больше не в гостях, Габриэль дал ей это понять, когда обнял со спины, крепко прижав её к своей груди. Ей придётся привыкать жить здесь на других ролях, ведь теперь - он ясно дал ей это понять - это и её дом тоже. Натали не знает, как на это реагировать, не знает, готова ли она к такому, но путь к отступлению она себе отрезала ещё тогда, когда купила билет в Париж и села в самолёт. Нет, раньше. Когда позвонила ему и сообщила о своём прибытии. Одиночество никуда не девается, на самом деле, уверен Габриэль, и другой человек не может его заполнить - с этим нужно разбираться в самом себе и он готов это делать. Присутствие Натали помогает ему, сильно помогает. Тоска по Эмили никуда не девается, она просто притупляется, как притупилась со временем скорбь и боль. Жизнь никогда не останавливается на одном моменте и Габриэль больше не хочет пытаться вернуть этот момент, он хочет жить настоящем и он пробует. Несмело, как и сама Натали. Просто не будет. Они знают это. Но они готовы к тому, чтобы пройти через это вместе.