На подступах к бездне

О Закатном Пике говорили гораздо больше, чем знали. Причем когда говорили о нем, имели в виду не сам пик как таковой. Да, горный шпиль. Да, нелепый посреди плоской как стол равнины. Да, достопримечательность. Но шла война, и всё то, что за долгие годы работы выявили геологи и туристы, армию интересовало в последнюю очередь. Куда больший простор для фантазии давало то, что было внутри. Пещеры. Множество пещер тянулись вглубь Пика на многие мили и, по слухам, имели выходы по всему ему его обхвату. Сначала их населяли чудовища. До того, как Озгийская Свободная Республика стала Империей, там прятались недобитые партизаны. От республиканцев Пик перешел во владение культа Вековечно Открытого Ока. В общем, немало кто там жил. И немало кто пользовался его достоинствами. К сети естественных туннелей вскоре добавились искусственные переходы. Укрытия. Склады. Мастерские. И когда Андария пришла сюда войной, то натолкнулась, естественно, не на просто одинокую скалу. Скала упорно сопротивлялась. Огрызалась огнем. Заваливала переходы. Сбрасывала куски пород. Словом, раз за разом откидывала андарийцев назад. И делала это с каждым новым штурмом все более умело и изобретательно. В конечном итоге штаб отчаялся и приказал попросту окружить Пик по всему подножию. Тут-то у Первого и начались проблемы. Он был кадровым офицером уже долгие годы и больше всего на войне не терпел двух вещей — неприкаянности и слухов. Пик породил и того, и другого просто в пугающих объемах. Многократные провалы и необъяснимое упорство защитников довели вынужденных здесь служить солдат до края отчаяния. Поползли байки. Каждая последующая оказывалась правдоподобней предыдущей. Ореол домыслов ширился, и вскоре стало сложно отличать правду от лжи. Это всегда сложно, когда во что-то верят все вокруг, а ты не знаешь ничего, за что можно поручиться. Группа Первого выдвинулась к Пику спустя пару дней после того, как на прифронтовой линии началось странное. Неполный пехотный батальон, шедший маршем вдоль подножия, обследовал две деревни. В первой обнаружил следы бойни. Бойни, судя по всему, не очень затяжной, но кровавой. Убитые гражданские, разруха, следы мародерства — вроде бы ничего того, что обычно на войне не увидишь. Но вот вторая деревня оказалась пуста. Ни души. Единственное, что нашлось — следы, ведущие к одной из ближайших пещер Пика. Люди здесь все же ходили. Ходили недавно. В сам Пик пехота сунуться не решилась. Выставила блокпост подле входа и запросила помощи у Корпуса Скаутов. Обсудив план, Корпус выдвинул Первого на разведку. И пока тот собирался, оснащался и инструктировал людей, случилось еще кое-что. В следующую ночь весь караул у входа в пещеру исчез. Исчез в полном составе. Пять человек с оружием в руках. И никто ничего не слышал.

* * *

До блокпоста добрались вчетвером — приставленный Корпусом капрал-водитель и вся группа рекогносцировки. Как только оказались на месте, сразу же застряли во входящей текучке. Оказалось, что комбат запрашивал четыре группы, а не одну, на что Первый лишь развел руками. Пехотный офицер. Как работает тройка скаутов, он знать не может, а объяснять долго. Потом выяснилось, что он ранее и вовсе порывался взорвать вход. Тогда бригадный дал ему по рукам и пригрозил трибуналом. Подействовало. Второй занимался снаряжением. Третий неохотно отвечал на вопросы рядового из группы усиления. Тот подошел к ним под предлогом проверки документов. Но чем дальше шла проверка, тем менее формальными вопросы становились. Третий попал в группу недавно, и о нем мало знали. Не кадровый, гражданский, звание получил за боевые заслуги, в Корпус отрекомендован руководством. Это значит, что призван одним из многих, каким-то чудом пережил всех своих командиров, а те, кого не пережил, пинком под гузно отправили куда подальше. Как не самого полезного человека в составе. Второй бросил на Третьего взгляд и сплюнул. Он, как и Первый, тоже был кадровым офицером. И осознавал, что пехоте нельзя давать и четвертинку шанса. Вынесут череп. Вскроют его тупой лопаткой и загадят содержимое своими взглядами, мнениями, мировоззрением, восприятием и прочим никчемным дерьмом, которому и в мирные годы грош цена. Но Третий шансы давал. Вскоре, конечно, начинал жалеть. Но давал. Знали они друг друга плохо. Хотя уже хорошо понимали, чем отличались. — Вы правда туда пойдете? — спросил рядовой. — Пойдем, — ответил Третий. — В пещерах, говорят, чудь водится. — Чудь сотни лет назад истребили. — А еще говорят, что туда свет Властителя не проникает. — Война идет. Свет Властителя много куда не проникает. Что теперь, работу не делать? — А как же культ… — Слушай, салага, — встрял Второй. Обычно спокойный ровный голос сейчас нес толику угрозы. — Грызло досками забей, ага? Не то на губе его за доппаек сдавать начнешь. Солдат сник и вернул Второму его идентификационную карту. — Принял молчать. Первый бросил на него взгляд и чуть более слышно потянул воздух. Низкий, плотненький, обильно потеющий, солдат явно не походил на человека, который до войны выходил куда-то дальше ближайшей булочной. Наверное, он и бриться начал только после призыва. — Сколько тебе лет, воин? — спросил Первый. — Семнадцать. Позицию Первого по отношению к молодняку сложил в большей мере опыт, чем характер. Первый не был спокоен и деликатен, как Третий — так как люди начинают наглеть. Но и бросаться в крайность Второго — упертость и жесткость — тоже не спешил. Незачем растить риск встать на мину в своем же блиндаже. — Не забивай голову вещами, которые не помогают спастись. Прежде всего здесь надо выживать. Солдат недоверчиво кивнул: — Принял выживать.

* * *

Между собой они начали переговариваться, когда до боевого выхода уже стало нечего откладывать. Пока собирались, ехали и готовились, говорили мало. И чаще по делу. Первый чувствовал, насколько сильно его угнетало грядущее. Второй и Третий наверняка испытывали тоже самое. Приободрить ему их было нечем. О Закатном Пике говорили гораздо больше, чем знали. На западе в пещеры отправился пехотный штурмовой взвод. Из тридцати его человек вернулся один. Умер на руках у санитаров. На юго-западе Корпус Скаутов сделал первую вылазку. В отличии от пехоты вернулась группа в полном составе — все трое. Их командир взялся за составление рапорта, но на третьей строке свихнулся наглухо. И больше никому и ничего не рассказал. На юге инженеры пытались пробурить новый вход в пещеры. И пробурили. Вот только тоннель, выход в который они проделали, оказался начинен кумулятивной взрывчаткой. И когда часть пород рухнула, бур превратился в братскую могилу. На юго-востоке… А на юго-восток направили группу Первого. Увидев Пик на горизонте, Первый сглотнул и сильнее сжал автомат в руках. Засосало под ложечкой. Зловещий шпиль терялся где-то в облаках, скрадывая солнечные лучи. В его длинной тени было прохладно, хотя вокруг вроде бы лето. Да и вообще — как может быть настолько высокая скала такой одинокой? Как? Это ведь неестественно. И ни один геолог не... Следовало успокоиться. Собраться с мыслями. Обычно это помогало, но сегодня Первый стоял у подножия Закатного Пика. И память повела себя откровенно предательски. Он вспомнил, зачем именно шел и в андарийскую армию, и в Корпус Скаутов. Ради денег и льгот. Скауты имели право на пенсию после двадцати лет службы. Он не был патриотом и от самой службы ничего не ждал. Выбрал, опрометчиво посчитав, что крупных войн на горизонте не предвидится, а служба в любом случае воздаст ему сторицей на исходе лет. Однако конфликт между Андарией и Озгийской Империей все же не предусмотрел. Не был в силах. Дрожь в руках. Мурашки не от холода. Эта скала подавляла. Она словно источала из каждой расщелины непроглядную, тягучую меланхолию. Здесь несли службу, стиснув челюсти и вцепившись в оружие, ежедневно молясь на то, чтобы ничего не менялось. Блокпосту настолько не хватало отваги, что он напоминал дом с трухлявыми стенами. Дом, который было бессмысленно приводить в порядок. В котором не хотелось оставаться и даже разжигать огонь. Гнусное место. Очередной отшиб мира, погребенный под слоем копоти, хлора и дерьма. «Не забивай себе голову вещами, которые не помогут спастись». Да. Отчаяние — не лучший помощник в делах. Но осознание этого не всегда помогает от него избавиться. — Уже выступаете, капитан Уэнлайер? Первый оправил подсумки с магазинами и гранатами. — Да. Чиф-уоррент офицер Йаммер. Моложавый, хотя возраст, похоже, близился к пятидесяти. Держался уверенно. Порванная вдоль губы левая щека обнажала зубы в вечном оскале. Именно с Йаммером общалась группа, когда им понадобился зампотыл батальона. Предшественник Йаммера также исчез, но, в отличии от случаев с деревнями, никакой мистики. Здесь поработали озгийские диверсанты. — Вам, может, нужно что-то еще, сэр? У нас приказ — любое содействие. Его оказать и нам в том числе на руку. Ведь… Скауты по большей части для нас работают. Первый попрыгал, прислушиваясь к звону снаряжения. — Ты сам-то веришь, что мы решим ваши проблемы? — Нет. Конечно нет. Ожидаемо. Зато искренне. — Как думаешь, культисты еще могут быть там, в горе? — Ты про Око? — Йаммер сбился на «ты», но они оба не придали значения. — Да брось. О нем уже давно ничего не слыхать. — Но озгийцы не сообщали, что культ уничтожен. Случились убийства гражданских, похищения — это почерк не только войны. Око тоже к этому прибегало. Ну так что, могут или нет? Йаммер поскреб в затылке. — Если ты так вопрос ставишь… В целом, да. Под землей очень разветвленная сеть переходов. Нас обстреливали и с вершин, и с подножья, и с карнизов на всех высотах. Те, кто знают скалу, могут войти в нее в одном месте, а выйти где угодно. Даже на любой высоте. Так что… Это скорее крепость, а не гора. — Занимательно. — Да и это еще не все. Я сказал, что маневрировать могут те, кто знают скалу. Культисты провели в ней долгие годы. Если они там все же есть и не захотят попасться тебе в руки, они и не попадутся. Загонят вас в западню и кончат. — У меня нет задачи перебить культ. — И это радует. Обнадеживающего мало. Первый сплюнул под ноги и вместе с Йаммером направился ко входу. Второй и Третий уже стояли там. Курили одну на двоих. — Спасибо тебе, Йаммер. Если не вернусь, то на той стороне замолвлю за тебя словечко. — Удачи. — Дашь напутствие? Йаммер не улыбнулся. Чудовищный оскал остался недвижим, словно пораженный параличом. — Когда бездна начнет расширяться, важно не оставаться на ее краю. Первый завет Властителя. Тоже ожидаемо. В таком месте только и остается, что цепляться за веру. — Увы, несвоевременно, — произнес Третий. Добил окурок и щелчком отправил его прочь. — Мы стояли на краю бездны, когда война была на пороге. Вот тогда и надо было отходить. А сейчас остается только падать. Йаммер безразлично пожал плечами. Мол, согласен, но последнее слово все равно было не за нами. Вызвал наряд и приказал снять растяжки и мины у входа. Вот и все. Больше ничего никуда не отложишь. Ничего и никуда.

* * *

Третий шел во главе колонны, Первый замыкал. Проход оказался широким — ярда три в диаметре — и достаточно полого поднимался вверх. Поначалу свет выхватывал поднятую пыль, блеск влаги на стенах, отдельные куски пород и увешанные снаряжением спины, но лишь поначалу. Ярд за ярдом скауты разменивали коридор, и с каждым шагом становилось все темнее. Кромешный мрак накрыл их еще до того, как тоннель куда-то вывел. — Третий, свет. Тот включил L-образный фонарь и осмотрелся. Ни тупиков, ни ответвлений. Только ход. Ход, насколько хватает взгляда и света. Первый снарядил свою группу как заправских городских штурмовиков — вместо карабинов автоматы и пулемет. Стальные нагрудники. Побольше патронов и гранат. Он явно рассчитывал на то, что бои в тесных пространствах навяжут свои правила, что будет разумнее пожертвовать дальнобойностью в пользу плотности огня. Так всегда было в городах — на тесных улочках. Но Закатный Пик боевых уставов не читал. И сейчас Первый чувствовал, как его медленно вытачивал страх. Длинный, почти магистральный коридор. Ни единого укрытия. Принимать бой слишком тесно. Из автоматов никого не достанешь, да и Второго с пулеметом быстро положат. Гранату вверх по склону тоже не метнёшь. А убежать можно и не успеть. Но Третий осматривался, и ничего не происходило. — Под ногами чисто. Идем дальше. Сверху из расщелины в камнях на свет фонаря вылезла крупная, величиной с руку сколопендра. Группа замерла. Многоножка свесила треть туловища и пошевелила усами, словно прислушиваясь к чутью. Но, не заметив ничего подозрительного, поползла дальше. Вверх по коридору. — Твою мать, — шепнул Третий. — К такому меня жизнь не готовила. — Испугался? — спросил Второй. — Эта тварь опасна. А если она усами растяжку цепанет? — Ага. Дойдем до развилки, вытряхни штаны за ближайшим углом. — Машинист, хер ли стоим? — вмешался Первый. Они оборвали перепалку и тронулись в путь. — Слушай, Третий, а ведь ты никогда о себе не рассказывал. Кем ты был до войны? Третий поборол желание обернуться. — Потянуло на откровения? — Ну, знаешь. Нам тут, может быть, умирать. Вдруг ты какой-нибудь там крутой ученый, инженер или потомок дворянского рода с золотой ложкой в сраке? Тогда будет приятнее сматывать твои кишки. — Без обид, я здесь умирать не собираюсь. Я уже обещал жениться на твоей сестренке раза эдак три-четыре. А потом в хату вломились комиссары и меня на войну загребли. Второй засмеялся. Коридор вдруг выровнялся и расширился еще немного. Колонна замедлила шаг. Стало куда более сыро — вода стекала струйками, как с трухлявой крыши под дождем. — И все же? — Ассенизатор я. — Брось. Золотарь? — Второй приподнял брови. — Я это место в государственную трудовую лотерею выиграл. Второй тут же посерьезнел; к чужой удаче он относился более чем уважительно. И Третий это оценил. — У меня все было. Зарплата. Кормежка за счет страны. Жилье. Даже страховка. Гражданский в наши дни так нигде не устроится. — Вернешься туда после войны? — А отчего бы нет? — Ну… Просто теперь-то ты офицер. Третий немного помедлил, подбирая ответ . — Знаешь, между армией и дерьмом выбирать, наверное, стоит все же дерьмо. Армию я уже один раз выбрал. Получил и то, и другое. — Ха. Тоннель закончился поросшей мхом глухой стеной. Сначала Первому показалось, что это тупик, однако мгновением позже Третий осветил потолок. Дальше ход пролегал вертикально вверх. Осмотрев стену, группа заметила на ней ряд выбоин по всей высоте. Первый и Третий переглянулись. Тот пожал плечами, забросил автомат на спину и полез.

* * *

Спустя какое-то время вниз спустился страховочный трос. Первый опробовал его на вес. Надежно. Оставил Второго прикрывать тыл и тоже принялся за подъем. Полтора десятка ярдов. Не выше. Скользкий мох на отсыревшей стене. Кое-где торчат выступы, но они бесполезны. Слишком влажные, чтобы на них можно было поставить ногу. Сверзишься — не соберешь костей. Даже не верится, что какие-то обитатели могут здесь ловко маневрировать. Тут бы уцелеть хоть какими-нибудь трудами. Выступ. Третий на колене, держит на прицеле фронт колонны. — Здесь растяжки, шкипер. Первый включил уже свой фонарик. Растяжки. Ребристые корпуса ручных гранат поблескивали на свету. Целый коридор растяжек на любой вкус. Горизонтальные. Диагональные. На уровне шеи. Щиколотки. Груди, живота. Весь этот коридор — плод чьего-то крайне изощренного воображения. — Тот, кто это сделал, явно страдал шизой. — Я знаю. Мне заняться? — Да нет. Лучше прикрой, я сам. На выступ взобрался Второй. — Будь оно все проклято! — Он вытер руки и о штанины. — Эта пещера как лоно моей бывшей. Тоже сырая, грязная, и паразиты по стенкам ползают. Первый усмехнулся, доставая из пенала кусачки-бокорезы. — А ты вернулся бы к ней по заданию Корпуса? — Спрашиваешь. Веселье не шло. Он взялся за работу, споро передавая снятые гранаты Второму. — Знаете, есть такие бабы — дремучие и страшные. Вот и эта скала такая же. Дремучая и страшная. Так что только отыметь и выкинуть. — Принял отыметь и выкинуть, — произнес Второй и деланно бросил руку к виску.

* * *

— А что случилось с вашим предыдущим Третьим? — спросил Третий. Первый как раз просовывал палец в кольцо очередной гранаты, да так и замер с ней в руке. Чувствовал ее холодный влажный корпус, натяжение лески, выступивший пот на висках. Восприятие застыло. В поисках поддержки он обернулся на Второго. Второй отвел взгляд. — Мы убили его, — сказал Первый. Второй аж встрепенулся. — Что? — Называй вещи своими именами. Третий перевел взгляд с Первого на Второго и обратно. В таком их поведении подсказки отыскал бы даже самый неискушенный человек. — А как дело-то было? — Новый вопрос прозвучал уже с меньшим интересом. — Можете не отвечать. Второй подсел к нему и прочистил горло. — Да история короткая, на самом деле. Мы с частью корпуса колонной ехали вдоль скал. Знаешь ведь Дыру Мира? — Опасное место. — Ага. И мы ехали над ней прямо по карнизу. Разыскивали укрытие вражеских горных егерей. На повороте попали в засаду. Как водится, ведущую и замыкающую машины сразу подбили. Стали обстреливать сверху. Мы оказались заперты; ни вперед, ни назад. Наш Третий как раз в головной и шел. Взрыв вмял двери внутрь, и… В общем, Третий был хоть и ранен, но жив. Правда, из машины выбраться не мог. И под огнем заорал Первому, что его машину надо сбросить в Дыру. Освободить затор. Тогда колонна смогла бы выехать. Он закурил. Третий поправил фонарик на груди и невольно заметил, что радужки глаз Второго даже не отбрасывают блики. Потускневшие и мутные, подернутые старческой дымкой. — Колонна спаслась. Потом отдыхали. Перекуривали. Сплевывали вниз с обрыва. Первый следил за обезвреженным ходом, не снимая руки с автомата. — Шкипер, — позвал Второй. — Ты все еще грузишь себя той херней? “Есть такое”. — Не лезь в душу. — Война — кропотливая работа. Ее не всегда удается сделать без ошибок. Верно. Еще бы совесть не была так глуха к влиянию необходимости. Она не признает разумное так, как правильное. Когда-то Первый думал, что с совестью в принципе легко договориться. Компромисс тут, компромисс там — по чуть-чуть, понемногу раздвигать рамки дозволенного себе же. Но нет. Не сложилось. Как ни подгоняй аргументы, какие объяснения ни подбирай, чувство вины все равно вспыхивало, снося их до основания. И приходилось начинать сначала. — Я знаю. И еще раз — не лезь в душу. Да и вообще, пора выдвигаться. Становись.

* * *

Этот ход оказался гораздо короче и очень скоро пошел вширь. — Вижу свет. Огонь, но на костры непохоже. Первый, приказы будут? Первый всмотрелся вдаль и заметил то же самое. Несколько маленьких трепещущих огоньков ярдах в ста от них, цепочкой расходящихся по обе стороны… По обе стороны чего? Там однозначно уже не тоннель. Должно быть, некая зала. Пусть и не разглядеть, насколько широкая. — Обойдем это место кругом по правой стене. Надо узнать, сколько ходов оттуда выводит. — Принял. — Это… факелы? — прищурился Второй. — Кто-то же их заменяет. Первому захотелось рассмеяться, но легкие немного свело. А ведь озгийские солдаты использовали бы горелки. Луковицы волос на загривке пробрало холодом. Палец Первого лег на спуск, подчиняясь скорее не ему самому, а силе более древней. Той самой, что пробуждалась в пещерных людях, услышавших тихий рык серого медведя. — Подойдем и поздороваемся. Третий сделал пару шагов и вновь остановился. — Растяжка. Он осветил леску, но ни на одном из концов гранаты не было. Леска уходила вверх. Луч фонарика пополз следом, и группа подняла головы. Тишина вокруг стала неестественной. — Еще какие-нибудь здравые мысли, кроме связанной с факелами, есть? — Нет. Здравых точно нет. Труп. Самый обычный труп максимум двухнедельной давности. Сказать точно трудно — над ним уже основательно поработали опарыши и жирные зеленые мухи. Находился в небольшой ростовой нише в потолке. Нише, запертой проржавевшей решеткой из грубо сваренных арматурных прутов. Растяжка тянулась к приткнувшей ее шпильке. Возможно, там есть еще и взрывчатка, но на пока очевидного в ловушке мало. Только труп, падающий от рывка лески. — Знаешь, мне и без взрывчатки этого хватает, — произнес Третий, когда Первый поделился с ним соображениями. — И так идти дальше тяги никакой. — Ага. И если кто-то не подумал о глазастом культе, пусть бросит в меня камень. Снимать растяжку, шкипер? — Нет. Не стоит. Труп — это не граната, с собой не унесешь. Да и прятать негде. Первый поднял голову и попытался представить себе людей, способных все это устроить. Людей, серьезно вложивших в подобное свои время и труды. Кто-то выдалбливал в потолке нишу, другой вывозил камни, третий варил решетку, четвертый ковал щеколду. Потом они, должно быть, прервались на обед и уже после покинули гору. Кого-то умертвили или нашли труп на полях сражений, а затем несли на горбу. И все ради того, чтобы он покоился здесь. Ронял через решетку капли трупного яда и зеленелые, подточенные червями куски плоти. Его передернуло, как от холода. Свет Властителя, похоже, действительно не проникал. Следовало подавать в отставку. Уходить. Пока можно было. Пока имелся шанс. Вот единственная здравая мысль, которая только и могла прийти в этом ущелье. Жаль только, что как всегда с опозданием. Как и Завет отойти от края бездны. Пещера, в которую они вышли, чем-то напоминала цирковую арену —  просторная, круглая, с потолком настолько высоким, что даже метровые сталактиты терялись во мраке. Из нее вело множество тоннелей, отчего дышалось ощутимо легче. Правда, минус тоже был — воды натекло по щиколотку. Приходилось совершать усилия, чтобы не нашуметь лишнего. В самой середине залы стоял невысокий шпиль черной породы, названия которой Первый не знал. На всех остальных обломках камней виднелись следы сколов. Сколов явно не природных. — Отсюда выносили целые валуны, — заметил Второй. — Огромная работа. “Не заблудиться бы”. — Начнем проверять все ходы справа налево. По ходу будем вести абрис. Сдается мне, эта колонна здесь не просто так. — Первый ткнул пальцем в черный шпиль. — Ее наверняка используют, как ориентир. Мы также поступим. Третий кивнул и направился к ближайшему ходу справа. Быстро осмотрелся внутри. — Воздух более затхлый. Там тупик. — Давай пройдем дальше.

* * *

Сухо. Низкий потолок. Этот ход точно не был естественным — гладкие стены и ширина достаточная, чтобы могли разойтись двое. Только ужасно пыльно. Он довольно быстро вывел в небольшую комнату. Гулкие шаги Третьего по камню вдруг стали мягче, словно в чем-то увязая. От неожиданности тот замер и резко бросил луч света под ноги. Земля. Второй тоже включил фонарь. Мрак рассеялся. “СПАСЕНИЕ ЧЕРЕЗ ОЧИЩЕНИЕ” — первое, что бросилось группе на глаза. Намалеванное на стенах и потолке выцветшей от времени синей краской. Второе же — все та же земля на полу, поделенная на участки размерами в пол-ярда на два. Могилы. Первый похолодел и, с огромным трудом убрав палец со спуска, пошел вдоль их ряда. “СЛУШАЙ НАПУТСТВИЯ”. “БЛАГА ДУХОВНЫЕ ВОСТРЕБУЮТ ЖЕРТВ СУЩИХ”. Гортань свело спазмом. Зашевелились волосы на загривке. “ОТРИНЬ СЕБЯ И ИДИ”. “ОТКРОЙСЯ ДЛЯ ИЗМЕНЕНИЙ”. Он почувствовал себя так, будто оказался в герметичном гробу, опускающемся на дно океана. В ситуации, единственный выход из которой нес безотчетную, абсолютную угрозу. “ПРЕДАЙ СЕБЯ БЛАГОДАТИ”. “СЛЕДУЙ К СПАСЕНИЮ”. — Я-то думал, что в этой жизни уже все видел, — растерянно произнес Второй. Первый обернулся на него, рассчитывая встретить во взгляде страх, подобный его собственному, но увидел лишь замешательство. Замешательство крайнее, на грани с умопомрачением. Отчасти это немного сгладило его собственное волнение. Подтолкнуло искать ответы на вопросы. Вопросы, пусть и не поставленные напрямую. — Это те люди, которых мы ищем? — Третий кивнул на могилы. — Нет. Захоронение явно старое. Ни запаха, ни насекомых. — Означает ли это, что культистов здесь нет? Повторно скользнув по ним взглядом, Первый заметил еще одну, на которую чуть раньше не обратил внимания. Маленькую. Всего в ярд длиной. — Я бы не спешил с выводами. — В любом случае, люди не сами по себе пропали, — добавил Второй. — Надо продолжать поиски. Раздался далекий всплеск. За ним еще и еще. Группа мгновенно погасила фонари. И хотя теперь подчиненные Первого не могли получать команды — подавать голос опасно, а жесты не видны в темноте — этого и не требовалось. Третий вытащил гранату из подсумка. Если начнется бой, в тупике нельзя будет оставаться. Придется или погибнуть, или отбросить врага. Первый прокрался к выходу из пещеры и обратился в слух. Патруль. Между собой говорили на озгийском.

* * *

— Жратвы уже охота нормальной. — Ага. И бабу с пивом. — Я серьезно. Эти консервы с мудаками старше меня раза в три. Он подловил момент, выверил, откуда идут шаги, и буквально на долю секунды выглянул в залу. Трое. Беспечно шли мимо шпиля, болтая о мелочах. Лучи нагрудных фонарей подскакивали в такт шагам. Блеснули длинные стволы карабинов. — Они все равно вкуснее супа из кожаных ремней. Ты не застал это место в худшие годы. И я тебе завидую самую малость. Первый мысленно поблагодарил себя за то, что отказался от идеи снимать труп с растяжки. Есть шанс, что враг обратит на это внимание. И не пойдет дальше. — Эй, старшой. Тут следы. “Твою мать”. — Где? — Да вот же. Тайное проникновение псу под хвост. Первый ощутил тяжелую досаду. Чутье напряглось до предела. — Несколько пар. — Малый, давай за подмогой. — Бегу! Череда удаляющихся всплесков. — Первый, приказы будут? — раздался шепот позади. — Тихо! Двое оставшихся патрульных осматривались по сторонам. — Здесь есть пара слепых ходов. Давай-ка проверим их, пока остальные не пришли. — Дельно. Затем произошло странное. Первый стал медленно уменьшаться в росте и уменьшался до тех пор, пока не ощутил коленом холодный камень пола пещеры. В плечо уперлось что-то ледяное с рифленой поверхностью. Палец сделался подобным перу — легким, почти невесомым. Эти двое приближались к его пещере. В полумраке залы было трудно запомнить, где и кто стоит. Стрелять на звук рискованно. Если Первый намерен хоть как-то отсюда выбираться, с этой стычкой нельзя затягивать. — Давай свет, — сказал один патрульный другому. Тот кивнул, извлек из-за пояса тонкий цилиндрик и чиркнул им о ремень. Яркая оранжевая искра рассеяла темноту, выхватив из нее фигуры с черными дулами в руках. Патрульный замахнулся для броска. Но было поздно. Первый увидел достаточно. Выстрел. Мощнейший рывок в плоть. Пуля разбила старшему патрульному кадык и увязла в гортани. Враг дернул головой, как от удара в челюсть, и мешком рухнул навзничь. Его напарник от неожиданности выронил светящуюся палочку. Та потухла в воде. Пещера вновь погрузилась в полумрак. Очередь. Первый целился двумя глазами. Спешил. Три выстрела распороли врагу живот снизу вверх, валя с ног. И хотя стычка заняла буквально мгновения, их оказалось достаточно, чтобы кровь бросилась в голову. Выстрелы разнеслись эхом по всем ближайшим пещерам и ходам. Эхом сильным, протяжным и раскатистым. Эхом, услышав которое враг сбивается толпами и начинает стрелять даже на звук.

* * *

— Твою мать… — только и произнес Третий. Где-то в опасной близости раздался гулкий рокот. Скала словно пробудилась ото сна. — Надо убираться отсюда. — Задача еще не выполнена, — ответил Второй. — Если мы уйдем, гражданским хана. — Если гражданских захотят убить, мы все равно к ним не успеем! Да. Вот только уходить некуда. Если скрыться в неизвестном направлении, есть риск заблудиться. Или пустить врага в тыл. Если же уходить в единственном известном, то группа не успеет спуститься вниз по склону. Бой так или иначе будет навязан, его не избежать. И лучше встретить противника в наиболее выгодных условиях. Тем временем перепалка за его спиной набирала обороты: — Нельзя возвращаться с пустыми руками! — А что с нами за это сделают? На Закатный Пик пошлют?! — У нас приказ. — Так, стулили рты! — оборвал их Первый. — К бою. Уходить некуда, нас убьют при преследовании. Займем оборону за камнями возле входа, откуда пришли. Как только враг покажется из-за шпиля, шлем гранаты. Я и Третий разместимся по центру и правому флангу. Второй — на тебе левый. У тебя пулемет, так что мы подавляем, а ты фланкируй. — Принял. — Принял. Третий направился на позицию. Второй проверил ленту пулемета. — Первый… Если начнется жара, кому-то придется остаться, чтобы держать позицию. Пока остальные отступят. — Никому. Забросаем гранатами, поставим дым и свалим. Пока к этим подойдут новые подкрепления, у нас будет время. — Принял.